Курортный роман. Приключившаяся фантасмагория

« Ну вот, так-то лучше»,– она посмотрела на него с улыбкой и, выбрав ему удобную для себя дистанцию между ними, неспешно повела за собой.

« Так, первые люли-писюли и домой, на паровоз, в гостиницу или куда там еще. Решено и обжалованию не подлежит», – сказала она себе мысленно.

Это значило, что прогулка их продлится до первой мольбы о поцелуе, встрече или до иного сентиментального проявления чувств, простительного только девочкам. Такая реакция родилась в ответ на неуверенную попытку Алексея поцеловать ее. Хотя, не дожидаясь этой попытки, она с большим азартом принялась раздергивать его, то есть всячески лишать равновесия. Алиса выбивала у него почву из-под ног разнообразными своими несовместимыми, на первый взгляд, эмоциями и тщательным контролем над мотивацией к ее особе. Она была уверена, что не пройдет и часа, как Алексей запросит пощады и все будет кончено.

Они снова продолжили прогулку, и Алиса переключила все свое внимание на его мимику, почти не обращая внимания на смысловую нагрузку их диалогов. Последовала вторая попытка с ней сблизиться, она отметила, что более умелая и не такая обреченная. Спустя более получаса она решила все-таки дать ему немного прийти в себя и оставить хотя бы один шанс, чтобы он для себя смог разобраться, что здесь делает. Она стала делиться своими познаниями об истории своей малой родины, которых было достаточно на хорошую многочасовую экскурсию, но, не прекращая взвинчивать Алексея своими то томными, то холодными к нему взглядами.

« Как просто, но какой поразительный эффект – эта растерянность в мужских глазах, эти непроизвольные басящие вздохи, которые так забавляют!»,– ей нравилось наблюдать, как он непрестанно смотрит на нее и ловит каждый ее взгляд.

«А ведь утром, какой был грозный, прямо волком смотрел!»

Потом она решила, что чем черт не шутит, и повела его к «своей» лакмусовой бумажке.

Фотовыставка членов союза фотохудожников Челябинска располагалась в центре на открытой площадке в начале улицы Кирова. Заметив, что он крайне рассеян, даже подвела и показала пальчиком на свою работу, но как и большинство тех, кого она считала обремененными интеллектом, Алексей уставился на эту чертову «бабку» рядом с ее «лошадками», на «лошадок» даже не взглянув. Ей вдруг стало обидно до слез, и она еле сдержалась. Это все же не помешало отпустить ей колкость в адрес Алексея, рядом какой – то забулдыга с гитарой затянул про расставание, и Алиса с издевкой передавала ему весь смысл их прогулки, озвучив суть песни, мол тебе пора . Но реакция Алексея удивила ее, он не без остроумия отшутился, и почему-то Алисе стало невероятно весело. Однако, заметив, как это удручающе подействовало на него, но как из последних сил тот пытался с собой справиться, Алиса решила прекратить избиение, тем более давно уже шел второй час прогулки. А ведь больше часа не выдержал еще никто, кроме него.

Тут она испытала какое-то странное чувство чужой тоски и одиночества, оно ей передалось от Алексея. Она и раньше видела это в глазах своих не в меру надоедливых кавалеров, но принимала лишь сам факт, оставаясь безучастной к их просьбам и мольбам. На этом самом месте Алиса поняла, что если он сейчас попросит быть с ним, то она почти точно дрогнет.

« Что за чушь? С кем быть? С ним?»,– спрашивая себя, она переполошилась не на шутку.

Заглядывая в его глаза, она разглядела боль, которой всегда так чуралась. Они стояли на набережной и он предложил идти на колесо обозрения . Вдруг боль в его глазах исчезла, и он страстно посмотрел на нее, начав какой-то непринужденный разговор совсем не о высоких материях. Алиса с облегчением сама теперь перевела дух, и с радостью поддержала. Внезапно Алисе захотелось рассказать, как ей тоже одиноко, как она устала от лжи, но разговор шел об экологии, промышленности, ГОКах, хоккее, временах года.

Она и не заметила, как они оказались на колесе обозрения, как канул навсегда этот день, и как понимание того, что он все-таки не попросит ее ни о чем, тихой грустью разлилось, перемешиваясь с вечерними красками ее любимого города. Она восхищалась видом, открывающимся с высоты, кажется, каждой клеткой своего существа, а то щемящее чувство, взятое взаймы у Алексея, предавало этому всему великолепие шедевра.

