Фантом

— Боже мой, ты чего, эй? — долетел до меня приглушённый голос Вени. Он сразу перестал улыбаться и сделал быстрый шаг ко мне. — На тебе же лица нет. Что стряслось? Что ты там такое увидела?

Я не могла ответить. Горло перехватило, а тот чужой, тяжёлый запах становился всё отчётливее. Страх впервые с детства стал таким первобытным, горьким и пронизывающим всё тело, будто мою душу хотят вырвать из тела такими сильными лапами, что никакое сопротивление не сможет меня спасти. В такие моменты всё остальное кажется безобидным и безопасным, закрывается пеленой, лишь бы не погибнуть, лишь бы рядом были люди. Веня, заметив мой дикий молчаливый ужас, резко откинул мешавшую сетку и подошёл близко.

— Что ты там увидела? — он растерялся, а голос стал тревожным.

Я не выдержала. Весь тот ужас вырвался наружу неконтролируемой дрожью. Я сделала шаг навстречу и буквально врезалась в него, впервые в жизни так отчаянно ища защиты. Я прижалась к нему всем телом, вцепившись пальцами в его кофту.

— Мне так страшно...

Он тут же прижал меня к себе, стараясь успокоить. Но ужас был сильнее: я чувствовала, что даже его объятия не защитят меня от того, что должно случиться. Веня почувствовал это и сжал руки ещё крепче.

— Тише, моя хорошая, всё в порядке... Я здесь, рядом с тобой. Ну ты чего, успокаивайся… — прошептал он, утешая меня. — Что вообще случилось? Кто сумел тебя так сильно напугать? Ну же, не молчи, поделись со мной.

Он отстранился почти на сантиметр, наклонился и заглянул мне прямо в лицо. В моих глазах он не нашёл ничего, кроме бездонного, первобытного ужаса. Я не могла найти слов — язык онемел. Я лишь молча подняла дрожащую руку и указала пальцем туда, в сторону бетонной колонны, откуда из непроглядной темноты на меня продолжал давить тот тяжёлый, невидимый взгляд. Веня проследил за моим жестом, всматриваясь в темноту. Он медленно поднял голову и козырёк его кепки больше не скрывал лица.

— Так, стоп... это что, миндаль что ли? — едва слышно пробормотал он, а в его голосе я уловила тон, от которого мне стало ещё холоднее.

Он медленно перевёл взгляд на меня, а в его зрачках оказалось то же самое узнавание, которое я меньше всего ожидала увидеть.

— Я, походу, знаю его, — тихо произнес Веня. — Этот запах...

Его признание ударило сильнее любого крика. Вениамин продолжал крепко сжимать объятья, согревая своими ладонями. Его голос звучал спокойно, но я чувствовала, как сильно колотится его сердце.

— Всё нормально, слышишь? Да нет там никого, — тихо говорил он, заглядывая мне в глаза. — Давай я сейчас быстренько проверю, и ты сама увидишь.

Он мягко отстранился, достал из кармана телефон и щёлкнул выключателем фонарика. Тонкий, холодный луч блеснул в синеве стадиона. Веня решительно развернулся и пошёл через всё поле — прямо к той самой трибуне, к массивной бетонной колонне, за которой затаилась тьма. Я стояла не шевелясь, вцепившись пальцами в край сетки. Я видела, как его фигура становится всё меньше, а свет фонарика падает на пустые сиденья и серый бетон. Чем ближе он подходил к тому месту, откуда я чувствовала этот неотступный, зверский взгляд, тем сильнее мне хотелось закричать, чтобы он вернулся. Когда до колонны оставалось всего несколько шагов, яркий луч света внезапно погас. Веня остановился. В темноте я увидела, как он обернулся в мою сторону и развел руками, показывая на тёмный экран телефона — мол, сел в самый неподходящий момент. Но он не повернул назад. Он сделал последние шаги и вошёл в самую гущу мрака под колонной. Я видела лишь его смутный силуэт. Веня вытянул руку и медленно, почти вслепую, провел ею по пустоте, прощупывая пространство, где, как мне казалось, кто-то сидел и смотрел на нас в упор. Там никого не было. Совершенно никого. Он постоял там ещё мгновение — я видела, как он глубоко вдохнул, и поняла: там, тот запах горького миндаля был слишком стойким. Веня развернулся и спокойным, размеренным шагом пошёл обратно ко мне. Когда он был уже рядом, на его лице была та же успокаивающая улыбка.

