Добро пожаловать на казнь злодейки

12

− Мы же договорились, − говорю хрипло, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Получается плохо – в горле пересохло от страха.

Рэйв замирает посреди комнаты, оценивающе глядя на меня. В его черных глазах мелькает что-то нечитаемое, будто он решает, что ему интереснее – посмотреть, как я подыхаю, или убедиться в чем-то ему одному известном. От этого взгляда по коже бегут мурашки, а сорочка кажется еще более тонкой и ненадежной.

− Ты ведь вернула магию еще до того, как та принцесска не вовремя вмешалась в твою казнь.

Это не вопрос, а утверждение. В его голосе звучит такая уверенность, что у меня внутри все холодеет. Магия? У меня есть магия? Я судорожно размышляю – нужно ли мне что-то отвечать? Может, лучше промолчать? В конце концов, я понятия не имею, о чем он говорит.

− Язык проглотила, Ригида? − он усмехается, и в этой усмешке столько опасного превосходства, что к горлу подкатывает тошнота. − Как ты это сделала?

Я продолжаю вжиматься в стену, чувствуя спиной ее прохладу через тонкую ткань сорочки. В голове лихорадочно крутятся мысли – что бы сделала настоящая Ригида? Что она могла ответить? И главное – что случится, если я отвечу неправильно?

− Я ничего не делала, − решаюсь на максимально честный ответ. В конце концов, это правда – я действительно ничего не делала. По крайней мере, в этом теле.

Но каратель только ухмыляется, и от этой ухмылки у меня внутри все обрывается. Он делает плавный шаг в мою сторону, и я всем своим существом чувствую, как сокращается расстояние между нами. Воздух вокруг будто трещит от напряжения, по коже бегут предательские мурашки. Я пытаюсь вжаться в стену еще сильнее, хотя куда уж дальше.

− Да неужели? − еще один шаг.

Мое сердце, кажется, уже не в груди, а где-то в горле. Кровь в венах словно застывает, превращаясь в лед. Его присутствие физически давит, заставляя съеживаться под этим тяжелым взглядом.

− Кто был в камере до моего прихода?

Вопрос застает меня врасплох. Был? В его голосе звучит такая уверенность, словно он точно знает – кто-то там был. Но ведь это невозможно! В той темной камере никого не было, кроме... кроме настоящей Ригиды. А потом появилась я.

− Никого, − отвечаю сипло, чувствуя, как пересохло в горле.

Рэйв щурится, замерев на месте. Его черные глаза смотрят словно в самую душу, будто пытаются выпотрошить все мои тайны. От этого взгляда хочется съежиться, спрятаться, исчезнуть.

− Снова делаешь из меня дурака? − в его голосе прорезаются опасные нотки.

"Да почему ты не можешь просто взять и отстать от меня?!" − в отчаянии думаю я, но вслух только тихо произношу:

− Нет, − опускаю голову, не в силах больше выдерживать этот прожигающий взгляд.

Но он не позволяет мне отвернуться. Еще один стремительный шаг – и его сильные пальцы впиваются в мой подбородок, резко вздергивая его вверх. Он заставляет меня смотреть в свои бездонные черные глаза, и я не могу даже головой дернуть, чтобы разорвать этот мучительный зрительный контакт.

В голове лихорадочно крутятся мысли. Если там и правда кто-то был, то я об этом ничего не знаю. Я появилась в камере уже одна, в кромешной темноте. Что я должна ответить? Как убедить его, что я действительно не понимаю, о чем он говорит? И главное – поверит ли он мне, или решит, что я снова, как он выразился, "делаю из него дурака"?

Его пальцы на моем подбородке – как стальные тиски, от них наверняка останутся синяки. Но сейчас это меньшее из моих беспокойств. Куда больше пугает этот испытующий взгляд и то, что может последовать, если мои ответы его не удовлетворят.

Друзья!

Предлагаю вам ознакомится с еще одной книгой https://litnet.com/shrt/VBf8

Иногда любовь может сжечь дотла. Буквально.

Ему хватило взгляда, чтобы решить, что я - его, и сделать всё, чтобы воплотить это в жизнь. От него не спрячешься, не сбежишь и всё, что я могу, это узнать его лучше...

