Беглая жена генерала драконов

10

Валиан стоял прямо надо мной. В шаге. Вокруг него кипел бой, но он стоял неподвижно, опустив пылающие руки.

Его взгляд скользнул по моим рукам. Я опустила глаза: пальцы тряслись мелкой, противной дробью, сводимые судорогой. Потом он посмотрел мне в лицо. Я чувствовала, как онемели губы, словно после укола лидокаина. Периферийное зрение отключилось, мир вокруг — стены, бой, вспышки — размылся в серую, невнятную кашу. Четким, пугающе резким оставался только Он.

В его глазах не было ни насмешки, ни брезгливости. Лицо оставалось жестким, но абсолютно спокойным. Он не отшатнулся. Он смотрел на меня в упор — тяжело, сосредоточенно. В его взгляде не было вопроса «что с тобой происходит?». В нем читался холодный диагноз. Будто моя истерика для него была чем-то понятным, знакомым и... обыденным.

Асфальт под моими коленями снова стал холодным мрамором. Иллюзия рассыпалась, оставляя меня один на один с реальностью и этим тяжелым, понимающим взглядом.

— Что ты делаешь? — спросил он. Тихо. Голос прорезал грохот битвы, как скальпель. Это был не вопрос, а приказ вернуться в реальность.

Я застыла, все еще держа ладони на груди женщины. Я моргнула, пытаясь сфокусироваться, но туннель не исчезал.

— Я... — голос сорвался, в горле першило. — У нее остановка... Я пытаюсь завести...

— Завести сердце вампиру? — голос Валиана прозвучал спокойно, с оттенком мрачной иронии.

Я перевела взгляд на свою «пациентку». Ее глаза были открыты. Вертикальные зрачки, налитые кровью, смотрели на меня с ненавистью. Рот открылся, и я увидела не человеческие зубы, а частокол игл. Вампирша набрала воздух, чтобы зашипеть или вцепиться мне в лицо.

Она не успела. Валиан не стал ждать. Он просто разжал пальцы. Сгусток белого пламени упал вниз. Лениво. Как окурок.

— Не надо! — прохрипела я.

Огонь коснулся лба твари. Не было крика. Не было запаха гари. Была короткая и сухая, как хлопок лопнувшей лампочки, вспышка. Тело под моими руками мгновенно, за долю секунды, рассыпалось. Плоти больше не было. Костей не было. Мои ладони, которые секунду назад с силой давили на упругую грудную клетку, с глухим стуком ударились об пол, провалившись в пустоту. Я по инерции клюнула носом вперед, оказавшись на четвереньках в горстке серого, горячего пепла.

Я смотрела на свои руки. Они были серыми от праха. Того, кого я спасала, больше не существовало. Он стер её. Просто стер, не моргнув глазом.

Меня замутило. Желудок скрутило спазмом. Реальность, только что вернувшаяся, оказалась страшнее галлюцинации. Я медленно подняла голову. Валиан все так же стоял надо мной. На его лице не дрогнул ни один мускул. Для него это было не убийство. Это была уборка мусора.

— Вставай, — бросил он, протягивая мне руку в черной перчатке. — И отряхнись. Ты вся в грязи.

Я посмотрела на его руку. На черную кожу перчатки. В голове билась одна мысль: «Ты следующая. Он снова воткнет в твою грудь кинжал и поминай, как звали».

Я завизжала. Тонко, на одной ноте. И, оттолкнувшись от пола, бросилась прочь. Не к выходу, не в укрытие, а просто от него. Куда глаза глядят.

Я бежала слепо, спотыкаясь о куски лепнины и едва не падая. Поднимая ногами горстки пепла, что кучками лежали на полу.

— Стоять! Крик ударил в спину. Свист. Огненный хлыст сорвался с руки генерала. Он обвился вокруг моей талии, обжигая даже сквозь бархат платья. Рывок! Меня дернуло назад с такой силой, что воздух выбило из легких. Ноги оторвались от земли. Мир перевернулся.

Я врезалась спиной в его грудь. Жесткую, как каменная стена. Железная хватка сомкнулась на моем горле, перекрывая кислород.

— Куда?! — рыкнул он мне в ухо.

Я билась в его руках, царапала его мундир ногтями, испачканными в пепле вампира. Я не кричала только потому, что воздуха не хватало. Пыталась вырваться, как пойманный заяц.

— Тихо! — он встряхнул меня так, что из глаз посыпались искры.

Валиан развернул меня к себе, заломив руки за спину одной рукой, а второй схватил за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

— Ты спятила? — в его голосе было искреннее непонимание. — Ты пыталась оживить труп, а теперь бегаешь по полю боя, как курица с отрубленной головой.

