- -
- 100%
- +
Самоходная карета остановилась у высоких кованых ворот.
Даже захочешь из такой глуши не сбежишь. От столицы мы ехали несколько часов. По первости я еще пыталась запомнить дорогу, а потом плюнула на это. На своих двоих из этого места не уберешься. А я сомневаюсь, что ректор этой академии будет так любезен, что наймет мне экипаж, который доставит меня домой.
Знать бы еще теперь, где это - дом.
Лаура, приняв руку водителя, спрыгнула на землю и, поджав свои хорошенькие губки, обернулась ко мне.
— Ребекка, поторопись, пожалуйста, — в ее тоне отчетливо сквозило напряжение.
Моя новообретенная кузина, мягко говоря, была не рада нашему внезапному родству. Еще бы… Моя матушка обладала скандальной репутацией, которая осталась грязным пятном на безупречном фамильном древе Аслайгов.
Впрочем хоть в чем-то мы с Лаурой были похожи. Я бы тоже продала душу Мертвому богу, лишь бы убраться как можно дальше и от фальшивого столичного общества, и от семейства матушки.
Пока водитель вытаскивал из багажного отдела мой саквояж, я выбралась наружу и огляделась.
Легендарная академия Рементон производила впечатление с первого взгляда.
Огромный готический замок стоял на вершине горы со всех сторон окруженный лесами. Высокие шпили башен касались плотной массы серых облаков, сквозь которые едва-едва проступало солнце.
Я видела, как к нам уже спешил работник академии, одетый в ливрею лакея. Он отворил ворота и почтительно поклонился.
— Леди Лаура Аслайг, леди Ребекка Аслайг, добро пожаловать в академию. Я провожу вас и доставлю багаж в ваши покои, — прозвучал его ровный голос.
«Леди Ребекка Аслайг» - обращение резануло по ушам. Всю жизнь я была Ребеккой Осбро и наивно полагала, что так и останется впредь.
— Я доложу графу Аслайг о том, что обе его внучки успешно добрались до академии, — напоследок бросил водитель.
Лаура оглянулась на меня и с легким раздражением произнесла:
— Полюбуешься видами потом. Меня из-за тебя вырвали с учебы прямо посередине семестра. Я пропустила целую неделю. Ты хоть знаешь, как это отразится на моем рейтинге?
Ненавидела, когда в меня кидали вот такие необоснованные обвинения.
— Меня это не касается. Можешь направить возмущенное письмо графу Аслайг, — холодно бросила я и двинулась за лакеем, который уже подхватил мой саквояж и на удивление легко понес его, шагая по выложенной камнем дорожке.
— «Дедушке»! — чуть ли не зашипела в ответ Лаура, перебрасывая за спину светлые кудри и идя следом. — Тебя неправильно поймут, если ты будешь обращаться к нему так, словно он тебе чужой! О, ради Живого бога, ты вообще изучала этикет?
На это я и вовсе решила ничего не отвечать.
Я уже понадеялась на то, что в благословенном молчании мы дойдем до наших комнат, но у моей кузины были другие планы. Поравнявшись со мной, она глубоко вздохнула, будто просила Бога даровать ей сил, а потом произнесла:
— Дедушка велел мне проследить за тем, чтобы ты здесь устроилась, Ребекка. Не усложняй ни мне, ни себе задачу.
У меня начинали мерзнуть руки, хотя на них и были надеты бордовые перчатки до самого локтя. На вершине горы было холоднее, чем в городе, а я проигнорировала приготовленный для меня служанками плащ. Я растерла ладони и резко сказала, вновь оглядывая темнеющие стены замка:
— Скажи это себе, кузина. Я по большей части молчу, а ты устраиваешь из моего присутствия настоящую драму.
В ответ на это девушка задохнулась от возмущения и, надувшись как хомячок, наконец, заткнулась.
Так-то лучше. У меня от ее голоса уже начинала болеть голова.
Вскоре мы вошли в здание, миновали большой холл, который я обязательно рассмотрю потом внимательнее, поднялись по широкой лестнице, прошли один коридор, затем другой, свернули к боковому проходу, поднялись еще на один пролет.
Путь был бесконечным.
Я заметила, что убранство замка в целом было одинаковым. Темно-коричневый паркет на полу, синие ковровые дорожки, стены обшиты деревянными панелями с редкими нишами и картинами известных людей королевства или выпускников.
