Ходящий по теням. История Кристиана де Гильера

Земля сумеречных сводов поделилась со мной. Маленькой каплей.

Я поднялся.

На меня смотрели насмешливые угольно-черные глаза. Марья стояла в стороне, ожидая. Я хотел что-то сказать, но пересушенное и ссаднившее горло могло только хрипеть.

Калья окинула меня взглядом, а затем я услышал голос из прошлого:

– Нам пора домой, Кристиан. – Она сказала это в унисон каплям дождя, впитавшимся в землю многие годы назад. Тот же тембр, те же интонации. Та же недвижность и целый мир, которому позволили существовать, вокруг.

В комнате было темно. И прохладно. Калья сидела перед зеркалом, спиной ко мне, расчесывала гребнем волосы. Перед ней горели свечи и магические огоньки, расположенные по ободу осеребрённой поверхности стекла. Я чуть двинулся, выпуская руки из под тяжёлого пухового одеяла, кровать предательски заскрипела. Девушка замерла, услышав шум. А затем продолжила расчёсывать волосы.

– Давно проснулся?

Я выругался про себя. Мне всегда нравилось наблюдать, как она вот так сидит перед зеркалом.

– Толь...ко что. – Я закашлялся. Горло было пересохшим. И ещё – оно болело.

– Воды? – Калья уже стояла рядом. Взгляд насмешливый, но при этом внимательный. Она переживала за меня.

Я взял хрусталь из её рук, сделал несколько глотков, поморщился от горечи. Ходящая, тем временем, села рядом.

– Так намного лучше. Но вода горькая и горло болит. – Я дотронулся до шеи. Её жгло.

– Неужели?! Ты выглядишь так, будто пытался повеситься. Какой Бездны тебя потащило на Мост?!

Калья, как и всегда, не отказывала себе в проявлении беспокойства и заботы. В своей излюбленной форме. Обвинительного вопроса.

Похож на висельника? Неудивительно! Некоторые щупальца успели обвиться вокруг шеи. И если бы не Марья, я бы сейчас не лежал в мягкой и тёплой кровати.

– Вампиры ведут себя странно в последнее время.

Лин'каэтрин смерила меня надменным взглядом.

– Странно? Стали подавать милостыню нуждающимся? Или строят дома для бездомных?!

С ней невозможно было разговаривать. Она слушала любого другого. Но не меня! Привыкла, что я вечный ученик, хотя давно перестала быть наставницей.

– Вампиры, – мой голос сорвался на хрип. – Они сводят людей с ума, Калья! Крестьяне повесили ученика Марьи! – я закашлялся. Отпил ещё воды. – А знаешь откуда пришёл вампир, из-за которого мне пришлось убить ребёнка?! Из Ровалии! – Я зло посмотрел на ходящую. – Ах да, ты ведь не знаешь! Я убил ребёнка, Калья!

Она молчала. Не говорила ни слова. Смотрела чёрными озёрами. Сожаление? Сочувствие? Немного боли? Ничего нельзя было прочитать в её беспристрастном взгляде Лин'каэтрин.

И тогда я продолжил:

– Пятнадцать лет назад, жители Бжерниц растерзали девочку за то, что она управляла тенями! Напомнить тебе, где находятся Бжерницы?! – Я начал загибать пальцы. – Ровалия! Эрильское княжество! Ровалия! – Девушка молча смотрела на меня, даже, не думая перебивать. – Может подождём ещё?! Пока нас не начнут убивать просто так?! – Я закашлялся, попытался сделать ещё один глоток, но вода закончилась.

Калья, всё также, молча протянула руку, я передал ей хрустальный бокал. Она поставила его на стол, вернулась и легла рядом, на одеяло.

Я почувствовал её руку на шее, потом на лбу.

– Думаешь, сказывается близость Проклятых земель, Гиль? – Наконец, её тон поменялся. – Я подумаю над этим. А тебе нужно восстановиться.

Ходящая смотрела на меня долгим взглядом, изучала, искала одной ей известные черты. И не находила. Там, за угольками чёрных глаз, я чувствовал беспокойство. Порой, мне казалось, что она ненавидит меня. А иногда, видел безмерную скорбь на её красивом лице.

Рука Лин'каэтрин легла мне на глаза, закрывая.

