Курортный роман. Приключившаяся фантасмагория

За окном светало, пейзаж стал меняться. Вместо бесконечных непроходимых лесов появлялась то тут– то там открытая местность с многочисленными водоемами, и день обещал быть солнечным. Романов посмотрел на наручные часы, было пять утра, и отправился бриться, чтобы хоть чем-то себя занять и не толкаться в очереди, когда все проснуться, хотя вагон был почти пустой. Через полчаса гладко выбритый он, наконец, покинул туалет и, набрав кипятка, заварил себе чай, а после пошел курить. Проделав эту процедуру раз десять, он снова взглянул на часы, было 6:15, до прибытия оставалось 15 минут, и Алексей уже с трудом скрывал, охватившее его волнение.

« Ну, откажет, так откажет!» – мысленно произнес он и начал переодеваться.

Перед поездкой он обдумывал, в каком облачении предстать пред ясны очи своей ненаглядной, и решил остановиться на повседневной своей одежде. Теперь Романов стоял в своем купе ростом чуть ниже среднего обутый в серые похожие на армейские ботинки, в песочного цвета штанах с накладными карманами выше колена и синей куртке «а la aviator»,бритую голову скрывала серая бейсболка. Густые черные низкие брови и блестящие близко посаженные глаза, тоже черные, словно угли, предавали лицу Алексея излишнюю суровость, особенно когда он не мог себя контролировать.

Именно это часто влияет на первое впечатление о человеке, но задумываться о таких пустяках Алексею сейчас было некогда. Он выскочил из вагона, словно на крыльях. Большой туристический рюкзак литров на 60 он нес на одной лямке, найдя глазами переход, через минуту вошел в челябинский вокзал. Почти бегом проскочив надземную галерею, зашел в основное здание, спустился в камеру хранения и оставил там рюкзак, заплатив за сутки. Пройдя через рамки металлоискателей, которые беспрестанно пиликали и на которые, никто не обращал внимания, включая полицейских, Романов вышел на привокзальную площадь.

– Ну, здравствуй, Челябинск!– почему-то вырвалось у него, хотя с этим городом его ровным счетом ничего не связывало.

Поискав такси и не найдя свободных Алексей ввел поисковый запрос в смартфоне и через 2 минуты оператор сообщил, что его ожидает коричневый фольксваген с номером таким-то.

– Доброе утро, университетская набережная 22 , – сообщил водителю Алексей, усаживаясь рядом. – Да, и по пути надо будет за цветами заехать.

Водитель кивнул, ничего не ответив, повез его на указанный адрес. Когда-то лет 17 назад Алексей уже был здесь проездом, он ждал пересадки до Сургута. Но в памяти никаких откликов не возникло. Вглядываясь в архитектуру, он отметил для себя, что город, как город – ничего примечательного, только вот пробок нет, несмотря на пиковое время. Водитель остановил у цветочного киоска, и Алексей энергично проследовал к надписи « открыто». Розы из тех, что были, не слишком ему нравились, но он решил не привередничать и попросил букет из 25 штук. Романов был ограничен во времени, в девять должна была приехать автовышка, а по местному времени выходило, что уже 8:55. Снова сев в машину, он набрал номер диспетчера, через которого заказывал спецтранспорт, но там ему никто не ответил. Уже через минуту он был перед ее домом.

Оставив водителю сумму сверху за ожидание, Романов пошел обходить дом вокруг. Алексей убедился, что вышке хватит свободного пространства для ее манипуляций и задрал голову вверх, нашел окно, которое подходило по всем его локациям, и отметил, что в него можно при большом желании влезть и с букетом в зубах. Но сразу же откинул эту мысль, вспомнив, как влез однажды в юности в чужую квартиру, – в чужом городе это было, мягко говоря, неприемлемо. Он снова набрал биржу спецтранспорта и услышал в трубке только гудки.

« Ладно, без вышки придется, не так эффектно, зато меньше соблазна поддаться влиянию момента», – подумал Алексей.

Именно да или нет, он желал сейчас услышать от своей Алисы, и ничего кроме.

Он подошел к водителю и поинтересовался, как пройти к ближайшему супермаркету, который он видел при въезде во дворы. Тот объяснил ему, и Алексей отправился за шампанским. Взяв самое дорогое из того что было, он проследовал назад, по пути все равно вызванивая эту треклятую автовышку. Вернувшись к такси, Алексей достал с заднего сиденья букет и решительно зашагал к ее подъезду.