Признаться честно, от прославленной на весь академии я ожидала кричащей роскоши. Не знаю, золотых стен и мраморных полов - что-то вроде этого. Но мне понравилось, что я ошиблась. Не хотелось бы провести несколько лет своей жизни внутри шкатулки с драгоценностями, а не замка.
Наконец, лакей остановился в одном из коридоров у совершенно обычной темно-коричневой двери.
Лаура оттеснила меня плечом, повернула ключ в замке и первой вошла внутрь. Следом я, а за мной - мужчина.
Мы оказались в довольно просторной комнате размером с весь наш дом, в котором мы с мамой проживали еще несколько месяцев назад. Здесь располагались две больших кровати из добротного дерева, два шкафа для одежды, два рабочих стола и большой книжный стеллаж. Стрельчатые окна были обрамлены тяжелыми темно-синими шторами, такого же цвета был ковер на полу и покрывала на кровати. Мебель же была привычного темно-коричневого цвета.
Комната была отличной и куда более роскошной, чем я привыкла. Настораживало одно. Здесь было всего по два, а значит жить я должна была с соседкой. А учитывая, что Лаура по-хозяйски открыла дверь, а сейчас прошла к одному из столов и достала оттуда какую-то книгу, напрашивался один ужасный вывод - спальню мне предстояло делить с кузиной.
Лакей протянул мне серебряный ключ, и я осторожно взяла его, стараясь не соприкасаться с кожей мужчины - привычка выработанная за многие годы.
Напоследок он поклонился мне и ушел.
Я молча взяла саквояж и прикатила его к шкафу на «своей» половине.
— Горничных здесь нет, поэтому разбирать вещи тебе придется самой. Просыпаться, одевать, готовиться к лекциям и практикам - тоже, — услышала я голос Лауры. — В шкафу уже должна висеть твоя форма, переодевайся, и я покажу тебе замок.
Моя бровь взлетела вверх.
То есть Лаура могла говорить вполне нормально? Я уже хотела обернуться, чтобы посмотреть не подменили ли ее злые силы часом, но тут же услышала раздраженное:
— И давай быстрее, ради Живого бога. Ты всегда так долго копаешься, или сегодня особенный день?
Все. Мне это надоело.
Я развернулась к кузине и, сложив руки на груди, спросила:
— Граф Аслайг, по-твоему, здесь?
Лаура обернулась ко мне и раздраженно выдохнула.
— О чем ты говоришь, Ребекка?! Конечно, его здесь нет. Только попечительский совет может посещать стены академии!
— Тогда он не узнает, что ты не выполнила его волю. Я не горю желанием находиться в твоем обществе, а ты, очевидно - в моем. Так что, давай сделаем друг другу одолжение, и притворимся, что мы незнакомы.
Ее голубые глаза сверкнули, и она упрямо поджала губы.
— Может быть, для таких, как ты, обещания пустой звук. Но я всегда выполняю то, что сказала.
— Тогда прекрати ворчать, как столетняя старуха. Не доводи меня, Лаура. Иначе я могу ответить, — резко осадила я ее.
Девушка в очередной раз подавилась воздухом и надулась, а я в тишине сняла перчатки, которые собиралась сменить на новые, и дорожное платье и уже потянулась за формой в шкафу, как вдруг почувствовала, что меня резко хватают за руку и разворачивают.
Мной тут же завладело удушающее тошнотворное чувство, и до того, как я успела оттолкнуть руку кузины, перед глазами вспыхнул яркий момент чужих воспоминаний.
Парадная лестница. Какое-то торжество. И группа из шести человек - четыре парня и две девушки - спускающиеся по ступеням. Лица я увидеть не смогла, зато отчетливо ощутила сжимающую сердце тоску безответной любви моей кузины к одному из парней этой группки.
Я в отвращении дернулась и отскочила от девушки, наверное, на другой конец комнаты. Будь моя воля, и я бы оказалась на другом краю мира.
Последнее, о чем мне хотелось знать, это о влюбленности Лауры. Та информация, без которой я могла бы совершенно спокойно прожить и дальше.
По коже тут же растеклось раздражение вперемешку с гневом и я, не сдержав себя, угрожающе прошипела:
— Не смей трогать меня без разрешения, Лаура, или я задушу тебя ночью подушкой, ясно тебе?!
Девушка испуганно отшатнулась от меня.