— Вот видишь? Никого, — сказал он, снова обнимая меня за плечи. — Обыкновенные старые трибуны. Ну всё-всё, тише... Слышишь меня? Сделай глубокий вдох... Вот умница.

— Там... там точно никого нет? — шёпотом прохрипела я, всё ещё не отводя взгляда от той тёмной колонны.

— Там пусто, уверяю тебя… Вообще никого. Только пыльный бетон и ветер в пролётах. Наверное, просто какая-то тень неудачно упала, вот ты и испугалась… Родная, ну тише, всё хорошо.

— Но твой телефон... он погас именно там, Веня. Погас прямо в той темноте!

— Забыл зарядить, — он вымученно усмехнулся, мельком взглянув на телефон в своей руке. — Мобильник сел прямо в самый драматичный момент. Досадное совпадение. Ты только не волнуйся, ладно?

Он притянул меня к себе, обнимая так крепко, что я слышала, как бешено колотится его сердце. Оно стучало совсем не в такт его спокойному голосу:

— Чудо ты моё... — он уткнулся подбородком мне в макушку. — Я с тобой, ничего не бойся. Мы сейчас пойдём к ребятам, Кристина нас уже заждалась. Хочешь, по дороге возьмём чашку твоего обожаемого облепихового чая? Тебе согреться надо обязательно.

— Веня... — я заглянула ему в глаза. — Ты тоже это почувствовал. Миндальный запах. Ладно я его с детства помню, но ты...

Его маска спокойствия чуть не соскользнула, обнажив какой-то тайный ужас, тайную боль, как перед чем-то трагическим и неизбежным. Но он быстро взял себя в руки и снова нацепил свою напускную хитрую улыбку, от которой всегда сквозило раздражающей загадочностью.

— Может, из гаражей поблизости потянуло… Да ладно тебе. Всё же хорошо. Я здесь, и вообще никому тебя обидеть не дам. Мы же друзья!

Он поднял руку, и мы молча синхронно дали друг другу пять. Веня говорил ласково, но я видела, как он то и дело бросает короткие, полные боли взгляды за мою спину, в ту самую темноту, которую он только что назвал «пустой». Он лгал мне, потому что боялся не меньше моего. Мне с самого раннего детства не было так страшно — тот детский испуг перед темнотой под кроватью казался теперь невинной шалостью по сравнению с тем, что сжимало моё горло сейчас. Это был не просто испуг, это был парализующий, первобытный ужас, который выключал волю. Но самым страшным было другое — чувство абсолютной, обреченности, которое я испытала впервые в жизни. Это было не предчувствие опасности, а ощущение захлопнувшейся западни. В ту минуту я осознала, что значит быть «загнанной» — когда ты ещё дышишь и стоишь на ногах, но внутри уже понимаешь, что спасения не существует.

* * *

К концу апреля зима почти уступила место весеннему настроению, когда все мысли только о предстоящих праздниках и планах на лето. За это время мало что изменилось. Антонина Вайнрих всё ещё числилась в розыске, а загадка того странного существа в коридоре старого дома во время игры так и осталась неразгаданной. Мы лишь успокаивали себя тем, что это был чей-то очень удачный розыгрыш. Лишь изредка я и Саша вспоминали таинственного незнакомца по имени Людовик и его странное предупреждения насчет книги. Фотография, которую прислала Крис, была слишком размытой и нечёткой — по ней невозможно понять, есть ли реальное сходство между этим человеком в ковбойской шляпе и тем самым героем жуткой норвежской истории. Совпадение имён всё равно не давало нам покоя: слишком уж странно, что и наш случайный незнакомец в тёмных очках, и тот учитель-безумец из прошлого звались одинаково — Людовик Мортен.

За такое короткое время Вениамин стал для меня по-настоящему близким человеком. Мы могли часами говорить по душам, ничего не скрывая и не пытаясь казаться лучше, чем есть на самом деле. Но глубоко внутри меня не отпускало странное сомнение: а что, если он и есть тот самый воображаемый друг, внезапно ставший реальным? Эта мысль вызывала целую бурю противоречий. С одной стороны — трепетное, родное тепло, знакомые до боли жесты и даже фразы, которые я будто уже слышала раньше. С другой — ледяной страх перед чем-то необъяснимым. Если бы не тот обряд в октябре, я бы, наверное, просто списала всё на совпадения, но теперь подозрения терзали меня с каждым днем всё сильнее. Мне безумно хотелось открыться Кристине, но я понимала: никто не поверит. Так я и оставалась один на один со своими догадками, не зная, радоваться мне этому чуду или бежать от него.