– Спи. – Одно слово, сказанное шёпотом, заполонило всю комнату. Эхо её голоса звучало Изнанкой. Забрало все звуки вокруг. Тени обволокли меня. Укутали с ног до головы. И только прохладная рука Кальи на глазах служила якорем материального мира.

А затем пропала и она.

Я провалился в сон.

***

Нога в очередной раз соскользнула и я повалился на мокрую землю. Весь в грязи, почти без сил. Не могу даже дойти до дома!

Я поднял взгляд. Калья шла вперёд и даже ухом не повела на моё падение. Ненастье будто не знало о её существовании. Я же был весь мокрый.

Древний замок постепенно вырастал из-за поворота. Тёмные, под стать нашей сути, камни образовывали величественное, а для кого-то даже страшное строение. Ни один смертный человек, не обладающий даром, ни за что бы не посмел приблизиться к нему. Да и не смог бы. Слишком уж противоречивые истории рассказывали о нас – ходящих по теням. Мы те, кто продали душу Бездне. Мы поклоняемся тьме. Крадём детей. Играючи разрушаем целые города. Да что там – страны! Собственноручно создаём вампиров, чтобы они помогали убивать, как можно больше людей.

И это лишь малая часть того, что можно услышать о себе в любой случайно взятой таверне или на городской площади. Как вы поняли, люди в основном боятся нас. И не доверяют.

А на самом деле мы единственная защита людей от вампиров. Волшебники и некроманты, конечно, тоже могут уничтожить парочку другую клыкастых бестий. Но только до того момента, пока не нарвутся на высшего. Человеческой реакции, не усиленной Изнанкой мира, просто не хватит, чтобы среагировать на атаку такого вампира. А уж если говорить о Несущих смерть...

Я в который раз перевёл взгляд на Калью, любуясь её прямой спиной. Она была одной из тех, кто собственноручно запирал Несущих в Бездне. Какой же силой нужно обладать, чтобы воплотить такое?

Сумеречные своды нависли над нами тёмными камнями крепостных стен. Мы оказались под защитой замка. И я, наконец, в горячей воде смог отмыться от грязи и теперь с удовольствием сидел в кресле, держа в руках тёплую кружку с отваром.

Лин'Каэтрин сидела напротив и с какой-то затаённой тоской смотрела на меня, словно надеясь рассмотреть что-то в моём усталом лице. Метка Алантры, отвечая на пристальный взгляд ходящей, отзывалась приятным теплом.

На самом деле, Калья подолгу могла так всматриваться, будто бы выискивая знакомые только ей черты. Я не знал, что она хотела увидеть во мне (точнее знал, но не хотел об этом думать). Но позволял ей это. Под её взглядом невозможно было спорить.

– Как вы это сделали?

И в который раз ей понадобилось всего лишь мгновение, чтобы понять, о чём я спрашиваю.

Лин'Каэтрин сомкнула глаза, на долю секунды, не больше. Но именно в этот момент я заметил на её лице, промелькнувшую реакцию старой боли. Даже не реакцию, только тень. Отголосок. Это был всего лишь миг. Но я увидел.

– Некромант. – Коротко ответила она. И видя, моё непонимающее лицо, продолжила. – Возможно, тебе известно имя Линнэрт?

Что-что, а уж это имя я знал. Точнее, его знал каждый ребенок Сааны. Имя некроманта старались не упоминать всуе и использовали, чтобы припугнуть нерадивых детей.

Если верить книгам, описывающим события Тёмной войны. Линнэрт мог сравниться с несущими смерть, по количеству людей, которые погибли при его непосредственном участии. Его ненавидели почти также, как семерых чуть не разрушивших мир отрёкшихся. И единственное, чего я не понимал, так это то, на чьей стороне он в итоге сражался. В одних книгах говорилось, что он переметнулся на сторону колдунов. На страницах другой можно было прочитать, что он сошёл с ума и не ведал, что творит. А признанный всеми трёхтомник за авторством какого-то придворного летописца тех времён утверждал, что некромант с самого начала был на плохой стороне. И до сегодняшнего разговора я как-то не задумывался о другой версии событий.

– Да, я читал некоторые труды историков. Но думаю, там не написано и десятой доли от правды. Верно?

Калья улыбнулась.

– Всё правильно. Я расскажу, как всё было на самом деле. – Девушка встала, подошла чуть ближе и забрала отвар у меня из рук. – Позже.

