Лабиринт. Том 2. Связанные

— Это видно. За несколько месяцев так не научиться.

Торнтон поджал губы.

Рой снял очки, протер стекло краем салфетки. В папке лежало еще три листа. Он пока не доставал их. Ему хотелось закончить до обеда: за столом у Артура эта история уже прозвучала, и второй раз слушать про занятого домашними делами человека Рой не собирался.

— Недостающая сумма сегодня, до четырех. По всем трем отправкам, сэр Генри. Не только по этой.

Торнтон поднял глаза.

Рой надел очки.

— Да. По всем трем. Ваш следующий груз останется там, где он сейчас, пока мы не закончим сверку.

— Вы не можете остановить отправку. У меня обязательства перед покупателем.

— Перед нами тоже. Начните с ближайших.

— Я потеряю клиента.

— Тогда лучше не задерживать платеж.

Торнтон молчал. Где-то за стеной хлопнула дверь. Тоби закрыл журнал, аккуратно совместил его край с краем столика.

— Я должен поговорить с Артуром, — сказал сэр Генри.

— Конечно. После четырех он спросит меня, заплатили ли вы. Было бы удобно ответить «да».

Встреча закончилась через семь минут. Торнтон ушел, так и не выпив кофе.

Хейл забрал бумаги.

— Восемьдесят процентов, что к четырем успеет.

— А остальные двадцать? — спросил Рой.

— Позвонит без пяти и попросит до пяти.

Тоби поднялся, расправил пиджак.

— В журнале у него дом, — сказал он.

— У Торнтона?

— Да. Шесть страниц. Рассказывает, как трудно сохранять наследие.

— Затратно, — согласился Рой.

— В оранжерее гортензии. Сухие.

— И что?

Тоби пожал плечами.

— Человек не платит даже садовнику. Чего вы от него хотите.

Хейл усмехнулся, убрал папку под мышку.

— Морган подтвердил завтра. В половине третьего.

— Хорошо.

— У него был вопрос, придет ли Артур.

— Что ты сказал?

— Что придешь ты.

— Это был ответ, Хейл.

— Я тоже так подумал.

Утром Вилла не смогла найти образцы ткани.

Накануне они лежали на столе в гостиной: три серых прямоугольника, один зеленый и один, который поставщик называл дымчатой оливой. По мнению Виллы, поставщик никогда не видел ни олив, ни дыма, но ткань была хорошая.

На столе теперь стояла ваза.

Она посмотрела под эскизами, под ноутбуком, на подоконнике. Проверила сумку. Вернулась к столу.

Рой спустился уже в пиджаке, застегивая часы.

— Ты не видел мои ткани?

— В ящике. Справа.

Вилла выдвинула ящик. Образцы лежали ровной стопкой. Рядом — линейка и карандаши, которые вчера тоже были на столе.

— Зачем?

— Царица стаскивала их на пол.

— Она все стаскивает на пол.

— Эти я успел убрать.

Вилла достала ткани, разложила перед собой. Серый, серый, зеленый. Поменяла два местами.

— Я их специально оставила здесь. Мне нужно было утром посмотреть при другом свете.

— Теперь они здесь.

Она подняла голову.

Он еще не понял. Это было видно. Стоял у двери, спокойный, готовый к рабочему дню, и считал вопрос закрытым.

— Рой, не надо убирать мои вещи.

— Хорошо.

— Мне приходится потом все искать.

— Вилла, они в ящике того же стола.

— Я знаю, где ящик. Я его нашла. Я прошу не трогать то, с чем работаю.

Он посмотрел на стол, на нее. Убрал руку с дверной ручки.

— Я понял.

Вилла опустила глаза к тканям. Нужный порядок не находился. Она уже не помнила, какой серый вчера показался ей слишком холодным, а какой — подходящим. От этого злилась еще сильнее, хотя Рой не имел никакого отношения к цвету ткани.

Он подошел, наклонился поцеловать ее. Она невольно отвернулась — не от него, к образцам, — но получилось от него.

Рой выпрямился.

— Я вечером.

— Да.

Дверь закрылась. Через минуту Вилла услышала машину.

Она простояла над столом еще немного, потом села. Царица запрыгнула рядом и потянула лапой зеленый прямоугольник.

— Не смей.

Кошка убрала лапу.

