Лабиринт. Том 2. Связанные

Он поднял книгу чуть выше.

Вилла постояла, затем села рядом. Открыла ноутбук, закрыла его и отложила на другой конец дивана.

— Ни слова.

Рой перелистнул страницу.

К четырем Кэт вернулась в переговорную. Выписки по-прежнему не было. Человек на даче сначала не мог найти файл, потом пароль, потом зарядку. В итоге пообещал прислать все утром.

Кэт записала его номер и попросила подтвердить срок сообщением.

Девушка из бухгалтерии заглянула в дверь уже в пальто.

— Я исправленное отправила.

— Получила.

— Посмотрите потом?

— Уже посмотрела. Все правильно.

Девушка улыбнулась, но осталась стоять.

— Простите, что вам пришлось из-за меня…

— Не пришлось. Это моя работа.

— Все равно спасибо.

Кэт сняла очки.

— Сохраните себе обе версии. Чтобы в следующий раз было видно, откуда взялась разница.

— Хорошо.

— И идите домой. У вас суббота.

— У вас тоже.

— Мне никто не сообщил.

Когда офис опустел, стало слышно, как гудит светильник над столом. Кэт свела оставшиеся цифры, отправила запрос, проверила ответ по второй компании. В какой-то момент поймала себя на том, что смотрит на одну и ту же ячейку, не читая.

Она закрыла глаза. Открыла. Встала и прошлась до окна.

Внизу женщина пыталась сложить детскую коляску, держа телефон плечом. Сложить не получалось. Кэт смотрела, как та отпускает ручку, убирает телефон, начинает заново. На этот раз получилось.

На столе коротко засветился экран.

«Ты сегодня где?»

Эдвард.

Кэт взяла телефон.

«Пока здесь».

«Здесь — это город или состояние?»

Она улыбнулась, опершись бедром о край стола.

«Город».

«Тогда у меня есть еда. Кажется».

«Ты проверял?»

«Открывал холодильник. Что-то было».

Кэт напечатала: «Буду поздно». Подождала, перечитала и отправила.

«Ключ у тебя».

Она еще немного подержала телефон в руке. Потом положила его экраном вниз и вернулась к работе.

Флоренс все-таки забрала цветы домой.

Сначала сказала Дэну, что в офисе за выходные завянут. Он напомнил, что в понедельник они оба будут здесь. Она ответила, что знает. Дэн кивнул и помог завернуть мокрые стебли.

У двери он задержался, держа под мышкой папку с исправленной схемой.

— В четверг с доступом правда плохо было?

Флоренс убрала ключи в сумку.

— Да.

— Ты могла сказать.

— Я говорила.

— Ты говорила: «разбираюсь». Это другое.

Она посмотрела на него. Дэн не улыбался.

— Я думала, решу быстрее.

— Я понял. В следующий раз просто скажи, насколько все плохо. Я бы раньше начал думать, что можно переделать.

Флоренс кивнула.

— Хорошо.

Он перехватил папку и пошел к машине. Уже открыв дверь, обернулся:

— И монтажный лист не трогай до понедельника.

— Ты тоже.

— Он у меня.

— У меня копия.

Дэн покачал головой и сел в машину.

Дома она поставила букет на кухонный стол. Здесь свет был мягче, белые цветы казались почти прозрачными. Флоренс сняла пальто, разулась, вернулась на кухню и переставила вазу, чтобы видеть ее из комнаты.

Записку положила рядом.

Потом сфотографировала цветы еще раз.

«Эвакуировала из офиса. Теперь они отдыхают».

Тео ответил минут через десять.

«Хорошо устроились. А вы?»

«Тоже».

«Не верю».

Она посмотрела на ноутбук, который успела достать из сумки. Закрыла крышку.

«Теперь можете».

Телефон зазвонил у нее в руке. Флоренс секунду смотрела на имя, потом ответила.

— Вы проверяете?

— Да. Подумал, так надежнее.

За его голосом слышался уличный шум. Кто-то сигналил, потом звук стал тише.

— Вы на улице?

— Иду к машине. Решил узнать, вы уже перестали спасать рабочую неделю?

— Почти.

— Обнадеживает.