И полюбить?

Вот только мало пробудить это чувство, его ещё нужно суметь сохранить. Ведь есть те, кто пойдёт на всё, чтобы уничтожить меня и мою любовь.

13

− Откуда у тебя магия, Ригида? − его голос звучит обманчиво мягко, но от этой мягкости становится только страшнее. − Ты ведь была пустой. Абсолютно.

Я молчу, не зная, что ответить. Как объяснить то, чего я сама не понимаю?

Его пальцы на моем подбородке слегка сжимаются, и на его лице появляется холодная усмешка.

− Молчишь? − в его голосе проскальзывают рычащие нотки. − Хочешь поплатится за это? За каждое слово, которое не произнесла сейчас?

Он резко отпускает мой подбородок и отступает на шаг. В его черных глазах плещется что-то темное, опасное — обещание грядущей расплаты.

− У тебя есть неделя, − бросает он через плечо, направляясь к двери. − И с каждым днем будет все хуже, ты же знаешь. Потом сама принесешь мне все ответы.

Дверь закрывается за его спиной, а я медленно сползаю по стене, чувствуя, как дрожат колени. Что это было? Что он имел в виду?

В голове полная неразбериха. Я не понимаю правил этой игры, не знаю фигур на доске. Единственное, что приходит в голову, — нужно наблюдать. Внимательно следить за всем, что происходит вокруг, как в компьютерной игре, где сюжет развивается по определенному сценарию.

Может быть, если я буду достаточно внимательна, то пойму, что здесь происходит? Узнаю, кем была настоящая Ригида, почему ее приговорили к смерти и чего от нее хочет этот пугающий человек?

Главное — продержаться эту неделю, что бы это не значило. А там... там будет видно.

Еще раз внимательно осмотревшись, забираюсь на кровать и перевожу взгляд на окно, за которым сгущаются сумерки. На темнеющем небе уже проступает бледный силуэт луны, и от этого зрелища к горлу подкатывает комок. Невольно думаю о доме, хотя... какой это дом?

После развода я осталась совсем одна в крошечной съемной квартире. Ни друзей, ни родных — все контакты как-то незаметно растворились в круговерти последних лет. Даже кошку не завела, хотя часто думала об этом — все откладывала на потом, говорила себе, что сначала нужно встать на ноги, обустроиться. А теперь вот...

Странно осознавать, что там меня никто не хватится. Никто не заметит моего исчезновения, кроме разве что начальника, когда я не приду на работу. Да и тот просто найдет нового секретаря — дело житейское.

Может, поэтому судьба и забросила меня сюда? Потому что там я была совершенно лишней, ненужной деталью в огромном механизме? Горько усмехаюсь этой мысли. Хотя здесь, похоже, меня тоже не особо жалуют.

Кажется, я задремала, потому что стук в дверь вырывает меня из поверхностного сна. Я приподнимаюсь на локтях, пытаясь сфокусировать взгляд. За окном уже совсем стемнело, только лунный свет пробивается сквозь тяжелые шторы.

− Лорд Циано ожидает вас к ужину, − сообщает вошедшая служанка. В руках у нее стопка каких-то черных тряпок, которые при ближайшем рассмотрении оказываются одеждой. − Я помогу вам одеться. Ваши вещи передали из квартиры, пока вы спали.

Я невольно усмехаюсь. Надо же — сам живет в роскошном особняке с прислугой и любовницей, а законную жену запихнул в какую-то квартиру. Хотя чему удивляться? После всего, что я успела увидеть, этот человек явно не из тех, кто заботится о комфорте близких.

От мысли о предстоящей встрече с Рэйвом внутри все сжимается. После нашего последнего разговора меньше всего мне хочется оказаться с ним за одним столом. Но, похоже, выбора у меня нет.

Женщина помогает мне надеть неудобное платье, которое я успеваю проклясть раз пять, пока она завязывает шнуровку. Затем она собирает мои волосы в аккуратный пучок, и я невольно замираю, глядя на свое отражение в маленьком зеркале.