Глава 7.

Прямо за знаком « Стоянка запрещена», возле парковки напротив государственной думы Челябинской области, стоял наглухо тонированный огромный серый внедорожник. Внутри на передних сидениях два стероидных амбала в дорогих деловых костюмах, изредка переговариваясь, наблюдали за кем-то в большие армейские бинокли.

При каждом движении их непропорционально большие мышцы обнажали швы на костюмах, так, что, казалось, они вот-вот разойдутся. Шить на заказ им видимо не хватало ни вкуса, ни желания. У обоих во рту была по жвачке, которые каждый из них с остервенением месил своими тяжелыми челюстями. Тот, что сидел за рулем, поднял вверх указательный палец, а затем повел им вдоль верхнего края лобового стекла и замер, оба продолжали смотреть в бинокли.

– Объект в зоне прямого визуального контакта, – по рации сообщил тот, что сидел на пассажирском сиденье.

– Их двое? – спросил мужской хриплый бас в рации.

– Да, разговаривают идут, – снова ответил пассажир.

– Ничего странного не заметили? – раздалось после треска из рации.

– Нет, все как обычно, – передал громила и положил бинокль на панель, глядя на своего товарища за рулем, который чему-то улыбался.

– Все отбой. Пробили залетного. Снимайте «наружку», – скомандовали им.

– Принял. Отбой. 1-ая группа быстрого реагирования наблюдение прекратила, – отрапортовал все тот же рядом с водителем и положил рацию рядом с биноклем.

– Чё ты ржешь? – спросил он у того, что за рулем.

– Ты мне «пятеру» проспорил. Смотри вон они к лошадям ее пошли, – ответил тот.

– Ну, это еще не известно. Давай заводи, поехали на базу, – недовольно пробубнил он в ответ, поглядывая туда, куда смотрел его товарищ.

– Все там известно. По геотрекерам посмотрим завтра, – ухмыляясь, сказал водитель и завел двигатель.

Через секунду, свистнув резиной шинных протекторов, серый внедорожник вклинился в общий поток, подрезав при этом две «маршрутки», и скрылся из виду.

Глава 8.

Алексей, проходя по безлюдному и длинному коридору развлекательного комплекса, окончательно созрел в своем намерении еще раз поехать к ней и, если придется, то умолять, ползать в ее ногах, неважно, лишь бы она выслушала его. Он должен ей сказать, что готов ждать столько, сколько потребуется, чтобы вернуть ее и сделать счастливой.

Уже сидя в такси снова вспомнилось колесо обозрения, тот октябрьский вечер, и Алексея вновь охватило жуткое волнение. Подъехав к ее дому, он опомнился, что не купил цветы и, отпустив машину, решил пройтись в цветочный магазин и собраться с мыслями. Обходя знакомую серую многоэтажку, он поднял вверх голову и нашел заветное окно, в котором горел свет. Снег усилился и крупными хлопьями сыпал, видимый только вдалеке под светом уличных фонарей, которые стояли, как часовые, вдоль длинной набережной. Он поспешил за цветами, задумав, наконец, претворить в жизнь бесшабашную мысль о том, чтобы влезть к Алисе в окно.

Через 15 минут он уже стоял под окном с букетом роз и внимательно изучал маршрут, который вел его до окна четвертого этажа. Снег и мороз сильно мешали его отчаянному плану, потому что в одном месте, в стыке между стенкой и полом балкона, ему нужно будет перехватиться, держась за абсолютно плоскую поверхность с небольшим выступом, и если в этом стыке будет лед, то он неизбежно упадет. Он в нерешительности переминался с ноги на ногу, им овладело предчувствие бесполезности этой затеи.

«Она может просто молча показать на дверь и не произнести ни слова», – подумал Алексей, представляя столь долгожданную для него и ничего не значащую для нее встречу.