Вениамин и Павел пригласили нас на Байкал в эти выходные — наши общие знакомые давно обещали показать петербуржцу легендарное озеро. Я и сама была там всего пару раз: один раз ещё со школой, а второй — при каких-то смутных обстоятельствах, которые теперь и не вспомнить. Кристина поначалу сомневалась, всё ещё переживая из-за кражи, но в итоге согласилась поехать. Местом сбора выбрали квартиру Вениамина — от него было удобнее всего выезжать из города. Его дом, современный жилой комплекс, правда с не очень уютным двором и кучей магазинов, находился почти в самом центре, рядом со старым действующим кинотеатром. Эта поездка, организованная ребятами, была для нас с Крис отличным шансом наконец-то выдохнуть. Утром Веня заехал за мной, и я так торопилась, заставив его довольно долго ждать. Удивительно, но в его присутствии я всё чаще забывала о мучительном мистическом вопросе, что мучил меня наедине с собственными мыслями. Пока мы ехали, мы увлеченно мечтали: как здорово было бы отправиться в поход на великах или сидеть летом после дождя на веранде деревянного дома с видом на густой еловый лес. А ещё — натянуть на стену белую простыню вместо экрана, чтобы до утра смотреть атмосферные американские ужастики из девяностых, а под рассвет забраться на крышу чердака и свесив ноги молча смотреть, как просыпается город. Мы почти приехали, это был жилой комплекс песочного цвета с необычной архитектурой и множеством остекленных лоджий. Сегодня солнечно, на небе застыли пушистые белые облака, а на газонах только-только начинала пробиваться первая зелень. Мы проехали мимо магазинов и кафе, расположенных на первом этаже комплекса, и свернули вглубь двора. Веня уверенно вёл машину, лавируя между припаркованными авто, пока мы не остановились прямо у его подъезда, двери которого скрывались в тени глубокого, немного мрачного крыльца.

Мне безумно нравилось это наше новое состояние — такая естественная, тёплая дружба без лишнего притворства. Веня излучал какую-то удивительную лёгкость, которая передавалась и мне. Мы иногда подкалывали друг друга, перебрасываясь короткими фразами, и это было совсем не обидно, а наоборот — ужасно уютно. Я ничего не знала о том, в какой семье жил Веня, как прошло его детство, и почему он не рассказывает о своих близких. В подъезде шёл, видимо, ремонт, яблочно-зелёные стены пахнут краской, лёгкий сквозняк витает между балкончиками, а мы поехали на лифте, где строители перевозили кули с цементом. Двери на этаже были тоже у всех одинаковые, тёмно-коричневые из грубого шершавого металла. В руках Вениамина зазвенели ключи, и со звуком открывающегося дверного замка вперемешку с подъездным эхо словно теплый дымок, опять окутал меня сладкий хлебный тонкий аромат, и как только дверь открылась, а взгляд упал на тёмный ламинат, запах стал сильнее. Сердце замирало каждый раз в такие моменты, мы заходим в прихожую, в тёмный большой коридор, Вениамин включает свет. Я стала незаметно рассматривать обстановку. Вдоль синей стены коридора, слева, расположен стеллаж из чёрного металла с массивными полками из тёмного дерева, на полках много книжек и пластинки, ещё ночник в золотистой рамке и красивый камень с кристаллами. Коридор широкий с выступом справа, за которым расположена гостиная. Стены в гостиной из натурального кирпича, такого тёплого цвета, а в центре комнаты обеденный стол с четырьмя стульями, за ним зелёный диван, разграничивающий зону отдыха, оттуда выглядывали кисточки узорчатого мягкого ковра, угол длинной дубовой тумбы под ретро и на стене чёрным прямоугольником телевизор. На полу в комнатах блестит паркет, а с потолка кое-где свисают светильники. Напротив обеденного стола, с другой стороны гостиной расположен черный кухонный гарнитур на фоне синей стены. В другой комнате спальня с таким же синим цветом стен, алым узорчатым гобеленом и чёрными комодиками, там же у стены массивный деревянный письменный стол, словно антикварный, на котором стоит моноблок, а в углу стеллаж с комнатными растениями. С детства люблю рассматривать интерьеры, а здесь видна идея. Мне до безумия было любопытно, как живёт Вениамин, какая обстановка его окружает. Несмотря на кирпичные тёплые стены гостиной здесь очень уютно, в воздухе витает тот самый аромат из моего детства, да, мне не показалось.

