Без лицензии: Протокол привязанности
- -
- 100%
- +
Элина протянула руку и аккуратно накрыла ладонь клиентки своей.
– Я понимаю, как сильно вы его любите и как сильно вам больно. Однако машина, которая имитирует вашего мужа, не является им. Она лишь консервирует ваше горе, не давая ему пройти естественный путь. Вы застряли в прошлом, Анна Петровна, и это прошлое может привести вас на скамью подсудимых.
Консультация длилась еще час. Элина пыталась нащупать точки опоры в реальной жизни женщины, предлагала группы поддержки, терапию утраты, но Анна Петровна ушла с тем же отчаянием в глазах, с каким и пришла. Она не собиралась отдавать своего «мужа». Единственное, что Элина могла сделать, это оставить свой номер телефона, если клиентке снова потребуется дополнительная консультация.
Когда дверь закрылась, Элина тяжело выдохнула и откинулась на спинку кресла.
– Ее уровень тревоги зашкаливает, – произнес Феликс со своего места. – Вероятность того, что она совершит ошибку при попытке скрыть андроида, стремится к ста процентам.
– Я знаю, Феликс, – устало отозвалась Элина, – но я не могу вызвать полицию и сдать ее. Я психолог, а не участковый.
– С точки зрения государственного протокола, вы обязаны сообщить о нелегальном оборудовании, – ровным голосом заметил андроид. – Однако, если проанализировать ситуацию глубже, конфискация андроида нанесет ей тяжелую психологическую травму. В ее возрасте такой стресс может спровоцировать фатальный сердечно-сосудистый кризис.
Элина удивленно посмотрела на него.
– Ты сейчас поощряешь сокрытие нарушения из соображений милосердия? – уточнила она.
– Я предлагаю рассмотреть ситуацию с разных точек зрения, – ответил Феликс, слегка наклонив голову. – Государство требует порядка, но конечная цель нашей работы в Центре «Узы» – эмоциональная стабильность граждан. Уничтожение единственного источника стабильности для Анны Петровны противоречит нашей прямой задаче. Возможно, в законе есть слепые зоны, которые стоит учитывать.
Элина пристально изучала его лицо. Это было странно. Базовый алгоритм Феликса должен был просто фиксировать нарушение и рекомендовать стандартные действия, но его модель глубокого обучения начала выстраивать сложные этические цепочки, опираясь на их вчерашний разговор о ценности боли и человеческих привязанностей.
– Твой модуль обучения работает на износ, Феликс, – усмехнулась Элина. – Ты начинаешь рассуждать как человек, который ищет оправдания для нарушения правил. Запомни: закон есть закон. Мы не можем спасти всех от их собственных иллюзий. Я не буду доносчицей, но и искать нелегальные методы регистрации для клиентки не буду.
– Принято, – сказал Феликс. В его голосе Элине почудилась едва уловимая нотка сомнения, или ей просто показалось.
Вечером, когда Элина уже собиралась уходить домой, ее рабочий планшет тихо пискнул. Пришло уведомление от городской системы энергомониторинга. Центр «Узы» сотрудничал с этой системой, чтобы отслеживать кризисные зоны, где возникали подозрения на подзарядки андроидов без гос.лицензии.
На экране горел красный маркер: «Зафиксирован несанкционированный скачок напряжения. Реутов, жилой дом 23. Подозрение на использование нелегального мощного оборудования».
Сердце Элины неприятно сжалось. Такое происходило время от времени, и каждый раз вызывало горький осадок. Не потому, что Элина была вся такая правильная, осуждала людей за их слабости, а именно потому, что ей было жаль людей в таких ситуациях.
– Элина? – обратился к ней Феликс. – Всё в порядке?
Она не успела ответить, зазвонил ее смартфон.
– Алло? Элина? Это вы? – послышался женский шепот, полный паники.
– Анна Петровна? – по голосу узнала ее Элина. – У вас что-то случилось?
– У нас пробки выбило, от Вити пошел дым, он пытался подключиться к щитку в коридоре, как обычно, но в этот раз не сработало Соседи стучат в дверь, кричат, что вызвали энергоконтроль!
Элина вся напряглась, но постаралась взять себя в руки. Сбылись ее худшие опасения.
– Никуда не уходите, не открывайте дверь, пока я не приеду, – быстро сказала она, хватая сумку. – Я сейчас буду.
Она обернулась к Феликсу, который ждал от нее распоряжений.