— Ненормальная! — крикнула она и быстро оказалась на своей половине комнаты.
Конечно, ее не столько испугали мои слова, сколько то, что она почувствовала, как я вторглась в ее сокровенное пространство. Ну, и отлично. Пусть теперь знает, что ко мне лучше не лезть.
Атмосферка в комнате и без того была невеселой, а теперь в конец испортилась.
Я молча натянула черную юбку до середины икры, молочную блузку с жабо и жилетку, на которой красовалась эмблема академии - коронованный ворон, и не забыла про новую пару перчаток, которую достала из саквояжа.
— Я готова, — сказала я, бросая взгляд на кузину.
Она, видимо, успела прийти в себя. В ответ на мои слова девушка просто кивнула, также уже переодевшись, и направилась к двери. Напоследок я сунула в маленький кармашек жилетки ключ от комнаты и направилась за Лаурой.
Что ж, академия Рементон, давай познакомимся с тобой поближе.
***
— В левом крыле проходят почти все лекции, в правом - комнаты студентов, на первом этаже располагается библиотека, столовая и бал для торжеств. В западней башне проводятся занятия по астрономии, в восточной - живет преподавательский состав, в южной - хозяйственный и административный отдел. Если тебя будет нужна новая форма, дополнительная уборка комнат или что-то вроде этого, то тебе туда. За расписанием, выбором факультативов и подписанием документов - тоже, — тараторила Лаура, словно торопилась побыстрее покончить с неприятным дельцем.
— А в северной? — уточнила я, припоминая, что с улицы видела четыре башни.
Кузина бросила на меня косой взгляд и с явной неохотой ответила:
— Там живет «шестерка».
В памяти тут же всплыл уличный жаргон, подхваченный от дворовых мальчишек. «Шестерками» называли подлиз и ябед. Неужели какой-то студент разгневал всех остальных своим поведением настолько, что его отселили аж в северную башню? При мысли об этом я усмехнулась, но тут же осадила себя.
Вот, уж вряд ли детки аристократов знакомы с подобным ответвлением «уличного» языка.
— Что за «шестерка»? — спросила я, пока мы спускались по лестнице.
Девушка аж зубами скрипнула от недовольства. И бросив на меня полный непонятного мне негодования взгляд, процедила:
— Ты в своей дремучей глуши слышала про Верховный совет?
Ей самой, интересно, не надоедает истекать ядом? Или у нее его бесконечный запас?
— Нет, не слышала, — ответила с явным сарказмом. — А какой король сейчас правит, Теодор II? А то в нашей глуши новостей совсем не слышно было.
— Ха-ха, очень остроумно, Ребекка, — пресно ответила Лаура, скривившись. — В академии учатся дети представителей совета, их и называют «шестеркой».
В совете на данный момент было пять членов, и что, вы хотите мне сказать, что все их дети в один и тот же год поступили в академию? А какой-то из членов умудрился аж двоих сюда упечь?
— Они отпрысков рожали по расписанию в один год, или что? — усмехнулась я.
Лаура аж позеленела от возмущения и, резко развернувшись ко мне, одарила поистине убийственным взглядом.
— Оставь свои глупые шуточки, Ребекка. Одно твое присутствие - уже урон по моей репутации. Только посмей сказать что-то подобное при моих друзьях! И молись Живому богу, что бы то, как ты отзывалась о Верховном совете, не дошло до их ушей!
— И все же? Неужели все они одного возраста? — вскинула я бровь.
Кузина шумно выдохнула и, пробормотав что-то вроде: «Ты в могилу меня сведешь», ответила уже громче:
— Рейган Альбатте и Николас Пентлог учатся на третьем курсе, а Эвелин Самиттэ, Софи Глеянж и Алоис и Аштон Стэльтрод на втором, как и мы с тобой.
Альбатте, Пентлог, Самиттэ, Глеянж и Стэльтрод - действительно, известные на все королевство фамилии. Раньше в их же число входили и Аслайги. Ровно до того момента, как матушка с позором не покинула дом. После этого Верховный совет видимо посчитал, что род Аслайгов был больше не достоин находиться в их безупречных рядах, и их выперли.
И мне почему-то было не жаль. Наоборот, было какое-то такое гаденькое удовлетворение. Так им и нужно. Это за то, что они отреклись от мамы!