Воздух был удивительно мягким и тёплым. Совсем, как плечи Кальи. Она сидела спиной ко мне. Обнимала колени. Я же разглядывал её кожу, изредка касаясь нитей тёмного ожерелья на шее.

Мне нравилось сидеть вот так вечерами. Грань, которая была между нами во время обучения, здесь стиралась. Оставались только мы, двое ходящих, которым нужно было человеческое тепло.

– Линнэрт принёс великую жертву. – Калья начала неожиданно. – Он не умер, как остальные, он остался в веках, обречённый навечно быть политым грязью. Остался памятью, извращённой завистливыми писаками. То, что он сделал в тот день...

Ходящая внезапно замолчала, оставив переживать меня гнев и боль, которые остались в воздухе

– Он спас целый мир. Я ненавидела его в тот момент. Когда он делал, что должно. Это было ужасно. Но это был единственный способ.

Вновь переживая те далёкие дни, Калья подалась назад, прижимаясь ко мне всей спиной. Словно прося, чтобы я обнял её.

Сейчас она не была похожа на Лин'Каэтрин, к которой прислушивались короли, которую избегали злить даже маги Сияющих шпилей, которой беспрекословно подчинялись все остальные ходящие. Сейчас девушка больше походила на кошку, которая обнаружила, что, её котят забрали, а хозяева не появляются дома уже который день и она осталась совсем одна.

Я обвил её руками, крепче прижимая к себе.

Калья склонила голову, положив её на одну из моих рук и легонько поглаживала предплечья тёплыми ладонями. Я не мог видеть её лица. Но знал, что она закрыла глаза.

Я ничего не говорил. Только крепче прижимал к себе. Слишком долгое время она носила на себе груз ответственности.

Мы долго сидели так в тишине. Я не хотел тревожить, возможно, впервые за долгое время почувствовавшую покой Калью. А она не торопилась с дальнейшим рассказом, просто наслаждаясь моментом спокойствия.

Я уже сам начал засыпать, когда она чуть дёрнула плечом, отстраняясь.

– Знаешь, как некроманты получают свою Силу? – Её голос будто заглушился.

– Насколько я помню, они становятся сильнее, находясь на кладбище. – Ответил я, постепенно приходя в себя.

– Верно. – Калья говорила медленно и размеренно. – Самые умелые могут забирать силу прямо на поле боя. Всё, что для этого нужно – человеческая смерть. Мы уже не могли противостоять им. Гисперон погиб где-то в пустынях Шентара сцепившись сразу с тремя несущими смерть. Адромедус просто исчез, так никогда и не добравшись до Проклятых земель. И никто не знает, что с ним произошло. Я ещё не обладала нужной силой и опытом... Да и теперь не уверена, что смогу соперничать хотя бы с одним из отрёкшихся. Диар...

Калья прервалась, вздрогнув. Её голос едва не сорвался на последней букве этого имени.

– Он вышел против несущих смерть. Один против всех сразу.

Когда Калья сказала это, я не поверил сперва. Как такое вообще, может быть возможно?! Это больше походило на шутку. Вот только Лин'Каэтрин не имела такой привычки шутить. В особенности про те времена. Скорее, наоборот, каждый раз, когда речь заходила о Тёмной войне, на её лице появлялись грусть и сожаление.

– Он дал нам время. Всё, которое только мог... Я так и не смогла найти тело. Он выжег себя, спасая нас. Веря, что спасает... Мы все тогда могли только верить. Это единственное, что у нас не смогли отнять.

Она вздрогнула и я сильнее прижал её к себе.

– Как такое возможно? Как он смог?! – Я был ошеломлён тем, что услышал. Раньше меня не особо интересовали события давно минувших дней. Моё внимание больше занимало, как удержать силу, которая уходила, как песок сквозь пальцы, стоило только коснуться Изнанки.

Калья долго не отвечала мне. И я чувствовал её дрожь, несмотря на тепло вокруг

– Метка Алантры. Та самая, которая не даёт тебе ходить по Изнанке мира.

Я с досадой вспомнил о чёрном разводе на тыльной стороне ладони левой руки. Именно он не давал мне полностью контролировать свой дар. Стоило только сделать шаг на ту сторону, как Изнанка полностью выпивала меня за жалкие секунды. Я одновременно был и ближе к Силе и не мог ей пользоваться в полную. В то время, как другие ходящие могли ходить по теням не опасаясь оказаться полностью выжатыми. Мне приходилось ловить каждую секунду, находясь там.

