Псих. Бойся, я тебя нашел

Пролог

– Тик-так, тик-так, – разносится по коридору голос, от которого кожа покрывается мурашками. – Время вышло. Я иду искать.

Я вжимаюсь плотнее в стену, я стараюсь даже дышать тише, потому что страшно до судорог в ногах и спазмов в животе.

Он не должен меня найти, не сегодня. Мне нужно выстоять последний раз.

– Где ты спряталась, девочка с бантиком? Луна в матроске, я тебя найду, – низкий голос приближается, и кожа покрывается испариной.

Раздается громкий скрежет, и я непроизвольно вздрагиваю. Кажется, он проводит битой по батарее, и от этого звука волоски на теле встают дыбом.

Осторожно втягиваю носом воздух, надеясь, что он пройдет мимо.

– Эта игра затянулась, Плакса. Я теряю терпение.

Самое ужасное, что мы остались одни во всем здании. Я слышала, как один за другим выбывали участники “Охоты”. И теперь здесь только я и он, тот, от кого мне надо держаться подальше, тот, кому не имею права проиграть. Потому что иначе этот псих получит то, чего так отчаянно добивается. Но это не должно случиться.

Тяжелые шаги приближаются. И я замираю, потому что он останавливается прямо напротив меня.

“Иди дальше! Прошу тебя!”

Закрываю рот ладонями, чтобы ненароком не издать ни звука.

Нас разделяет только стена и дряхлая деревяшка, которая накрывает меня сверху.

Я выбрала идеальное место, чтобы скрыться от него. И он не должен был отыскать меня.

– Где же ты, котенок? – намеренно провоцирует, называя всеми прозвищами, что так сильно выводили меня из себя.

Но я не откликнусь. Пусть проваливает прочь!

Мысленно считаю до десяти, и он наконец-то уходит. Я слышу удаляющиеся шаги и выдыхаю. Но напряжение из тела не уходит.

Мне осталось продержаться совсем немного, и после четырех я буду свободна. На этот раз навсегда. Продолжаю лежать на месте, не двигаясь и моля все известные мне силы, чтобы скорее пробило четыре часа.

Выждав достаточно времени, начинаю ползти по заброшенной вентиляционной трубе. Подползаю к очередному повороту и, не сдержавшись, вскрикиваю.

– Попалась! – передо мной белый, светящийся фосфором череп.

– Нет! – кричу я и разворачиваюсь, быстро начиная ползти в обратную сторону.

Но он оказывается быстрее. Мою ногу обхватывают сильные пальцы и тянут назад.

– Отпусти! – кричу я, напрасно надеясь зацепиться хоть за что-то.

– Поздно, Плакса! Охота закончилась, – слишком близко его голос.

Я стараюсь брыкаться, но он намного сильнее меня.

Пока Псих тянет меня к себе, у меня получается перевернуться на спину, но он фиксирует мои ноги, и в одно мгновение я оказываюсь прижата его тяжелым мускулистым телом, нависающим надо мной.

Сквозь прорези в маске вижу горящие безумным блеском глаза. И понимаю, что он ни перед чем не остановится, потому что наконец-то поймал меня.

– Вот ты и попалась, Плакса, – его голос звучит еще ниже обычного.

Инстинктивно отталкиваю его, но он перехватывает мои руки и фиксирует у меня над головой.

– Не надо, прошу тебя…

– Поздно! Игра в кошки-мышки закончена, и я собираюсь забрать свое.

Я знаю, что он сделает это. Потому что давно решил, что я принадлежу ему. И он возьмет меня любой ценой.

– Можешь кричать, никто не услышит, – шепчет он, прежде чем приступить к тому, к чему так долго шел.

Глава 1

Плакса

– Откуда столько народа? – смотрю на забитую под завязку аудиторию. – Может, у нас в другом месте пара?

– Нет, точно тут, – отвечает Стаська. – Идем, – заходит внутрь.

Я же осматриваюсь по сторонам, отыскивая хоть одно свободное место. Топчусь у входа, но меня толкают внутрь.

– Ну, чего встала? – рявкает кто-то сзади, и приходится сделать шаг.

– Фло! – машет мне Стася, поднявшись вверх, на предпоследний ряд.

Я иду к подруге и опускаюсь на одно из немногих свободных мест.

– Что происходит? – спрашивает она у Евгена Истомина, нашего одногруппника.

