Лабиринт. том 1. Сломленные

Глава 6

Офис Виллы в Блумсбери выглядел скорее как штаб по подготовке государственного переворота, чем как место планирования светского ужина.

Флоренс сидела за своим столом, воплощение идеальной аккуратности, с планшетом и толстым блокнотом. Мик и Дэн стояли у стены с картой рассадки, оба с лицами, будто им только что сообщили, что шампанское будет без пузырьков.

Дверь открылась. Вилла вошла с чашкой чая в руке, словно это был ее личный скипетр.

— Доброе утро. Фло, сколько у нас папок?

— Двадцать три.

— Тогда начинаем. У нас двадцать три способа испортить вечер, и наша задача, не дать им этого сделать.

Вилла села во главе своего стола, откинувшись на спинку стула, с чашкой чая в руке. Флоренс мгновенно разложила перед ней двадцать три папки, как колоду хорошо тасованных карт.

— Фло, твоя очередь. И пожалуйста, без прелюдий.

Флоренс открыла блокнот и заговорила спокойно, будто читала меню в дорогом ресторане:

— Сэр Генри Торнтон. Аллергия на арахис — потенциально летальная. Страсть к антиквариату. Два года назад приобрел поддельного Рембрандта и до сих пор реагирует на эту тему… бурно. Жена ушла. Тему бывшей супруги и развода, обходить за три мили.

Вилла кивнула, делая пометку на планшете.

— Отдельный стол в углу. Подальше от леди Грейсон, она была подругой его жены и выступала на ее стороне в суде. Не стоит устраивать им случайную встречу у буфета.

— Совершенно с вами согласна.

— Лорд Уинтертон, — продолжила Флоренс. — Охота, его страсть. Веганов презирает примерно так же, как неучтивость.

— Веганов нет в списке? — спросила Вилла.

— Есть один. — Флоренс подняла голову. — Леди Эшфорд.

Мик усмехнулся.

— Она хозяйка дома. Он не сможет от нее сбежать.

— Сможет, — поправила Флоренс. — Я посадила их в разные концы зала. Ее, ближе к сцене. Его, ближе к бару.

— А если они все равно встретятся?

— Тогда он скажет ей, что веганство убивает британскую культуру. Она скажет ему, что охота, это варварство. Они будут спорить до десерта. Гостям будет весело.

— Ты специально это устроила? — спросил Дэн.

— Я устроила так, чтобы они не испортили вечер друг другу. Если они решат испортить его себе сами, это их право.

Вилла кивнула.

— Что с меню для леди Эшфорд?

— Два отдельных блюда. Я согласовала с ее личным поваром.

— С поваром? — удивился Мик.

— У нее три повара. Я говорила с тем, который отвечает за диеты. Очень милый человек. — Флоренс полистала блокнот. — И леди Эшфорд не заметит замены. Я сказала шеф-повару, что если он перепутает, я расскажу его жене, где он был в прошлую командировку.

— А где он был? — спросил Мик.

— Понятия не имею. Но жена не знает, что я понятия не имею.

Дэн переглянулся с Миком.

— Ты блефуешь, — сказал Мик.

— Я обеспечиваю результат, — ответила Флоренс. — Разница есть.

— Ладно, — Вилла постучала ручкой по столу. — Дальше.

— Лорд Кроули. Аллергия на людей.

— На людей? — переспросил Дэн.

— Не выносит громких разговоров, женских духов и жестикуляции. Я посадила его в угол. Рядом с выходом. Если его что-то не устроит, он уйдет. Все будут рады.

— Включая его? — спросил Мик.

— Особенно его.

— Леди Грейсон, — продолжила Флоренс. — Панически боится пауков.

Вилла повернулась к Мику и Дэну:

— Мик, проверь каждую щель в ее апартаментах. Дэн, никакой паутины в декорациях. Даже самой художественной.

— А если она будет эстетически безупречной? — попытался уточнить Дэн.

— Она увидит паутину и устроит маленький личный Армагеддон, — парировала Флоренс. — Нам не нужны такие спецэффекты.