Он научился жить с ней в мире. – Калья будто бы усмехнулась на этих словах. – С помощью метки он мог зачерпывать огромную Силу с той стороны. Но даже этого оказалось недостаточно. В тот день погибли почти все, кто пришёл защищать Асарийский предел.

***

Солнце светило прямо в глаза. Я прикрыл их рукой. Не помню, когда последний раз видел солнечный свет в Сумеречных сводах. Обычно здесь было серо и пасмурно. Магия места накладывалась на расположение и климат.

Я сел на кровати, осмотрелся. Кальи не было. Горло перестало болеть и больше не ссаднило. Сколько я проспал?

Спросить было не у кого.

Я умылся, надел висевшие с незапамятных времён штаны из громоздкого шкафа. Нашёл рубашку и не заправляясь вышел из комнаты.

Дар понемногу возвращался. Скорее всего, я провалялся во сне дня три или четыре. Наверное, Калья что-то подмешала в воду. Мне вспомнился вкус горечи на языке. С моей бывшей наставницы станется. Запереть в клетку, чтобы ты не навредил себе излишней свободой. Это было её любимой стороной "заботы". После сарказма и обвинений, разумеется.

Я шёл по замку. Коридоры, залы и лестницы. Если не знать расположение этого лабиринта, то очень быстро можно было заблудиться.

Ноги сами привели меня в зеркальный зал. Я находил название забавным. Ведь зеркал здесь не было.

Зато пол, выложенный чёрным мрамором, отражал тех, кто проходил тут раньше. Я любил сидеть так на холодном камне, привалившись к стене. Если просидеть достаточно долго, можно было увидеть, как Ринтрелл, задумавшись, медленно проходит через самый центр, держа в руках книгу. Диар стоял у окна и что-то рассматривал в проёме тысячу лет назад. Какая-то девушка, имени которой я не знал кружилась по залу, не видя ничего вокруг от восторга.

Все они ушли в тень. И теперь лишь безмолвные статуи у Моста и мороки в зеркальном зале могли рассказать о них.

Диара, например, я очень хорошо знал. Провёл не один десяток часов, вглядываясь в суровое лицо статуи. Розалия говорила, что я на него похож, но предполагаю, что она делала это назло. Чтобы лишний раз посмотреть, как будет негодовать Калья, когда обнаружит меня у Моста.

Диан, единственный, кто помнил те времена, один раз проронил, что Лин'каэтрин высекала скульптуру своего возлюбленного несколько лет. В ярости ломала почти готовую статую, рыдала, сходила с ума. А потом начинала заново.

Статуй было не много, но и не мало. Кто-то вырезал из теней и камня своих наставников. Иногда происходило наоборот. А иногда не оставалось совсем ничего. Как с этой девушкой, что кружилась в слепом восторге.

Замок запомнил её. Но изваять фигуру было некому. Порой умирали и ученик и учитель. И тогда только твоя тень оставалась навечно гулять по Сумеречным сводам.

Но и это происходило не со всеми. Ринтрел, Диар, другие великие, имён которых я не знал. Сомневаюсь, что тень ученика Марьи когда-нибудь появится в зеркальном зале.

Я вспомнил тот давний разговор с Кальей. Линнэрта. Некромант, что собрал всю доступную силу, когда большая часть людей, которые пришли в Асарийский предел, погибла.

Калья сказала, что Диар дал время некроманту, чтобы тот мог сравниться с несущими смерть. Они били раз за разом. Линнэрт защищался и отвечал. А затем высвобожденной силы вокруг стало настолько много, что открылся проход в Бездну. В которой их и заточили. Маги сияющих шпилей, некроманты, ходящие, колдуны, что нарисовали руны, позволившие провернуть этот фокус и один сонорус у которого был ключ. Да тогда их называли так. Чувствующие отклик. Видящие саму суть предметов.

Но главное – Диар. Ходящий, давший всем время. Вышедший один против всех. И погибший.

Я всматривался в морок Диара. Интересно, о чём он думает? И когда?

– В моем народе говорят, что если долго смотреть на Калатрис, рано или поздно, она обратит своё внимание на тебя.