Странно видеть в отражении чужое лицо, которое теперь принадлежит мне. Миниатюрная, стройная фигурка, словно у фарфоровой куколки. Длинные золотистые волосы струятся шелком, обрамляя точеные черты лица. Но больше всего завораживают глаза — ярко-голубые, как летнее небо, с длинными пушистыми ресницами. Надо признать, Ригида очень красива той хрупкой, утонченной красотой, которая всегда ценилась в нашем высшем обществе.

Служанка провожает меня на первый этаж и оставляет у входа в столовую. Я делаю глубокий вдох и толкаю массивную дверь. Сразу же натыкаюсь на взгляд карателя, и по спине пробегает холодок. Его черные глаза медленно скользят по моей фигуре, изучая каждый изгиб, каждую деталь наряда. В этом взгляде столько откровенного голода, что у меня почему-то подкашиваются ноги. Он смотрит на меня как хищник на добычу — с тем же предвкушением, с той же опасной грацией.

− Входи, дорогая супруга, − в его голосе столько насмешки, что я невольно вздрагиваю. − Поужинаем впервые за два года.

Друзья! Приглашаю вас в свою новинку: https://litnet.com/shrt/VWDU

Еще одна героиня с репутацией злодейки попала в лапы чудовища.

14

Остается только гадать с чего это они, будучи мужем и женой, ни разу не ужинали вместе? Хотя после того, что было в камере и ванной, понятно, что близкие отношения у них имелись. Причем очень близкие... Чувствую, как щеки начинают пылать от одних воспоминаний, а внутри все скручивается в тугой узел.

Но что-то явно пошло наперекосяк в их отношениях. Да так сильно, что даже за общий стол не садились. Два года! Это ж надо было так друг друга возненавидеть. И главное – как мне теперь выкрутиться из этой ситуации? Его слова все крутятся в голове, как заевшая пластинка: "Еще ни одна смертница не подыхала у меня в ногах умоляя ее поиметь". Прям мороз по коже от того, каким тоном он это сказал. Явно ведь что-то затевает, гад такой.

А мне вот совсем не улыбается становиться пешкой в его играх. В прошлой жизни уже нахлебалась подобного по самое не хочу – муженек наигрался в любовь, пока смазливая секретарша не подвернулась. Теперь, значит, снова здорово? Только на этот раз все куда серьезнее. Тут не просто сердечные страдания светят – тут, похоже, вопрос жизни и смерти решается.

И что-то мне подсказывает, что этот черноглазый красавец куда опаснее моего бывшего. Тот хотя бы просто бросил меня – а этот, похоже, может и в самом деле прикончить, если что-то пойдет не так.

Молча прохожу к столу и сажусь. По-хорошему, наверное, стоило бы подождать, пока мне подвинут стул, но то ли здесь это не принято, то ли я просто не заслуживаю такой галантности.

Стол ломится от еды – серебряные блюда с мясом, корзинки с фруктами, какие-то незнакомые деликатесы, от которых исходит умопомрачительный аромат. После целого дня без еды мой живот предательски урчит, да так громко, что я готова провалиться сквозь землю от смущения. Чувствую, как щеки заливает краска.

Рэйв только бровь приподнимает, глядя на мое пунцовое лицо. В его черных глазах мелькает что-то похожее на насмешку, но комментировать он, слава богу, не стал. И на том спасибо – достаточно уже унижений на сегодня.

− Ешь.

Одно короткое слово, но в нем столько властности, что я невольно вздрагиваю. Беру вилку, стараясь унять дрожь в пальцах. Накладываю в тарелку всего понемногу – мясную нарезку, куриную ножку, какой-то незнакомый салат с зеленью. Я чувствую на себе его пристальный, изучающий взгляд, но изо всех сил стараюсь делать вид, что не замечаю этого. Только бы руки не дрожали так заметно.

− Ты очень молчаливая сегодня, − замечает каратель, накладывая себе мясо. В его голосе проскальзывает что-то среднее между насмешкой и подозрением.

Слежу за ним краем глаза, потому что в открытую смотреть боюсь – еще нарвусь на один из этих его пронзительных взглядов, от которых внутри все переворачивается. Хотя даже так, украдкой, невозможно не заметить, как грациозно он двигается. Каждый жест выверен, как у хищника перед прыжком. И эта его грация пугает едва ли не больше, чем открытые угрозы.

