Бронзовые земли

Глава 7

Как Мелантир и сказал, к вечеру мы достигли цитадели, когда кровавые мозоли уже оставляли мокрые следы на внутренней части моих туфель. Я устала уже настолько, что едва могла осмотреть это массивное здание.

Высокое. С бесконечными ступенями, вырубленными прямо в скале. Я несколько раз оглядывалась вниз — город становился маленьким пятном, на котором то тут, то там уже светились фонари. Было ощущение, что теперь я ближе к небу, чем к земле. Ветер здесь свистел особенно зло, забираясь под одежду, и мои зубы выстукивали в такт собственному сердцу.

Когда мы поднялись, перед нами открылся внутренний двор. Он был практически пуст, если не считать нескольких стражников у ворот. Они носили лёгкие доспехи из потемневшей меди, и их лица под шлемами казались вытянутыми, с острыми подбородками и узкими глазами. Когда мы проходили мимо, один из них склонил голову, и я заметила, что его кожа отливала зеленью, как старая бронза, а изо рта торчали огромные клыки. От них пахло железом и сыростью — запахом, который я запомнила навсегда.

— Не смотри так пристально, — шепнул Мелантир, поравнявшись со мной шагом; его спина была прямой, словно не мы сейчас пересекли пешком половину горной местности королевства. Он взял меня под локоть, и я удержалась, чтобы не дёрнуться. — Некоторые из них помнят времена, когда ваш народ ещё не умел писать.

Я невольно вспомнила Улью и её рисунок Найтану. Я надеялась, что им не скажут правду о том, что с ней произошло. Улья заслуживала похорон, но её семья заслуживала верить, что их дочь ещё жива, пусть и там, за Грядой.

Я отвела взгляд от стражей, но внутри всё сжалось. В этих стенах я была не просто чужой. Я была чем-то из сказок — пугающим и жалким одновременно.

Нас встретили в большом зале. Колонны здесь уходили вверх, теряясь в сумраке, а пол был выложен медными плитами, на которых время оставило зелёные разводы. Своды зала терялись в темноте, и казалось, что мы стоим на дне каменного колодца, а где-то наверху едва теплится свет. Вдоль стен стояли те же статуи, что и в городе, но здесь их лица смотрели не вперёд, а вниз — на тех, кто проходил мимо.

— Королева примет тебя позже, — сказал Мелантир, когда мы остановились перед высокими дверями.

— Она лично должна принять мой оброк? — спросила я, поёжившись.

— Твой оброк принят с момента, как ты перешла барьер, — ответил он, почесав подбородок. — Но королева должна дать тебе назначение.

Он задумался, глядя вперёд.

— Очень вероятно, что тебя пристроят при дворе.

Я не нашлась с ответом, только кровь прилила к лицу. Работать при дворе было явно не тем, на что я рассчитывала.

— Пойдём, — он вновь взял меня под локоть, больше не мешкая, и повёл к боковой лестнице. — Покажу твои комнаты. И познакомлю с прислугой.

— С прислугой? — я остановилась, подняв глаза к его лицу. — С другими служанками?

Мелантир повернул голову ко мне, в его глазах промелькнуло замешательство.

— С твоей, — пояснил он. — Ты при дворе. У каждой гостьи должна быть своя служанка.

Смысл слов доходил до меня ещё несколько мгновений. Я нахмурила брови.

— Но я не гостья, — ответила ему, чувствуя, как глупо это звучало. — Я пришла служить, а не чтобы мне прислуживали. Разве нет?

А он рассмеялся — тихо, и немного удивлённо.

— Лирия, ты пришла на оброк в Бронзовые земли. Это уже огромная плата, — произнёс Мелантир, глядя прямо в глаза. — Другие слуги получают материальное вознаграждение, но твоё уже было передано заранее. И не тебе. Честнее, если ты тоже будешь получать какие-то привилегии за свою службу.

Он объяснял спокойно то, что для меня пока не имело никакого смысла. Я закусила щёку изнутри. Тогда за что была плата, если не за службу?

— Это слишком большая жертва, чтобы двор её не ценил. Служанка — это малость, что мы можем предложить.

Я хотела возразить, но он уже двинулся вперёд, увлекая меня за собой.

Мы поднялись на третий этаж, где коридоры были уже и светлее. Мелантир остановился перед дверью, украшенной резьбой по меди.

— Это твоя комната. Запомни дорогу — потом будешь сама находить.

Я оглянулась на бесконечные переходы, одинаковые повороты, и внутри всё сжалось.