Набрав через домофон наобум номер квартиры, его устраивали все варианты кроме 11-ой, и дождавшись ответа, он сказал, что это служба доставки. Ему открыли и, буквально на долю секунду Алексей остановился в нерешительности, вспоминая ту длинную отповедь, которая Алиса прислала ему, через голосовой мессенджер. В ней она настойчиво просила его не приезжать, а еще у Алексея появилось мерзкое и довлеющее ощущение от какого-то то ли воспоминания, то ли сна. Но мигом отбросив все сомнения, он пешком стал подниматься на четвертый этаж к той самой заветной двери. Поднявшись, он несколько секунд изучал таблички на дверях, затем подошел к искомой и нажал кнопку дверного звонка. Не дождавшись результата, Алексей затарабанил в дверь кулаком, хотя много позже выяснил, что звонок исправен. За дверью не было слышно ни звука, но тот не переставал стучать.

« Неужели чужой адрес дала ?!»,– зазвучало с каким-то надрывным писком в затуманившимся на мгновение сознании.

Но вот за дверью послышалась какая-то возня, звуки открывания и закрывания межкомнатных дверей, потом было слышно, как возле самой двери, туда-сюда семенили чьи-то босые ноги. Вся эта катавасия длилась минут пять и, наконец, дверь распахнулась. Выглянуло с растрепанными волосами без макияжа девичье лицо с ошалелым, ничего, казалось, не видящим перед собой, взглядом.

– Привет, – все, что смог выдавить из себя Алексей и уставился на возлюбленную. Та смотрела на него все теми же дикими глазами, в которых читалась и оторопь, и недоумение, и злость.

– Я не пущу тебя!!! Нельзя так врываться! Ты вообще адекватный?! – наконец произнесла Алиса после более чем мхатовской паузы, и теперь в ее взгляде застыла лишь злость. Сердце Алексея сжалось, и он почувствовал, как оно останавливается. Руки, застывшие в полужесте и готовые отдать букет, опустились, кисть не разжалась, но цветы уже были обречены пасть к ее ногам…

Глава 4.

Лицо любимой расплылось в неясные темные контуры, перед Алексеем вновь возникли мрачные стены его временного пристанища. Он медленно водил белками мутных глаз, в которых с недавних пор стал вспыхивать тот нехороший огонек, заставляющий всех, на кого он смотрел внутренне вздрогнуть. Наконец картинка сфокусировалась: на грязном подоконнике двумя стопками лежали забытые кем-то книги, на мутном стекле окна видны были плевки и смазанные следы чьих-то ладоней. Романов пошарил рукой под столом, и достал початую бутылку водки, сделал 3 больших глотка, осушив почти половину, поставил бутылку на пол перед собой.

С ним и раньше случались такие ретроспективные погружения, но они не были настолько яркими. Он не мог сейчас сказать, сколько времени он был в полузабытьи час или сутки. На дисплее ноутбука разноцветными лентами извивалась заставка. За окном стояла глубокая ночь. Романов допил оставшуюся водку и закурил шумно и жадно. Опьянение и следующее за ним облегчение все не наступали. Пошарив по карманам и нащупав кошелек, Алексей отправился в круглосуточный магазин в цоколе рядом с подъездом.

Набрав целый пакет выпивки, он вернулся в свою нору, но перед тем, как вдрызг напиться, достал из рюкзака конверт с новой сим-картой и четыре мобильника. Он выложил их на стол – два обычных кнопочных «фонарика» и два смартфона. Алексей вставил симку в первый попавшийся фонарик и привязал все свои аккаунты к новому номеру, поменял пароли и записал их на куске обоев, подобранным с пола . Отодвинув ноутбук, он сходил на кухню за стаканом и поставил его на стол, достав из пакета водку, налил в стакан почти до краев, залпом выпил и медленно сполз с табурета на пол, проваливаясь в пахнущую топленым жиром темноту…

Все четыре телефона разом затрезвонили разными по высоте звуками, Алексей очнулся, полусидя на полу, и несколько минут пытался справиться с ними, отключая на всех будильники. В голове пульсировал нестерпимой болью, казалось, весь головной мозг. Уже приложив горлышко бутылки к губам, чтобы опохмелиться, он заметил на телефоне какое-то оповещение, поднес к лицу и с трудом прочел: « У тебя завтра выставка. Екатеринбург. Atrium palace. Екатерина Ивановна +79221561544.» Скорчившись, он поставил бутылку под стол и с трудом поднялся. Алексей не помнил, с каких пор заимел привычку оставлять себе напоминания, но теперь они стали его единственной путеводной нитью.