Вилла достала телефон. Написала: «Я не из-за тканей». Посмотрела на сообщение. Неправда. Из-за тканей тоже. Из-за ящика, из-за того, что пришлось нагибаться, из-за жары в комнате и собственной нелепой обиды на то, как легко он сказал «теперь они здесь».

Она стерла текст.

«Целую. Я просто не выспалась».

Ответ пришел на следующем светофоре.

«Я тебя тоже».

Она перечитала эти три слова и почувствовала себя еще хуже.

В половине одиннадцатого позвонила Флоренс.

— На завтра все в силе? — спросила Вилла, с облегчением разворачивая план презентации. Работа по крайней мере требовала от нее понятных вещей.

— Да. Есть вопрос с доступом для монтажа. Управляющий прислал новые требования. Я разбираюсь.

— Что за требования?

— Подтверждение от собственника. Вчера хватало его подписи, сегодня не хватает.

— Пришли письмо.

— Я сначала поговорю с ним. Возможно, человек просто проснулся управляющим.

Вилла фыркнула.

— Не давай ему привыкнуть. Нам завтра показывать заказчику свет и центральную композицию. Переносить нельзя.

— Знаю.

— Если упрется, подключусь.

— Хорошо.

Флоренс положила телефон и снова открыла письмо. Она уже отправила договор, страховку, список людей, номера машины и имена тех, кто будет разгружать. Управляющий подтвердил получение каждого документа отдельным письмом. Ни одно не приблизило ее к открытой двери.

На экране появился очередной ответ.

«Благодарим за понимание».

Флоренс посмотрела на часы. Потом набрала номер.

— Доброе утро, мистер Олдридж. Давайте все-таки уточним, что именно я должна понять.

Тэдди уже сидел за столом, когда Рой вошел. Перед ним стояла чашка, рядом лежал телефон экраном вниз. Сопровождающих он оставил внизу. Тоби задержался у двери, пропуская официанта с водой.

— Рой. Хорошо выглядишь. Домашняя жизнь тебе идет.

Рой сел напротив.

— Ты уводишь наших поставщиков, Морган.

Тэдди медленно поставил чашку.

— А я приготовился спросить, как дела.

— Теперь знаешь.

— Ну зачем сразу так. Я предложил людям хорошие условия. Они согласились. Никого не вытаскивал из дома за ноги.

— Я видел условия.

— Тогда ты понимаешь, почему они согласились.

Тэдди улыбнулся, чуть развел руками. На нем был хороший синий костюм, рубашка без галстука. Выглядел он так, будто разговор доставлял ему удовольствие. Рой помнил, как тот сидел на первой встрече: смотрел на него, на Тоби, снова на него. Теперь Тоби интересовал его только как свидетель.

— В прошлый раз мы договорились, — сказал Рой.

— И я свою часть выполняю. Семьдесят процентов маршрута. Сроки. Все, что ты так обстоятельно объяснил. — Тэдди провел пальцем по ручке чашки. — Салфетку я, кстати, не использовал. Справился в уме.

— Судя по твоим предложениям, зря.

Улыбка сохранилась. Палец остановился.

— Не волнуйся за мои деньги.

— За твои я не волнуюсь.

Рой положил на стол сложенный лист.

— Этот подрядчик возил для нас три года. Ты дал ему больше за меньший объем. Поставил условие отказаться от наших заказов. На следующий день предложил то же самое второму. Хорошие условия здесь только у двоих. И оба не ты.

— Иногда приходится вложиться, чтобы закрепиться на рынке.

— Ты уже закрепился. На согласованных условиях.

— На маршруте, Рой. Мы обсуждали маршрут. Я не помню, чтобы давал клятву больше ни с кем в Англии не разговаривать.

Тэдди подался вперед, обхватил чашку ладонями. Голос остался дружелюбным.

— Скажи мне, что именно случилось. Груз пропал? Кто-то пострадал? Ты не нашел замену двум перевозчикам? Я уверен, нашел. У тебя хорошие люди. Неужели из-за этого надо вызывать меня, как мальчика к директору?

— Ты мог не прийти.

— И лишиться такого обеда?

— Мы не заказывали обед.

— Уже понял.

Рой откинулся на спинку стула. Официант подошел к приоткрытой двери, посмотрел на Тоби и ушел. Тоби ничего не сказал. Он вообще умел многое объяснить, не вступая в разговор.

— Твои новые подрядчики обращались к нашим людям за местом на складе, — сказал Рой. — И за транспортом на следующий участок.