— Не заблудиться бы, — честно отметила я.

— На первое время с тобой будет служанка. Она покажет, где что. — Он открыл дверь и пропустил меня вперёд.

Комната оказалась небольшой, но уютной. Узкое окно выходило на горы, в камине уже потрескивали дрова. Запах сухой древесины и лёгкого дыма ударил в ноздри, напомнив почему-то о доме. На столе стоял кувшин с водой и тарелка с фруктами. Покрывало на кровати было шерстяным, на вид — тёплым. И это было главным.

— Здесь холодно, — заметила я, потирая руки.

— В Бронзовых землях всегда холодно. Мы же в горах. Привыкнешь.

Я подошла к окну. Внизу, далеко в ущелье, виднелись огни города. Они мерцали ровно, без дрожи, будто внутри каждого фонаря горел маленький кусочек заката.

Я подняла глаза к люстре. В ней не было свечей. А свет при этом был — проходил через стеклянные колбочки.

— Ньяду... — выдохнула я. — Как это?

— Электричество, — усмехнулся Мелантир.

Я повторила в голове странное слово: «электричество». Смысл не прояснился.

Я перевела взгляд на него. Он улыбался.

Я отметила, что с момента, как мы достигли цитадели, его настроение явно улучшилось, хотя мы ещё не отдыхали после долгой дороги. Мои же ноги мечтали оказаться на чём-то мягком и удобном.

— Мы стараемся больше не жечь свечи. — Он поднял глаза к люстре. Свет был неровным, немного то становился приглушённее, то наоборот — ярче. — Пока работает нестабильно, особенно на третьем этаже. Свет иногда может мерцать. — Он пожал плечами. — Я, правда, не очень в этом разбираюсь. Об этом лучше спросишь у тех, кто это придумал. Я только пользуюсь.

Он подошёл к стене и нажал на белую коробку. Свет погас, я удивлённо заморгала, но щелчок повторился, и свет загорелся снова.

— Вот так.

Я проследила взглядом от коробки до подвесной люстры. От неё тянулся какой-то трос, обмотанный чем-то чёрным, который соединял их между собой. Я всмотрелась внимательнее. Там, где трос соединялся с люстрой, обмотка выступала в небрежном переплетении, открывая медные жилки, соединённые между собой.

Медь. Медь давала свет?

Я подошла к стене и быстро ткнула пальцем в коробочку — туда же, куда нажал он. Свет снова исчез. Но на этот раз я не вздрогнула и нажала ещё раз.

Это сделала я. Не магия. Не сотворение. Это что-то другое. Чего я не понимала.

Я сдержала порыв ткнуть ещё раз.

Электричество. Они приручили свет, не прибегая к магии. Значит, существовал ещё какой-то способ. Такой, к которому люди почему-то не прибегли.

Мелантир всё это время наблюдал за мной с выражением некоего довольства на лице. Его забавляло моё удивление?

Я резко опустила руку. Эти вещи были чужими. Коробочка, дающая свет. Люстры без свечей. Принадлежащие народу, который веками забирал девушек у людей.

В дверь тихо постучали.

— Войди, — сказал Мелантир.

Дверь приоткрылась. И прежде чем я увидела ту, кто вошла, я услышала звук. Тихий, ритмичный — пощёлкивание копыт по каменному полу. Мягкое, но отчётливое. Будто кто-то осторожно ступал, стараясь не греметь.

Потом — шорох ткани. И запах. Сухие травы, сено, немного хлева — но не резко, не противно. Почти по-домашнему.

А потом я увидела её.

Невысокая, с рыжеватыми волосами, собранными в пучок. Вернее, не совсем девушка. У неё были козлиные ноги, покрытые короткой шерстью, и два маленьких рожка, выглядывающих из-под волос. В руках держала стопку постельного белья. Смотрела на меня с любопытством.

Она тут же отвесила глубокий реверанс.

Мои глаза расширились от удивления. Я растерялась и невольно повторила её жест.

Она удивлённо моргнула и перевела взгляд на Мелантира. В её глазах читался вопрос.

— Это Бри, — представил Мелантир. — Она будет прислуживать тебе.

— Готова помогать вам, госпожа, — Бри кивнула, и её жёлтые глаза с вертикальным зрачком блеснули.

— Я не госпожа, — машинально поправила я.

Бри моргнула, перевела взгляд на Мелантира. Тот кивнул.