Он долго шарил в вещах и, наконец, достал пластинку каких-то красно-белых капсул, выдавил горсть себе на ладонь и разом закинул в рот, запив их все-таки водкой. После поплелся в ванну и, взглянув на себя в зеркало присвистнул. В нем отражался алкоголик лет 50-ти со взглядом перепуганной лани. Набрав ванну, он приготовил все для бритья и полез в нее, что называется откисать, после долгого запоя.

Через три часа бритый от затылка до кадыка, словно бильярдный шар, из зеркала на Алексея смотрел вполне приличный лет 35 мужчина, с блестящими неуемной энергией глазами. Заварив себе чай, Алексей расположился на кухне и стал звонить администратору выставки. Ни на одном из трех телефонов, которые он взял с собой денег на счету ни оказалось. Поэтому он отправился в комнату за тем, в который вчера вставил новую симку. Договорившись о встрече завтрашним утром он закончил разговор и увидел непрочитанное смс. Открыл сообщение и замер. «Номер отправителя скрыт или неизвестен:

«А ты знаешь, я до сих пор помню тот первый букет, который ты кинул мне тогда под ноги. Цветами в меня никто не швырял) ».

–Как?! Ведь нашла же! Да что за качели!? – почти взвыл Алексей, и ему невыносимо захотелось к ней в ее светлую комнату, где пахло ванилью, а на стенах висели их общие фотографии и на полу перед кроватью сидел огромный плюшевый медведь, которого он подарил ей на Новый год.

« Никогда!!!» это слово ножом вошло от темени до сердца, причинив физическую боль.

« Да, нельзя. Навсегда нельзя. Но ведь должен быть способ»,– подумал Алексей и криво ухмыльнулся,– « Хватит, брат, ты все перепробовал».

Он вернулся в комнату, бросил телефон на грязную кушетку, накрытую засаленным пледом, собрал ворох грязных вещей и запихнул в стиралку. Достал из рюкзака чистое и наспех, не глаженным ,одел на себя, накинул пуховик и выскочил из квартиры, забыв запереть дверь. Ему срочно нужно было проветриться. Он отправился в центр города, где, даже не сознаваясь самому себе, надеялся ее повстречать.

Мороз и миорелаксанты сделали свое дело – впервые за несколько дней сознание прояснилось, и Алексей улыбался в ответ на улыбки встречных прохожих. Был вечер воскресенья, и в центре было полно народу. Семьи с детьми, студенты, престарелые интеллигентного вида пары, какая-то иностранная делегация наводнили центральную пешеходную улицу Челябинска. Поперек широкого проспекта сновали торговцы блошиного рынка. У разнообразных бронзовых скульптур фотографировались гости города. С неба сыпал редкий пушистый снег, взметаемый фонтанчиками от легкого ветерка с тротуарной плитки. Ноги сами понесли его туда, где совсем недавно он обрел счастье, Алексей направился к колесу обозрения. Он снова погрузился в воспоминания, но уже без надрыва и, вначале, не теряя связи с реальностью.

– Тогда была гораздо теплее, родная!– сказал он вслух, глядя на электронное табло, которое показывало «-25».

Глава 5.

Он вспомнил ее злые глаза, буравившие его и готовые, казалось, испепелить. Он с букетом, открытая дверь и будто стекло между ними.

– Скажи, чтобы я уезжал, и я пойду, – сказал Алексей ровным низким голосом и его взгляд из щенячьего вдруг стал волчьим.

Алиса наблюдала за этой метаморфозой, и было видно, что ей не по себе, она молчала.

– Ну, говори же, – почти прохрипел он через минуту, но это не возымело никакого результата, девушка смотрела на него молча, взгляд ее стал разве что чуть мягче.

– Скажи мне, чтоб я уходил!!! – наконец проревел Алексей.

– Уходи,– будто очнувшись от этого окрика, тихо ответила Алиса.

На глазах ее наворачивались слезы, но Алексей этого уже не мог заметить. Он бросил букет на пол, развернулся и, перескакивая по три ступеньки, стал спускаться по лестнице, хотя все зашаталось вокруг, и свет как из перегорающей лампочки засветил тускло-тускло.

