Детективы. Явку с повинной отменить нельзя. Субституция

Виктор Борисович относился к категории «пришельцев», он попал в состав аппарата вместе с шефом, и ему приходилось очень несладко в первое время. Нужно было без подготовки включиться в аппаратную борьбу за выживание с «бывшими». Аппарат всегда имеет силу власти, являясь инструментом в работе членов кабинета министров. Эта власть не прописана ни в Конституции, ни в иных законах, она прописана в должностных инструкциях конкретного чиновника.

Например, взять сегодняшнее заседание правительства, на котором члены кабинета отвечали на вопросы премьера. Кто проверяет достоверность этих ответов? Не сам же премьер-министр! А значит его аппарат во главе с руководителем! Это и есть власть, а от того, как глава аппарата доложит премьеру о соответствии реалиям информации, данной конкретным министром, зависит последующая реакция премьера в отношении отвечавшего на вопрос члена кабинета.

Такой властью обладал и Крестин, с той лишь разницей, что он формировал мнение вице-премьера о конкретном должностном лице аппарата. За эту власть ему приходилось немало бороться. Его шефу аналогично, с той лишь разницей, что в его борьбе участвовали другие действующие лица. В этой постоянной аппаратной борьбе, тандем вице-премьера и Крестина шел по жизни с 1995 года.

Во время почти неуправляемой гласности и свободы слова, ситуация усугублялась еще и борьбой с многочисленными журналистами, пристально следящими за каждым шагом высших должностных лиц и их окружения. Кто работал в то время в СМИ, помнит, как журналисты гонялись за сенсациями. Если их не удавалось находить, то многие попросту выдумывались с «высосанными из пальца» фактами.

Всякого рода публикации осложняли и без того напряженную борьбу в правительстве, а журналисты освещением тогдашней российской действительности создавали дополнительную конкуренцию в аппарате Белого дома. Если сегодня официальным источником информации о состоянии экономики является должностное лицо правительства, то в те времена существовал альтернативный источник – СМИ. Порой сведения, изложенные в газетах и журналах, в значительной степени отличались от докладов кабинета, и каждому министру приходилось работать с поправкой на эти публикации.

Заставить «замолчать» зарвавшегося журналюгу оказывалось не под силу не только самым опытным работникам аппарата правительства, но и министрам. Тогда существовал единственный способ это сделать, нанять киллера, и навсегда избавиться от изобличителя-писаки, как от назойливой мухи.

…И тут Виктор Борисович вспомнил случай, о котором ему много лет не хотелось думать. Этот случай изменил навсегда психику так, что собственная циничность удивляла его самого. Это случилось на закате эпохи Ельцина. Пришедший исполнять обязанности премьер-министра Путин затеял «чистку» как самого правительства, так и его аппарата. Тогда мало кто верил, что это будущий президент России. Ходили, конечно, слухи в аппарате, но они были похожи на очередную «утку», коих «летало» в те времена великое множество.

Именно Путин первоначально уделял огромное внимание тому, что писала пресса. Любая негативная публикация в отношении отдельного министра или его аппаратного окружения могла навсегда поставить точку в дальнейшей карьере федерального чиновника. Это понимали все журналисты многих центральных СМИ.

Еще в конце февраля 2000-го года в одной из газет появилась компрометирующая информация на шефа Виктора Борисовича. Она касалась вопросов целевого расходования средств федерального бюджета. Виктор Борисович не помнил сейчас ни названия газеты, ни фамилии журналиста, опубликовавшего «вредную» статью. Зато Крестин вспомнил серьезный разговор в кабинете шефа по поводу публикации этой статьи. Это был не просто разговор, в его основе громкий нагоняй ему от шефа впервые за все время его службы у вице-премьера.

Помнится, когда Виктор Борисович вошел к шефу в кабинет, он понял о его настроении на предстоящий разговор, вице-премьер был настолько взбешен, что Крестину показалось, шеф не совсем трезв. Он, как громовержец, метал молнии взглядов на Крестина. Подозвав Виктора Борисовича к столу, шеф молча бросил газету ему в лицо.