Она села на край дивана. Рассказала про крепление, про Дэна под столом, про звонок Виллы. Тео засмеялся.

— Вас застали на месте преступления.

— С поличным. И хорошим результатом.

— Надеюсь, это смягчило наказание.

— Велели поесть.

— Суровая женщина.

Флоренс улыбнулась и подтянула ноги на диван. Разговор не требовал от нее ничего: ни открыть документ, ни уточнить срок, ни запомнить просьбу. Она могла просто сидеть. Слушать, как он рассказывает о человеке, который сегодня полчаса убеждал его в необходимости встречи, чтобы на самой встрече предложить встретиться еще раз.

— И вы согласились?

— Я хотел домой. В какой-то момент согласился бы на усыновление.

Она рассмеялась.

За окном начали зажигаться фонари. Флоренс не заметила, когда в комнате стало темно.

— Давайте на следующей неделе поужинаем, — сказал Тео. — В месте, где вам ничего не нужно организовывать.

— Я могу начать непроизвольно.

— Предупредим персонал.

Она посмотрела на цветы.

— В среду могу.

— Тогда в среду. Пришлю адрес. И вы имеете право сказать, что вам не нравится.

— Я и без разрешения умею.

— Уже заметил.

После разговора она еще немного сидела с телефоном. Потом встала, включила свет и наконец пошла искать что-нибудь на ужин.

Записку убрала в ящик стола. Не выбросила вместе с бумагой от букета.

Поздно вечером, уже после разговора с Роем, Кэт открыла своим ключом дверь квартиры Эдварда.

В прихожей не горел свет. Она вошла, придержала дверь, чтобы не щелкнул замок, и остановилась.

Из кухни тянуло подгоревшим луком. В глубине квартиры работало радио — так тихо, что слова не различались. На полу у стены стояли его ботинки, один завалился на бок. Кэт сняла пальто. Повесила на крючок. Положила ключи в чашку возле зеркала.

— Эдвард?

Ответа не было.

Она прошла в гостиную. На диване лежала раскрытая книга, рядом очки и карандаш. Торшер освещал стол, заставленный бумагами. Кэт посмотрела на дверь кухни, на темный проем справа. Прислушалась.

Ладонь легла ей на плечо.

Она развернулась раньше, чем он успел произнести ее имя. Перехватила руку, прижала его к стене. Коротко стукнулась рамка, висевшая у выключателя.

— Кэт.

Она уже увидела его лицо. Сразу отпустила запястье, отступила на полшага.

Эдвард медленно опустил руку.

— Я думал, ты слышала.

Она смотрела на его плечо. На ворот расстегнутой рубашки, который сама только что смяла.

— Нет.

Он кивнул. Не стал подходить.

Кэт провела ладонью по лицу, выдохнула. Радио на кухне продолжало что-то бормотать.

— Больно?

— Самолюбию. Но оно у меня после рецензентов крепкое.

Она подняла глаза.

Эдвард попробовал повернуть кисть, пожал плечом. Посмотрел на покосившуюся рамку. В ней висел старый рисунок, который он купил на уличной ярмарке и с тех пор упорно называл гравюрой.

— Эта хотя бы уцелела.

— Могу исправить.

Он улыбнулся.

Кэт шагнула к нему сама. Взяла за рубашку, притянула и поцеловала. Сначала коротко, почти осторожно. Эдвард положил руку ей на талию. Она не отстранилась, только придвинулась ближе, закрывая глаза.

Он развернул ее, поменявшись местами, и Кэт почувствовала спиной прохладную стену. Его ладонь осталась у нее на боку. Другая поднялась к лицу, большим пальцем погладила висок.

— Тяжелый день?

— Очень.

— Опять ваши счета?

— Половина документов не сходится. Люди обещают прислать остальное и исчезают. Я уже сама не понимаю, что проверяю.

Эдвард коснулся губами ее виска.

— Сегодня больше ничего не проверяй.

— У тебя пахнет горелым.

— Вот с этого и начнем.

Кэт рассмеялась ему в плечо. Тихо, неожиданно для самой себя. Он обнял ее крепче и подождал, пока она перестанет держать спину так прямо.

