Ходящий по теням. История Кристиана де Гильера

Я рассказывал про ушедшие под воду острова, про пожары в уцелевших деревеньках на суше, погромы в районах людских поселений, где жили асилийцы.

Постепенно к нам присоединялись другие обитатели замка. Юэн и Матео, что закончили обучение примерно в одно время со мной. Синдр, как и Диан, сын вечных снегов Севера. Высокий с длинными чёрными волосами, задумчивый и молчаливый.

Я рассказывал и молодые ходящие хмурились, слушая, как исчезал самый удивительный и добросердечный народ Сааны.

– Постепенно каждый из богов начал всё больше влиять на мир в стремлении подстроить его под себя. Распространять свою силу. Так появились волшебники, доспехи синих стражей, некроманты, сахиры, егери смерти, сонорусы, что чувствовали отклик и могли отыскать Путь.

Боги хотели распространить свои сущности как можно дальше. Но им не давали их же собратья. И тогда они принялись убивать друг друга.

Я обвёл взглядом свою маленькую аудиторию. К нам успел присоединиться Рил, Марья и даже Розалия.

Вторая и последняя уроженка Шентара в Сумеречных сводах. Калья обучала её ещё до меня.

– Небеса горели огнём. Океаны вздымались до самых высоких гор, день сменялся непроглядной тьмой, а земля разверзалась, ломаясь на части. Реки пересыхали, а горы обращались в прах, – я сделал паузу. – Так исчез западный материк. Вместо него остались чёрные оплавленные камни, огромные рифы в море и выжженная земля там, где её ещё можно найти.

Боги убивали друг друга. Но... – я обвёл всех собравшихся взглядом. В общей зале стояла гробовая тишина, – Их сущности бессмертны. А значит, стоило им только умереть – как они приходили вновь. И всё продолжалось. До того момента, пока они не поняли, что могут уничтожить весь мир своими распрями. Тогда они решили, что каждую эпоху будет править один из них. Но не вмешиваясь в дела смертных. Просто наблюдать. Первым выпало править Изнару – богу огня. Но из-за того, что мир и так пылал, боги убоялись, что он разрушится окончательно, поэтому всю вторую эпоху правили двое: Изнар и Гестир – бог воды. Один дал людям огонь, а второй научил судоходству, проложил русла рек и создал озёра. Затем пришла Юдифь – дитя счастья и радости и это была эпоха расцвета и процветания. Но в последние годы её властвования Калатрис – богине тьмы и коварства стало завидно и она решила создать тёмные сущности, что подчинят себе весь мир. Сиарант, слепой старец, что несёт свет, видит всё, как грядущее так и прошлое – знал, что рано или поздно Калатрис не сдержится. Поэтому, когда она создавала тёмные сущности по своему подобию, он вложил в каждую из них частичку света. Так и появились ходящие по теням. Несущие в себе и свет и тьму. Не способные существовать без одного или другого.

Когда я закончил все молчали.

Розалия, утончённая, смуглая с длинными и прямыми волосами смотрела на меня задумчивым взглядом и поворачивала родовое кольцо на пальце.

– А что было дальше? – тихий голос Иды прозвучал неожиданно громко в наступившей тишине и она сжала голову в плечи, когда многие взгляды обратились на неё. Но Матео по-дружески растрепал короткие волосы девушки, словно говоря, что бояться нечего. Она в кругу друзей.

– Дальше? – я отложил почти законченную вышивку в сторону. – Мы появились почти под самый конец эпохи Юдифь. Расцвет уже заканчивался, а ходящие только прекратили ползать и научились ходить. Но следующая эпоха прошла под взглядом всеведущего Сиаранта. Мы учились, обрастали знаниями и силой. Смотрели вперёд, – Даидир говорила сквозь время и отблески пламени. Я всего лишь пересказывал. Передавал знание. – А потом пришла очередь Сантры. И она принесла с собой войну и завоевания. Именно тогда погиб Ринтрел, создатель плащей из тени и многих плетений, которыми мы пользуемся сейчас.

Все воевали со всеми, стремясь захватить как можно больше земли, власти, ресурсов, людей. Или знаний.

Я вспомнил про книгу, что оставила мне Калья, чуть не убив при этом.

– А после пришла Калатрис. Своими речами, что плетут ложь и обман она научила некоторых из асилийцев обращаться к магии Бездны. Так появились первые колдуны. Бездна развращала. Изменяла все их помыслы. Нашептывала ложные истины. Взращивала пороки.

Другие асилийцы со временем заметили, что с их братьями и сёстрами что-то происходит. Они стали жадными, горделивыми, властными и озлобленными.

И потому их изгнали.

Попытались изгнать.

Асилийцы стали сражаться с асилийцами. Они убивали друг друга, как боги когда-то. Но не возвращались обратно. Ведь они были только детьми богов.