Даидир стояла справа. Смуглая загорелая кожа. Подведённые сурьмой чёрные глаза. Густые, кудрявые, непослушные волосы до плеч. Даже слишком густые. Она была уроженкой Шентара. И была мастером теней уже тогда, когда меня только привели в сумеречные своды.

– Сравнивать богиню тьмы и одного из ходящих. Не находишь, что это слишком... Самонадеянно? – Я повернулся к ней. – Давно ты здесь?

– Не слишком, но достаточно, чтобы вспомнить, как ты часами стоял у Моста, наблюдая за ним. – Ходящая указала на тёмную фигуру у окна. – Я рада тебя видеть, Кристиан. – Даидир лукаво улыбалась.

– Пусть и тебе светит солнце пустыни, мой старый друг. – Знала бы она, как я был рад.

Её улыбка стала ещё шире, когда она услышала древнее приветствие своего народа.

Шентарцы почти никогда не рождались с даром ходящих. Слишком много солнца, слишком мало вампиров. Сама Саана препятствовала этому.

Даидир была редким исключением. Она и Розалия. Но если последняя отличалась надменностью и спесивостью императорской семьи. То Даидир лишь улыбалась, принося тепло с собой везде, где бы не появлялась.

Именно с ней я ходил по материку, пока не стал способен справляться самостоятельно.

– Я слышала, что ты спас Марью. – Глаза ходящей были большими, с искорками света в чёрных зрачках

– Но не её ученика. – Я корил себя. – Возможно, я бы успел, шагнув через Изнанку сразу.

– Мы не можем успеть везде, Кристиан. Солнце освещает лишь часть нашего мира. В остальном царит тьма. – К искоркам света добавилась печаль.

Даидир села рядом со мной и тоже стала смотреть на проходящие мимо нас отражения.

– Ты знаешь кто эта девушка? – Я указал на кружащуюся в бесконечном танце фигурку за мгновение до того, как она пропала. Теперь в следующий раз её можно будет заметить через несколько дней, или часов, или месяцев.

– Нет. Но это и не важно. – Улыбнулась Даидир. – Главное, что она здесь.

– Неважно? Почему? Разве, она не заслужила, чтобы такие, как мы знали, что она сделала, раз попала в этот зал? – Я говорил это, смотря, как Диар развеивается, истончается, исчезает. Оставляя после себя только пустой оконный проём.

– Заслужила. И потому, порой, мы можем смотреть на неё. – Ходящая указала на Ринтрела. – Многих ли его современников ты знаешь? Скорее всего – ни одного. Думаешь, они были менее великими?

– Раньше я как-то об этом не думал. – Мне всегда нравилась Даидир с её знаниями и взглядом на мир. Калья, как Лин'каэтрин не могла позволить себе нянчиться со мной, прогуливаясь по Саане в поисках вампиров, пока я достаточно не освоюсь. Потому эту роль взяла на себя извечно тёплая шентарка. Хотя, признаться честно, мы с Кальей чуть не поубивали друг друга, стоило нам только пару раз прокатиться вместе в карете. Её выводили из себя мои "наивные и идиотские" предложения помочь попавшим в беду крестьянам или просьба поделиться водой с возницей, когда палило знойное солнце, а он целый день был вынужден сидеть на козлах.

К тому же, я постоянно позволял себе говорить что-то отличное от её мнения, от чего она, конечно же, приходила в ярость.

Так что Даидир, сама не ведая того, вытащила мою голову из пасти огромной и разъярённой пантеры. Чем, возможно, спасла мне жизнь. Она стала мне другом. Чем-то большим. Той, кто всегда рядом. Тёплым огоньком, что светил в ночи.

Но мы не говорили с ней об этом в Сумеречных сводах.

– Сейчас все помнят только о Тёмной войне. Но были и другие. Не менее ужасные. – Взгляд ходящей помрачнел. И мы надолго замолчали. Пока, Даидир не поднялась с пола. – Пойдём Кристиан, тем более, что кое-кто очень хочет тебя увидеть.

Я задумался, интересно кто?

– Пойдём, – сказал, я поднимаясь. И добавил едва слышно. – Арами.

Но она лишь покачала головой, услышав.

– Только Даидир, Кристиан.