Но сообразив, что если последняя решительность покинет его, то он и через дверь побоится к ней войти, и начал свое «восхождение». Добраться до четвертого этажа не составляло никакого труда и через минуту, сжав в зубах букет, он по водосточной трубе добрался почти до угла ее балкона. С секунду помешкав, он, прижимая к стене, перехватил зубами букет поближе к середине. После вставил пальцы левой ладони в щель и с облегчением ощутил холодный и сухой бетон, перенеся весь центр тяжести тела на левую руку. Путь был открыт, и ему не придется прыгать вниз и ломать себе ноги. Взявшись правой рукой под изгиб на отливе подоконника, Алексей подтянул колени к животу, ботинками упираясь горизонтальную часть декоративного бетонного узора на стенке балкона. Затем он поставил левую ногу в нишу рядом с левой рукой, и смог перехватится за железную трубу, на которой была проволока для сушки белья. Таким образом, он преодолел самую сложную часть пути, обойдя угол застекленного балкона. Дальше по сантиметровой бровке выступающей плиты, опираясь на проволоку и держась за отлив, он быстро добрался до раздвижных створок окна. Достав из кармана, еще в магазин приготовленный, тоненький нож-карту, провел им между створок и без труда отодвинул одну из них. Перемахнув через подоконник, Алексей, весь дрожа от волнения и холода, стараясь не издать ни звука, приник к занавешенному окну. После положил букет на пол, чтобы тот не шуршал и раньше времени не выдал его. Его руки окоченели и он дул на них складывая обе ковшиком.

Изучая знакомую обстановку, он вдруг увидел то, что его чуть не лишило сознания. Там где раньше стояло трюмо, теперь стояла детская кроватка, в которой мирно спал щекастый карапуз. Алексея как будто окатило ледяной водой. Он не понимал, как и когда Алиса могла успеть забеременеть и родить ребенка. Вдруг в комнату вошла рыжеволосая женщина лет сорока в ярком желто-красном халате и подошла к кроватке, убедившись же, что ребенок спит, она вышла.

Алексей знал, что она не могла его разглядеть, и поэтому даже не шелохнулся, когда та вошла снова. Теперь он стоял как вкопанный и долго-долго силился понять, как же это Алиса пустила к себе женщину с ребенком, и куда делись фотографии со стены и гирлянды, где же его подарок – огромный плюшевый медведь. И наконец, понял. Алиса здесь больше не живет, и вряд ли ему удастся ее когда-нибудь найти, если та сама не захочет. После пришло понимание, что оттуда ему надо выбираться.

Сделав ставку на неожиданность, в случае своего обнаружения, он заклинал провидение, чтобы ключи оказались во входной двери. Дождавшись, когда женщина снова выйдет из комнаты, он подошел к двери смежной комнаты, где раньше, а может и сейчас, жила Света, и, зная, что она до конца не закрывается, потому что не раз чинил ее, надавил на нее все весом и та распахнулась. Подняв букет, он уверенно проследовал почти до входной двери, остановился и прислушался. В ванной шумел душ и он надеялся, что в квартире, кроме этой женщины и ребенка никого нет. Он вышел из комнаты в коридор и, увидев ключи в замочной скважине, за доли секунды открыл дверь, и вылетел вон, словно выпущенный катапультой.

Через несколько секунд, Алексей уже стоял на улице и переводя дыхание, глупо озирался вокруг. Теперь его мало заботило то, чего он сейчас избежал. Мысль, вернее предчувствие, что он потерял Алису навсегда не находила выхода и безостановочно металась по кругу в помутившемся сознании Алексея . Он пытался вспомнить когда приходил к ней в последний раз и не мог.

Ему хотелось завыть во всю глотку и уткнуться лицом в сугроб. Неосознанно мотая головой, он пытался отряхнуться от этого тревожного чувства, как от снега, который теперь сеял, словно из дырявого мешка с мукой. Выронив себе под ноги букет, и не переставая шевелить губами, он побрел, не разбирая дороги.

Алексей очнулся, когда настолько замерз, что даже при ходьбе его ноги ощущались какими-то деревянными культями. Остановившись, он негнущимися пальцами кое-как открыл на пуховике внутренний карман и достал бумажник. Посмотрев, навскидку, что денег хватит и на ужин в кафе, и на такси, он отправился в какую-то забегаловку в паре километров от него, которая призывно светила яркой неоновой вывеской. Ему никак не удавалось согреться, и он просидел в кафе до самого закрытия, переваривая неутешительный итог своего фатально запоздалого визита.