Я бросила взгляд на Лауру и припомнила ее воспоминание. Та группка студентов на лестнице и есть «шестерка»?
— Ты жалеешь, что могла бы принадлежать к детям совета, но из-за моей мамы ты не с ними? — как бы невзначай бросила я.
Лаура поджала губы.
— С чего ты решила, что я буду с тобой откровенничать?
— Это и так понятно, можешь не откровенничать, — пожала я плечом и продолжила путь, а вот Лаура остановилась.
Я спустилась на добрых десять ступеней, но поняв, что кузина не собирается идти следом, с коротким вздохом повернулась и приподняла бровь, молча спрашивая: «В чем дело?».
Голубые глаза девушки горели, все ее лицо раскраснелось и она, сжав пальцы в кулаки, выкрикнула:
— Тебе нет дела ни до нашего рода, ни до академии! Все, что бы ты хотела, это вернуться назад в свою грязь! Ты не понимаешь, через что прошла наша семья после ухода твоей матери! Так что не строй из себя всезнайку! Это выглядит уродливо и нелепо!
Да… Будучи девушкой, которая пеклась о своей репутации, Лаура выбрала худший способ это показать. Я краем глаза заметила студентов, которые уже собрались у подножия лестницы и с интересом грели уши.
Более того, с каждым мгновение народу становилось все больше, они летели, как мухи на варенье, предчувствуя сплетни.
Ну, мне-то терять было нечего.
Чего еще можно было ожидать от дочери распутной обесчещенной женщины, сбежавшей из дому с обычным торговцем? Но вот Лаура другое дело.
Я уже открыла было рот, чтобы замять конфликт. Как вдруг услышала до дрожи приятный бархатистый мужской голос:
— Здесь какие-то проблемы?
По толпе внизу тут же прошлись шепотки.
А я вскинула голову наверх и увидела их.
ГЛАВА II
Как и в воспоминаниях Лауры, на лестнице стояли шесть студентов.
Они выделялись даже среди аристократов. Их словно окружала особая аура привилегированности. Каждый из них обладал удивительной красотой, словно они сошли с картины великого художника. Но все внимание перетягивал на себя стоящий впереди парень, который, очевидно и задал вопрос.
Его черные волосы были в этаком аккуратном беспорядке, что невероятно ему шло. Белый воротничок рубашки, подчеркивал чуть смуглую кожу. Слегка раскосые удивительные фиалковые глаза смотрели спокойно и с достоинством. Его лицо было идеально, симметрично, пропорционально, так что аж больно было смотреть. Во внешности людей должен был быть какой-то изъян, но здесь его не было.
И стоило нашим взглядам встретиться, произошло нечто необъяснимое. Меня словно ударило молнией, тысячи искорок пронеслись по телу, а сердце в груди замерло на какие-то доли секунды, а потом заколотилось с немыслимой скоростью.
Я пошатнулась и, кажется, он дернулся, чтобы меня подхватить. Но тут же нахмурился и отвел взгляд, разрывая творящуюся между нами магия. Со странным стеснением в груди я сжала руки в кулаки, не понимая, что это такое было.
А Лауру тем временем словно подменили.
Девушка расплылась в извиняющейся улыбке и прямо на лестнице присела в низком реверансе, словно была на приему у самой королевы.
— Прошу прощения, что вы стали свидетелями этой сцены, лорд Рейган, — пролепетала кузина, а затем она с поразительной скоростью оказалась рядом со мной, подцепила меня за край блузки и резко дернула в сторону, очевидно расчищая дорогу для «шестерки».
Добавлять в это ненужное представление еще больше красок я посчитала бессмысленным. Куда больше меня волновала странная реакция моего тела, поэтому я последовала за девушкой по ходу бросив:
— Никаких проблем, спасибо за участие, лорд Рейган.
И вот вроде бы ничего такого не сказала, а близнецы - Алоис и Аштон Стэльтрод, кажется - ухмыльнулись, проходя мимо.
«Шестерка» спустилась по лестнице, и я не могла не отметить, что остальные студенты почтительно расступаются перед ними.
А Лаура тут же снова дернула меня за рукав и зашипела:
— Решила еще и перед нимименя опозорить?
О, ради Живого бога…
Вырвав свою руку, я просто стала спускаться вниз, не желая иметь дело с дерьмом своей кузины. Пусть сама его ест, а я не голодная.
— Ребекка! Стой! — послышался голос Лауры.