— Удобно работать со знакомыми.

— Им отказали.

Тэдди помолчал.

— Это уже мелочно.

— Это наши мощности. Мы оставляем их для своих заказов. Ты ведь не обещал своим людям чужие?

— Я думал, мы можем договориться.

— Мы договорились. Семьдесят процентов маршрута. По остальному ты решил действовать самостоятельно. Действуй.

Тэдди откинулся назад. Посмотрел в окно, за которым проехал автобус. Рой ждал. Он не собирался запрещать человеку покупать дорого то, что потом не сможет использовать. Ему нужно было, чтобы Морган перестал считать чужую сдержанность бесплатным приглашением.

— Ты придаешь двум контрактам слишком большое значение, — сказал Тэдди наконец.

— Тогда тебе будет легко обойтись без третьего.

— А если кто-нибудь придет сам?

— Ты позвонишь мне. До того, как пообещаешь ему наши склады.

Тэдди усмехнулся. В этот раз без тепла.

— Вот теперь похоже на старого доброго Роя.

— Мы не так давно знакомы, чтобы ты успел соскучиться.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Тэдди снова взял чашку.

— Ладно. Услышал. Хотя, честно говоря, у тебя и без моих двух контрактов люди заняты. Кэт вон почти поселилась в Ливерпуле.

Рой не изменил позы.

— У нас там работа.

— Конечно. — Тэдди кивнул. — Просто думал, ты сам чаще ездишь. Раньше по крайней мере ездил.

Он сделал глоток. Чашка оказалась пустой. Тэдди посмотрел в нее и поставил обратно.

— Передавай ей привет. Если увидишь раньше меня.

— Тебе есть что передать Кэт по работе?

— Да нет. Обычный привет. Ты и в этом найдешь нарушение договора?

— Тогда на этом все.

Рой убрал лист со стола и встал. Тэдди поднялся следом, уже с прежней улыбкой.

— Не принимай близко к сердцу. Мы все хотим заработать.

— Поэтому и встретились. Чтобы ты заранее посчитал расходы.

Внизу пахло кофе и теплым хлебом. Тоби открыл дверь на улицу. Рой достал телефон, посмотрел пропущенные. Сообщение от Хейла: Торнтон заплатил. В пятнадцать пятьдесят девять вчерашнего дня, как выяснилось, вполне помещалась многолетняя репутация.

— Про Кэт он зачем? — спросил Тоби, когда они подошли к машине.

— Хотел, чтобы я спросил его об этом.

— Не спросил.

— Ты заметил.

Тоби открыл водительскую дверь, но не сел.

— А поставщиков оставит?

— Этих нет. Следующего сначала посчитает.

Рой набрал сообщение Кэт: «Нужна сводка по Ливерпулю. Позвони, когда освободишься». Она занималась местными счетами и без Моргана. Обсуждать с ним ее поездки он не собирался.

Тоби завел машину.

— Поедим? — спросил он.

— Ты голоден?

— Я рассчитывал на обед.

— Вы с Морганом сегодня удивительно единодушны.

— Я не улыбался, — заметил Тоби.

К трем часам Флоренс знала о мистере Олдридже достаточно, чтобы никогда не желать ему повышения.

Он управлял двумя соединенными зданиями, имел заместителя, который ничего не решал, и собственника, который, по его словам, находился вне страны. Где именно, выяснить не удалось. Время от времени собственник становился советом директоров. Когда Флоренс просила контакт совета, он снова превращался в одного человека, недоступного до понедельника.

Презентация должна была состояться в пятницу утром.

Зал забронировали три недели назад. Сегодня требовалось установить центральную композицию и свет: часть будущего июльского проекта, которую заказчик хотел увидеть вживую до окончательного утверждения. Небольшой показ на двенадцать человек. Шесть недель работы, сведенные к сорока минутам, после которых кто-нибудь обязательно спросит, нельзя ли сделать «примерно то же самое, только совсем иначе».

Флоренс приехала лично еще до полудня. Первые полчаса Олдридж был на совещании. Следующие двадцать минут извинялся за задержку. Потом выяснилось, что арендой пользоваться можно, а завозить оборудование через служебный вход нельзя: с утра введен дополнительный порядок согласования.

Она предложила разгрузку под его наблюдением. Доплату за сотрудника. Ответственность агентства за отделку. Другие часы. Другой вход.

В другом входе не проходила рама центральной композиции.