– Говорят, что Филя уезжает куда-то на конференцию, поэтому проводит совместную лекцию с третьим курсом. Некого ставить на замену.

– С третьим? – только теперь начинаю замечать лица, и сердце екает. Потому что я знаю, чья это группа.

– Разве они еще не проходили этот материал? – говорю сдавленным голосом.

– На их специальности только на третьем изучают философию.

– Что такое? – заметив мою растерянность и выражение лица, смотрит на меня Стася.

– Ты же понимаешь, кто учится в этой группе? – произношу онемевшими губами.

– Кто? – оглядывается она по сторонам, как раз в тот момент, когда в аудиторию заходит он. – Ой… – выдыхает она. – Нет…

Мне же остается лишь сильнее сжать челюсти. Высокая мужская фигура приковывает к себе взгляды абсолютно всех находящихся в аудитории. Да и не может быть иначе. Потому что он вызывает восхищение. Половина присутствующих тут девушек жаждет обратить на себя его внимание, но ему плевать на всех.

Высокомерный, суровый, устрашающий и вместе с тем безумно привлекательный.

Из-под темных бровей синие глаза сканируют аудиторию и сразу же натыкаются на меня. Будто у него встроен внутренний радар именно на меня. Он устанавливает со мной зрительный контакт и поднимается по ступенькам, не отрывая взора. А я… я тоже не могу отвести глаза, смотря на суровое, будто высеченное из камня лицо своего главного кошмара.

– Лео, привет! – окликает его кто-то из девочек, но он даже не смотрит в их сторону, продолжая сверлить меня этим холодным и устрашающим взором.

Когда нас разделяет всего пара метров, я наконец-то опускаю глаза к столешнице. Но даже боковым зрением вижу, как жилистая спортивная фигура с широкими плечами и узкими бедрами проходит мимо, оставляя за собой шлейф парфюма, который ассоциируется у меня только с ним. Мужественный, холодный и в то же время пряный, будто в него добавлена острая специя.

Пульс учащается, когда я понимаю, что он где-то сзади. И чтобы убедиться в том, что между нами все еще есть какое-то спасительное расстояние, я оборачиваюсь, сразу же замечая темноволосый затылок.

Вижу, как он протягивает татуированную руку одному из парней. Взгляд цепляется за его высокую скулу и спускается к четко очерченным губам, которые произносят что-то. А затем, будто ощутив мое внимание, он резко поворачивает голову ко мне.

Я вздрагиваю и больше не смотрю на него.

– Фло, – замираю, когда до меня дотрагивается подруга. – Да не трясись ты так. Он в последнем ряду.

– Мне все равно, – едва шевелю губами, а мой голос звучит фальшиво и слабо.

На самом деле мне не все равно. Каждая клеточка моего тела напряжена, как струна, и сосредоточена на том, что происходит в последнем ряду. Я чувствую его взгляд на себе. Он жжет спину, будто раскаленное железо, и от этого мне тяжело дышать.

– Флора, вдох-выдох, – шепчет Стася, накрывая своей ладонью мою ледяную руку. – Он не съест тебя.

“А я в этом совершенно не уверена”, – хочется ответить мне.

Но я лишь киваю и с каким-то чрезмерным усердием начинаю рыться в рюкзаке, делая вид, что ищу конспект.

Мне нужно занять себя хоть чем-то. Любая деятельность – лишь бы не думать о том, что он здесь, и не оборачиваться.

В аудиторию входит Филиппов, и шум стихает. Я выдыхаю с облегчением, сосредотачиваясь на его фигуре, как на спасательном круге. Но мое спасение длится недолго.

– Коллеги, как вы знаете, сегодня у нас сдвоенная лекция, – объявляет он, и по рядам пробегает одобрительный гул. – Тема “Этика и метафизика свободы” как раз пересекается у ваших программ. Надеюсь, совместными усилиями мы найдем истину.

Лекция начинается, но я не слышу ни слова. Все мое внимание сосредоточено на пространстве за моей спиной. Я чувствую его. Чувствую тяжесть его внимания, его ненависти… или чего-то еще более темного и липкого, что я боюсь признать. Мое сердце колотится где-то в горле, мешая дышать.

Филя задает вопрос группе, но аудитория молчит.

– Неужели никто не рискнет? – вздыхает он и пробегает взором по рядам. – Вот вы, например? Цветаева?

Не сразу понимаю, к кому он обращается, пока не получаю толчок локтем в бок.