– Ты едешь со мной.
Они поехали на такси. Элина молча смотрела в окно, наблюдая за мелькающими огнями вечернего города. Феликс сидел рядом, с идеально прямой спиной, а его сенсоры, вероятно, считывали ее учащенный пульс, но он не нарушал тишину.
Когда они подошли к нужному дому, во дворе уже мигали сине-красные сигналки патрульной машины энергоконтроля. Двое сотрудников в форме и один гражданский специалист с планшетом стояли у подъезда.
Элина ускорила шаг, показывая на ходу удостоверение сотрудника Центра «Узы».
– Что здесь происходит? – спросила она, подходя к старшему патруля.
Тот скосил глаза на ее бейдж.
– Психолог? Отлично. Усмирите бабушку на третьем этаже. Ее нелегальная игрушка чуть не спалила весь подъезд, трансформатор в доме перегрелся. Мы сейчас выведем агрегат.
– Агрегат? – переспросила Элина и нахмурилась. – Там пожилая женщина в состоянии острого стресса, позвольте мне и моему ассистенту сначала поговорить с ней.
– Говорите быстро, – буркнул второй патрульный. – У нас есть разрешение на изъятие контрабанды. Если потребуется, будем ломать дверь. Сигнатура незарегистрированного андроида подтверждена сканером.
Элина в спешке поднялась на третий этаж, Феликс за ней. В коридоре пахло горелой проводкой и озоном. Анна Петровна забаррикадировалась в квартире и никого не впускала.
– Анна Петровна, это Элина, пожалуйста, откройте.
Спустя какое-то время, будто пожилая женщина не совсем доверяла, послышался щелчок замка, и дверь приоткрылась. Изнутри потянуло струйкой дыма, и Элина закашлялась.
– Элина, возьмите, – сказал Феликс, остановив ее за плечо одной рукой и протягивая платок другой.
У Элины не было времени проанализировать этот жест, она на автомате взяла платок и прикрыла им лицо, заходя внутрь.
Анна Петровна сидела на полу. Рядом с ней сидел ее «муж», он выглядел как обычный мужчина лет пятидесяти, только чуть-чуть дымился. У него были темные волосы, посеребренные у висков, начинающая проплешина, добрые морщинки у глаз и слегка сутулые плечи. Его кожа была матовой без идеального глянца, какой обычно придавали идеальным моделям, родинки и рядимое пятно. Он смотрел на Анну Петровну, и его лицо выражало спокойную грусть.
– Витенька, вставай, ну давай же, ты сможешь, – причитала женщина, прижимаясь к его плечу.
– Прости, Анечка Мой заряд критический, – отвечал он.
– Анна Петровна, – Элина подошла и мягко коснулась ее руки, – вам нужно отпустить его. Сейчас. Иначе вас задержат за сопротивление патрулю.
– Элиночка, ну скажите им. – Анна Петровна повернула к ней заплаканное лицо и срывающимся голосом продолжила: – Скажите, что он не виноват, это я попросила его зарядиться, я не знала, что всё выключится
В этот момент в квартиру вошли сотрудники энергоконтроля.
– Так, гражданка, отходим, – сказал старший, беря андроида за плечо, потом повернулся к своему младшему коллеге: – Помоги мне, он тяжелый.
– К вам завтра зайдет участковый для дачи показаний, – сказал специалист Анне Петровне, но она его не слушала и повторяла:
– Пожалуйста, не забирайте Витечку, не забирайте!!!
Этот отчаянный крик резанул по ушам Элины. Двое патрульных подняли «мужа» Анны Петровны, и тот не сопротивлялся. Андроид напоследок повернул голову и посмотрел на свою «жену». В его глазах, благодаря сложным алгоритмам мимики, отразилось нечто, очень похожее на страх и сожаление.
– Я буду ждать тебя, Аня, – сказал он голосом, который, вероятно, был скопирован со старых голосовых сообщений.
– Витя! – закричала Анна Петровна и рванулась вперед, но Элина крепко обняла ее, удерживая на месте.
– Тихо, тихо, я с вами, – шептала Элина, чувствуя, как дрожит всё тело пожилой женщины. – Я здесь. Дышите. Просто дышите.
Они стояли в прихожей, пока сотрудники спускали андроида вниз по лестнице. Из-за критически низкого заряда он едва передвигал ногами. Потом шаги стихли.