Тогда их народ понёс большие потери. Стал сломленным. И уязвимым. Они пошли против своей внутренней сущности – миролюбия.

Почти всех колдунов асилийцев убили. Кроме семерых.

Я смотрел куда-то в огонь ночного костра близ Шентара. И медленно повторял за Даидир имена. Одно за другим:

Ильнейт.

Илисира.

Израил.

Нальфейн.

Салара.

Юимир.

Иона.

Их стали называть отрёкшимися. От своего народа, идеалов и жизни. Они ушли далеко в земли Илирии и Лиарты, – Юэн и Матео переглянулись, услышав название своих стран, – прятались в горах Ровалии, а затем почти через полмира сбежали в Шентар. Но и там не смогли долго существовать.

Розалия прекратила крутить кольцо и теперь просто смотрела на вкрапленный фиолетовый топаз.

– Магия Бездны извратила их. И они умерщвляли всё, к чему прикасались. Оставляли за собой проклятую, выжатую землю, мёртвые и сухие деревья. Они заражали сам воздух вокруг, принося только болезни и смерть. Так появились леса Маррэдит.

Я заметил, как сразу поднял голову Рил, стоило мне только произнести имя сестры Смерти и хозяйки егерей.

– А отрёкшихся стали называть несущие смерть. Они не могли по другому. Иначе Бездна начинала разъедать их самих. Тогда, не в силах больше держать в себе всю ту ненависть и боль, что взрастила в них Калатрис, они попытались передать часть этой проклятой силы людям. Многие умирали почти сразу, другие мучились несколько дней. И лишь каждый десятый выживал. Обретая силу, скорость и тьму в душе. В них начинала жить частичка Бездны, но они были не асилийцами — людьми, поэтому не в силах сдерживать зародившуюся тьму, которая просила крови, чтобы утолить вечный голод, они начинали нападать на своих соплеменников, разрывая их на куски, как дикие звери. А если их касались лучи солнца, то они сгорали в бесконечных мучениях, – я обвёл взглядом всех собравшихся и сказал всего три слова:

– Так появились вампиры.

– В тебе умирает бард и рассказчик, де Гильер, – у входа в общую залу, опираясь на трость, стоял Диан, на плече у него, как и обычно, красовался Карр. – И раз уж ты рассказываешь настолько интересно, что Таль, Ида и Рил потеряли счёт времени и забыли, что у них урок, – он неожиданно добродушно посмотрел на заслушавшихся учеников и продолжил своим обычным недовольным голосом. – Может, тогда объяснишь им, чем Проклятые земли отличаются от лесов Маррэдит? И почему в одном месте просто творятся странные вещи, а в другом ни одной живой душе не удаётся воспользоваться даром?

– Почему бы и нет? – усмехнулся я. Нечасто можно встретить Диана в хорошем настроении. Может, ему нравилось, что сейчас здесь собрались все? Впервые за долгое время.

Послышались перешёптывания. Разумеется, добродушный взгляд уловил только я и ходящие постарше. Молодёжь же настороженно смотрела на ворчливого наставника, не веря, ожидая, что сейчас разразится буря.

– Отрёкшиеся несли в себе лишь частичку Бездны, отравляя всё к чему прикасались, – начал я. – Долгое время они жили у нас под носом, затаившись, никак не проявляя себя. Пока леса вокруг не стали высыхать, превращаться в болота, темнеть и умирать. И тогда ходящие заподозрили, что зло поселилось рядом с ними. И отогнали колдунов подальше от Сумеречных сводов. Но к тому моменту несущие смерть уже почти оправились от гнева асилийцев. Они создавали вампиров, лживыми речами заключили союз с Шентаром, собрали армию. И когда окрепли достаточно – обратили свой гнев на земли, в которых они прятались, а их от туда изгоняли. Они думали, что несут справедливое возмездие. Ослеплённые Бездной, обманутые Калатрис, что обещала им вечную жизнь, они сжигали целые города, не оставляя в живых никого.

Пока не добрались до Ирритии. Асилийцы предложили свой дом, как укрытие для детей, женщин и немощных стариков. И их перевезли на асилийские острова. Воины, волшебники и ходящие собрались у границы Ровалии, готовясь принять бой. Страна опустела. Но каким-то образом несущие смерть узнали, что основные силы сосредоточены у Ровальских гор. И тогда они обратили свой взор на свою бывшую родину – Асилийские острова. В этот раз с ними были сахиры – заклинатели песка, вампиры и обученные отрёкшимися колдуны.

Острова Асилии, что когда-то были самым красивым местом на земле, перестали существовать. Ушли под воду. Вместе с башнями из белого камня, домами выращенными из деревьев, животными, что веками жили рядом, большей частью жителей и ирритинцев. Детей, женщин и стариков.