— Лирия, — сказал он мягче. — Если королева не распорядится по-другому, ты наша гостья. Позволь кому-то позаботиться о тебе. Это честно.

Гостья.

Слово повисло в воздухе.

Гостья — это не служанка. Но и не равная. Это промежуточное состояние, в котором я не знала, как себя вести.

Я посмотрела на Бри. В её взгляде я не заметила ничего угрожающего. Скорее, её что-то расстраивало. Может, моё странное для неё поведение.

— Хорошо, — выдохнула я, склонив на мгновение голову, уже без реверанса. Принимая эти странные условия. — Приятно познакомиться, Бри.

Девушка улыбнулась, и в улыбке мелькнули мелкие острые зубы.

— Вам нужно отдохнуть с дороги. Я принесу горячей воды и чистое бельё.

Она выскользнула за дверь, провожаемая моим взглядом. Цокот копытцев продолжился в коридоре, пока окончательно не стих.

Я вслушивалась ещё несколько мгновений. Звук не вернулся.

Не могла вспомнить, видела ли таких, как она, пока шла через город. И в Писании не припоминала описаний таких существ.

Мне стало неловко, но интерес перевесил, и я всё-таки спросила.

— Она… кто?

— Фавна, — ответил Мелантир, пристраиваясь спиной к подоконнику. — Один из народов, что живут в этих землях. Не пугайся её. Бри добрая и преданная. Она поможет тебе освоиться.

— Я не помню такого названия, — созналась ему. — В «Писании Первых» — нашей священной книге… описываются всякие… существа. Но в ней говорится, что здесь в основном такие как ты. — Я подняла на него взгляд. — Человекоподобные. С острыми ушами.

Он изогнул брови и покачал головой. Задумался.

— Я знаю об этой книге. Читал, — сказал Мелантир медленно, спустя мгновение. — Не всё, что в ней пишут, — правда.

Я открыла рот, но тут же закрыла его и сжала губы.

Наше священное Писание существовало веками. На нём держались наши знания о мире. Мы верили ему. Полагались на него.

Кто он такой — говорить, что оно неправдиво?

— Ты — фэйри, — произнесла я с уверенностью, вспоминая иллюстрации грифелем из Писания. — Фэйри приравниваются к высшей ветви фэйри. Или это не так?

Он ухмыльнулся, глядя в окно.

— Мы таковыми себя не считаем, — ответил он. — Мы просто одна из многочисленных ветвей нашего королевства.

Он опустил глаза вниз, туда, на город.

— Но раньше только фэйри принадлежала правящая династия. Наверное, поэтому о нас так написали.

Я хмыкнула, потирая ладонями.

— А сейчас, значит, правят не фэйри?

Он сказал тогда: «Витиеватая королева». Может, это ещё одна раса?

Он повернулся ко мне. Лицо серьёзное.

— Сейчас у нас полукровая королева. Она — фэйри лишь наполовину, — подчеркнул он. — И это не мешает ей править последние четыреста лет.

У меня вырвался невольный выдох.

Четыреста лет. Да, я знала, что фэйри считались бессмертными. Или почти бессмертными. Но даже они когда-нибудь умирали. Но одно дело читать об этом в книгах. И совсем другое — оказаться в месте, где четыреста лет были не легендой, а чьей-то прожитой жизнью.

Я не сразу поняла, что ответить. Четыреста лет не укладывались в голове.

Вместо ответа я опустилась на кровать. Я не хотела садиться, но ноги уже отказывали. Иначе села бы прямо на пол. Кровать оказалась неожиданно мягкой. Стоило чуть приподнять ноги, как они сразу запульсировали. Возникла мысль даже скинуть туфли, которые за время перехода почти развалились.

Вряд ли Мелантиру были бы в новинку мои мозоли после того, как он видел меня в гораздо худшем состоянии.

Но я не сделала ничего. Просто сидела и молчала.

— Тебя удивляет её долголетие? — спросил Мелантир, заметив, что я слишком долго молчу.

Я медленно кивнула.

Даже представить себе сложно, сколько это лет. Сколько изменений могло произойти за это время. Сколько человеческих жизней могло пройти за это время.

— Удивляет, — выдохнула я, не придумав больше ничего.

— Понимаю, — сказал он.

Я сглотнула, опустив глаза к туфлям. Потёртая ткань почти разошлась: пальцы местами уже просвечивали сквозь неё, а на уцелевших участках всё ещё оставались багровые следы — кровь от моих лопнувших мозолей и кровь Ульи.