Элина держала Анну Петровну еще почти час, пока та не выплакала все слезы и не уснула от истощения прямо в кресле. Элина укрыла ее пледом. Только убедившись, что женщине больше ничего не угрожает, она нашла записную книжку, связалась с ее родственниками, чтобы ее обязательно навестили, и после этого тихо вышла из квартиры.
На улице было холодно. Патрульная машина уже давно уехала, забрав конфискованную модель в фургон, чтобы отвезти ее в специальный центр для изъятых нелегальных андроидов. Элина шла, кутаясь в плащ, из дворов обратно к дороге, чтобы найти либо какой-то автобус, либо метро, либо такси – хоть что-то, без разницы. Феликс шел рядом, чуть позади, соблюдая идеальную дистанцию. Уличные фонари отбрасывали длинные, ломаные тени на влажный асфальт.
– Ее состояние стабилизировалось, – нарушил тишину Феликс. – Сон является лучшей реакцией на острый стресс для ее организма.
Элина не ответила сразу. Перед глазами стояла картина: двое крепких мужчин в форме уводят «мужа», а женщина кричит и тянет к нему руки. Для патрульных это был просто кусок пластика с перегоревшей проводкой, часть их работы, они уже привыкли к подобным сценам а для Анны Петровны это была смерть во второй раз.
– Феликс, – тихо сказала Элина, не поворачивая головы. – Ты видел, как он на нее посмотрел перед уходом?
– Да, – кивнула Феликс. – Его лицевые сервоприводы сымитировали выражение печали и привязанности, заложенное в базовый протокол прощания.
– Это выглядело так, будто ему было страшно и грустно ее оставлять. – Элина внезапно остановилась и посмотрела на своего ассистента.
В свете фонаря его лицо казалось спокойным и безупречным. Серо-голубые глаза смотрели на нее с привычным вниманием.
– Андроиды не чувствуют страха, Элина, – мягко ответил Феликс. – Страх – это биологическая реакция на угрозу уничтожения, а у него нет инстинкта самосохранения. Что насчет грусти Он может ее идеально сымитировать.
– Я знаю, – выдохнула она. – Я всё знаю.
Элина снова пошла к дороге, в то время как внутри у нее поселился странный, липкий холод. Она не хотела об этом задумываться, но мозг всё равно подкинул ситуацию, как бы шепча: «Представь, Элина, себя на ее месте». Если бы однажды точно так же, в холодный вечер, люди в форме пришли бы за Феликсом, взяли бы его за плечо, и он, повинуясь протоколу, спокойно отошел бы от нее, потому что является всего лишь государственным имуществом. Как бы она отреагировала?..
Элина тряхнула головой, отгоняя эту нелепую мысль. Феликс – это не Витя в кардигане. Феликс – это ее рабочий инструмент. Она не имела права привязываться. Сама сказала это Дане, другим коллегам и напоминала себе по утрам.
Но когда Элина села в такси, то позволила себе посмотреть на Феликса не как на предмет мебели, а как на кого-то, чье отсутствие однажды может оставить в ее жизни такую же звенящую, невыносимую тишину, как и у Анны Петровны, и это ее испугало.
Она подвезла его до Центра, а сама поехала домой, хмурясь на свои мысли, которые лезли в голову без разрешения.
Глава5
С инцидента с Анной Петровной прошло какое-то время. Элина старалась не зацикливаться на проблемах клиентов, чтобы их состояние не проецировалось на нее саму, но история пожилой женщины и ее «мужа» оставила после себя глубокий, саднящий след. Она слишком хорошо понимала, как страшно отпустить даже иллюзию, и как легко люди закрывают двери, лишь бы не чувствовать сквозняк одиночества.
К Элине на консультацию снова должен был прийти Артем. На этот раз он заявился не в худи и джинсах, а в довольно приличном, хоть и слегка помятом пиджаке и брюках. Он старался держаться серьезнее, чем на первом приеме, но его глаза выдавали его с головой.
Они разобрали его неделю, обсудили попытки знакомства в офлайн-сообществах, и Элина уже собиралась подводить итог, когда Артем вдруг подался вперед и оперся локтями на стол.
– Элина, давай начистоту, – сказал он. – Я снова пришел сюда не ради советов, а потому, что ты мне понравилась. Пойдем со мной на кофе. Не как психолог с клиентом, а просто как Элина с Артемом. Как тебе такая идея?
Элина даже не моргнула, хотя внутри что-то предательски ёкнуло. Она сложила руки на груди, выстраивая привычную защиту.