– Это финиш, брат!– одними губами прошептал Алексей, и словно ошпаренный выскочил из ее подъезда.

Он молча уселся в такси, которое не отпускал и поехал обратно на вокзал. Машина не проехала и нескольких сотен метров, как пришла «смска». Он вздрогнул всем телом, выходя из оцепенения, но, не доставая телефон из кармана, продолжал сидеть с безучастным видом. По пути водитель стоически хранил молчание, изредка поглядывая на своего странного пассажира. Мысли Алексея путались, он рассеяно наблюдал за потоками машин, глядя в лобовое стекло. Ему казалось, он был готов к такому исходу, а выходило, что нет. Романов сам вынудил прогнать его. Он знал, что ее реакция лакмусовая бумажка – это все равно, что разбудить близкого ночью и попросить у него воды.

Алексей понимал, что проиграл и битву, и войну без сражения – он просто не интересен. С наскока взять эти стены не получилось, да и выходило, что не зачем. К долгой осаде он не то что не привык, а вообще считал это пустой тратой времени, к тому же экспромт всегда был его коньком. А может необходимо доказывать свою любовь долго и упрямо, что все люди разные и кто-то может усмотреть в его действиях подвох, а кто-то простое сумасбродство, и только время расставит все по местам? Наконец он пересилил себя и достал телефон, чтобы прочесть смс.

« Ну, нельзя же так врываться. Ты бы мог как-то предупредить. Ты ненормальный. У меня сессия и я спать сегодня легла в 4 утра ».

Он выругался про себя, а вслух произнес: « Поучи меня жизни еще».

Романов твердо решил первым же поездом возвращаться домой. Вернувшись на вокзал, он купил обратный билет – ближайший поезд шел следующим вечером. Он взял вещи из камеры хранения и снял номер в гостинице вокзала. Около часа он провел в душе пытаясь мысленно собраться , но ничего не выходило. Мысль, что вот она его любимая рядом только протяни руку, не давала Алексею покоя. Он оказался почти в катотоническом ступоре. Тело сковало, словно судорогой, и он тихо замычал, точно глухонемой, обливаясь ледяной водой гостиничного душа. Кое– как придя в себя, он вышел из номера и отправился побродить по городу, в надежде, что ходьба успокоит его. Но дошел до ближайшего фастфуда, зашел внутрь и заказал пива. Отчаянье и гнев бессилия переполняли его. Что он еще мог сделать, чтобы быть с ней.

И он, впервые за много лет, взмолился, обращаясь к небесам:

« Господи, я знаю, что не заслужил ее. Пусть она будет счастлива хотя бы и не вместе со мной, но не сейчас. Умоляю, пусть она будет моей хоть на час, на минуту. Я не вынесу этого Господи! Умоляю, дай мне ее!»

Через десять минут от нее пришло сообщение следующего содержания:

« Если ты еще не уехал, то я хотела бы тебе вечером показать Челябинск. Ну, если захочешь, конечно)».

– Жестокая! – вырвалось у Алексея.

« Друзьями не будем»– написал он в ответ. На это Алиса ничего не ответила.

Алексей тут же забыл про все на свете: про свои мольбы, внутренние стенания и про утреннее фиаско, и про то, что собрался завтра ехать обратно в Ставрополь. Он стремглав помчался в номер, необходимо было немного отдохнуть и привести себя в порядок. По местному времени было 2 часа дня. Эти несколько часов, которые он находился в Челябинске стали настоящим испытанием для него. Это все походило на какой-то странный глупый сон.

Он вернулся в номер и снова принял душ, но на этот раз теплый, вымывшись, лег на кровать, закинул руки за голову и уставился в окно. Теперь в его голове возникла другая дилемма, что значили ее сообщения – это простое женское любопытство или польщенное тщеславие, требовавшее еще этого сумасшедшего накала эмоций, который он принес со своим появлением? Ответ лежал на поверхности – это одно помноженное на другое. Естественно, он приехал к ней за 2500 км, приехал без приглашения просто, чтобы увидеться – тут ни одна не устоит перед соблазном рассмотреть внимательнее такого пылкого ухажёра. Но и надежда, что она испытывает к нему все-таки еще что-то кроме этого, конечно, не покидала его. Убедившись, что уехать у него просто не хватит сил, Алексей и такое положение вещей принял, как божественный дар. Он снова увидит сегодня ее – ненаглядную, ее – царицу дум своих.