Все же трезвый смысл возобладал, и Алексей решил, что еще не все потеряно, взяв в расчет ее сообщения, которых насчитал больше 30-ти за этот месяц. Но его не покидало ощущение, что он в каком-то бесконечном кошмарном сне. Со всем этим хаосом нахлынувших чувств, воспоминаний, безуспешных попыток их проанализировать, язвительных сообщений похожих одно на другое, явно было что-то не так. Он не находил ответа, но чувствовал, что он видит лишь вершину айсберга. Какая-то мысль или воспоминание постоянно ускользали от него, доводя до исступления.

Молодой официант уже минут 15 недовольно посматривал на Алексея, кафе опустело еще два часа назад, а он, так и не притронувшись к пасте, все сидел, рассеяно скручивая и раскручивая уголок большой тканевой салфетки.

– Молодой человек, мы закрываемся! – не выдержал, наконец, официант и подошел к столику Алексея, держа в руках кожаную обложку с его счетом.

– А … Да-да, сейчас, – ответил Алексей и наклонился за портмоне к пуховику, развешенному рядом на стуле. – А какой здесь адрес, подскажите?– спросил он официанта, рассматривая счет, который уже лежал на столе, и отсчитывая требуемую сумму.

– Проспект Ленина 123, – ответил официант и, забрав оплату, вышел из зала.

Алексей взял со стола телефон и набрал номер такси.

– Здравствуйте! Откуда вас забрать? – уставшим голосом спросила девушка-диспетчер.

– Ленина 123,– ответил Алексей.

– Куда поедете? – медленно и как-то уныло проговорила девушка.

Алексей открыл рот и так и застыл, не проронив ни слова. Его снова прошиб холодный пот. Он не помнил своего нового адреса. Все вокруг Алексея закрутилось волчком, издавая при этом характерный звук той самой забавной детской игрушки. В глазах потемнело, и он угасающим сознанием слышал лишь этот мерзкий жужжащий звук. Каким-то чудом он смог переселить себя и, открыв глаза, наблюдал, как окружающие предметы постепенно прекратили свою бешеную пляску.

«Господи! Как же это? Что происходит? Что со мной? Я болен?», – все еще паникуя, вопрошал неизвестно к кому Алексей.

И он наитием понял, что главное сейчас не поддаться страшной и безжалостной тоске, которая неизбежно придет на смену панике. Он чувствовал, что это убьет его физически, если не сразу, то очень и очень быстро. И как будто воспоминанием из прошлой жизни пришла мысль пошарить все-таки по карманам. Судорожно роясь в своей одежде и выкладывая все, что в ней было на стол, Алексей заметил в обложке паспорта какую-то бумажку, выглядывавшую из него заломленным краем. Он нерешительно вынул ее и развернул, на ней был написан адрес: г. Челябинск, ул. Дружбы, д.35, кв. 19.

На сердце у него отлегло, но облегчением назвать это было сложно. Это был его подчерк, но он хоть убей, не помнил, когда это писал. Он поискал ключи и нащупав их выложил к общей кучке вещей на столе. На ключах вместо брелока была красная пластмассовая бирка, внутри которой на белом квадратике, тоже был его рукой написан адрес, тот же, что и на бумажке.

Немного успокоившись, Алексей вызвал такси и уже через пять минут отправился к себе на квартиру, которую так и не смог вспомнить. Вернее не так, он конечно помнил, что в ней находился, но как и когда там оказался, сколько не старался ответить не мог. Он больше с удивлением, чем со страхом обнаружил, что больше трех месяцев его жизни просто стерты из памяти. Спрашивая себя как такое возможно, пришел к выводу, что он просто никогда раньше не пил запоями и все это последствия бурно развивающегося алкоголизма. Но все же решил как можно точнее восстановить хронологию событий, как только окажется в своем съемном жилье.

Поднявшись к себе тоже на четвертый этаж, и снова насторожившись от того, что дверь оказалась не заперта, Алексей вошел в квартиру не включая свет. Сделав два шага, он, чертыхаясь, растянулся на полу с ужасным грохотом, запнувшись о пакет с мусором, который уже сам покрылся пылью. Вспомнив, что просто забыл запереть квартиру, Алексей поднялся и включил свет, обнажив всю неприглядность своего жилища.