— Дэн, — Вилла посмотрела на него. — Твоя задача, лабиринт из теней. Тени от свечей должны падать на стены так, чтобы проступали силуэты горгулий и грифонов. Официанты будут двигаться по схеме движения планет в ночь зимнего солнцестояния. Атмосфера, древняя, загадочная, полная теней. Никаких ярких цветов, никаких отвлекающих деталей. Ты понял?

— Лабиринт из теней. Без пауков. Без лишнего света. Без розовых единорогов. Понял.

— И без охотничьих трофеев, — добавила Вилла. — Лорд Эшфорд хотел «Тюдоровскую готику с элементами язычества». Никакой крови, никаких убитых животных.

— Лес без трупов. Будет сделано.

— Мик, — Вилла повернулась к нему. — Свет. Мягкий, приглушенный, но не похоронный. Тени должны жить своей жизнью, двигаться независимо от свечей. Справишься?

— Сделаю так, что тени будут танцевать, — ответил Мик. — А гости будут думать, что это магия.

— Это и есть магия. Просто техническая.

— Разница есть?

— Для гостей, нет. Для нас, вся.

— Музыка, — напомнила Флоренс. — Композитор прислал демо. Я скинула вам на почту. Основана на средневековых манускриптах, очень низко в миксе. Гости будут чувствовать, но не понимать, почему у них мурашки по коже.

Вилла кивнула.

— И последнее. Название вечера: «Тени старой Англии: где спит Минотавр».

Дэн замер.

— Минотавр? Это греческий миф. А у нас, Тюдоры, горгульи, грифоны.

— Компромисс. Тюдоры любят все, что связано с древними проклятиями. Минотавр в лабиринте, это проклятие. Они будут думать, что речь о какой-то старой английской легенде. Это сработает.

— А если кто-то знает греческую мифологию?

— Тогда они поймут шутку. И оценят.

— Кто оценит?

— Те, кто знает. — Вилла посмотрела на Флоренс.

Та, не поднимая головы, ответила:

— Лорд Эшфорд, вряд ли. Гости, тоже. Но их помощники? Возможно. Я проверю список.

Вилла усмехнулась.

— Фло… ты действительно собрала досье на все двадцать три персоны?

— На всех, кто способен испортить нам вечер, — ответила та невозмутимо. — У меня три блокнота. Один, клиенты. Второй, их гости. Третий, поставщики и их маленькие человеческие слабости.

Мик не удержался:

— Однажды она узнала, что у поставщика орхидей есть знакомая в Голландии. Когда он попытался подсунуть нам фаленопсисы вместо вандов, она позвонила не жене, а этой знакомой. И вежливо попросила «поговорить с ним». Через пять минут он перезвонил и пообещал правильные цветы к утру.

Флоренс пожала плечами.

— Я не угрожала. Я создала правильную мотивацию.

— Ты задаешься, — хмыкнул Мик

Флоренс в ответ только скорчила гримасу.

Вилла встала, поставила чашку.

— Итак: Мик, свет и тени. Дэн, лабиринт без трупов и пауков. Фло, рассадка и тотальный контроль. Через две недели мы превратим поместье лорда Эшфорда в такой лабиринт, что гости еще долго будут гадать, как мы прочитали их мысли.

Дэн направился к двери, но на пороге обернулся.

— Лабиринт я сделаю. Но если кто-то заблудится и начнет звать на помощь, я умываю руки.

— Пусть заблудятся, — ответила Вилла. — Им будет о чем рассказать за десертом.

Когда мужчины вышли, Вилла посмотрела на Флоренс. Та уже раскладывала папки по стопкам: «важно», «срочно», «можно проигнорировать».

— А что у тебя в папке «можно проигнорировать»?

— Мелкие, но пикантные детали. Лорд Эшфорд в юности хотел стать актером. Леди Грейсон пишет стихи. У сэра Генри есть незаконнорожденный сын в Испании.

— Сын в Испании — это правда?

— Правда. — Флоренс захлопнула блокнот. — Но пока он сам не решит сделать это достоянием вечера, нам это не нужно. А если решит… мы будем во всеоружии.

Вилла покачала головой.