– Ты видел эту дрянь? – кричал он, – почему я вижу эту статью в опубликованном виде? Кто…, какая б… давала материал этому писаке? Что молчишь, я тебя спрашиваю….?

Виктор Борисович стоял как нерадивый ученик перед строгим учителем, спрашивающим у него причину невыполнения домашнего задания. Он ничего не мог ответить в свое оправдание, ему казалось, шеф сам понимает, что пресса неподконтрольна и неподотчетна правительству. Да и задачи шеф никогда не ставил по мониторингу публикаций в прессе. А тут на тебе! Конечно, когда публикации не касались его особы, он вел себя спокойно по отношению к разоблачительным статьям о «деяниях» других коллег. Теперь ситуация изменилась – статья опубликована в отношении его работы.

– Иди и думай, как сделать так, чтобы я больше не видел подобных публикаций, – грозно приказал он Виктору Борисовичу – я не знаю, что ты предпримешь по этому поводу. Можешь делать все что угодно – беседовать с этим писакой, угрожать ему или загрызешь его зубами заживо, но добейся, чтобы этого, больше не было ни-ког-да! Слышишь меня? Ни-ког-да!

Виктор Борисович долго думал, как выполнить стратегическое поручение шефа. Перебрал многие варианты действий от выплаты кругленьких сумм за «молчание», до крайних мер. Подкупать журналистов глупо и ненадежно, всех все равно не купишь, да и кто тебе будет докладывать ему о готовящейся статье в редакции любой из газет? В ушах звучали слова шефа: «…загрызешь его зубами заживо». И Крестин быстро понял, что имел в виду шеф – физическое устранение этого писаки. «Его коллеги быстро поймут причину гибели журналиста и сами будут осмотрительнее себя вести в следующий раз!» – подумалось тогда Крестину.

Исполнителей нашли быстро. В то время Москва была наводнена профессиональными киллерами, исполняющими заказы на убийство, оставляя кровавый след в грабеже столичной и федеральной собственности. Исполнителей заказа нашел все тот же верный референт Олег Федорович. А дальше оставалось всего лишь заплатить крупную сумму по результатам их «работы». Для получения денег, исполнители представили доказательство выполненного убийства в виде фотографий жертвы, застреленной киллером в голову. Косвенным доказательством являлась официальная шумиха, поднятая прессой по случаю убийства известного журналиста. Исполнителей до сих пор не нашли, скорее всего их в настоящее время нет в России.

…Виктор Борисович вызвал к себе Олега Федоровича. Тот вошел и как всегда приготовился выслушать поручение босса.

– Олег, ты помнишь начало 2000-го года, вернее мое негласное поручение в отношении некого рьяного правдоискателя-журналиста? – многозначительно спросил его Крестин.

– Помню, разве такое забывается? – ответил преданный референт, – а что Вас интересует?

– Разыщи срочно его фотографию, которую все газеты печатали после убийства, – приказал Виктор Борисович, – и сам знаешь, делать это надо по-тихому! И ничего не бойся, тебе это не угрожает…. Да, вот еще что…, выясни, не было ли у него брата-близнеца?

Через час Олег Федорович принес газету с фотографией убитого журналиста. Он положил ее на стол и коротко сказал: «У этого репортера не было никаких братьев!». Виктор Борисович отпустил референта, а когда за ним закрылась дверь, быстро схватил газету и пристально всматривался в лицо застреленного журналиста. Заголовок старой газеты громкий: «Очередная жертва гласности – застрелен еще один журналист! Кто следующий…?»

Виктор Борисович посмотрел на фото, на нем запечатлен человек, лежащий на асфальте с огнестрельной раной в голове, из которой текла кровь…. О, ужас! Это… тот самый труп-утопленник из бассейна. Это его Виктор Борисович видел в зале несколько часов назад. Черт возьми! Что за мистика, в конце концов! Такого не может быть!

Рабочий день заканчивался, скоро нужно ехать домой на Рублевку. У Виктора Борисовича временно парализовало мышление, он тщетно пытался дать объяснение всему произошедшему за эти два дня. Чем ближе подходило время его отъезда из здания правительства, тем больше им овладевал какой-то необъяснимый страх. Что происходит? Крестин не сомневался в своем психическом здоровье, но дать объяснение происходящему пока не мог.