— А такие как стрыга — тоже всего лишь ветвь вашего королевства?

Мелантир издал приглушённый гортанный звук и не спешил отвечать сразу.

— Стрыги — не фэйри. Больше — нет, — в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на неприязнь.

— Нечистое существо, — повторила я его слова и подняла на него взгляд. — Что это значит?

Мелантир нахмурился, плотно поджал губы, прежде чем ответить. Ему явно не хотелось продолжать этот разговор.

— Это случается очень редко. С некоторыми фэйри после смерти, — ответил он и посмотрел мне в глаза, словно хотел убедиться в том, что то, что я только услышала, — не было бредом.

Но та тварь… мёртвой она не выглядела… Живая и смертоносная.

— Ты сказал, что они — разумные. И она — говорила со мной… Как может говорить тот, кто уже умер? — спросила я, вцепившись пальцами в края кровати.

— Сотворение удерживает их сознание в телах, — ответил он после паузы. — Не позволяет умереть окончательно.

Он говорил спокойно, но я заметила, как напряглись его пальцы.

— Но это уже не жизнь. Не настоящая. Только разум, изуродованный голодом и жестокостью.

Я вспомнила пустые глаза той твари. Её голос. То, как она говорила со мной, будто внутри ещё оставалось что-то живое.

— Но она думала. Она говорила.

Мелантир медленно кивнул.

— Именно поэтому они опасны.

Он отвернулся к окну.

— Мы верим, что после смерти душа должна пройти очищение. Тело обретает покой, и тогда Водная дева омывает её перед тем, как отправить к Морене.

Он замолчал на мгновение.

— Но нечистые этого не получают. Их тела остаются здесь, но души не проходят очищения. Души уходят, так и не пройдя очищения, а оболочка продолжает существовать.

Меня передёрнуло.

Значит, смерть ещё не конец для них?

— Получается… они живые и мёртвые одновременно?

Он кивнул, медленно, но неуверенно.

— Вероятно. Мы мало что о них знаем. Или — почему это вообще происходит. — Он пожал плечами. Обычный человеческий жест. Если бы он был человеком. — Они просто перемещаются из королевства в королевство, в поисках добычи, и мы стараемся с ними никогда не пересекаться. Иначе ничего другого — как сражаться или умереть — не остаётся.

Добычи. Как я. Как Улья и стражи. Но как она попала за барьер?

Я нахмурилась.

— Между королевствами? Вашим и королевством людей? Они могут переходить барьер постоянно? — спросила я, пытаясь сложить картинку в своей голове. Стрыга была на наших землях, да. Но как часто такое могло случаться?

— Между нашими королевствами. Фэйскими. — Пояснил он. — Земли за барьером не все принадлежат Витиеватой королеве. Есть и другие королевства со своими дворами. Но мы мало с ними контактируем.

Я сглотнула, собираясь задать следующий вопрос.

— Почему?

Он покачал головой.

— Это долгая история. А тебе сейчас нужно передохнуть. Мы можем продолжить разговор завтра, — ответил он. — Когда оба восстановим силы.

Я сомневалась, что успею восстановиться до завтра. Боль в ногах не пройдёт ещё как минимум неделю. Но всё равно согласилась с ним. Невежливо было не дать возможности отдохнуть и ему. Пусть природа фэйри мне ещё не была понятна, но я видела тени под его глазами и то, как он приваливается то к стене, то к подоконнику.

Я кивнула. И неожиданно для себя самой выдала:

— Спасибо.

Слово далось мне тяжело. Но не произнести его показалось мне неправильным. Он был моим проводником. Не он устанавливал правила оброка.

— …За то, что не бросил меня в лесу.

Мелантир долго смотрел на меня, приоткрыл рот и закрыл его, словно что-то хотел сказать. Затем медленно кивнул и ответил:

— Отдыхай.

Он широкими шагами пересек комнату, направляясь к двери. Возле неё он обернулся.

— Постарайся поспать, — сказал он и вышел, не дожидаясь ответа.

Я подошла к кровати и села на край, проводя рукой по мягкому покрывалу. Шерсть щекотала пальцы, а внизу, в кровати, чувствовались пружины. Всё это казалось неправильным. Я пришла служить, а мне выделили комнату и дали служанку. Это не укладывалось в моей голове.

В дверь снова постучали.

— Войдите, — сказала я.

Бри вошла с кувшином воды, над которой вился пар, и стопкой вещей. Она ловко поставила кувшин на столик, достала из шкафа чистое полотенце и положила в общую стопку.