— Ну, добро пожаловать в мои скромные петербургские хоромы на сибирской земле, — негромко сказал он.

Веня подошёл ближе и, прежде чем мы двинулись к входу, легко коснулся моей ладони, заметив мою секундную заминку, он добавил:

— Да не бойся ты, призраков тут точно нет.

Его спокойствие и этот непринужденный тон сразу сняли остатки моего напряжения. Едва я переступила порог, ко мне сразу же подкатился ластиться огромный, толстый полосатый котяра — я была в полном восторге, этого важного парня зовут Тимофей.

— Ого! А это что за кабачок? — я осторожно погладила кота. — Какой классный. Твой?

— Это Тимоха, — улыбнулся Веня, разуваясь. — Взял его на передержку до июля. Мужик с характером.

— Какое чудо! — напрочь забыла я обо всем на свете. — Тимоха, ты просто невероятный.

— Сам удивлён, что он к тебе так ломанулся, — хмыкнул Веня, проходя в комнату.

— Тим, ты покорил моё сердце, — призналась я.

Настоящий сибирский богатырь: его плотная шерсть лоснилась идеальными табачно – серыми полосками, а пухлые щёки и широкая морда придавали ему суровый, недовольный вид. Он вальяжно переваливался на бок, растопыривал подушечки лап, намекая, что его нужно чесать. Это был добрый избалованный кот.

— Ну всё, ты попала, — донёсся из кухни голос Вени вместе с шумом закипающего чайника. — Теперь он от тебя не отвяжется.

— Для такого мужчины ничего не жалко, — ответила я, проводя рукой по полосатому меху. — Веня, серьёзно, как ты умудрился его заполучить? Его хозяева вообще в своём уме — оставить такую роскошь?

— Хозяева в отпуск улетели. А Тимка у них парень непростой. Питание там всякое, витамины… Короче, заморочек выше крыши.

Мы перешли за стол, но самое забавное было в том, что Тимофей не остался в гостиной. Он вальяжно прошествовал за нами, прыгнул на свободный стул и устроился там, выпрямив спину, словно настоящий джентльмен. Кот чинно сложил лапки перед собой и внимательно перевёл взгляд с меня на Веню, как будто полностью учувствовал в нашей беседе.

— Боже, Веня, посмотри на него, — я не могла сдержать улыбку. — Ему не хватает галстука- бабочки. Или хотя бы личного набора столовых приборов.

Веня негромко рассмеялся. Рядом с ним всегда было так — удивительно легко. В этой его лёгкости было столько спасительного юмора и дурашливости, он умел парадировать людей, петь, перевести серьёзность в шутку, даже когда этого не хочешь. В необычной, притягивающей взгляд внешности скрывался по-настоящему глубокий характер. Мне безумно хотелось узнать о нем как можно больше, особенно о его семье и жизни. Веня охотно делился историями. Он рассказывал, как ввязался в эту безумную поездку из северной столицы в Сибирь и как до этого обживался в глухой глубинке под Питером, где вечно что-то происходило. Он с азартом коллекционировал модели Лего, и меня тронуло его признание завести домашнего соболя или какое-нибудь другое необычное животное. Мы могли часами говорить на эту тему.

— Какая у тебя интересная квартира, Веня, — не удержалась я от комплимента. — Ты её уже с такой обстановкой снял?

— Да нет, я не арендую, — загадочно улыбнулся он. — Это моя собственная квартира, представь себе.

— Твоя? — я искренне удивилась. Он лишь утвердительно кивнул. — А как же Петербург?

— Да, я продал там недвижку и обосновался здесь. Если вдруг приспичит вернуться, всегда можно будет эту продать и уехать обратно...

— Но интерьер... — я обвела взглядом стильную комнату. — Кто всё это придумал?

— Я понял, к чему ты клонишь, — слегка рассмеялся он и многозначительно указал на себя. — Дизайн авторский.

— Получается, в Питере ты тоже жил один? Как ты в глубинке оказался? У тебя там родственники?

В этот момент Веня внезапно изменился в лице. Он вытянул руки перед собой, плотно сомкнув ладони, и заговорил тихим, серьёзным голосом:

— Вик, я никому ещё этого не говорил... Но тебе скажу. Родителей у меня нет. И родственников нет.