Всю дорогу Виктор Борисович пытался проанализировать произошедшие события. Он рассуждал, что если у убитого по его заказу журналиста нет братьев, тогда выходит, труп утопленника является театрализованным представлением с участием талантливого профессиональным актера. Стоп! Такого спектакля в здании правительства никто не разрешит, ведь заседание вел сам Путин! …А почему тогда никто не помнит, что произошло вчера во дворе его дома? И второе, почему на записи видеонаблюдения охраны его особняка отсутствуют события по обнаружению им трупа в бассейне?

А что, если весь вчерашний спектакль режиссирован спецслужбами и проводился против него или шефа с неизвестной пока целью? Тогда всесильные гэбэшники могли взять со всех участников этого спектакля расписку о неразглашении тайны операции, а это значит, что утром Крестину все лгали, даже жена Елена. Это предположение как-то объясняет утреннее поведение его домашних. Но на заседании правительства спектакля быть не могло по определению! И какая цель у всесильных спецслужб?

Зачем нужен такой спектакль? Если все это направлено против него Крестина Виктора Борисовича, с целью дискредитировать его в глазах шефа, то это слишком сложный и мудреный вариант. Есть намного проще алгоритм действий для достижения этой цели – банальная отставка! Кому нужно мудрить в этом? Да и вообще такие сложные компрометирующие операции возможны только в отношении влиятельных политиков, имеющих непосредственные контакты с президентом и премьер-министром. А кто он? Руководитель аппарата вице-премьера. И все! Что он сделает? Пожалуется шефу, который в случае, если запахнет жареным, попросту сдаст его с чистой совестью?

А как мог человек, загримированный под убитого журналиста попасть в здание правительства? Все, кто имел такую возможность по условиям аккредитации, тщательно проверялись. Вот так просто зайти под видом аккредитованного журналиста невозможно. Но если это операция спецслужб, то такой вариант может быть просто осуществлен. Но зачем такая сложная многоходовая операция?

И тут Виктора Борисовича осенило! Он вспомнил о многочисленных слухах постоянно блуждающих по коридорам правительства. Эти слухи наполовину обыкновенные сплетни. Но все же эти слухи с точностью в 50% предсказывали решение, которое должно быть принято в ближайшее время.

Недавно ходил такой слух, что вскоре президент подпишет жесткое указание о повторном расследовании нераскрытых политических убийств, в том числе и журналистов. Продиктовано такое решение заочной критикой президента Беларусии в отношении России, в ответ на обвинения Лукашенко в нераскрытых массовых заказных политических убийствах.

Когда российские высшие должностные лица обвиняют белорусского президента в узурпации власти и подтасовке результатов голосования на президентских выборах, тот в ответ критикует Россию за то же самое, говоря публично о недостатках в политике России. Не обошлось и в этот раз, накануне президентских выборов в Беларусии.

Да, наша критика объективна, но все что происходит там, есть зеркальное отражение нашей действительности. И в этом Лукашенко прав! Если обвинять кого-то в таком чудовищном преступлении, нужно сначала посмотреть на себя! Что в России раскрыты все заказные политические убийства, и все преступники за это наказаны? Наверное, поэтому президент готовит жесткие поручения по новому расследованию нераскрытых политических убийств.

Их можно выполнить двумя способами. Первый – реальное раскрытие, а второй – «повесить» эти преступления на кого-нибудь из исполнителей, отбывающих уже наказание в лагерях по совершенным ими убийствам.

Например, кто-то из осужденных киллеров, «замученный совестью», вдруг «сознается в исполнении им нераскрытого убийства» и дает показания. В роли заказчиков могут быть обозначены беглые олигархи, Березовский например, «достать» которых невозможно даже российским спецслужбам. Или будут даны показания против политиков уже ушедших в мир иной и доказать обратное, невозможно. По второму способу получается, что и преступление раскрыто, и государство смывает с себя пятно, оставленное на его репутации этим нераскрытым политическим убийством.