Я смотрела на него расширенными от ужаса глазами, хватая ртом воздух. Его зрачки сузились. Он вглядывался в мое лицо, сканируя. Я почувствовала, как монета в сапоге раскалилась добела. Боль пронзила ногу, но страх перед генералом был сильнее.

Валиан нахмурился.

— Пустая... — прошипел он. — Опять эта чертова пустота. Глаза безумные, сердце колотится как у птицы, а в ауре — ноль. Кто ты, черт возьми?

К нам подбежал полковник. Остальные солдаты добивали последних вампиров у стен.

— Генерал! Периметр чист. Главарь ушел порталом. Что с этой? — он кивнул на меня. — В расход? Она явно не в себе.

Я замерла, перестав вырываться. Жизнь повисла на волоске. Валиан молчал секунду, разглядывая меня. Он видел пепел на моих руках. Видел мойживотный ужас. Его пальцы на моем подбородке разжались, но хватка на талии осталась стальной.

— Полковник, — голос Валиана звучал пугающе ровно, он даже не повернул головы к офицеру. — Ваша задача — сровнять эти руины с землей. Сожгите здесь всё. Чтобы даже духа этой падали не осталось.

Офицер вытянулся в струнку.

— Будет исполнено! А... задержанная? Отправить конвой в городскую тюрьму? Или к дознавателям?

Валиан, не разжимая хватки, развернул меня к выходу, полностью игнорируя вопрос подчиненного.

— Задержанная — больше не ваша забота. Выполнять.

— Но, милорд... — полковник растерянно моргнул.

Валиан остановился и медленно обернулся через плечо. В его глазах полыхнул такой холод, что офицер поперхнулся воздухом.

— Я неясно выразился?

— Никак нет! Виноват!

Валиан больше не удостоил его ни словом, ни взглядом. Он жестко перехватил меня за плечо и потащил прочь из разрушенного зала, буквально волоча за собой, так как мои ноги заплетались.

Мы вышли в прохладную, пахнущую гарью ночь. У разбитых ступеней театра, нервно фыркая и перебирая копытами, ждал его огромный вороной жеребец. Поводья держал адъютант, который при виде шефа тут же отступил.

Валиан легко, как ребенка, подхватил меня и усадил в седло впереди себя. Я оказалась зажата между высокой передней лукой и его жесткой грудью, когда он вскочил следом. Его руки, горячие даже сквозь перчатки, обхватили меня с двух сторон, перехватывая поводья. Я оказалась в капкане. Спиной я чувствовала жар его тела, а перед глазами мелькала черная грива зверя.

— Но! — крикнул Валиан.

Конь рванул с места, высекая искры из брусчатки и унося нас прочь от руин. План Эдриана сработал идеально. Я еду в замок. Вот только тот, кто везет меня туда, считает меня не шпионкой, а непонятной зверушкой, которую он забрал в свою нору, чтобы изучить на досуге.

11

Поездка на огромном жеребце генерала — то еще удовольствие.

Особенно когда сидишь впереди, зажатая в кольце чужих рук, словно добыча в когтях хищника. Особенно когда спиной чувствуешь жар тела своего личного кошмара, который полгода назад вонзил тебе кинжал в грудь и оставил умирать на каменном алтаре.

Ледяной ночной ветер хлестал по щекам, заставляя глаза слезиться. Слёзы мгновенно застывали на ресницах. Мимо проносились тёмные силуэты домов. Спящий Грейхолд, не подозревающий о драме, разыгравшейся в руинах старого театра. Редкие фонари сливались в одну смазанную световую полосу, мелькая, как вспышки в приступе мигрени.

Я старалась не дышать.

Но это было невозможно. Запах Валиана забивал ноздри, проникал в лёгкие, оседал на языке. Жар его тела, противоестественный для человека, проникал сквозь слои одежды, согревая мою спину. Он был как печка. Как само драконье пламя, заточённое в человеческой оболочке.

Меня тошнило от этой близости. От его рук на поводьях, которые касались моих боков при каждом повороте. От его дыхания на макушке. От самого факта, что я прижата к нему, как... как жена к мужу.

Но тело, оцепеневшее от ледяного ветра, предало разум. Оно само тянулось к живой печке, жадно впитывая тепло, наплевав на то, кому это тепло принадлежит. Инстинкт выживания оказался сильнее гордости и страха.