Я замолчал. На меня смотрели все. Ученики очень внимательно, с ужасом и страхом. Их живое воображение рисовало картинки

Розалия всё так же задумчиво. По её лицу никогда нельзя было понять о чём она думает.

Марья с тоской и печалью. Вспоминала Ровалию. И своего ученика.

Юэн и Матео хмурились.

И лишь Диан глядел в пустоту. Проживая то время заново. Даже его ворон, боясь потревожить хозяина недвижно застыл на плече.

– И тогда асилийцы, те крохи, что остались в живых, сломались. Как и другие народы. Никто уже не представлял, как победить несущих смерть. Они были слишком сильны. Люди отступали всё дальше и дальше вглубь Ровалии, пока не дошли до Асарийского передела. Живописные места, окружённые непроходимой грядой гор.

Именно там материя мира, была тоньше всего. Волшебники Сияющих шпилей предложили план. Пробить проход в Бездну, а потом с помощью соноруса запечатать навечно, вместе со всеми теми, в ком течёт её магия.

План казался невыполнимым, нереальным. Никто не знал точно, что произойдёт. Расчёты были только на бумаге и в головах. И никогда не применялись на практике.

Но всё вышло так, как и задумывалось.

Почти.

Бездна поглотила несущих смерть и большую часть их созданий. Но успела дохнуть в наш мир.

Асарийский передел превратился в выжженную землю с ужасающими существами и необъяснимыми явлениями. Там исчезал дар и заболевали неизличимыми болезнями люди.

Я закончил говорить и осознал, что последние слова произносил с хрипом, у меня пересохло в горле. Слишком долго я рассказывал о прошлом. Непривычно долго.

Розалия налила мне воды из графина на каменной полке. Молча подала стакан.

А Диан отложил трость и захлопал в оглушающей тишине. Его хлопки были подобны грому где-то высоко в горах.

– Браво, де Гильер. Если бы каждый нёс в себе столько знаний... – он не договорил. Следующий его хлопок содрогнул общую залу. Задребезжали стёкла. Ученики испуганно заозирались.

Диан перестал играть в восхищённого слушателя и сразу преобразился:

– Матео за главного! – уведите детей в зеркальный зал. Розалия – проверь, что там происходит.

Надменная шентарка молча кивнула и шагнула в тень. Уточнять где, было ни к чему. И так было понятно, что кто-то пытается попасть на Мост.

Всё опять дрогнуло. Зазвенело.

Матео повёл остальных в зеркальный зал. Он, как и я родился в Лиарте. Худой, невысокого роста, всегда чисто выбрит и аккуратно подстрижен.

Ворон оттолкнулся от плеча Диана и вылетел в окно.

– Догоняй, – северянин с лёгким осуждением посмотрел на меня, усмехнулся, ударил тростью об пол и занеся ногу, словно делая шаг, исчез. Тратить силы на нас двоих он счёл неразумным. Так уж получилось, что для того, чтобы провести другого ходящего через тень нужно было выбросить впустую столько дара, что занимались этим только в самых крайних случаях.

Грохнуло ещё раз.

Я шёл быстрым шагом. После удара Кальи, беспамятства и кошмаров мне было не сильно хорошо. Тело не успело восстановиться.

Залы и коридоры мелькали один за другим. Я не обращал на них внимания, гадая, что же произошло? Звон и грохот, кстати, прекратились. Это могло означать очень многое.

Или ничего не значить.

Даидир и Калья сейчас где-то далеко. Как и другие ходящие, что ходят по миру. И если что, справляться придётся своими силами.

Я вышел из замка, спустился по лестнице. Небольшая роща, если можно было так назвать семь осин, что раскинулись между мостом и замком. И открытое пространство за ними, заполненное статуями.

Прямо у Моста стоял Диан и напряжённо всматривался в клубящуюся тьму. Его ворон летал вокруг. Увидел меня. Каркнул. И залетел за границу.

Я выругался. Интересно, птица вообще понимает, куда она отправилась?

Я подошёл ближе к Диану.

– Сейчас должны выйти, де Гильер.

Северянин не оборачиваясь чуть двинул тростью и вокруг неё закружились очертания: три верёвки из тени бесконечно переплетающиеся между собой. Какой-то незнакомый мне узор.

Я с напряжением начал смотреть в чёрный туман. Видно было только первую доску моста.

– Карр-карр, – треклятая птица неожиданно вылетела из мглы, махая крыльями, словно одно из созданий Бездны. Я едва успел погасить плетение, почти сорвавшееся с рук. Диан даже не двинулся.

Из чёрного тумана медленно показалась фигура. Белоснежная рубашка-платье с широкими рукавами, чёрные штаны широкого покроя, увитые браслетами руки.