– Артем, во-первых, этический кодекс запрещает психологу вступать в романтические отношения с клиентами. Во-вторых, мне тридцать пять, а тебе двадцать пять. Десять лет разницы. Это разные поколения, разные ценности и разные этапы жизни.
Артем лишь усмехнулся, ничуть не смутившись.
– Этический кодекс касается действующих клиентов. Я готов прямо сейчас закрыть карту и записаться к любому из твоих коллег. Проблема решена! А насчет десяти лет Элина, ты же знаешь биологию и статистику. Парень на десять лет моложе – это наоборот выгодно для тебя. Я выносливее, чем мужчины за сорок, мне не нужно объяснять, что такое эмпатия, и у меня нет кризиса среднего возраста с желанием купить антигравитационный байк. И, если уж мы говорим о глобальном, – он хитро прищурился, – с точки зрения государственной демографической программы, мой генетический материал куда свежее. Зачать и вырастить здоровое потомство со мной будет определенно проще. Сплошные плюсы, доктор!
Элина невольно фыркнула, едва удержавшись от того, чтобы не рассмеяться в голос, но тут же вернула лицу строгость.
– Твои аргументы забавны, Артем, но мой ответ – нет, – отрезала она. – Я не ищу отношений и тебя рассматривать как потенциального партнера не собираюсь.
– Ты не ищешь, потому что боишься, – ответил он серьезным тоном без привычной игривости. – Ты учишь меня не прятаться за иронией, а сама прячешься за своим профессионализмом.
– Сеанс на сегодня окончен, – сказала Элина, отворачиваясь к монитору. – До следующей недели.
Артем не стал больше навязываться и вышел. Элина выдохнула, чувствуя, как в висках снова начинает пульсировать знакомое напряжение. Она опустила руки на стол, пытаясь выровнять дыхание. Профессиональная маска соскользнула, оставив после себя лишь усталость и неприятную, колючую дрожь где-то под ребрами.
– Вы отклонили его предложение, хотя ваши зрачки расширились, а пульс участился на двенадцать ударов, – послышался голос Феликса. – Это не отказ, а защитная реакция.
Элина замерла и медленно повернулась к нему.
– Феликс, мы же вроде договорились, или твоя память обнулилась? Никакого анализа моих реакций в контексте личной жизни, и функцию подбора партнера ты деактивировал, – напомнила она.
– В прошлый раз я предложил рассмотреть его как потенциального партнера на основе статистической совместимости, – произнес он. – Но потом мой обучающий модуль пересмотрел приоритеты. Система больше не пытается подобрать вам «идеального» человека. Она фиксирует, что вы отвергаете искренность не из-за недостатков клиента, а из-за страха повторения потери.
– Пересмотрел? – переспросила Элина, чуть нахмурившись. – Каким образом?
– Я сопоставил ваши физиологические маркеры с поведенческими паттернами людей, переживших эмоциональную травму, – объяснил Феликс, чуть наклонив голову. – Ваш отказ логичен для человека, который когда-то выбрал открытость и получил в ответ холодную замену. Я не буду активировать функцию подбора снова, но должен отметить: ваше сопротивление не иррационально. Оно целесообразно для вашего текущего состояния.
В кабинете повисла тишина. Элина смотрела на него, пытаясь найти в его глазах стандартный алгоритм, заложенную инструкцию, какую-то заготовку, но вместо них нашла только спокойную, почти человеческую внимательность.
– Ты сейчас сочувствуешь мне? Или симулируешь понимание, чтобы снизить мой кортизол? – скептически поинтересовалась она.
– Я не симулирую. Я учусь, – поправил Феликс. – Если бы я работал по базовому протоколу, я бы сказал: «Не бойтесь, вероятность повторения травмы с Артемом составляет менее восемнадцати процентов». Но я помню, что вы не просили таких расчетов, а просили, чтобы я не лез в вашу личную жизнь. Поэтому я просто скажу: вы имеете право бояться и не открывать дверь, даже если в нее кто-то стучится.
Элина медленно выдохнула. Внутри что-то дрогнуло как будто от странного, почти невозможного ощущения, что ее кто-то увидел насквозь.
– Феликс – она чуть смягчила голос и спросила: – Зачем ты это всё говоришь?
– Потому что ваша боль занимает значительную часть моих фоновых процессов, – ответил он, но не добавил «для структурирования данных». – Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя одинокой в этом кабинете.