Конечно же, первый способ и справедливее и чистоплотнее, но очень трудный, а порой и невозможный в реализации вариант. Многих киллеров-исполнителей устранили, другие удрали за рубеж под чужими фамилиями и с измененными пластическими операциями лицами. Что касается заказчиков, то следствию скорее всего они хорошо известны, вот только доказать это невозможно. У следственных органов, в этом случае, только один вариант раскрытия всех политических «висяков» – явка с повинной самого заказчика преступления и его чистосердечное признание.

Но кто добровольно признается в таком преступлении? Никто! Это же подобно самоубийству! А если… провести операцию психологического воздействия на заказчика так, как начат вчерашний спектакль с обнаружением трупа-утопленника в бассейне? Так…, в этом есть глубокий смысл! Воздействуя на человека страхом и таинственностью происходящего на грани мистики, склонить его к явке с повинной и чистосердечно признаться в заказе и организации преступления!

Виктору Борисовичу сразу стало… легче. По крайней мере, он теперь мог объяснить себе все произошедшие мистические события у него дома и на заседании правительства. Настроение его заметно улучшилось, но тут же испортилось от понимания факта своего нынешнего положения. Это означает, что следствию известно, откуда «растут ноги» заказного убийства, совершенного десять лет назад. Ведь именно он, Крестин сейчас находится в обработке спецслужбами. Чему здесь радоваться?

Да, такое предположение и возникшую с ним тревогу трудно чем-либо успокоить. Но Виктор Борисович понимал, что информирован – значит вооружен! Он теперь знал как нужно вести себя дома и на работе. Он твердо решил, что не будет поддаваться страху и панике, пусть эта операция сорвется – он ни при каких обстоятельствах не явится с повинной к следователю. Обломятся! Не дождутся! Он будет себя вести так, как вовсе не замечает происходящих вокруг него событий.

После такого вывода вновь пришло сомнение в правильности поведения по этому принципу. Если он не будет обращать никакого внимания на все инсценировки, то руководители спецоперации поймут, что Крестин косвенно признает вину. Да положение сложное! Как должен себя вести нормальный человек, который не имеет никакого отношения к преступлению? Он должен сообщить об этом службе безопасности…. Но… тогда, возникнут сомнения в его психическом здоровье и освободят от занимаемой должности.

А если не сообщить, что будет? Тогда, получается, – он заказчик, который догадался о проведении спецоперации и старается не «замечать происходящего», чтобы не ворошить лишний раз дело по нераскрытому преступлению и… начинает сам сходить с ума. В первом случае спецоперацию продолжат до явки с повинной, и тогда его ждет политическая смерть, а возможно и показательный суд. Во втором случае, клиника для психически больных. И в том и в другом случае, результат тот же – прощай престижная должность в аппарате правительства. А это – смерти подобно! От такого вывода у Виктора Борисовича страх стал резко усиливаться.

Крестину хотелось узнать, кто играет роль убитого журналиста. А какая разница? Могли найти похожего на убитого журналиста актеришку, загримировать дополнительно под оригинал, а то и сделать пластическую операцию. И все дела – журналюга воскрес! Ешьте его с маслом! В игре по-крупному возможно все, лишь бы реализовать задуманное и достичь конечной цели. И все-таки Виктору Борисовичу не верилось в эту версию событий.

***

Кортеж Крестина мчался по трассе, выехав за МКАД. Виктор Борисович лениво смотрел в окно и готовился к появлению дома. Он продумывал варианты новой линии поведения с женой и прислугой. Огорчала измена жены. Нет, у нее не было любовника, она верна ему телом, но вот душой? Кто-кто, а Лена могла бы шепнуть тихо на ухо о том, что ее заставили участвовать в спектаклях, направленных против него. Могла бы предупредить о начавшейся операции спецслужб. Он считал, что его жена должна быть всю жизнь благодарна ему за то, что стала его спутницей жизни.

Крестину вспомнились многие эпизоды их совместной жизни в далекие советские перестроечные годы. Елена всегда мечтала о богатой и беззаботной жизни, о том, что она сегодня имеет! И все это благодаря Крестину и его службе в аппарате правительства. Для этой женщины сбылись все ее мечты. Так почему же она неблагодарна мужу?