Флоренс сама измерила проем. Потом позвонила Дэну.

— Если разобрать?

— Облицовку — да. Раму — только пилой. Она сварная, Фло. Мы размеры проверяли. У служебной двери метр восемьдесят.

— Я помню.

— Что произошло?

— Служебная дверь получила высшее образование. Теперь ей нужен дополнительный документ.

Дэн не рассмеялся. Она тоже.

Она позвонила в две галереи, где они уже работали. Одна была занята. Вторая готова была принять показ, но не давала высоту для подвеса. Мик сказал, что может переделать свет. Спросил, куда тогда девать центральную конструкцию. Флоренс посмотрела на схему и ответила, что перезвонит.

Свет можно было переделать. Можно было показать материалы отдельно, объяснить задумку, приложить визуализацию. Вилла, скорее всего, придумала бы, как превратить даже это в событие. Только заказчику они обещали другое. И Флоренс еще вчера сказала ей: все готово.

Олдридж снова вышел в холл с телефоном у уха. Она поднялась с дивана. Он заметил ее, отвел взгляд, прошел к стойке, закончил разговор.

— Мисс, я понимаю ваше положение.

— Тогда вы понимаете, что у меня через час приезжает машина.

— Я же просил вас пока приостановить доставку.

— Нет. Вы написали, что вопрос будет решен до двенадцати.

— Я надеялся, что будет.

Флоренс посмотрела на него. Он поправил бейдж, хотя тот висел ровно.

— Кто может подписать разрешение вместо собственника?

— Это зависит от характера работ.

Она достала из папки тот самый лист, который он подписал в прошлый четверг. Положила перед ним.

— Вот характер работ. Вот ваша подпись. Кто сегодня может поставить рядом еще одну?

Олдридж покраснел.

— Боюсь, этот тон нам не поможет.

Она убрала лист. Очень аккуратно. Если бы оставила его на стойке еще на секунду, ей захотелось бы ткнуть пальцем в подпись так сильно, чтобы пробить бумагу.

— Когда вы сможете дать окончательный ответ?

— Как только получу подтверждение.

Флоренс кивнула и вышла.

На улице было душно. Дождь собирался уже второй час, но никак не начинался. У бордюра стоял чужой фургон, водитель ел что-то из бумажного пакета и стряхивал крошки себе на колени. Обычный человек, у которого был обед. Флоренс не помнила, ела ли сегодня вообще.

Телефон завибрировал. Мик.

— Мы загрузились. Выезжаем?

— Дай мне десять минут.

— Фло.

— Десять минут, Мик.

Она отключилась раньше, чем он успел ответить, и тут же захотела перезвонить, извиниться. Но он спросил бы, что делать, а ответа по-прежнему не было.

Флоренс открыла чат с Виллой. Надо было написать. Четыре часа назад надо было написать, когда еще можно было вместе искать выход. Она все думала: еще один звонок, еще одно письмо, сейчас найдется человек, который прочитает договор. Ничего сложного. Обычное согласование. Именно ее работа.

Пальцы зависли над экраном.

«Я не справилась» — так это звучало в голове, как бы она ни собиралась оформить сообщение.

— Флоренс?

Она подняла глаза.

Тео стоял в нескольких шагах от нее, возле входа в кофейню. Ту самую, где они познакомились. Только сейчас Флоренс сообразила, что дошла почти до угла.

— Здравствуйте.

Он улыбнулся, но, посмотрев на нее внимательнее, не стал продолжать.

— Не вовремя?

— Очень.

— Понял.

Он чуть отступил, освобождая тротуар. И от этого простого движения — наконец кто-то услышал ее с первого раза — она едва не расплакалась.

Флоренс отвернулась, сунула телефон в карман. Вдохнула. Злость ушла так резко, что стало не на что опереться.

— Простите. Вы здесь ни при чем.

— Такое со мной бывает. Не все сразу замечают.

Она коротко усмехнулась и провела пальцами под глазами. Без слез. Пока без слез.

— У вас есть пять минут? — спросил он.

— У меня есть восемь. Потом нужно сообщить людям, что я потеряла еще и их время.

Он посмотрел на часы.

— Тогда кофе навынос. Очереди нет.

Она могла отказаться. Вернуться к Олдриджу, в пятый раз услышать, что он понимает ее положение. Вместо этого кивнула.