Он ждал, что Алиса еще раз напишет, чтобы договориться о времени встречи, но та, похоже, не торопилась. Поразмыслив о том, как он будет выглядеть в ее глазах, если сам напишет и спросит, понял, что в любом случае проиграет: пойдет он на эту встречу или нет. Он теперь просто игрушка в ее опытных женских руках, но с этим был готов поспорить. Хотя также, всего несколько часов назад, он считал, что готов уехать в случае отказа.

Он написал первый. Встреча была назначена на начало шестого возле ее института. До встречи оставалось больше двух часов и, не зная чем себя занять, тот решил снова пройтись. На этот раз прогулка получилась более продуктивной, он дошел до сквера , табличка перед входом в который именовала его пушкинским садом, и уселся на лавочке изучая прохожих и тех немногих, кто сидел неподалеку. Только сейчас Романов почувствовал, что, не смотря на солнечный день, погода стояла прохладная. И одет он оказался легко, так что его уже начинал пробирать озноб, но отметил с облегчением, к нему вернулась былая уверенность в себе. Он решил не торопиться с теми выводами, которые успел сделать в первой половине дня и предоставить Алисе право самой объяснить свой холодный прием. Ведь еще месяц назад «на море» он видел, как ей хорошо рядом с ним. Он не мог ошибиться, ее глаза светились тогда счастьем. Но вспомнилось и то, как резко его возлюбленная оборвала с ним любые контакты, как только она покинула его, а затем прислала голосовое сообщение, в котором убеждала, что между ними ничего уже нет, и требовала оставить в покое и не приезжать.

Алексей отправился в ближайшее кафе, чтобы согреться и заказал кофе. Через 40 минут он вызвал такси и, оказалось, что он находился в паре минут ходьбы от института, где Алиса сдавала сегодня экзамен. Он снова оставил щедрые чаевые таксисту, чтобы оставшееся до встречи время подождать в машине. Продумывая начало разговора, он решил, что совершенно необходимо дать понять ей – он если не контролирует ситуацию, то хотя бы владеет собой.

«Но теперь это не война, это охота. И дичь на ней я»,– с рассеянной улыбкой подумал Алексей. После недолгих попыток решить такую задачу, он еще раз усмехнулся и понял, что если бы он владел собой, его бы здесь не было.

« Посмотрим, что ОНА скажет»– заключил он и отправился ко входу института.

Она была одета в черное короткое пальто поверх красного вязаного свитера, в светло-синие джинсы и обута в белые кеды, на левом плече ее висел маленький коричневый рюкзак. Прислонившись к перилам, Алиса стояла на ступеньках у входа и внимательно наблюдала за приближающимся Алексеем, глаза ее как всегда ярко блестели, но лицо не выдавало ни радости, ни волнения. Он тоже рассматривал ее и ему захотелось бежать к ней, но справившись с этим порывом, Романов прежним шагом подошел к ней.

–Привет еще раз!– стараясь придать тону как можно больше ироничности сказал Алексей.

– Виделись же вроде,– с той же иронией ответила Алиса.

« Началась травля. В шахматах, по-моему, это называется отдать качество»,– подумал Алексей, а вслух сказал:

– Я подумал, может ты удивлена, что я жив. Ты меня уже дважды убиваешь, я прямо не успеваю тебе патроны подавать.

Он рассмеялся, но в глазах Алисы мелькнула злость и тот осекся.

– И когда же я тебя убила впервые?– серьезно спросила она.

Романов хотел ответить, что когда перестала отвечать на его звонки и везде заблокировала, но интуитивно почувствовал, что после выяснения отношений все вновь будет кончено.

Поэтому он спокойно ответил:

– Когда впервые я увидел тебя.

И как только Алиса улыбнулась, Романов понял, что капкан захлопнулся, теперь он пойдет за ней, даже в преисподнюю.

– Ну, пойдем, горячий южный парень, покажу тебе красоту, – сказала Алиса слегка пренебрежительным тоном.

И они через дворы отправились к тому самому скверу, где еще час назад прогуливался Алексей. Алиса старалась держать Алексея немного поодаль от себя и тот не сопротивлялся. Они выглядели любопытной парой – она на полголовы выше него, с горделиво расправленными плечами, яркая и естественная, он сутуловатый с шаркающей походкой, угрюмый, с пронизывающим взглядом, который не выдерживал почти никто из прохожих, обращающих на них внимание.