– Ну? Вам есть что сказать? – испытующе смотрит на меня препод, а вместе с ним и вся остальная аудитория.

Лицо стремительно краснеет и начинает пылать, а грудь сдавливает паника до такой степени, что невозможно дышать.

– Могли бы вы повторить вопрос? – прошу, сгорая со стыда, потому что мои мысли оказались слишком далеки от философских вопросов.

Слышатся смешки и гомон, который лишь сильнее вгоняет меня в краску.

В этот момент с последнего ряда раздается низкий, узнаваемый голос, чей звук пронизывает меня до костей, потому что он годами преследует меня в кошмарах.

– Свобода – иллюзия, – говорит Леон, и в аудитории воцаряется мертвая тишина. – Это всего лишь осознанный выбор в рамках навязанных обстоятельств. Цепь, которую носят добровольно, потому что не знают, как сбросить ошейник.

Он говорит ровно, холодно, но в каждом его слове я слышу вызов. Я знаю, эти слова адресованы совсем не Филе. Он говорит все это для меня. Но вряд ли я уловлю его послание.

– Интересная мысль, Демидов, – Филя одобрительно кивает. – Но что насчет морального выбора? Воли?

– Мораль – это правила игры, установленные теми, кто сильнее, – парирует Леон, а мне хочется сгореть от стыда.

Потому что в очередной раз я чувствую себя дурой не только перед сокурсниками, но прежде всего перед ним. А он… ему нравится показывать превосходство надо мной. Он им упивается.

– А воля… Воля ломается. Как раз тогда, когда ты думаешь, что почти свободен.

От этих слов у меня перехватывает дыхание, и я не выдерживаю и оборачиваюсь, потому что отчетливо слышу в этих словах обещание.

Его синие глаза, холодные, как айсберги, нацелены на меня. Взгляд пригвождает к месту. Уголок его рта чуть подрагивает в подобии улыбки, лишенной всякой теплоты. Он сидит развалившись на стуле. Одна рука лежит на столе, но вся его поза кричит об уверенности в том, что все будет так, как он захочет.

Расслабленный хищник, который знает, что добыча сама окажется в его лапах.

Я первая отвожу взгляд, чувствуя, как горит лицо. Сердце бешено стучит, а в висках пульсирует.

– Ты в порядке? – тревожно шепчет Стася. – Ты побледнела.

Я не могу ответить. Я просто качаю головой, глотая воздух.

Лекция тянется вечность. Каждая секунда – настоящая пытка. Когда звучит звонок и Филя наконец объявляет о конце пары, я вскакиваю так резко, что чуть не опрокидываю стул.

– Давай быстрее! – шиплю я Стасе, хватая ее за руку.

Я пробиваюсь к выходу, толкаясь в толпе, не извиняясь. Мне нужно бежать. Прочь отсюда. Мне необходимо… пространство.

Сильная рука хватает меня за локоть, резко останавливая. Прикосновение обжигает даже через ткань свитера. Я замираю, и мир вокруг сужается до точки.

Медленно поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с Леоном. Он наклоняется ко мне. Идеальное лицо подонка так близко, что я чувствую его мятное дыхание.

– Куда так спешишь, Плакса? – голос тихий, предназначенный только для того, чтобы его слышала я. В нем ядовитая нежность, от которой кровь стынет в жилах.

Я пытаюсь вырвать руку, но сильные пальцы держат меня, будто тиски.

– Отстань от меня, – шиплю я, но в моем голосе больше страха, чем злости.

Его губы растягиваются в безрадостной улыбке. Он наклоняется еще ближе, я чувствую его дыхание на своем виске, и его рот почти касается моего уха, и я зажмуриваюсь от ужаса и чего-то еще, о чем не хочу даже задумываться.

– Ты такая рассеянная, – шепчет он так тихо, что могу расслышать только я.

И он прав. Потому что слова застревают в горле и я смотрю на него, будто парализованная. Никто другой кроме него, так не действует на меня.

– В следующий раз будь осторожнее, – шепчет мне прямо на ухо, и мурашки разбегаются по телу.

Чувствую, как он вкладывает мне второй рукой что-то в ладонь и зажимает моими пальцами, чтобы не выронила.

– Бу! – говорит резко, выпрямляясь во весь рост, и я вздрагиваю, не ожидая такой перемены.