Потом поцеловал в шею, медленно, задержавшись у края воротника. Она положила ладони ему на плечи. Эдвард поднял голову, посмотрел ей в лицо.

— Я соскучился.

Кэт провела пальцем по его нижней губе.

— Я тоже.

Он снова поцеловал ее. Ни о чем не спрашивал. Его рука скользнула по талии, притянула ближе; Кэт перестала слушать радио, шум воды в соседней квартире, шаги за стеной. Он целовал ее все ниже, и она опустила голову, зарылась пальцами в его волосы.

— Подожди, — выдохнула она.

Он остановился.

Кэт нащупала в кармане телефон, выключила звук и положила аппарат на ближайшую стопку книг.

— Теперь можно.

Позже они лежали в спальне с открытым окном. Откуда-то снизу доносились голоса, хлопнула автомобильная дверца. На краю одеяла темнело пятно от чая — Эдвард утверждал, что выводил его дважды. Кэт не верила ни в первый раз, ни во второй.

Он лениво проводил пальцем по старому шраму на ее боку. Здесь он уже касался ее много раз и вопросов не задавал. Кэт лежала на спине, положив руку под голову, и смотрела в потолок.

— Что? — спросила она, заметив, как он остановился на изгибе.

— Траектория странная. Здесь частица явно передумала.

Кэт повернула голову.

— Ты сейчас со мной или на работе?

— На работе мне за такие объяснения не платят.

— Хорошо, что хоть за что-то платят.

Он убрал руку и с притворным достоинством потянул на себя одеяло. Кэт вернула его обратно, вместе с ним. Прижалась щекой к его плечу.

Эдвард занимался теоретической физикой. Последние месяцы — моделью, связанной с темной материей, о которой мог говорить долго, увлеченно и совершенно забывая, что собирался поесть. Кэт понимала не все. Он это знал и не пытался каждый разговор превратить в проверку ее способностей. Иногда ей хватало смотреть, как он объясняет: рукой в воздухе, карандашом на чеке, однажды соусом на краю тарелки. Соус она остановила.

— Ты ел? — спросила она.

— Ждал тебя.

— Значит, нет.

— Пробовал то, что готовил.

— И?

— Решил дождаться тебя.

Кэт засмеялась. Смех получился свободный, чуть хриплый. Она перевернулась на живот, подтянула под себя подушку.

— Я голодная.

— Разогрею.

— То, что пахнет?

— Есть хлеб. Сыр. Яйца, по-моему.

— Сделай тосты.

Эдвард приподнялся на локте.

— Сейчас?

— Сейчас. Потом у меня другие планы.

Он посмотрел на нее. Кэт улыбнулась и потянулась за его рубашкой, валявшейся у кровати.

— На тебя, Эдвард. Не отвлекайся.

На кухне она сидела на столешнице, в его рубашке, с голыми ногами, и ела сыр прежде, чем он успевал положить его на хлеб. Эдвард отодвинул тарелку. Она дотянулась.

— Ты мешаешь процессу.

— Я сокращаю время ожидания.

— Удивительно, что тебя еще держат на работе.

Кэт жевала, глядя на него. Потом протянула кусочек сыра ему в рот. Он принял, поцеловал ее пальцы и вернулся к тостеру.

Она болтала ногой, касаясь пяткой дверцы шкафа. Радио все еще работало. Теперь его было слышно.

Утром Кэт проснулась от того, что Эдвард забрал одеяло.

Не целиком. Ровно настолько, чтобы она оказалась снаружи, а он — в теплом убеждении, что никому не мешает.

Она потянула край обратно. Он что-то пробормотал, придвинулся к ней и снова затих.

Книги стояли штабелями у стены, лежали на полу, подпирали ножку маленького столика, который Эдвард собирался починить с ноября. На подоконнике лежал один носок. Кэт смотрела на него некоторое время, пытаясь восстановить последовательность событий, потом решила, что есть задачи, не заслуживающие решения.

В кружке возле кровати засох чай. На столе осталось что-то недоделанное: листы с формулами, раскрытый блокнот, ручка без колпачка. Сам колпачок она нашла под локтем.

Эдвард спал, повернувшись к ней. Волосы стояли в разные стороны. На щеке отпечаталась складка подушки.