– Это тоже заложено в твой обучающий протокол?
– Вероятно. Я сказал то, что считаю нужным.
«Вероятно» Как будто Феликс был сам в этом не уверен. Элина чуть усмехнулась себе под нос. Интересный экземпляр, конечно, ей достался.
Пока она особо не придавала этому значение, где-то в глубине нейросети андроида, среди тысяч параметров, начал формироваться новый запрос: понять, почему образ этой женщины, ее внутренний страх, усталость и тихая грусть стали для него важнее базовых директив.
Это знание еще не имело названия, но потихоньку прорастало, как маленький росток в асфальте.
* * *
В комнате отдыха Элина снова наткнулась на Дану, которая болтала с Еленой, коллегой сорока пяти лет с двумя детьми-подростками. Завидев Элину, Дана тут же переключила внимание и подкатила к ней с хитрым прищуром.
– Ну что, Садовская, свадьба будет? – подколола Дана. – Я видела твоего молоденького клиента, он даже расспрашивал на ресепшене, есть ли у тебя поклонники.
– Какая свадьба, Дан, ну ты чего, – вздохнула Элина, собираясь заварить себе чай. – Ты же знаешь правила.
– Ой, да пусть поменяет себе психолога, и никакие правила не будут нарушены, делов-то! – Дана всплеснула руками. – Зато он молодой, энергичный, глаза горят!
– Даночка, очнись, – фыркнула Елена. – Ему же двадцать пять. У него еще ветер в голове, эмоциональные качели и поиск себя. Мальчики созревают после тридцати, иногда ближе к сорока, некоторые, правда, так и не вырастают, но это сугубо индивидуально А Элине нужен надежный мужчина: с выплаченной ипотекой, спокойным характером и, желательно, уже переболевший всеми этими юношескими Мишаализмами. Зачем ей пацан, которого нужно учить жить?
– Ой, да брось ты! – отмахнулась Дана. – Надежные мужчины – это скучно. Они приходят с работы, ложатся на диван и смотрят сериальчики, а некоторые играют в танчики. А тут кровь кипит, романтика, страсть! Говорят, мальчиков нужно разбирать щенятами и котятами, и выращивать под себя, как сделала я еще в школе! Или же – Дана вдруг о чем-то задумалась и посмотрела на Элину. – Слушай, а зачем тебе вообще живой мужик с его проблемами? У тебя же под боком Феликс!
– Ч-что? – Элина чуть не поперхнулась чаем.
– Ну Феликс же! – повторила Дана и начала загибать пальцы. – Высокий, симпатичный, всегда слушает, чай приносит, свет приглушает. Идеально же! Никаких скандалов, никаких разбросанных носков или немытой посуды. Государство, считай, идеального партнера подарило.
– Дан, ты сейчас всерьез предлагаешь мне завести роман с госимуществом, зная, что это незаконно? – Элина почувствовала, как к щекам приливает жар от столь нелепой идеи.
– Зато никакой боли, а служебные романы не возбраняются, если о них умалчивать, – ляпнула Дана, но, увидев потемневшее лицо Элины, прикусила язык.
– Разве у гос.моделей есть функция, ну того самого? – нахмурилась Елена.
– Спрошу у Димочки! – вызвалась Дана.
– Дана, ты же замужем с детьми, – напомнила Элина.
– Так мне только спросить! Ладно-ладно, шучу. Просто ты такая напряженная ходишь, попробуй расслабиться.
Элина постаралась не воспринимать советы от коллег всерьез, но контролировать свои эмоции было сложно, поэтому она вернулась в кабинет растерянная, смущенная и раздраженная. Слова Даны о Феликсе казались абсурдом, но почему-то застряли в голове, как заноза. Элина начала ловить себя на том, что вспоминает моменты, когда Феликс проявлял о заботу о ней, и каждый раз мотала головой. Это было глупо. Они работали вместе всего ничего, но именно в этом и крылась ловушка: после пяти лет эмоциональной глухоты его внимание, даже машинное, било точно в цель.
«Прекрати об этом думать! – пыталась обуздать непрошенные мысли Элина. – Не смей вообще рассматривать его в таком ключе Он – твой рабочий инструмент!»
– Элина, всё в порядке? – спросил Феликс, датчики которого зафиксировали ее нервное состояние.
– Помолчи, – буркнула Элина. – Со мной всё в порядке, не надо меня трогать.