« Господи. Я чувствую себя рядом с ней, как школьник, и она это понимает, ну или догадывается. Остается только верить, что еще она понимает, какая буря во мне сейчас… Я даже сам не знаю, что может случиться, когда… Господи избавь!», – так вот незамысловато и коротко помолился Алексей второй раз лет за десять.

После этого он взял его под руку, слегка потянул к себе, развернул, и хотел было поцеловать, но Алиса упреждающим жестом поднятой вверх ладони остановила его, посмотрев свысока и укоризненно.

– Слушай, любимая, ты же понимаешь, что долго еще не встретишь такого придурка, который примчится к тебе за тысячи километров?– спросил Романов, когда они уже были в парке и наблюдали, как ребенок гонял огромную стаю голубей, расхаживающих вокруг скамеек.

– Это шантаж? – парировала Ланская и повернулась к нему.

– Это факт. И я тебе в любви признался еще таким образом! – с волнением выдавил он из себя и заглянул в ее искрящиеся от смеха глаза.

– Ну не знаю, не знаю, – многозначительно ответила Алиса и рассмеялась, при этом на несколько шагов отстранившись.

« Да что она мысли читает что ли?», – с досадой подумал он.

Новая попытка поцеловать ее была раскрыта и уничтожена в зародыше. И он, как побитый, поплелся за поведшей его из парка Алисой. По пути с пылом молодого краеведа та стала рассказывать о достопримечательностях Челябинска. Он слушал вполуха, а сам изнывал от желания просто прикоснуться к ней. Они прошли мимо здания театра, пересекли площадь и через подземный переход вышли на «Кировку». На этой оживленной пешеходной улице в самом центре города располагалась выставка местных фотографов. Ланская подвела Алексея к стенду и не без гордости, но все же больше кокетливо, указала пальчиком на фото. На нем были запечатлены пара черных жеребцов, вставших перед друг другом на дыбы, на фоне живописного ландшафта. Под фото значились ее инициалы и фамилия, но он не обратил на это внимания, потому что рядом увидел фотографию, которая тронула его воспаленное сознание.

На черно-белом фото была изображена престарелая женщина в исконно русском наряде возле покосившейся хаты, в ее глазах застыло одиночество. Алексей вспомнил, что у его матери вчера был день рождения, он совершенно забыл про это. С отрешенным видом он отошел в сторону и остановился.

« Господи, девочка моя! Стоишь ли ты этого всего?», – спросил себя он мысленно. Алиса в свою очередь надула свои пухлые губки и расположилась на противоположенной стороне галереи.

Уличный музыкант метрах в десяти от них затянул «сиреневый туман», Ланская улыбнулась и, глядя на музыканта, смеясь произнесла:

– Тебя тут прямо все провожают.

Алексей от такого укола душевно почти сник вовсе, но внешне старался держаться, как и прежде.

– Ни черта ваш кондуктор челябинский не понимает! – бросив пригоршню монет в чехол из-под гитары, сказал Романов музыканту, а Алисе показал язык.

Та в ответ игриво замотала головой, скашивая глаза к носу. Алексей кисло улыбнулся и они пошли дальше. Остановившись на набережной, они несколько минут простояли молча глядя на заросший травой Миасс. Прогулка подходила к концу, а Алексей так и не услышал объяснений утреннего поведения Алисы. Свести на нет, эти итоги у него тоже не вышло. Он с отчаяньем поглядел ввысь.

– Пойдем на колесе обозрения прокатимся, – предложил он без намека на энтузиазм.

– Пойдем, – просто, и как ему показалось, с грустью в голосе ответила та, из-за которой ему сейчас хотелось броситься в воду и утонуть.

До колеса обозрения было минут десять ходьбы, и Алексей решил все же говорить с любимой, пусть и о пустяках, но все же слушать и внимать ее нежный голос. Ему нравился ее тихий уральский говор и юный чистый смех. Он совсем перестал улавливать суть произносимых ею слов, он наслаждался музыкой ее речи.

Хотя при этом Романов рассуждал уж совсем упаднически: « Она даже не в кошки мышки со мной играет, она, как паучиха, просто ждет, когда я перестану трепыхаться, чтобы сожрать меня. Даже не так, она давно высосала всего меня, а теперь в недоумении смотрит на трупик, который колышется ветром, и цепляет ее сигнальную паутину».