Мы сменили три портала, пока добрались до нужной дороги. К слову, моя магия с ними резонирует и меня не на шутку тошнит, поэтому я предпочитала оставаться в Грейхолде, когда Марта гуляла по ярмаркам в других городах.

Впереди, на скале, нависающей над городом чёрным зубом, показалась крепость.

Крепость де Крестов.

Чёрная громада башен, пронзающих ночное небо, словно копья, направленные в звёзды. Зубчатые стены, похожие на челюсти гигантского дракона, готовые сомкнуться на любом, кто осмелится приблизиться. Узкие бойницы, в которых не горел свет, а только изредка мелькали тени патрульных. Массивные контрфорсы, вросшие в скалу, будто замок и гора были единым целым.

Шрам на груди заныл фантомной болью — тупой, ноющей, пульсирующей в такт сердцебиению. В горле встал ком, перекрывая дыхание. Пальцы судорогой вцепились в жёсткую гриву коня, побелев на костяшках.

«Я не хочу туда».

Память Элары или то, что от неё осталось, билась в черепе, как птица в клетке. Она помнила эти стены. Помнила, как её везли сюда в свадебной карете. Помнила надежду, которая ещё теплилась в её груди. А я помню, как эта надежда умерла вместе с ней в родовом склепе.

— Тр-р-р.

Валиан натянул поводья, и конь перешёл на шаг перед подъёмным мостом. Копыта гулко застучали по дереву.

Я подняла голову и увидела, как воздух над воротами рябит, словно над раскалённым летним асфальтом. Будто мираж в пустыне.

Магический купол. Та самая защита, о которой говорил Эдриан. Барьер из древней драконьей магии, непроницаемый для любого, кто не принадлежит к роду де Крестов.

Мы проехали сквозь барьер.

Кожу закололо, словно тысячей мелких иголок, будто разрядом статического электричества. В ушах тонко зазвенело, как от перепада давления. Волоски на руках встали дыбом. Шрам на груди вспыхнул болью и тут же затих.

«Запоминай ощущения, Энн», — прошептал внутренний голос, подозрительно похожий на вкрадчивый голос вампира. — «Тебе придётся это сломать».

Во дворе нас уже ждали.

Слуги с факелами выстроились в два ряда, образуя живой коридор из огня. Конюхи в простых холщовых рубахах бросились к стремени, готовые принять лошадь. Охранники на стенах замерли, вглядываясь в темноту за спиной генерала — не привёл ли хвост.

— Генерал вернулся!

Крик разнёсся по двору, передаваясь от стражника к стражнику. Замок ожил, просыпаясь от дрёмы.

Валиан легко и пружинисто, как хищник, спрыгнул на брусчатку первым.

— Спускайся.

Я замешкалась. Затекшие ноги не слушались. Тело одеревенело от страха и холода, отказываясь подчиняться командам мозга.

— Сама или помочь?

Он не стал ждать ответа.

Жёсткие руки без церемоний ухватили меня за талию и сдёрнули с седла. Мир кувыркнулся. Секунда полёта и мои ноги коснулись земли.

Колени подогнулись мгновенно. Каблуки скользнули по влажным камням, покрытым ночной росой. Я бы упала — лицом в брусчатку, позорно и больно — если бы он не прижал меня к себе, не давая осесть.

Его рука на моей талии была горячей даже сквозь ткань платья. Его грудь под мундиром твёрдой, как каменная стена.

— Держись, — буркнул он мне в макушку. Его дыхание обожгло кожу головы. — Не вздумай падать. Поднимать не буду.

Мы стояли в центре двора в кольце слуг и стен, которые давили со всех сторон. Я огляделась, пытаясь запомнить расположение, найти возможные пути отхода.

Всё было чужим. Пугающим. Враждебным.

Элара видела этот двор всего раз из окна кареты, когда её привезли на свадьбу. Через час после этого её поволокли умирать в родовой склеп. Тогда она была в полуобмороке от ужаса, накачанная успокоительными настойками мало что запомнила. Но сейчас замок нависал надо мной так же, как тогда над ней — чёрной, давящей, бездушной громадой.

— Милорд!

К нам семенил, гремя связкой ключей, старый дворецкий. Сутулый, седой как лунь, в безупречно отглаженном чёрном сюртуке.

Я втянула голову в плечи, пытаясь спрятать лицо в высоком вороте платья.

— Бэзил.

Валиан кивнул старому слуге, небрежно передавая ему свой плащ, подбитый мехом.

— Открывай синие покои.

— Синие?

Старик подслеповато прищурился, переводя взгляд с хозяина на меня. В его выцветших глазах мелькнуло удивление.