— Ты, мое секретное оружие, Флоренс.

— Договорились.

Флоренс встала, поправила стопки.

— Я проверю рассадку.

— Проверь. И скажи Дэну, чтобы не ныл.

— Он будет ныть. Это его способ общаться.

— Знаю.

Флоренс вышла.

Вилла осталась одна. Посмотрела на разложенные папки, на карту рассадки, на пустую чашку. Взгляд упал на часы. Половина одиннадцатого. До вечерней встречи в клубе еще куча времени. Заехать к Торнтону можно успеть.

Вилла взяла телефон, набрала номер сэра Генри. Тот ответил после пятого гудка, с той ленивой интонацией, которая означала, что он прекрасно знал, кто звонит, и делал вид, что очень занят.

— Сэр Генри, это Вилла Ашер. Я сейчас заеду за своими эскизами.

— Мисс Ашер, я, право, не уверен, что они у меня...

— Вы в этом уверены. Я оставила их у вас после нашей встречи. Желтая папка. Ваша секретарша подписала подтверждение.

— Но сегодня я очень занят...

— Я буду через двадцать минут.

Вилла положила трубку, не дожидаясь ответа. Взяла пальто и ключи от машины.

◊◊◊

Полдень вторника. Лондон, Мейфэр. Улица, на которой располагался офис Артура Синклера — неприметное здание георгианской эпохи, внутри отделанное с той сдержанной роскошью, которая кричит о деньгах громче любого золота. Рой сидел в припаркованном Ягуаре, ожидая, пока Артур закончит телефонный разговор с женой и выйдет. Они должны были ехать на встречу в Сити, но Элинор, судя по обрывкам разговора, доносившимся из приоткрытого окна на втором этаже, обсуждала с мужем какие-то дела своего стрелкового клуба и заодно интересовалась, почему он вчера вернулся позже обещанного. Рой не вслушивался, это было не его дело. Он умел ждать.

Он смотрел на улицу рассеянно, сканируя пространство по привычке. Люди, машины, голуби, мусорный бак у соседнего здания, курьер на велосипеде. Утро было серым и холодным, типично лондонским. Его мысли текли вяло, и он позволил им течь, редкая роскошь для человека, чей мозг всегда работал в режиме анализа угроз.

А потом дверь здания напротив открылась, и из нее вышла Вилла Ашер.

Рой выпрямился на сиденье. Не резко, он никогда не делал резких движений без необходимости, но достаточно заметно для самого себя. Она была в строгом брючном костюме темно-синего цвета, с кожаным портфелем в руке и беретом, лихо сдвинутым набок. Волосы распущены, падают на плечи тяжелой волной. Она остановилась на крыльце, достала телефон, быстро что-то проверила, сунула обратно и быстрым шагом направилась в сторону Бонд-стрит. Не оглянулась.

Здание напротив. Рой знал, кому оно принадлежит. Сэр Генри Торнтон. Тот самый, с которым он разговаривал в галерее. Тот, что торгует антиквариатом сомнительного происхождения. Тот, которого Артур просил «посмотреть», и Р ой посмотрел, и выводы были не в пользу сэра Генри. А теперь из его офиса выходит Вилла Ашер, организатор мероприятий с кристально чистой биографией. Женщина, которая врезалась в него на Парк-лейн, которой он прикуривал в темном переулке, которая чуть не подстрелила его из лука в Суррее и с которой он стоял перед кричащим Папой Бэкона в галерее. Женщина, о которой он думал чаще, чем хотел бы признаться.

И она выходит из офиса человека, связанного с контрабандой антиквариата.

Рой проводил ее взглядом, пока она не скрылась за углом. Внутри у него все сжалось. Не от ревности, он не имел на нее никаких прав и сам это знал. От профессионального беспокойства, смешанного с чем-то более личным, во что он не хотел углубляться. «Зачем она там была? В галерее она явно избегала Торнтона, ушла сразу, как он появился. Но сегодня она выходит из его офиса с деловым видом. Встреча? Обсуждение заказа? Или что-то еще?»