Смуглая шентарка вела нас в помещения для учеников. Мы прошли библиотеку, шепчущий зал, где новоиспечённые ходящие по теням только учились ступать на Изнанку. И, наконец, вышли к анфиладе молчания.

Череда соединённых между собой комнат. Тренировочные залы для только-только начавших осваивать плетения. Отполированный почти до зеркального блеска гранитный пол, выщербленные стены, широкие арки. Здесь можно было рисовать плетения, не мешая другим. Быть отгороженным от остальных, но при этом рядом.

И первые десять лет запрещалось говорить. За исключением, когда к тебе обратится наставник. Провинившихся на неделю лишали доступа. И если вначале это казалось странным, то как только у тебя начинали получаться самые простейшие плетения, каждый день без практики начинал казаться пыткой. Так что молчание здесь царило гробовое. Только шорох ткани, да едва слышимый шелест, когда заколдованные тени касались камня.

Мы вошли в первую комнату. И я увидел длинноволосого человека, вокруг которого на соломенных матрасах сидело трое подростков. На плече человека нахохлился чёрный ворон. Стоило нам только войти, как чёрные глаза-бусинки птицы впились в меня. Крылья распахнулись было, чтобы захлопать, но ворон передумал

Диан о чём-то тихо рассказывал ученикам. Над его левой рукой витали тени. Правая держала трость. Он был хромым.

– Карр-карр.

Ворон, которого, кстати, звали Карр (у Диана было своеобразное чувство юмора), возвестил о нашем прибытии. На него правило о тишине не распространялось.

Ученики смотрели на меня и Даидир. Диан раздражённо тряхнул плечом, не обращая на нас внимания. Чуть повысил голос.

– Таль, твои рисунки рассыпаются, не успев сформироваться. Ты должен очень хорошо видеть, что хочешь получить! Сколько раз мне нужно это повторить, чтобы до вас, наконец, дошло?!

Диан медленно провёл по воздуху рукой. Вниз, направо, верх, чуть наискосок, пара едва заметных движений пальцами.

Я в который раз подивился. Хотя, давно уже не должен был. Пара скупых росчерков и тень, висящая в воздухе стала напоминать лицо Таля.

– Ида, ты пропускаешь точку стабилизации. Плетения плывут. И навредить могут разве что ребёнку, который боится темноты. Не отпускай потоки слишком рано. Не нужно копировать меня или Рила. Делай, так, как тебе подсказывает дар.

Со стороны, все эти разговоры про точки стабилизации могли показаться непонятными. Но представьте кукловода, который держит фигурку на ниточках. Измените точки крепления чуть ниже или выше и вы не сможете ей управлять. Также было и здесь. Каждый из нас сплетал тени по своему. Диан короткими росчерками, Даидир с небольшими завихрениями, у Марьи было много изогнутых линий. Розалия отличалась академической точностью. А вот Калья...

Калью я так и не смог понять за столько лет. Странная, непредсказуемая манера. Её плетения всегда были необычными, нестандартными. Другими.

– Создай сферу. – Диан ударил тростью об пол. Разнеслось глухое эхо.

Ида подскочила от неожиданности. Худая, с коротко стриженными волосами под мальчика, девчонка. Нахмурилась, сосредотачиваясь и закрутила рукой. Тени пришли в движение. Поломались, отрываясь от своих носителей и потекли к ней. Сфера повисла в воздухе, но её мотало, она все время растекалась, тени стремились вернуться на свои места.

Диан снова стукнул тростью об пол.

– Карр.

Ворон слетел с его плеча и захлопал крыльями.

Ида с раздражением, досадой и растерянностью смотрела, как её сфера разлетается словно туман от ветра. Только вместо ветра была небольшая птица. Которая с насмешкой каркнула ей прямо в ухо, облетела кругом и уселась обратно на плечо хозяина.

Я знал Карра, сколько себя помню. Диан не раскрывал секрет долгожительства ворона. Лишь хмурился и советовал лучше учиться плетениям.

– Все свободны. – Диан, наконец, обратил своё внимание на нас. – Таль, на следующее занятие я хочу три фигуры из глины. Животное, дерево и человек. И лучше бы ему испытывать больше одной эмоции! Рил, останься. И матрасы на тебе.

Ученики ушли. Мастер теней повернулся к нам и стуча тростью об камень, медленно подошёл. Рил, тем временем, убирал с пола матрасы.