— Принесла горячей воды, чтобы вы могли умыться, госпожа Лирия. — произнесла она, словно отчитываясь. — Платье тоже нужно сменить. Я нашла в кладовой несколько вариантов. Они старые, но ещё прочные и чистые. Потом подберём для вас что-то подходящее, — она бросила на меня оценивающий взгляд, — под вашу комплекцию. Вы очень худая для смертных.

Она произнесла это неторопливо, но я встрепенулась.

Для смертных.

До этого мгновения я даже не замечала. За всё время пути — через лес, горы, город, дворец — я не встретила ни одного человека. Только сейчас до меня дошло.

Других оброчных женщин я пока не встретила.

— А ты много видела смертных? — спросила я. — Тех, что приходили на оброк до меня, видела?

Бри опустила глаза.

— Нет, госпожа. Только их вещи остались. Я перебирала их в кладовой. Они больше ваших, — ответила служанка, сложив руки на животе замком. — Их хранили по приказу королевы. На случай, если во дворец придут новые.

Она тихо проблеяла последние слова, и я невольно подняла брови. До сих пор я слышала в её голосе только странную интонацию — теперь впервые заметила, что это был не совсем человеческий голос.

— Смертных до вас я не видела.

Мои челюсти сжались. И внутри что-то сдавило.

— Ты давно при дворе? — спросила я осторожно.

Она попыталась улыбнуться, вышло убедительно, как мне показалось.

— Пять лет всего, госпожа.

Я чуть не выдохнула. Пять лет — не так много. Может быть, она просто не застала их.

Но тут же поняла: нет.

— За пять лет ты не видела смертных до меня?

Её глаза сузились.

— Госпожа?..

— Должны были быть другие девушки, — тихо сказала я. — Те, кто приходил на оброк раньше.

Она опустила глаза к полу.

— В «Писании» сказано, что оброчные остаются здесь. Что они служат до конца жизни. Те, кому принадлежали эти вещи. Как может быть, что ты их не видела?

Бри потянулась к стопке принесённых вещей и расправила одно из сложенных платьев. Серо-коричневое, простое, подходящее для работы, но выглядело очень опрятно и действительно свободное.

— Не видела, госпожа. Только вещи.

Она провела рукой по платью.

— Мне говорили… что таких, как вы, обычно не оставляют при дворе…

Фавна качнула головой, словно это не было важно.

Но это было важно.

— А куда их отправляют?

Она подошла ко мне и сложила платье на краю кровати, аккуратно, затем подняла свои странные глаза.

— Королева даёт назначение и распределяет на работу по всем Бронзовым землям, — произнесла она медленно. — Это платье осталось от предыдущей девушки, кажется, её распорядили на поля за горной равниной.

Я нахмурилась, вспомнив слова Мелантира, что меня скорее всего оставят при дворе. И слова о том, что только королева может дать назначение. Это было всего лишь его предположение.

— Значит, они… разбросаны по Бронзовым землям, — произнесла я тише, рассматривая ровные ряды деревянной брусчатки на полу.

— Полагаю, что так, госпожа, — произнесла она.

— Насколько далеко могут отправить меня? Увижу ли я там другую обычную женщину?

Я быстро прикинула. Оброк уходил раз в десять лет. Сколько из них могло быть ещё живы? Семь? Десять? И ни одной не было при дворе. Может, нас намеренно разделяли.

Но зачем?

— Госпожа, вам помочь раздеться? — произнесла Бри, заметив мою молчаливость.

Я вынырнула из своих мыслей, замечая внимательный взгляд служанки. И покачала головой.

— Я справлюсь сама, — ответила я. — Спасибо за воду.

Бри поклонилась и вышла, оставив меня наедине с мыслями.

Я встала с кровати, подошла к окну, смотрела на горы за окном, на огни города внизу, и думала о том, что здесь, в этом холодном, чужом месте, всё не так, как я представляла. И чем больше я узнавала, тем меньше понимала.

Мне вспомнились слова самого Мелантира на рынке: «Вы думаете, девушки, ушедшие за Гряду, и вправду служат?»

Вот о чём стоило спросить его. Что он имел в виду под этими словами? И что он вообще делал на рынке? Даже если он ждал, когда распорядители передадут ему имена, ему не было обязательно находиться там. Он словно что-то разведывал. Ввязался в наш разговор и говорил странные вещи — и они оказались правдивы. Он не лгал мне. Но и до конца честен не был.