Тео вернулся с двумя стаканами. Черный кофе без сахара — он запомнил. Себе взял чай. Они остались снаружи, у небольшого столика под навесом. Флоренс положила папку на стул и только тогда почувствовала, как болит плечо от ремня сумки.

— Что случилось?

Она рассказала. Сначала коротко, потом сбилась на подробности: договор, вход, рама, разрешение. В какой-то момент услышала собственный голос со стороны и остановилась.

— Вам совершенно незачем это слушать.

— Я еще держусь. Кто управляет зданием?

Она назвала компанию.

Тео чуть нахмурился.

— Подождите. А само здание у них в управлении или в собственности?

— В управлении. Собственник указан здесь.

Она открыла папку. Он не потянулся за ней — дождался, пока она сама повернет лист.

— У меня был проект с этими людьми, — сказал он. — Через их финансистов. Могу попробовать узнать, кто у них сейчас подписывает такие вещи.

Флоренс посмотрела на него.

— Мне не нужен еще один человек, которому надо пересказать все с начала.

Слова вышли резче, чем она хотела. Тео кивнул.

— Тогда начну с того, может ли он помочь. Если нет, не буду отнимать у вас время.

Он достал телефон, отошел на несколько шагов. Она видела, как он слушает, как проводит ладонью по затылку, коротко что-то уточняет. Ни широких жестов, ни демонстративного смеха. Флоренс взяла стакан обеими руками.

Позвонила Мику.

— Ждем еще немного. Я ищу, кто может подписать доступ.

— Хорошо. Мы пока поедим.

— Простите.

— За то, что мы поедим?

Она закрыла глаза.

— Нет. За все это.

— Фло, мы на таких объектах работаем каждую неделю. Там всегда есть человек, который охраняет дверь от людей, заплативших за дверь. Позвони, как решится.

Тео вернулся, когда она убирала телефон.

— Управляющий директор в Лондоне. Документы можно отправить ему. Он посмотрит сейчас.

— Сейчас?

— Так сказал. Что именно он разрешит, я не знаю.

Флоренс уже открывала почту.

— Адрес?

Он продиктовал. Она переспросила фамилию, проверила вложения, отправила. Через минуту пришло подтверждение получения. Настоящее, от конкретного человека, который попросил указать часы монтажа.

— С четырех до девяти, — сказала она вслух и начала печатать.

Тео молча передвинул ее кофе подальше от локтя.

Ответ пришел в шестнадцать двенадцать. Допуск согласован при соблюдении ранее заявленного порядка работ. Олдридж стоял в копии.

Флоренс прочитала дважды. Потом позвонила управляющему.

Он ответил со второго гудка.

— Да, мисс. Письмо вижу. Мы уже готовим служебный вход.

Она смотрела на край столика, на маленькую вмятину в металле.

— Машина будет через двадцать минут.

— Конечно. Рад, что вопрос удалось решить.

— Я тоже, мистер Олдридж.

Она отключилась. Еще один звонок, Мику. Сообщение Вилле: «Доступ подтвердили. Начинаем монтаж. Пришлю фото». Только после этого Флоренс опустила руки на стол.

Тео сидел напротив, вертел в пальцах крышку от стакана.

— Удалось?

Она кивнула. Горло почему-то сжалось именно сейчас, когда все закончилось.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

— Я не из вежливости. Вы очень помогли.

Он перестал вертеть крышку.

— Я понял.

Флоренс провела ладонью по волосам, убирая выбившуюся прядь. Вспомнила, как разговаривала с ним десять минут назад, и поморщилась.

— Обычно я лучше переношу людей.

— Не уверен, что ваш управляющий подходит для проверки.

Она рассмеялась. Коротко, устало, но уже без усилия. Тео улыбнулся в ответ и задержал на ней взгляд. Флоренс заметила, однако на этот раз не стала прятаться в телефон.

— Мне пора. Они сейчас приедут.

— Конечно.

Она собрала бумаги, застегнула папку. Телефон едва не соскользнул со стола; Тео поймал его и протянул ей.

— Давайте я оставлю номер, — сказала она. — Чтобы в следующий раз вы не тратили столько сил на случайную встречу.

Он посмотрел на нее, потом взял свой телефон.

— Это было заметно?

— Вы выбрали кофейню возле моего офиса. Не самое сложное расследование.

— А я надеялся на судьбу.

— У судьбы плохая организация. Я предпочитаю договариваться.

Он записал номер. Она забрала кофе и пошла к зданию, на ходу отвечая Дэну. Уже у входа обернулась.