Он решил хоть немного прибраться и вынести для начала мусор. За три спуска он выкинул весь в мусорный бак на улице, и вспомнил, что закинул в стиральную машинку перед уходом вещи. Зашел в ванную и достал постиранное для того, чтобы развесить на балконе. Он бросил вещи на кушетку в комнате и взял, что первое попалось под руку, это были синие потертые джинсы. В одном из карманов он нащупал то ли платок, то ли какую-то скомканную бумажку и засунув туда руку немного удивленно вынул оттуда деньги. Пересчитав влажные бумажки, он насчитал «11к» с мелочью и решил пересмотреть все вещи, и не только постиранные. К своему радостному изумлению он почти в каждой, имеющей карманы, находил несколько купюр. Еще раз, пересчитывая все найденное, Алексей с удовольствием озвучил последнюю цифру уже вслух:

– Сто одна тысяча шестьсот пятьдесят рублей.

Вопросов было снова больше чем ответов, вернее, ответа, откуда деньги не было вовсе.

Тогда он решил проверить баланс карты, а заодно историю операций с ней. Карту он приобрел давно, пару лет назад выкупив ее в Геленджике у знакомого алкоголика. Купил он ее вместе с договором, привязав к его же номеру, приобретя все одномоментно, то есть, насколько можно, обезопасив конфиденциальность и легальность этой банковской карты. Алексей с облегчением отметил, что логин и пароль он помнит наизусть, вводя его в соответствующие поля личного кабинета на своем смартфоне. Он несколько секунд ждал загрузки программы, затем, когда она открылась, взглянул на баланс и вышел из программы. Секунд через десять он повторил всю операцию и, глядя на дисплей, расплылся идиотской улыбкой. Баланс карты составлял 9 999 005 р. Из его груди непроизвольно вырвался победоносный клич и он, вскинув руки над головой, запрыгал в каком-то диком, почти ритуальном танце.

После он еще несколько раз перепроверил баланс, ошибки не было, с имевшейся наличностью, он, как по взмаху волшебной палочки, стал обладателем 10 000 000 рублей с «гаком».

История операций с этой картой сейчас волновала Алексея меньше всего. Ему нужна была сейчас только одна операция – снятие наличности. Он знал, во что бы то ни стало, деньги нужно снять. А потом сколько угодно можно разбираться, откуда они. Ведь теперь появилась не надежда, нет, уверенность – он обязательно найдет ее, хоть на луне, из-под земли достанет свою ненаглядную Алису. Ему теперь есть куда ее привести. Можно купить квартиру в Челябинске или в Геленджике, или и здесь и там. А еще они могут отправиться, обязательно отправятся, в ее любимые Лондон и Барселону вместе.

События прошедшего вечера больше не пугали, а забавляли Алексея. Он даже успел пофилософствовать о том, как слаб человек, и как сильны в этом мире деньги. Ведь еще два часа назад он сидел за столиком кафе абсолютно раздавленный, не зная, как и чем жить дальше. Все изменилось раз и навсегда, он найдет ее и это лишь вопрос времени, нужно только скорее снять деньги. И он молодым спаниелем закружился по квартире из комнаты на кухню и обратно, продумывая план дальнейших действий.

Для начала нужно было найти саму карту, в бумажнике ее не оказалось. На ее поиски ушло не меньше 15 минут, и Алексей уже было, снова лишился надежды. Проклиная судьбу за такую изощренную пытку, он копался в вещах, несколько раз передвигал мебель и уже собрался идти на улицу, чтобы проверить пакеты с мусором, который он так опрометчиво выбросил. Но нашел ее в своем сером рюкзаке, который досконально осматривал уже в третий раз, карта лежала в потайном кармане за длинной прямоугольной планкой, предназначенной для удобства носки. Там же было несколько конвертов с сим-картами разных операторов, мельком взглянув, Алексей положил их обратно. Нервно выдохнув, он закурил и отправился на кухню.

Глотнув из стеклянной кружки холодного недопитого утром чая, он взял с кухонного стола ключи от машины, накинул легкую спортивную куртку и не гася в квартире свет отправился за деньгами, на этот раз заперев за собой дверь и дважды вернувшись, чтобы это проверить.

Глава 9.

Дорога разматывалась бесконечной серой лентой в лобовом стекле старенькой «двенашки», на резиновом коврике перед пассажирским сиденьем валялись пустые пачки из-под сигарет, алюминиевые банки и пластиковые бутылки из-под колы, бумажные стаканы из-под кофе. Алексей ехал уже вторые сутки без сна и за это время, судя по навигатору, он преодолел 1500 км. Пепельница давно переполнилась, ощетинившись, рыжей вонючей горкой непомещающихся в нее окурков, и бросалась в глаза. Из динамиков на всю мощность гремел аритмичный дабстеп.