Он смотрит на меня еще секунду, с насмешливым блеском в глазах, разворачивается и уходит, растворяясь в толпе, как призрак.

Я стою как парализованная. Но постепенно гипноз спадает, и я отчетливо ощущаю предмет у себя в руке. Опускаю глаза и вижу молочные шелковые кончики. Наконец-то разжимаю пальцы, убеждаясь, что это именно то, о чем я подумала.

– Какого?.. – озадаченно смотрю на свою заколку-бант, которая исчезла из моей комнаты около месяца назад.

Глава 2

– За кофе? – спрашивает Стася, а я только и думаю о том, каким образом моя заколка попала к Демидову.

– Не уверена… – хочется сбежать в общежитие и спрятаться от всего мира.

– Да ладно тебе. Что, так и будешь от него прятаться?

Подруге не понять моего страха, что вспыхивает рядом с этим парнем, потому что… она не росла с ним и не страдала от его выходок.

Леон Демидов всегда присутствовал в моей жизни. Сколько себя помню, он был где-то рядом. Противный, надменный мальчишка, которому нравилось смотреть на мои слезы. Чего только он ни делал, чтобы добиться их, а потом наслаждался каждой пролитой мною каплей.

Из-за него я так отчаянно не хотела ездить в гости к тёте, куда родители отправляли меня на все праздники. Из-за него я ненавидела даже летние каникулы и Новый год.

Тогда я многого не понимала. Мне было сложно уложить в голове тот факт, что у моей двоюродной сестры и Леона один отец, но мамы разные. Как и то, что Леон жил в доме моей тёти, а его мама там никогда не появлялась.

Для меня, у которой были любящие мама и папа, а так же тётя, пусть и живущая в другом городе, но ждущая меня всегда с распростертыми объятиями, было немыслимым, что Леон не нужен собственной матери.

И только когда я стала старше, это все начало выстраиваться в единую картину. Я видела, с каким трудом тётя Эля терпела выходки Леона, который будто намеренно проверял нервы всех окружающих на прочность. И особенно тяжело ей стало после рождения младшей дочки.

Мне и Эрике было четырнадцать, а Леону исполнилось шестнадцать. Он будто с катушек слетел и превратился в настоящего отморозка. Я боялась находиться с ним под одной крышей, потому что он нарушал мои границы. Днем и даже ночью, он мог ворваться в мою комнату, напугать, наговорить гадостей, испортить мои вещи и исчезнуть. А еще он делал так, что порой мне казалось, будто я сошла с ума и все его выходки мне привиделись, потому что он очень ловко подчищал за собой улики.

Учителя выли от того, что он творил со своими дружками. Они занимались вандализмом, хулиганили и держали всю школу в страхе. И вся эта дичь происходила под руководством Демидова.

Именно тогда дядя принял решение отправить его в военное училище, подальше от своих дочек и жены.

Только после этого жизнь в доме тёти стала гораздо спокойнее и приятнее.

В какой-то момент Леон даже перестал приезжать на каникулы. А после окончания училища уехал учиться за границу.

Но моя жизнь перевернулась с ног на голову, когда я увидела его в стенах нашей элитки. Потому что оказалось, что он вернулся домой. Более того, теперь он учится в одном вузе со мной.

А в то, как ему удалось попасть сразу на третий курс, я старалась не вникать. Потому что с этого момента вся моя жизнь снова наполнилась страхом.

– Ну же, Фло! Я умру, если не получу свою дозу кофеина, – уговаривала меня Стася.

И мне не остается ничего другого, кроме как пойти у нее на поводу.

Кафетерий “Чиллаут” – место притяжения студентов. Пока все студенты сидят плотно на кофе, уверена, что это заведение делает кассу больше, чем все вместе взятые рестораны в округе.

Гул десятков голосов, звон посуды, запах кофе и свежих круассанов. Здесь, в этом хаосе, я бы могла забыться и расслабиться. Но я знаю, что он может появиться тут в любое мгновение, и оттого нахожусь в постоянном напряжении.

Я сижу, сжимая в ладонях теплый стаканчик с капучино, и смотрю на заколку, лежащую передо мной, как улика. Молочная лента кажется грязной, хотя на ткани нет пятен. Но оттого, что он заполучил мою вещь, стащив ее, мне не по себе.

– Фло, да выбрось ты это из головы! – Стася сердито стучит ложкой по блюдцу, отламывая кусочек чизкейка. – Он просто тролль. Нашел, где ты ее обронила, и подобрал, чтобы позлить. Не подкармливай его своим страхом!