Моё горло словно сдавило невидимыми тисками. Я ошарашено взглянула на него и почувствовала, как внутри всё похолодело от этого внезапного признания. Заметив мой неподдельный испуг, Веня слегка подмигнул, обеззараживающе рассмеялся, протягивая руку через стол.

— Эй, ну ты чего? — он накрыл мою ладонь. — Всё нормально, слышишь? Блин, извини ради бога, не думал, что это так мрачно прозвучит. На самом деле там долгая история. Давай не будем портить это великолепное утро всякой грустной фигнёй.

— Веня, ну так же просто не бывает. У каждого человека есть какая-то родня.

— Ну может где-то и есть, — мягко ответил он, уводя тему в сторону. — Но я сирота.

— В интернате рос? — тихо спросила я, чувствуя, как сжимается сердце.

— Ну, типа того… — уклончиво ответил он.

Было очевидно, что он всеми силами пытается съехать с темы, но моё любопытство уже было не остановить. Разгадка его прошлого ускользала, а логика никак не сходилась. Я точно знала, что Веня старше меня на два года, но понятия не имела, чем он занимался всё это время до открытия магазина.

— Погоди, а где же ты учился? — спросила я. — Ну, до этого.

Веня вздохнул.

— Да нигде, по сути, не учился. Только в этом году поступил на заочку. До этого всё как-то не до лекций было, жизнь постоянно вносила свои хаотичные коррективы. Слишком много всего навалилось разом.

Я смотрела на его профиль и сравнивала. Темные каштановые волосы создавали резкий контраст со светлой кожей, локоны опускались на плечи. Он выглядел очень серьёзным и сосредоточенным. Веня печально вздохнул и снова повернулся ко мне:

— Ты чего притихла-то? Всё хорошо? Я тебя не напугал?

— Чем именно?

— Ну, тем, что я так резко поддался меланхолии, — пояснил он, бережно сжимая мою руку. — Моих откровений про интернат, сиротство.... Короче, про всё моё прошлое. Я не хочу, чтобы ты думала, будто я какой-то проблемный тип с кучей тайн. Всё нормально, честно.

— Да нет, я не испугалась, — покачала я головой, чувствуя, как от его тепла проходит оцепенение. — Скорее просто удивилась.

— Жаль, безумно жаль, что этот разговор не случился между нами намного раньше, — тихо произнёс Веня и облокотился на стол, скрестив пальцы и подпирая ими подбородок.

— Так получается, ты сирота из Петербурга? — ещё раз уточнила я, пытаясь уложить эту информацию в голове.

— Ну да, типа того, — согласился он, слабо улыбнувшись.

— Знаешь… — я внимательно всматривалась в его черты. — Ты мне очень напоминаешь моего старого друга. Он тоже был сиротой.

Веня понимающе кивнул, а я предпочла промолчать о том, что тот самый «старый друг» на самом деле существовал только в моём воображении.

— Надо же, какое совпадение, — негромко ответил он, и странно улыбнулся с мимолётной догадкой. Но он тут же сморгнул это наваждение и отрезал. — Мир вообще тесен, похожих людей полно.

В этот момент раздался звонок домофона — приехали Кристина с Павлом. Мы засуетились, начали собираться, и тяжёлая атмосфера моих личных переживаний осталась в стороне. Оказалось, что Крис и Паша тоже впервые были в гостях у Вениамина, так что все с интересом осматривались.

— Кристина, слушай, — вдруг спросил Веня, пока мы возились в прихожей. — Вика мне уже несколько раз говорила, что я похож на её друга. Что это за таинственный персонаж?

Я застыла. Я никогда раньше не рассказывала ему подробностей, всегда уходя от разговора, и этот вопрос застал меня врасплох. Я растерялась, а Кристина с явным недоумением посмотрела на меня, мол, «Ты чего, с ума сошла? Зачем ты это плетешь?»

— А-а-а, ну... это друг детства, они давно дружили — замямлила Крис, пытаясь спасти ситуацию, — ещё в детстве…

Веня удивленно вскинул свои выразительные каштановые брови и снова перевёл взгляд на меня.

— Твоё детство проходило в столь зрелой компании?

— Он был старше — быстро сочинила я на ходу. — Года так на четыре...

— Сколько раз тебя спрашивал, ты про него никогда не рассказывала, — заметил Вениамин, не сводя с меня глаз.