Он снова ехал к ней. И в этот раз без особой надежды на успех. Но с самого начала пути им овладела жажда приключений и новизны, и это гнало его вперед.

Всю прошедшую ночь, почти сразу за Волгоградом, видимо, как только ночное небо рассеялось от туч, он наблюдал звездопад. Каждый раз, видя след сгорающего метеора, он иногда вслух, но чаще про себя повторял: « Пусть все у нас с ней сложится». Это была хорошая примета, а само зрелище убивало, в самом зачатке, дурные мысли о тщетности путешествия. И Алексей представлял Алису сидящей рядом, мчащейся с ним под этим звездным дождем куда-то далеко и без какой-либо цели.

За все время пути не вынужденно он остановился лишь однажды, перед самым рассветом миновав Саратов, он увидел «волжское море», которое поразило его своим величавым спокойствием и размахом. Остановившись на обочине, Алексей с полчаса глядел на стальные волны и зарумянившийся восток с торжественно выплывающим прямо из воды солнцем. Он представлял себе, как много веков назад в один из таких же восходов на легких деревянных ладьях с резными навершиями на носах, в виде древних богов-покровителей, его далекие предки, рассекая бесконечный речной простор, возвращались из далекого похода. Возвращались к своим семьям, к родным берегам, где их ждали и помнили. И наверняка, над рекой раздавался негромкий, но слышный далеко вниз по течению, мотив русской песни. Алексей вышел из машины и во всю силу луженой глотки затянул свою:

« Небо синее, степь бескрайняя,

Луги дивные, реки полныя.

Здесь ветрам, да нам препросторно жить-

Не бывать врагам, казакам тут быть.

Мать родна земля черноземие,

Ой, ли нам страдать от безделия?

Здесь ветрам, да нам препросторно жить-

Не бывать врагам, казакам тут быть.

Здесь гостям почет, уважение,

Хлеб, да соль вперед – вслед веселие.

Здесь ветрам, да нам препросторно жить-

Не бывать врагам, Русичам тут быть».

Еще долго после чему-то улыбаясь, он воодушевленный увиденным, ехал неутомимый и радостный.

Но сейчас после 25 часов пути, Алексей почувствовал, как на него наваливается усталость. На это указывали не только воспаленные от напряжения и встречных фар глаза, но и заметно ухудшившееся настроение.

После последней их встречи в Челябинске прошел ровно месяц. И за этот месяц он для Алисы из ее жениха, официально представленного даже родителям, снова превратился в назойливого поклонника. Смысл всей этой поездки опять сводился к одной простой встрече, к одному разговору. Но ему нужно было услышать все, что она ему написала, глядя ей в глаза. Он чувствовал спинным мозгом, что все сказанное ей неправда, точнее, далеко не все, правда. И он считал, что заслуживает объяснений такому ветреному поведению от Алисы лично.

И по тому, ничтоже сумняшися, он собрал весь свой скарб – теплые вещи и необходимое торговое оборудование с товаром, и отправился из Ставрополя в Челябинск. Даже, если он не получит никаких объяснений от Алисы и все между ними будет кончено, он рассчитывал какое-то время пробыть на Южном Урале поработав на выставках, которые в большом количестве открывались перед Новым Годом в Екатеринбурге, Уфе и Челябинске. Так что это его поездка не выглядела такой сумасбродной, как прошлая, когда он отправился к ней на поезде, по крайней мере, не выглядела таковой в глазах Алексея.

Он зарабатывал себе на жизнь тем, что давал платные мастер-классы по лепке на своем маленьком переносном гончарном круге, а еще торговал игрушками ручной работы, тоже предназначенными для лепки, которые делал сам. То есть работа его была, в основном, в общении с детьми и их мамашами. Хотя деток, признаться, он недолюбливал, в силу современной и повальной тенденции воспитания вседозволенности, но случались и исключения, приносившие, если не радость, то что-то вроде мысли о том, что он не даром ест свой хлеб.

Бизнесом это было трудно назвать, но иногда случалась неплохо подзаработать, в общем, если бы у Алексея хватало желания и настойчивости расширяться и развиваться, то безбедное существование было бы ему гарантировано. Однако и нынешнее положение его дел позволяло ему спокойно путешествовать из одной части страны в другую уже второй раз за полтора месяца.