А я мысленно застонала, уже не в силах дождаться того момента, когда кузина, наконец, посчитает обещание графу Аслайг исполненным.
***
Конечным пунктом нашего назначения оказалась столовая. В моей предыдущей школе тоже она была, но напоминала скорее этакую забегаловку на окраине города. У стен стояли столы, нагроможденные различной едой, и горы тарелок и столовых приборов. Студенты просто подходили и набирали различных блюд, а затем шли к грубо сколоченным столам и за отведённые на обед двадцать минут пытались запихнуть в себя пищу.
Здесь же все было совершенно по-другому.
Эту столовую правильнее было бы назвать обеденным залом. Это было просторное помещение с высокими потолками, в котором располагались десятки изящных квадратных столиков, покрытых синей скатертью. Едва студенты усаживались на стул, к ним подходил мужчина в форме лакея с подносом и сервировал для них стол, а потом приносил еду.
Столики были рассчитаны на четырёх человек, но для «шестёрки» видимо специально сдвинули два стола вместе, чтобы они смогли поесть, не разделяясь. Прилипли они что ли к друг другу, в самом деле? Что забавно, вокруг них была эдакая зона отчуждения. Ближайшая к ним столы никто не смел занимать.
Но поймав себя на том, что невольно их разглядывала, я тут же отвернулась.
У меня была слабая надежда на то, что мы пообедаем с Лаурой вдвоём, а затем я смогу отправиться библиотеку. Друзья, которыми пригрозила мне кузина, если честно, напрягали. Я не слишком хорошо сходилась с новыми людьми и предпочитала не подпускать к себе посторонних. Мне одной Лауры уже было за глаза.
Однако моим надеждам сбыться было не суждено.
— Лаура! — услышала я радостный оклик позади и напряглась.
Оглянувшись, я заметила, что к нам направлялась какая-то девушка. Взгляд ее сначала был направлен, на мою кузину, но едва она заметила рядом с ней меня, все ее внимание тут же было подарено моей скромной персоне.
Шаг ее замедлился, а приветливое выражение лица постепенно стало меняться на маску, проявление которой я знала наизусть – и эти слегка прищуренные глаза, в которых таится затаенное злорадство, и эти губы, на которые натянута излишне доброжелательная улыбка, и эти едва заметно заострённые ноздри, которые придавали лицу хищное выражение.
— Моя дорогая Аселия! — воскликнула Лаура, радостно улыбнувшись и поднявшись с места, и девушки, обнявшись, поцеловали друг друга в щеки. Кузина посмотрела на меня, затем на свою подругу и проявила чудеса вежливости: — Аселия, позволь представить тебе леди Ребекку Аслайг.
Я прямо-таки видела, как при упоминании моего имени, все внутри Аселии просто вздрогнуло от удовольствия. По ней было заметно, что она уже знает мою историю, и ждет-не дождется момента, чтобы вонзить в меня остренькие зубки.
— Леди Ребекка? Позвольте, кажется, я уже где-то слышала это имя… — начала она. Ее лицо преображалось с каждым ее словом. Предвкушение читалось в каждой ее черте.
— Уверена, что слышали. В столице едва ли не каждую пятую зовут Ребеккой, — бросила я безразлично, начиная разрезать мясо на тарелке.
— Ох, разумеется, — тут же произнесла она, ее глазки сверкнули. — Но боюсь, не каждой повезло иметь такую мать…
— Аселия! — шикнула Лаура и быстро посмотрела на меня.
Я спокойно встретила чересчур довольный взгляд Аселии и не удивилась последовавшим словам.
— Не затыкай мне рот, дорогая подруга. Я забочусь о твоем благе, — фыркнула девушка, задрав подбородок, в ее взгляде сияло торжество и высокомерие. — Тебе не пойдет на пользу общение с особой, чья мать сбежала из семьи с каким-то торговцем, а потом вышла замуж за младшего сына графа Осбро.
Глаза леди Аселии торжественно сверкнули.
«Так-то! И что ты теперь скажешь?» — читалось в ее взгляде.
— Боюсь, мне не понятен смысл ваших слов, — холодно произнесла я, ни чуть не задетая ее попытками меня уязвить.
Да, это было так. Ну, и что?