– Ты не понимаешь, – шепчу я, не в силах отвести от заколки взгляд. – Он не просто подобрал ее. Она пропала из моей спальни. Я отчетливо помню, даже в какой момент. Это его послание: “Я был рядом, когда ты была уязвима. Я взял твою вещь. Ты не заметила, но я всегда где-то рядом”. Он всегда изводил меня, а теперь будет это делать более изощренно.

– Он уже не сопливый пацан, зачем ему это?

– Я не знаю, Стась! – смотрю на подругу. – Он просто получает наслаждение, держа меня в страхе.

Раньше он просто портил мои вещи, делал так, что я ругалась с друзьями, смеялся надо мной и делал все, чтобы я чувствовала себя жалкой и ничтожной.

Но это все цветочки. Потому что с дружками они развлекались так, что волосы на голове вставали дыбом.

– Если ты уверена, что он проник в твою спальню, то надо заявить в охрану кампуса! – возмущается Стася. – Пусть его вызовут на разговор.

– И что я скажу? Сын Демидова вернул мне мою заколку? Все только посмеются. А он… он рассердится. И тогда… – даже страшно представить.

Ведь близится та самая ночь, когда они отрываются по полной. И кто знает, вдруг он не перерос эти детские игры и решит вернуться к любимому развлечению.

От этих мыслей становится тошно. Ведь если раньше он не втягивал меня в свои серьезные игры, потому что ему было запрещено, то кто помешает ему это сделать сейчас, когда отец не контролирует его действий?

Я делаю глоток кофе, но он кажется горьким.

Внезапно общий гул в кафетерии утихает, сменившись взволнованным шепотом. Я чувствую это прежде, чем мои глаза успевают увидеть. Меня накрывает ледяной волной, идущей от входа. Мое сердце проваливается в пятки.

Леон входит не один. С ним его свора. Пара таких же циничных и беспринципных парней, с которыми он куролесил в школе.

Все внимание собравшихся приковано к ним. Девчонки стараются понравиться, улыбаясь и надеясь, что их заметят.

Свора громко смеется чему-то своему, парни сканируют зал. Все, кроме него, потому что он делает вид, что не замечает никого и ничего.

Я застываю, как кролик перед удавом, надеясь, что он меня не увидит и я смогу улизнуть. Но он выбирает столик по диагонали от нас и садится спиной к стене, продолжая разговор со своими прихвостнями.

Именно в этот момент дверь кафетерия снова распахивается и впускает мое личное спасение. Глеба.

Высокий, улыбчивый блондин, с добрыми карими глазами. Он глоток свежего воздуха, солнечный луч в моем сером, наполненном страхом мире. Мы встречаемся с весны, и он полная противоположность Леона. Предсказуемый, надежный, безопасный. А еще он умный. Ради меня поступил в наш Prestige International University на стипендию, что удается далеко не каждому.

В нашем вузе учатся самые привилегированные дети, либо самые умные. И то, что моему парню, удалось оказаться здесь, не имея богатых родителей, – это его большое достижение.

– Наконец-то я вас нашел! – он весело подходит к нашему столику и не задумываясь наклоняется, чтобы поцеловать меня в губы.

Это нежный, мимолетный поцелуй, который обычно заставляет меня таять. Но сейчас я не могу получить удовольствие. Каждая клеточка моего тела напряжена, потому что меня прожигает взгляд другого человека.

Я машинально отвечаю на поцелуй, и Глеб, довольный, садится рядом, начав что-то рассказывать Стасе. Я киваю, делая вид, что слушаю, но боковым зрением вижу, как Леон медленно поднимается. Он больше не смотрит на меня – только на Глеба. Оценивающе, презрительно и… спокойно. Слишком спокойно, будто для себя уже что-то решил на его счет, и это мне не нравится.

Вижу, как он что-то говорит своим приятелям, и те громко смеются, уставившись на Глеба. Потом он бросает на наш стол последний взгляд. Не на меня, а на мою заколку, лежащую по центру. Поднимается с места и выходит.

Его уход должен принести облегчение, но вместо этого меня охватывает иррациональный ужас.

– Ты в порядке, Фло? – Глеб касается моей руки. – Какая-то ты сегодня молчаливая.