Он не любил неопределенности. И он не любил, когда люди, которые казались ему интересными, вдруг начинали вести себя непредсказуемо. Хотя, если честно, вся Вилла Ашер с первой секунды была непредсказуемой.

Артур вышел из офиса через пять минут, сел в машину и хлопнул дверью.

— Элинор хочет расширить клуб. Говорит, нашла новое помещение, и ей нужно мое благословение. — Он усмехнулся, пристегивая ремень. — Благословение. Как будто она когда-нибудь спрашивала разрешения. Она просто ставит меня перед фактом, а я делаю вид, что это моя идея. Идеальный брак, Рой.

Рой ничего не ответил. Он завел двигатель и выехал на дорогу. Артур покосился на него.

— Ты чего молчишь? Опять кофе перепил? Или тебя кто-то расстроил?

— Все в порядке.

— Ну-ну. — Артур откинулся на сиденье и закрыл глаза. — Ладно, не хочешь говорить, не надо. Но когда захочешь, ты знаешь, где меня найти. Обычно я в баре или в постели с женой. Второе предпочтительнее.

Рой вел машину, но краем глаза все еще видел дверь здания напротив и женщину, вышедшую из нее.

Вечер того же дня. Частный клуб в Мейфэре — место, куда не ходят, чтобы быть увиденными. Старая кирпичная кладка, кожаные кресла, запах сигар и старого виски, впитавшийся в деревянные панели за десятилетия. В главном зале потрескивал камин, в читальне царила тишина, нарушаемая только шелестом газетных страниц и редким звоном ложечки о фарфоровую чашку.

Рой сидел в углу читальни, в глубоком кожаном кресле, и просматривал документы на нового потенциального партнера Артура, владельца сети складов в Тилбери, который хотел «сотрудничать». На самом деле он не столько читал, сколько ждал. Артур должен был подъехать позже, после встречи с юристами, и Рою велели быть на месте. На случай, если партнер окажется не таким дружелюбным, как его письма.

Внезапно тишину читальни нарушил голос. Низкий, обволакивающий, с легкой хрипотцой. Он доносился из-за ширмы, отделявшей часть зала для приватных переговоров.

— Нет. Я сказала, никакого сусального золота и танцовщиц с голыми животами. Это не «Арабская ночь» из дешевого кабака. Мы воссоздаем обряд очищения огнем Ахеменидов. У вас будут чаши с горящим шафраном, гости будут входить через портал из черного базальта. Это медитация на тему власти и бремени, а не шоу для туристов.

Рой замер. Он узнал этот голос мгновенно, кожей, раньше, чем мозгом. Вилла. Снова. В том же клубе, где он сидел. В тот же день, когда он видел ее выходящей из офиса Торнтона.

«Пятый раз. Парк-лейн, переулок, Суррей, галерея, теперь это. Это уже не случайность. Это либо судьба, в которую я не верю, либо кто-то играет. Но она не похожа на игрока. Она похожа на саму себя».

Он не встал. Не подошел к ширме. Просто остался сидеть, глядя в документы, но не видя ни строчки. Он слушал. Ее голос был спокойным, уверенным, с теми стальными нотками, которые появляются у людей, привыкших отстаивать свое видение перед клиентами, не понимающими разницы между стилем и безвкусицей. Она говорила о Персеполии, о ритуалах очищения, о короне Ахеменидов. Она знала, о чем говорила. И она не прогибалась.

Через несколько минут разговор за ширмой закончился. Послышался звук отодвигаемого стула, шаги. И из-за ширмы вышла Вилла. Раскрасневшаяся после спора, с горящими глазами, в которых пылали угли россыпью. В руках, кипа папок, на плече, ремешок портфеля. Она сделала два шага и остановилась, потому что прямо перед ней, загораживая проход между креслами и книжными шкафами, стоял Рой Кейн.

Она не вздрогнула. Просто подняла голову и встретилась с ним взглядом. В ее глазах промелькнуло что-то, узнавание, удивление, а затем быстрая, как вспышка, тень чего-то более темного и горячего. Она подавила это мгновенно, но он заметил. Он всегда все замечал.

— Мир тесен, — сказал он. Голос ровный, без эмоций.