— Что же здесь понимать? — фыркнула Аселия. — Семья отреклась от вашей матери, а новая семья ее мужа не приняла ни вас, ни ее! Недавно ваш отец почил, и новый граф Осбро просто выставил вас на улицу, и вы с позором вернулись назад к графу Аслайг!
— Спасибо за экскурс в мою биографию. Я как-то успела ее подзабыть, — с легким сарказмом произнесла я, накалывая мясо на вилку.
К нам снова стали оборачиваться студенты, а по залу пошли шепотки. Я тут же стрельнула взглядом в Лауру, но та предпочла сохранить статус кво. А говоря по-простому вооружилась принципом «я не я, корова не моя» и решила позволить своей подруге сделать то черное дело, которое очевидно была бы не против состряпать и сама. Вот только обещание дедушке не позволяло.
— Возмутительно! — продолжила Аселия. — На все эти факты вопиющего нарушения норм приличия еще можно было бы закрыть глаза, если бы ваша мать, достопочтенная леди Кэтрин, снова не сбежала, на этот раз еще и бросив дочь! Одно то, что я разговариваю с вами, уже портит мою репутацию!
Я стиснула вилку до побеления пальцев.
А вот это уже было грубо. Внутри поднялось черное и неприятное чувство. Побег матери для меня был темой очень болезненной. А я искренне ненавидела, когда в моих саднящих мозолях кто-то ковырялся грязными пальцами.
— Так не разговаривайте со мной, леди Аселия, — жестко проговорила я, встречая ее взгляд.
Не знаю, что девушка увидела в моих глазах, но она отшатнулась, а страх на мгновение исказил ее черты.
— Вы подошли к моему столу, закатили скандал… Торговки на базарах ведут себя достойнее. И это прославленные дети аристократов? Я разочарована, — ледяным голосом произнесла я и резко поднялась, кидая на стол салфетку.
Аппетит пропал, а насиловать организм было не в моих правилах.
И под оглушающую тишину столовой, в которой в миг смолкли все разговоры, я покинула зал, чувствуя прожигающие спину взоры. Правда, уже у самого выхода, меня словно что-то дернуло, и я, обернувшись, столкнулась взглядом с обладателем фиалковых глаз.
Остальные члены «шестерки» что-то говорили ему, но он смотрел лишь на меня, не отрываясь. Пока, наконец, снова не нахмурился и не повернулся к беловолосой девушке, которая уже явно начинала терять терпение из-за того, что ее игнорировали.
Я дернула подбородком и продолжила путь, язвя сама над собой - не устраивать сцен и достойно войти в общество академии Рементон - выполнено.
— Ну, что за цирк? — цыкнула я, направляясь в ту сторону, где должна была быть библиотека.
Я хотела поскорее взять учебники и подготовиться к завтрашним лекциям, да и расписание не помешало бы взять в южной башне.
Но сначала библиотека.
Люди мне не нравились, а вот книги - очень даже.
В поместье графа Осбро мне приходилось таскать книги тайно под покровом ночи, потому что отец запрещал мне заниматься обучением. Однако меня его запреты не слишком-то останавливали, как и мою маму, которая лично преподавала мне все предметы.
Забавно, но родителям долго удавалось скрывать от меня, что мама - дочь графа Аслайг. Я всегда думала, что она родом из разорившейся семьи аристократов, и невольно дивилась ее безупречному образованию.
А оказывается, ничего удивительно здесь не было.
Библиотека встретила меня тишиной, парочкой задержавшихся и решивших не идти на обед студентов и запахом книг и времени. Был здесь и пожилой библиотекарь, который очень любезно помог мне оформить карточку, поинтересовался на каком я курсе и в какой комнате, а затем добавил, что распорядится о том, чтобы мои учебники были доставлены мне прямо к порогу.
Такой подход мне определенно понравился, и я даже улыбнулась милому дедушке и сама этому поразилась.
В этом великолепном книжном царстве я провела без малого два часа. Я просто бродила меж рядов и, сняв перчатки, водила пальцами по полкам, не боясь «упасть» в чьи-то воспоминания. Иногда мое внимание привлекала какая-то книга, я брала ее листала первые страницы и делала пометку обязательно взять ее позже. Мой список все рос, и вот когда мы остановились на красивом числе «тридцать» я решила, что пора бы идти в южную башню. Кто знает, до скольки работала администрация.
Попрощавшись с библиотекарем, я, несколько путаясь в бесконечных коридорах, все же довольно быстро добралась до нужного мне места.