– Да, просто… устала, – пытаюсь улыбнуться, забирая со стола заколку и автоматически собирая пряди от лица, и закрепляю их ею на затылке.

Ему не запугать меня.

Но я забыла главное правило: он не оставит без внимания ни один аспект моей жизни… Ничто не останется безнаказанным.

Глава 3

Последующие дни превращаются в кошки-мышки. Леон не подходит ко мне, не говорит со мной. Но он будто бы везде одновременно.

Я вижу его тень в конце коридора, когда спешу на пару, его высокую фигуру в толпе на университетской площади, когда иду с Глебом за руку. Он стоит и под балконом моей общаги с какой-то девчонкой, когда я возвращаюсь после пар.

Он больше не делает ни шага в мою сторону, но его присутствие такое плотное и удушающее, что его невозможно игнорировать.

Разумом я пытаюсь себя убедить, что это всего лишь совпадения и он меня не трогает. Внушаю себе, что, возможно, я и правда потеряла где-то заколку до этого и он на самом деле перерос детские игры.

Но кажется, что я не могу от него скрыться. Мой покой – иллюзия, которую он может развеять в любую секунду.

Я становлюсь чересчур нервной, вздрагиваю от звука хлопнувшей двери, оборачиваюсь на тяжелые шаги за спиной. Это не остается незамеченным Глебом.

– Флора, может, тебе к психологу сходить? У тебя какой-то невроз, – предлагает он, гладя меня по волосам.

Мы сидим в его комнате в общежитии, и здесь, в четырех стенах, я наконец-то ощущаю себя в безопасности.

– Это все из-за нагрузки. К тому же впереди первые зачеты, – пытаюсь оправдаться, прижимаясь к нему.

Я не могу рассказать Глебу о Леоне. Он из простой, нормальной семьи. Его отец врач, а мама учительница. У них нет миллионов на счету, и все, чего он достиг, удалось ему лишь с помощью упорства и огромного труда. Он не поймет моих страхов из-за пытки тишиной и взглядами какого-то парня из прошлого. А если и поймет, то полезет выяснять с ним отношения, что явно закончится плачевно для самого Глеба. Потому что у Леона специальная подготовка, которой сложно противостоять обычному человеку.

– Я знаю, что можно сделать, чтобы ты расслабилась, – целует меня и укладывает спиной на кровать, задирая подол платья и скользя пальцами по бедру.

Сердце ухает вниз, а когда возвращается, пульс учащается.

В последнее время Глеб особенно настойчив. Он хочет шагнуть дальше в наших отношениях, но я пока не готова. Стоит представить, что он снимет с меня белье, увидит обнаженной, и мне становится трудно дышать, и совсем не от возбуждения…

Поцелуй Глеба углубляется, становится развратнее, а я лишь сильнее каменею, сосредоточив внимание на его руке и ее передвижении.

– Ну же, малышка. Я так хочу тебя… – шепчет он горячо.

Головой я понимаю, что вечно отталкивать его у меня не получится и рано или поздно это должно будет случиться, потому что интим – это логическое развитие нормальных отношений.

Но со своими эмоциями я не могу ничего сделать. Все внутри меня противится этому.

В моей сумке начинает звонить телефон, будто Всевышний услышал меня и послал спасение.

– Прости, я должна ответить!

– Ну же, Фло. Потом перезвонишь… – продолжает покрывать меня поцелуями Глеб.

– Прости, вдруг это мама, она поднимет панику, если я не отвечу на звонок.

Глеб нехотя выпускает меня, но я вижу по его лицу, как он недоволен.

Я вскакиваю с постели и мгновенно подхватываю сумку, отыскивая гаджет. Смотрю на дисплей и вижу имя соседки по блоку, Ангелины.

– Флор, – говорит она, как только я принимаю вызов. – К тебе тут доставка.

– Доставка? Я ничего не заказывала.

– И они требуют твоей личной подписи.

– Блин, – оборачиваюсь к Глебу, что лежит спиной на кровати и с напряженным лицом смотрит в потолок. – Через пару минут буду, – сбрасываю вызов.

– Ты куда-то собралась? – парень угрюмо смотрит на меня.

– Прости, Глеб, но… я правда пока не могу, – не хочу ему лгать. – Мне нужно время. Я не могу вот так… не настроившись.

Он хмурится. Ему явно не нравится то, что я говорю.

– Глеб, – подхожу к нему. – У нас обязательно это будет. Но… мне страшно. Просто дай мне время.