Кэт осторожно выбралась из-под его руки.

В ванной умылась, пригладила ладонью короткие волосы. Зубная щетка стояла рядом с его щеткой. Она вытерла ее после использования и поставила обратно.

Телефон лежал там, где она его оставила. В почте наконец появилась выписка. Кэт открыла вложение, проверила даты и отправила себе пометку. Потом убрала аппарат в сумку.

На кухне налила воду в чайник. Передумала включать. Вымывала за собой чашку, когда заметила на холодильнике листок, прикрепленный магнитом: «КУПИТЬ ЛАМПОЧКУ». Ниже другой рукой было дописано: «Сначала узнать какую».

Это написала она. В прошлый приезд.

Лампочка в прихожей все еще не горела.

Кэт нашла ручку и дописала внизу: «Потом вкрутить».

В спальне было тихо. Она застегнула сумку, подошла к кровати и наклонилась поцеловать Эдварда. Он открыл глаза не сразу. Поймал ее за пальцы.

— Ты сегодня вернешься?

— Не знаю.

— Это значит «нет»?

— Это значит, что я не знаю.

Он сонно кивнул, поднес ее руку к губам и отпустил. Через несколько секунд дыхание снова стало ровным.

Кэт постояла рядом. Подняла с пола его рубашку, положила на стул. Носок с подоконника трогать не стала.

В Лондоне дождь начался уже после ужина.

Кэт дошла от машины до подъезда без зонта, прикрывая сумкой бумажный пакет. Вилла положила ей еду с таким выражением лица, что спорить никто не стал. Рой молча принес второй контейнер. Кэт сказала, что живет одна. Вилла ответила, что это не повод питаться как попало, и положила еще.

Теперь пакет стоял на кухонном столе. На крышке верхнего контейнера была приклеена записка: «Это на завтра».

Кэт прочитала, сняла пальто и убрала еду в холодильник.

В квартире было прохладно. Пока ее не было, ничего не изменилось: стул придвинут к столу, книга лежит там, где она ее оставила, на подоконнике только лампа. Она включила свет в гостиной и поставила телефон на зарядку.

Эдвард прислал фотографию упаковки с лампочкой.

«Первый этап».

Кэт улыбнулась.

«Не торопись. Впереди сложная часть».

Потом открыла ноутбук. По третьей компании действительно оказался перенос платежа. Она сверила даты, дописала пояснение и отправила Рою сводку. Через минуту пришло: «Получил. Спасибо».

Она закрыла ноутбук.

Дождь шуршал по подоконнику. Кэт какое-то время сидела, положив руки на колени, затем встала и подошла к узкому шкафу возле стены. Из нижнего ящика достала плоскую коробку. Из коробки — конверт.

Бумага пожелтела по краям. На сгибе был старый надрыв, прихваченный полоской прозрачной ленты. Кэт поддела клапан ногтем и вытянула фотографию.

Четверо.

Рой стоял сбоку, чуть отвернувшись от объектива. Еще без бороды. Кэт — рядом с его матерью, в светлой блузке с большим воротником. Ее собственный отец положил ладонь ей на плечо. Все поместились в кадр, хотя слева осталось слишком много пустого пространства, а край рукава матери Роя был обрезан.

Кэт села у окна. Положила конверт на подоконник, достала сигареты и зажигалку.

Первый раз огонь не появился. Она нажала снова.

Прикурила, приоткрыла окно. Холодный воздух коснулся пальцев. Фотографию держала за нижний край, не закрывая ничьих лиц.

Телефон завибрировал на столе.

Кэт посмотрела на него, но не встала. Сделала еще затяжку. На кончике сигареты вырос тонкий столбик пепла. Она стряхнула его в блюдце и потянулась за аппаратом.

«Так вы готовы говорить или нет?»

Она прочитала. Вернулась взглядом к фотографии.

Рой смотрел куда-то за пределы снимка. Его мать улыбалась. Отец Кэт стоял прямо, положив руку на плечо дочери.

Кэт набрала одной рукой:

«Я открыта предложениям».

Отправила. Положила телефон на подоконник экраном вниз.

Потом поднесла сигарету к фотографии и прижала горящий конец к лицу отца.