— Но, милорд, там не топили с прошлой зимы. Пыль, сырость... — он развёл руками, звеня ключами. — Нужно хотя бы пару часов, чтобы проветрить и...

— У меня нет пары часов.

Голос Валиана был жёстким, не терпящим возражений. Голос командира, привыкшего, что его приказы выполняются мгновенно.

— Мне нужно запереть это... — он бросил на меня короткий взгляд, — ...приобретение. Ключи мне. А ты пришли туда служанок с водой, едой и чистым бельём. Живо.

— Как будет угодно, милорд.

Бэзил поспешно снял с кольца тяжёлый старинный кованый ключ и протянул Валиану. На меня он даже не посмотрел. Мало ли кого хозяин привозит среди ночи. Наверняка не первая и не последняя.

— Идём.

Валиан забрал ключ и ощутимо ткнул меня в спину, направляя к дверям замка. Как погонщик, толкающий скотину.

12

Мы вошли в замок.

Холод камня обрушился на меня, как тяжёлое мокрое одеяло. Стены, казалось, источали стужу, впитавшуюся в них за столетия. Эхо наших шагов металось под высокими сводами, отражаясь от стен, множась, создавая иллюзию, что за нами следует целая толпа призраков.

Мы шли по бесконечным, гулким коридорам.

Они казались высеченными прямо в скальной породе. Здесь не было ни картин, ни гобеленов, ни ковров на полу. Никаких украшений, которые можно ожидать в замке древнего рода. Похоже, Валиан презирал уют. Или не нуждался в нём.

Только голый, грубо отёсанный чёрный базальт, который впитывал свет факелов, как губка впитывает воду. Только редкие ниши в стенах, где вместо ваз с цветами скалились черепа убитых магических тварей. Виверны. Мантикоры. Что-то рогатое и клыкастое, чему я не знала названия. Трофеи. Напоминание о том, что хозяин этих стен охотник. Убийца.

Я едва поспевала за ним.

Валиан шагал широко, по-хозяйски, не оглядываясь. Его шаги были бесшумны, несмотря на тяжёлые сапоги. Мои каблуки стучали по камню, как метроном, отсчитывающий последние минуты. Я почти бежала следом, придерживая подол платья, стараясь не смотреть по сторонам — на мёртвые глазницы черепов, на тени, пляшущие на стенах.

Коридоры казались лабиринтом. Одинаковые двери из тёмного дерева. Одинаковые факелы в железных держателях. Одинаковые повороты, ведущие в одинаковую темноту. Если я захочу сбежать, я заблужусь здесь через пять минут. И умру от холода раньше, чем найду выход.

Он резко остановился перед массивной дубовой дверью. Такой же тёмной и мрачной, как все остальные.

Лязгнул замок. Ключ с трудом провернулся в ржавой скважине.

— Входи.

Дверь со скрипом отворилась, и меня обдало затхлым, пыльным запахом. Здесь был ледяной, застоявшийся воздух, который, казалось, не шевелился годами.

Мебель, укрытая белыми чехлами, напоминала сугробы посреди комнаты. Или привидения, застывшие в ожидании. Окна были плотно закрыты ставнями, не пропуская ни луча лунного света.

— Уютно, — не удержалась я, стуча зубами. — Как в склепе.

— Не жалуйся.

Валиан шагнул внутрь, и пространство отозвалось на магию хозяина. Огонь. Без искры, без спички просто вспыхнул. В камине с гулом занялось пламя, жадно пожирая сухие поленья, заготовленные годы назад. Тени метнулись по углам, разбегаясь от света. Стало светлее, теплее, но не уютнее. Уют сюда, похоже, не заглядывал никогда.

— В темнице условия хуже, — добавил он, словно это должно было меня утешить.

Я вошла следом и остановилась посреди комнаты, стараясь ни к чему не прикасаться. Пыль лежала повсюду — на полу, на чехлах, на каминной полке. Следы наших ног отпечатывались на ней, как на свежем снегу.

Валиан прикрыл дверь за собой. Щелчок замка прозвучал как приговор, отсекая нас от внешнего мира.

— Располагайся.

Он прошёл к камину и, медленно, палец за пальцем, стянул перчатки. Бросил их на каминную полку, подняв облачко пыли. Его руки были сильными, с длинными пальцами и аккуратно подстриженными ногтями.

— У тебя есть час, чтобы привести себя в порядок. Потом я жду ответов.

— На какие вопросы? — спросила я, стараясь не смотреть на его руки. На его лицо. На что угодно, кроме него.

— На все.