Вилла чуть склонила голову набок, поправляя ремешок портфеля на плече. На ее губах появилась легкая усмешка, не веселая, скорее, философская.

— Это Лондон, мистер Кейн. Здесь все тесно, если знать, куда смотреть.

Она сделала шаг в сторону, чтобы обойти его, но проход был узким, и ее плечо едва уловимо коснулось его груди. Легкое прикосновение, ткань ее пиджака к его кашемировому кардигану. Искра. Рой почувствовал жар ее тела даже через слои одежды. Она тоже почувствовала, ее дыхание сбилось на долю секунды, почти незаметно, но он услышал.

Она прошла мимо и уже взялась за ручку двери, ведущей в холл, когда Рой заговорил снова.

— Вы сегодня были в офисе сэра Генри Торнтона.

Это был не вопрос. Констатация факта, брошенная ей в спину. Вилла остановилась. Ее спина напряглась, но она не обернулась. Пауза. Долгая, натянутая.

— Вы следите за мной, мистер Кейн? — спросила она, не поворачиваясь. Ее голос был ровным, но в нем звенела та самая сталь, которую он слышал из-за ширмы.

— Я видел вас из окна. Офис моего работодателя находится напротив. Это не слежка. Это география.

Вилла медленно повернулась. Теперь она смотрела на него в упор, и в ее болотных глазах горел холодный, оценивающий огонь. Она не злилась, она прикидывала, что ему ответить и сколько правды он заслуживает. Рой видел эту работу мысли в ее взгляде и уважал ее за это.

— Сэр Генри пытался нанять меня для одного мероприятия, — сказала она наконец. — Я отказалась. Сегодня я заходила забрать свои материалы, эскизы и референсы, которые оставила у него после первой встречи. Он не хотел отдавать. Пришлось быть убедительной.

Рой молча смотрел на нее. Она отказалась от заказа Торнтона. Не работает с ним. Пришла забрать свое. Это объясняет, почему она ушла в галерее, когда он появился, она не хотела, чтобы он думал, что она имеет к нему отношение.

— Убедительной, — повторил он. — Вы угрожали ему Ахеменидским огнем?

Уголок ее губ дернулся, тень той самой усмешки.

— Нет. Я просто объяснила ему, что мои эскизы защищены авторским правом, а его репутация в определенных кругах не настолько безупречна, чтобы позволить себе судебный иск о краже интеллектуальной собственности. Он понял. И отдал.

Рой чуть наклонил голову, и свет от настольной лампы блеснул на стеклах его очков. «Умно. Холодно. Эффективно. Она знает слабые места людей и бьет точно в них. Без крика, без угроз, просто фактами. Это впечатляет».

— Вы могли бы просто оставить ему эти эскизы, — сказал он. — Нарисовали бы новые.

— Я не оставляю свое тем, кто пытается меня использовать. — Она поправила портфель на плече, и в этом жесте было что-то окончательное. — Это принцип.

Она смотрела на него, ожидая реакции. Осуждения? Одобрения? Рой не дал ни того, ни другого. Он просто принял информацию к сведению, и это, кажется, устроило ее больше всего.

— Доброго вечера, мистер Кейн, — сказала Вилла и вышла.

Он смотрел на закрывшуюся за ней дверь. Потом вернулся в свое кресло, взял документы, но не читал их. В голове крутилось: «Она отказалась от Торнтона. Она пришла забрать свое. Она не врет. Она не играет. Она просто такая. Чистая, но не наивная. Умная, но не манипулятор. Опасная — но не для меня. Для меня она другая опасность».

Он поправил очки и заставил себя сосредоточиться на бумагах. Но буквы расплывались, а перед глазами стояло ее лицо в тот момент, когда она повернулась к нему в дверях — гордое, спокойное, с тлеющим огнем в глубине зрачков.

Вечером того же дня, вернувшись домой, Вилла скинула туфли, бросила портфель на стул в прихожей и села на пол, прислонившись спиной к стене. Царица вышла из гостиной, оценила состояние хозяйки и, фыркнув, улеглась рядом, положив пушистую голову ей на колено.