Виктору Борисовичу не хотелось думать о том, что в случае трагического для него завершения этой спецоперации, единственным наследником его состояния становиться именно Елена. Так может быть в этом и кроется ее пассивность по отношению к нему и его дальнейшей судьбе? Ведь состояние не маленькое. За время работы у шефа Виктор Борисович, получая высокую зарплату, а кроме этого еще солидные официальные бонусы за реализацию государственных программ и различных проектов.

Плюс нелегальные доходы, регулярные различные откаты за содействие крупному бизнесу, по тендерам госзакупок и еще за что-то, он даже не знал за что точно. Судя по размерам ежемесячных перечислений за «что-то», можно сделать вывод, эти суммы превышали его официальный ежемесячный заработок в два раза.

Все эти немалые средства, составляющие «приработок» чиновника значительно превышали официальную зарплату и ежемесячно уходили на счета в зарубежных банках. Референт контролировал перечисление «откатов», а вот суммы за «что-то» выплачивались регулярно неизвестно кем. За официальную зарплату Крестин приобретал пакеты ценных бумаг российских и зарубежных компаний, становясь их крупным акционером и покровителем.

В далеком 1998 году, Крестин попытался выяснить у референта, кто и за что перечисляет эти суммы. Тот ответил ему, что возможно работает та же система, как при КПСС со сталинских времен. Тогда каждому парт аппаратчику в конверте ежемесячно приносили еще один оклад, за который тот даже нигде не расписывался. Референт сам не знал, кто организовал, и контролирует выплату этого «материального поощрения». Ему неизвестно, сколько таких государственных служащих получает от коррумпированной системы это «материальное стимулирование», до какого уровня власти работает эта система и откуда берутся деньги на выплаты.

Когда Виктор Борисович спросил референта о получении высшими должностными лицами такого «материального стимулировании», то тот уклончиво ответил, что такое возможно, и поэтому Виктору Борисовичу не стоит бояться получения этих сумм. Крестин спросил, на сколько лет рассчитана такая поощрительная система? Референт ответил, что об этом можно судить по эффективности борьбы с коррупцией в государственном аппарате. Длительность выплат прямо пропорциональна времени существования коррупции!

Кроме особняка на Рублевке у Виктора Борисовича имелся старинный замок в Испании и особняк на Мальдивах. Детей у Крестинных не было, поэтому все это огромное состояние могло достаться только его жене Елене. Зачем ей волноваться? Глупо обострять отношение со спецслужбами, которые могли ее «убедить» в том, что дни службы Виктора Борисовича в правительстве сочтены?

…Вдруг на прямом участке трассы, кортеж Крестина нагло обогнал джип. Как это возможно, если движение по трассе перекрыто на время его проезда? Кто такой этот дерзкий тип? Перед обгоном джип включил «крякалку», а когда поравнялся с автомобилем Виктора Борисовича, то рядом с водителем джипа сидел… убитый десять лет назад журналист, который помахал Крестину в открытом окне рукой. Его лицо начинало меняться так же, как в зале заседаний правительства…. На лбу появлялось пулевое отверстие с сочившейся из него кровью…, признаки трупного разложения.

– Кто такой? – спросил Виктор Борисович у водителя, когда джип, обогнав кортеж, ушел далеко вперед, – почему охрана пропустила этот джип на трассу?

– Какой джип? – недоуменно спросил водитель, – нет никого на трассе, она же перекрыта на время нашего проезда….

Водитель с неподдельным удивлением смотрел на Виктора Борисовича, и видно, что это не актерская игра, так «показать» недоумение и удивление одновременно, мог не каждый профессиональный актер. Виктора Борисовича вновь охватило чувство страха. Неужели версия о разработке Крестина в спецоперации неверна? Тогда что же это?

– Неужели ты не видишь этот джип впереди нас? – спросил Крестин водителя, – немедленно догони его, я хочу знать, кто в нем едет.

– Впереди нас только головной автомобиль Вашей охраны, – ответил водитель, – его догонять?

– Не нужно, черт с ним, – успокоился Крестин, тем более что призрачный джип уже скрылся из виду.