Недовольная Розалия вышла с Моста, зябко потирая плечи. За ней, держась за руку шентарки вывалился взъерошенный Клементе, одетый в грязный и изорванный утеплённый плащ. Его волосы стояли дыбом. Кожа посерела. Выглядел он неважно.

И самое забавное, что я не знал, что хуже – попытаться пересечь Мост, не обладая даром ходящего или натолкнуться на раздражённую Розали.

– Бил молнией в дверь, – шентарка смотрела на Диана. – Кольцо для стука его, видимо, не устроило, – девушка перевела взгляд на меня. – Что с него взять, лиартец... Кстати, говорит, что твой друг. Скажи, почему я не удивлена, Гиль?

Диан на это только усмехнулся.

– Кррухх, – ворон спикировал на плечо хозяина, громко возвестив о своём приземлении.

Клементе вздрогнул, когда чёрная птица из-за спины пролетела совсем рядом с его лицом, задев перьями.

Карр переступая с ноги на ногу развернулся лицом к мосту, устраиваясь поудобнее на плече. И уставился чёрными бусинами глаз на волшебника.

– Клементе де Альенд. К вашим услугам, – Клементе с подозрением покосился на пернатого питомца, галантно поклонился, делая вид, что снимает шляпу. Точнее сделал попытку. Вышло у него не очень.

Розали окинула взъерошенного волшебника оценивающим взглядом, её лицо тронула лёгкая улыбка. – Скажу остальным, что опасности нет, – она растворилась тенью, оставив нас троих.

Четверых, если считать Карра.

– Прошёл один по лесам Маррэдит, – голос Диана был сухим. – Какая нужда привела тебя, волшебник?

Хозяин ворона долгим взглядом смотрел на моего осунувшегося и уставшего приятеля из страны баньянов.

Я никогда не считал Лиарту своей родиной. Слишком в раннем возрасте мне пришлось покинуть её. Сумеречные своды Ирритии стали моим домом.

– В этот раз прошло много меньше пяти лет, – я с улыбкой протянул Клементе руку. Он покосился на ворона, сощурил глаза. – Верно Кристиан, рад тебя видеть. В этот раз всего четыре месяца.

Улыбка у него вышла вымученной.

А я застыл на месте. четыре месяца?! До Ирлина на карете мы добрались за четыре дня, где и расстались с Клементе. Ещё семь ушло на то, чтобы пешком дойти до Сумеречных сводов. Получается, что все остальное время я провёл во сне, если не считать несколько дней перед тем, как Калья решила испытать на мне одно из своих плетений. Что могло произойти за это время? Как давно ушли Калья и Даидир? И для чего так рисковал Клементе отправившись в одиночку по лесам Маррэдит. И почему синяк на лице Диана только сейчас начал сходить?

– Не познакомишь меня со своим грозным другом?

Волшебник, несмотря на свой измученный вид, пытался бравировать. Хотя я видел, что он едва в состоянии держать свой магический жезл.

– Меня зовут Диан эл Сур, волшебник. Разговариваешь про меня – разговариваешь со мной! Это ясно?

Диан ненавидел расшаркиваний и позёрства. Он, как и все северяне говорил прямо, не ходя вокруг, да около.

Клементе, привыкший к этикету Лиарты, смутился.

– Прошу простить моё невежество. Я не хотел показаться неучтивым.

По хмурому лицу Диана становилось понятно, что его настроение начинает портиться быстрее, чем меняется погода на море.

– Зачем ты пришёл, волшебник?

– Кррухх, – ворон расправил крылья, задев ими лицо северянина, чем вызвал ещё большее недовольство. Наставник ходящих раздражённо дёрнул плечом, от чего Карру пришлось взлететь со своего насеста и также недовольно захлопать крыльями уже в воздухе.

– Моей стране нужна помощь.

Клементе, наконец, поняв, что говорить нужно максимально прямо, а не излагать свои мысли витиевато, как он привык, всё таки сказал, что от него требовалось.

– Лиартцы... – Диан с укором посмотрел на меня. – Почему с вами всегда так сложно? Какая помощь тебе нужна, волшебник? Ты видишь здесь войско? Или, может быть, ваш орден магов исчез в одночасье?

– К счастью нет, – мой приятель, стоял почти склонившись. Я видел, что у него уже не осталось сил, но Диан будто не замечал этого.

– Тогда почему ты пришёл к нам?

– Давай позже, Диан? Я ручаюсь за него.

Северянин хмуро посмотрел на меня. – Увижу дальше гостевых покоев, пусть пеняет на себя, – с этими словами он развернулся и стуча тростью об землю направился в замок.

– Не обижайся, но на похоронах люди выглядят лучше, – я вернул Клементе его шутку, сказанную им в Лиарте и взял под руку, мы пошли следом. Волшебник устало усмехнулся и крепко-крепко сжал мой локоть, его пальцы дрожали.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.