Он развернулся ко мне. Свет камина играл на его лице, превращая красивые черты в жёсткую маску.

— Кто ты. Откуда ты взялась в Грейхолде. Почему у тебя пустая аура. И какого демона ты пыталась лечить вампира, вместо того чтобы бежать, как любой нормальный человек.

Он сделал шаг ко мне, вторгаясь в личное пространство.

— И не вздумай мне врать, Энн.

Моё имя в его устах прозвучало как угроза.

— Я чувствую ложь. Обычно по изменению ауры. У тебя аура, почти как у мертвеца. Но пульс...

Он вдруг протянул руку и коснулся пальцами моей шеи. Там, где билась жилка. Там, где кровь пульсировала под тонкой кожей, выдавая страх.

Его пальцы были горячими и сухими. Как раскалённое железо. Как клеймо.

— ...пульс у тебя сейчас за двести. — Его голос стал тише, почти интимным. — Ты боишься меня.

— А я должна радоваться?

Я дёрнулась, пытаясь отстраниться, но он не убрал руку.

— Вы похитили меня. Привезли в крепость посреди ночи. Заперли в комнате, которая не видела солнца годами. Простите, что не прыгаю от восторга.

— Я спас тебя от полевого суда.

Он произнёс это спокойно, даже не повысив голоса. Как констатацию факта.

— По законам военного времени пособников вампиров казнят на месте. Без суда. Без следствия. Оставь я тебя там, мои офицеры не стали бы тратить время на допросы. Просто сожгли бы вместе с руинами театра. А здесь...

Он провёл большим пальцем по моей скуле, стирая пятно копоти. Жест был неожиданным. Почти интимным. Если бы не ледяной холод в его золотых глазах.

— ...здесь у тебя есть шанс.

Его палец замер на моей щеке. Горячий. Шершавый от мозолей.

— Умойся.

Он резко убрал руку, словно обжёгся о моё лицо. Отступил на шаг. Его черты снова стали жёсткими.

— Ты похожа на трубочиста. И смой эту гадость с рук. Меня раздражает запах мёртвого вампира в моём доме.

Он развернулся и направился к выходу. Каждый его шаг был чётким, уверенным, командирским.

— Еду принесут. Из комнаты не выходить. Окна не открывать — там защитные заклинания, останешься без рук. Попытаешься сбежать через дверь — далеко не уйдёшь. Это крепость. Из неё не бегут.

— Спасибо за предупреждение, — буркнула я ему в спину. — Очень гостеприимно.

Дверь за ним захлопнулась. Шаги удалились по коридору и стихли.

Я осталась одна.

Ноги тут же отказались меня держать. Колени подогнулись, и я осела на пыльный ковёр, поднимая облачко серой взвеси. Тишина. Только треск поленьев в камине. Только стук моего собственного сердца в ушах.

Живая. В крепости де Крестов. В логове дракона.

Взгляд упал на ладони. Они всё ещё были серыми от пепла. Пепла сгоревшей вампирши. Прах въелся в кожу, забился под ногти.

Желудок скрутило спазмом от ужаса.

Кое-как добравшись до умывальника в углу, старого, фаянсового, с выщербленным краем, я перевернула кувшин. Ледяная вода обожгла пальцы, приводя в чувство. Холод — это хорошо. Холод — это реальность.

Тереть. Скоблить. Сдирать грязь до красноты, до боли. Смывать прах. Смывать фантомное ощущение горячих пальцев Валиана на своей шее. Смывать этот бесконечный, кошмарный день.

— Выберусь.

Шёпот, адресованный собственному отражению в тёмной воде, прозвучал как клятва.

— Я врач. Я выживала в московских дворах с наркоманами и пьяницами. Я могу работать даже в аду. И этот ад — не исключение.

___________________

В этот момент монета в сапоге вдруг нагрелась.

Тепло было мягким, почти ласковым. Как прикосновение заботливой руки. Вибрация прошла по ноге вверх, поднялась к бедру, к животу, к груди. Добралась до головы.

«Ты на месте, милая?»

Голос Эдриана прозвучал у меня в голове так чётко, словно он стоял за спиной. Вкрадчивый. Насмешливый. Хозяйский.

Я вздрогнула, едва не опрокинув кувшин.

«Не пугайся. Это ментальная связь через артефакт. Удобная штука. Ее изобрели ещё до падения древней империи. Я вижу, ты добралась. Умница. Хорошая девочка».

— Убирайся из моей головы, — прошипела я в пустоту, озираясь по сторонам. Комната была пуста.

«Не могу. Мы партнёры, помнишь? Слушай внимательно, времени мало».