Вскоре кортеж Крестина въехал во двор его особняка. Виктор Борисович вышел из машины и привычным жестом руки отпустил сопровождение до завтрашнего утра. Когда обе машины скрылись за закрывающимися автоматическими воротами, он направился к дому. Навстречу ему вышла улыбающаяся Елена.

– Как прошел твой день, дорогой? – спросила она, – как твое самочувствие?

– Нормально! – ответил он, – как обычно! Самочувствие отличное, не стоит волноваться, дорогая!

Виктор Борисович говорил эти слова с наигранной веселостью и беззаботностью, а сам внимательно смотрел за реакцией жены. К его удивлению она вела себя естественно, как обычно, когда встречала его с работы. Она спросила, где он будет ужинать и, получив ответ: «в беседке», распорядилась, чтобы ужин подали туда.

Пока горничные суетились у стола в беседке, Крестин вошел в дом, переоделся, принял ванную и проследовал в беседку в домашнем халате и тапочках. Как обычно, поблагодарив горничных, он уселся за стол и приступил к трапезе. Елена села рядом с ним и по ее виду можно заметить, что она хочет задать какой-то важный вопрос, но не решается. Когда Виктор Борисович заканчивал ужин, Елена решилась.

– Витя, у тебя все нормально? – робко спросила она, – что ты хотел выяснить утром, допрашивая прислугу?

– Лена, ты была права, – отвечал Крестин, – вчерашней ночью мне приснился кошмарный сон и я принял его за реальность. В обеденный перерыв меня консультировал личный врач и сказал, что это у меня от переутомления, как ты и предполагала.

– Вот видишь дорогой! – обрадовалась Елена, – оказывается иногда, и я бываю права. Значит, тебе нужен отдых. Возьми отпуск, и съездим в Испанию или на Мальдивы, отдохнем?

– Я не против, но сначала нужно выяснить, как отнесется шеф! – сказал Виктор Борисович – завтра же спрошу его об этом.

Услышав такое предложение, Виктор Борисович подумал: «а может, взять отпуск и съездить отдохнуть?». В этом году он еще не был в отпуске, поэтому можно использовать его, чтобы все хорошо обдумать и успокоить нервы на лазурном берегу. Он подумал, что, это хороший способ проверить, верно ли, что спецслужбы затеяли операцию в отношении его? Будучи в отпуске за границей, ему удастся выяснить для себя факт существовании спецоперации.

Елена иногда подсказывала хорошие идеи. Крестин рассчитывал подтвердить или опровергнуть начавшийся спектакль-операцию по следующим основаниям. Вся охрана и прислуга в его замке в Испании и на Мальдивах состояла их местных наемных работников. Учитывая это, российским спецслужбам не удастся привлечь иностранных граждан к операции-спектаклю.

Во-первых, менталитет зарубежной охраны и прислуги сам по себе отвергает работу против хозяина. Это общеизвестно! Во-вторых, российские спецслужбы не имеют права вербовать иностранных граждан, на какие бы то ни было операции. Никто из руководителей спецслужб не пойдет на грубое нарушение международного права. В-третьих, во многих странах, в том числе и в Испании, сотрудничество граждан с иностранными разведками и спецслужбами приравнивается к шпионажу против своей страны.

Таким образом, отдыхая за границей, Виктору Борисовичу удастся установить факт проведения этой гнусной спецоперации в отношении его. Он рассудил так: если проводится спецоперация, то после его выезда за границу, она попросту прекратится, потому что зарубежные слуги будут неподкупны, отказавшись от ролей этого подлого мероприятия! Молодец, Лена подсказала мужу вариант проверки важного для Крестина факта! Настроение у него резко улучшилось, и после ужина он ушел к себе в кабинет, сказав при этом жене: «я еще поработать сегодня хочу».

Закрывшись в кабинете, Виктор Борисович долго сидел в кресле, он снова вспоминал события тех далеких дней, когда по его заказу убили журналиста по фамилии Валентин Холдин. После его устранения, Крестину пришлось «просеять» работников аппарата. Ведь кто-то же «слил» материалы для статьи Холдину, сомнений не было в том, что этот человек работал в аппарате Крестина.