Тео все еще стоял у столика. Поднял руку.

Флоренс ответила коротким взмахом и вошла внутрь. Служебная дверь была открыта настежь. Олдридж сам придерживал ее для первого рабочего.

На следующее утро Вилла вернулась с презентации довольная и голодная. Заказчик утвердил композицию, попросил чуть теплее свет и сказал, что все именно так, как он себе представлял. Судя по лицу Флоренс, она удержалась от вопроса, почему тогда не нарисовал сам.

Рой приехал к обеду за папкой, которую оставил в кабинете, и застал Виллу на кухне. Она ела прямо у столешницы, разглядывая фотографии с показа.

— Получилось? — спросил он.

Она повернула к нему экран.

— Смотри.

Он подошел. На фотографии свет проходил сквозь полупрозрачные пластины, ложился на стены, собирался в центре конструкции. Рой увеличил изображение.

— Это тот серый?

Вилла посмотрела на него.

— Ты запомнил?

— Я с ним познакомился близко.

Она толкнула его плечом. Он поцеловал ее в висок, взял со стола кусочек хлеба. Несколько минут она рассказывала: Мик перепрограммировал один переход, Дэн до последнего поправлял край, Флоренс вчера дожала управляющего и вообще все вытянула. Рой слушал, стоя рядом, и Вилла поймала себя на том, что уже не хочет отпускать его обратно.

— Останешься поесть?

Он посмотрел на часы.

— Двадцать минут есть.

— Прямо роскошь.

— Могу уйти через пятнадцать.

— Садись, Кейн.

Он сел.

Днем она уснула с книгой на груди. Проснулась через сорок минут от собственного неудобства: затекла шея, прядь прилипла к щеке, в комнате стало душно. Первой мыслью было, что день потерян. Второй — что до вечера еще далеко. Обе раздражали.

Она попыталась поработать. Прочитала одно письмо три раза, переставила абзац, вернула обратно. Потом пошла наверх переодеться и обнаружила, что любимая юбка больше не застегивается даже там, где она приспособилась ее застегивать.

Вилла постояла перед зеркалом, держа пуговицу между пальцами. Живот был красивый. Она сама так считала. Ей нравилось чувствовать движения дочери, нравилось, как Рой смотрит на нее, как касается. Но сейчас хотелось просто надеть свою юбку. Без новых способов, без компромиссов, без необходимости заново выяснять, что ей сегодня доступно.

Она бросила юбку на кровать и достала платье.

К возвращению Роя на кухне были открыты оба окна.

— Здесь холодно, — сказал он.

— Мне жарко.

Он снял пиджак, повесил на спинку стула. Подошел к окну, в которое дул ветер.

— Только это прикрою.

— Я сказала, мне жарко.

Он остановился, держась за ручку.

— Я слышал.

— Тогда зачем закрываешь?

— Потому что второе открыто. Воздух останется.

— Спасибо за объяснение устройства окон.

Рой отпустил ручку. Посмотрел на нее. Вилла стояла у чайника и сама слышала, каким голосом это произнесла. Можно было сейчас же сказать что-нибудь другое. Обычное. Он устал, у него под глазами залегли тени, а она встретила его так, будто он пришел отбирать воздух.

Но он молчал, и ей вдруг показалось, что он ждет, когда она закончит вести себя глупо.

— Не надо так на меня смотреть.

— Как?

— Вот так. Терпеливо.

Он опустил взгляд на пиджак, снял его со стула.

— Я пойду переоденусь.

— Конечно.

Рой задержался у двери.

— Вилла. Я полдня был в этой рубашке. Она тоже участвует в разговоре или я могу ее снять?

Она отвернулась к чайнику. Ей почти стало смешно, но уступить этому сейчас казалось почему-то невозможным.

— Иди.

Он ушел. Через минуту порыв ветра сдвинул лежавшие на столе бумаги. Вилла закрыла окно.

За ужином они говорили о показе. Нормально говорили. Она показала еще фотографии, он спросил, сколько времени понадобится на сборку всей конструкции в июле. Потом она рассказала, как Мик нашел в ящике с кабелями школьную записку одного из детей: «Папа, если ты это читаешь, ты забыл дать мне деньги».

Рой рассмеялся. Вилла тоже. Он протянул руку через стол, коснулся ее пальцев, и некоторое время ей казалось, что все прошло.