Напряжение стало слишком явным. Я не выдержала и решила признаться:

— На самом деле, Веня... дело в том, что этот мой друг был придуман.

— Придуман? — он вдруг рассмеялся, но в его смехе не было ни капли издёвки, только доброе изумление. — Так ты его сочинила, что ли? И он тоже сирота, как я?

— Ну да — ответила я, стараясь сохранять спокойствие.

— Ты сирота? — удивилась уже Кристина, переводя взгляд с меня на Веню. — Я не знала...

— И внешне очень похож, — тихо добавила я, чувствуя, как пазл в моей голове складывается в пугающую, но красивую и странную картину.

— Вау! — рассмеялся он, качая головой. — Ну ты и чудо, Вика!

Кристина хитро прищурилась и в шутку спросила:

— Погоди, а ты ведь не он? Ну, не тот самый «выдуманный» парень?

— Да ладно тебе, ты сама-то веришь в такие совпадения? — с той же ироничной усмешкой парировал Вениамин.

— А если бы верила? — не отступала Крис, явно забавляясь этой ситуацией.

— Ну тогда у меня для тебя плохие новости... — Веня многозначительно улыбнулся, намекая на то, что вся эта история звучит как минимум странно.

— Всё, идём! — перебил нас Паша, подталкивая всех к выходу. — Хватит уже сказки рассказывать, а то мы так до Байкала не доедем.

Мы вышли в подъезд, но Кристина всё никак не унималась. Пока мы ждали лифт, она шепнула мне на ухо:

— Слушай, а ведь и правда... Даже манера шутить один в один. Ты уверена, что не вызвала его тогда у ольхи?

Я лишь отмахнулась, хотя сердце снова стучало напролом. Вениамин, стоявший рядом, будто почувствовал наш шёпот. Он обернулся и, прежде чем зайти в лифт, подмигнул мне:

— Если я и чья-то фантазия, то, у автора был хороший вкус.

Этот короткий обмен шутками окончательно разрядил обстановку, и мы, наконец сели в машину, выехали со двора.

Всю дорогу мы не умолкали: обсуждали планы на выходные, перекидывались мнениями о последних новостях, но чаще всего возвращались к хобби-центру. Миновав городские пробки и мосты, мы наконец вырвались на трассу. Пейзаж за окном сменился: теперь нас обступал весенний лес, он ковром спускался с горных склонов и где-то вдали сливался с пронзительно-голубым небом. Веня уверенно вёл машину. Несмотря на то, что поездка задумывалась как знакомство петербуржца с Байкалом, ему никто не подсказывал дорогу. Я сидела рядом, на переднем сиденье, и с удивлением заметила, что у него даже не включен навигатор. Он спокойно смотрел вдаль, вовремя перестраивался и входил в повороты так, будто проезжал здесь сотни раз. Его каштановые пряди ровно скользили по плечу при каждом движении, а во взгляде была абсолютная уверенность.

— Слушай, Веня, — не выдержала я, — ты точно здесь впервые? Ориентируешься подозрительно хорошо.

Веня мельком взглянул на меня, и в его глазах снова проскользнула та самая загадочная искра.

— У меня интуиция прокачена на максимум, — ответил он, прибавляя скорость. — Ясновидение там, дар свыше. Вот и вся магия.

Кристина с заднего сиденья весело поддакнула:

— Вика, может он в прошлой жизни был местным егерем!

Мы рассмеялись, но я всё равно продолжала наблюдать за его профилем. Эта его странная осведомлённость и лёгкость, с которой он принимал наш мир, продолжали подпитывать мои догадки. Веня был на редкость чудаковатым, но по-настоящему добрым и искренним парнем. В нём удивительно уживались простая пацанская интонация и интеллектуальный, слегка пижонский стёб. От него веяло абсолютной уверенностью и какой-то неуловимой загадочностью — эта харизма мгновенно притягивала к себе. Веня никогда не ныл, не проявлял слабости и не просил помощи, что бы не случилось. Рядом с ним я чувствовала себя как за каменной стеной. Он умел окружить заботой, становясь настоящим покровителем и лучшим другом, который не упускал шанса вставить свои нравоучения. Это ощущение абсолютной защиты было настолько сильным и знакомым, что меня снова пронзило дежавю: именно так, до мельчайших нюансов, всегда ощущалось присутствие моего воображаемого друга. Его сила, которая временами даже раздражала меня, заставляла чувствовать себя рядом с ним совершенно слабой.