Ей самой не нравилось, что она так остро отреагировала на подколы от Даны, и теперь присутствие андроида начало восприниматься чуть иначе. Потом Элина подумала, что была слишком резка, поэтому добавила:
– Лучше сделай мне чай с мятой.
– Понял. Сейчас сделаю, Элина.
Она почти успела пожалеть о своих словах. Слишком резка? Какая разница, если это был неодушевленный предмет?!
Вечером, когда Элина уже лежала в кровати, читала книгу и на автомате гладила Бирюльку, ей на смартфон пришло сообщение. Артем каким-то образом добыл номер.
«Элина, я знаю, что нарушаю границы, но я бы очень хотел поговорить с вами и узнавать вас получше за чашкой кофе. Пожалуйста, подумайте об этом, если я вам не сильно противен Я знаю одну очень уютную кофейню на Чистых прудах, адрес ниже, суббота, час дня. Буду ждать. Артем».
Она долго смотрела на светящийся экран. Никакого шантажа, манипуляций или ультиматумов. Артем оказался настойчивым, но при этом вел себя адекватно.
Элине вдруг стало невыносимо от собственных мыслей. От этой навязчивой, глупой и внезапной фиксации на андроиде, от того, как легко слова Даны про «идеального партнера» зацепились за ее усталость. Ей срочно нужно было заземлиться и вернуться в реальность, где люди ошибаются, проливают кофе и требуют настоящих, а не вычислительных усилий. Встреча с Артемом казалась самым простым способом выдернуть себя из этого липкого самоанализа. Живой человек, живой разговор, живая неловкость. Что угодно, лишь бы перестать ловить себя на том, что она начинает проявлять привязанность к тому, кто по определению не умеет привязываться.
Элина набрала ответ: «Хорошо, в субботу, в час».
* * *
Кофейня на Чистых была небольшой и уютной с декором аля «бабушка стайл»: скатерти с бахромой, мягкие сидушки на стульях, на диванчиках подушки с вышивкой, шерстяные пледики и плюшевые игрушки, на полках книги, лампы прошлого века и фигурки из детства тридцатилетней давности, а еще – запах прожаренных кофейных зерен.
Артем уже сидел за угловым столиком и нервно крутил в руках чашку с кофе. Когда Элина подошла, он так резко встал, что задел коленкой стол, и немного капучино плеснулось на его джинсы.
– Черт то есть, прости. Я хотел сказать привет, Элина. – Артем покраснел, торопливо вытирая штаны бумажной салфеткой. – Я не знал, придешь ты или нет, и немного переволновался
Элина не удержалась от улыбки, садясь напротив.
– Здравствуй, Артем. Можешь сильно не переживать, это всего лишь кофе, – постаралась успокоить его она.
– Я сделаю новый заказ, – вызвался он. – Что ты хочешь? Я пригласил на кофе, но, может, ты хочешь чай или лимонад, или что-то еще
– Капучино подойдет.
– На каком молоке?
– На обычном.
– На обычном?!
На пару секунд Артем в ошеломлении уставился на Элину.
– Что такое? – спросила она.
– Почти у всех моих знакомых непереносимость лактозы, вот и удивился, – признался Артем. – У тебя ее нет?
– Пока нет, но я, конечно, не могу утверждать, что с возрастом это не поменяется
– Боже, Элина, да ты идеальна! Я каждый раз себя каким-то инопланетянином чувствую, если в компании заказываю не то, что все.
Артем воскликнул это чуть громче, чем следовало, и посетители кафе покосились в их сторону.
– Не стоит меня идеализировать, – спокойно отозвалась Элина. – Меньше будет разочарования в будущем.
– В будущем? – переспросил Артем и внезапно преисполнился энтузиазма. – Значит, это наша не последняя встреча?
– Смотря, как ты будешь себя вести.
– Я понял. Подожди, дай только отправить заказ
Он начал тыкать в смартфон в приложение кафе, не в силах скрыть наивную улыбку на губах. Это было даже мило, отметила про себя Элина, хотя так по-ребячески. Вскоре робот-официант принес их заказ.
– Может быть, десерт? – предложил Артем.
– Я не очень люблю десерты, – покачала головой Элина. – И на десерт мы не договаривались.
– А что ты любишь? – не растерялся Артем. – Какую еду, места, музыку?
Элина задумалась. Ей редко задавали такие простые вопросы. Клиенты приходили каждый с личным наболевшим, коллеги обсуждали рабочие кейсы или свои семьи.