− Я очень впечатлилась своей казнью, − бормочу в ответ и тут же запихиваю в рот здоровенный кусок мяса. Чем дольше жую, тем дольше можно молчать. Отличный план!

− Да? − в его голосе столько язвительности, что даже мясо во рту кажется кислым. − Ты ожидала чего-то другого? Красную дорожку до кареты, звуки горна и игристое вино на подносе?

Продолжаю усердно жевать, хотя кусок в горло уже совсем не лезет. Вот зараза, даже поесть спокойно не дает! А я ведь целый день голодная. Но как тут проглотишь что-нибудь, когда он такие шпильки подпускает? И ведь явно издевается, гад. Видит же, что я от страха едва не подавилась, а все равно продолжает.

Сижу, как дура, с набитым ртом, и даже ответить ничего не могу. Хотя, может, оно и к лучшему – кто знает, что я могла бы ляпнуть в ответ на такие подколы? И тогда не пережить мне эту чертову неделю.

С трудом проглатываю кусок мяса и тут же хватаюсь за стакан с водой. Делаю несколько жадных глотков, пытаясь протолкнуть застрявший в горле ком.

− Я... вообще ничего не ожидала, − бросаю на него усталый взгляд.

И это чистая правда. Я действительно чертовски устала за этот безумный день. Настолько, что хочется просто свернуться калачиком прямо тут, под столом, и проспать до утра. И дело даже не в физической усталости – морально я просто выжата как лимон.

А этот... каратель со своими играми совсем не добавляет бодрости. Только и делает, что давит, дергает, испытывает. То пытается сжечь, то соблазняет, то угрожает. Как будто специально выматывает, чтобы я в конце концов сломалась и наделала ошибок.

− Я наелась. Если вы не против, то пойду.

− Сидеть.

Вздрагиваю от этого холодного приказа. В его голосе столько властности, что тело само по себе замирает. Медленно поворачиваю голову и встречаюсь с его взглядом – черным, как бездонный колодец.

− Десерт, − говорит он все тем же ледяным тоном.

− Благодарю, но я не хочу, − пытаюсь отказаться, хотя уже чувствую, что это бесполезно.

Его губы растягиваются в той самой усмешке, от которой у меня мурашки бегут по спине:

− Это был не вопрос.

Промокод на книгу "Ш.А.Х. и М.А.Т. или иномирянка в дураках" https://litnet.com/shrt/V6ag -4ijghw7

15

В животе все сжимается от нехорошего предчувствия. Это явно не про сладости – у него на уме что-то другое. Что-то, что мне точно не понравится. Но выбора нет – приходится сидеть и ждать, что он задумал. А его довольный вид только усиливает тревогу.

Почему-то кажется, что этот "десерт" встанет мне поперек горла. В прямом или переносном смысле – вот это уже вопрос.

Поэтому иди-ка ты к черту, дорогой муж. Ни кусочка в рот не положу!

− А это был не ответ. Я. Сказала. Не хочу. Если тебе так нравится это, жуй сам, − показываю зубы, как загнанная в угол кошка.

И тут происходит что-то странное – мне кажется, или Рэйв действительно расслабляется после моей выходки? Он небрежно кладет руку на подлокотник и умащивает на кулак висок, глядя на меня с каким-то новым интересом.

− Еще раз рыкнешь на меня, отправишься обратно в камеру, − произносит он на удивление ласковым тоном. Настолько ласковым, что вдоль позвоночника пробегает холодок.

− Может, лучше сразу? − приподнимаю бровь, удивляясь собственной наглости.

Хотя, если подумать, может и правда лучше? По крайней мере, в камере не придется смотреть на его самодовольную физиономию и гадать, когда он решит снова поиграть в палача. А то мало ли что ему в голову взбредет – в следующий раз, может, даже свидетелей звать не станет. Прикончит по-тихому, и все дела.

Хотя... что-то подсказывает мне, что тихая смерть – это не в его стиле. Слишком уж он любит представления устраивать.

− Хочешь назад в темноту? К крысам?

Невольно морщусь, представив этот мерзкий писк. Господи, да я же с детства грызунов терпеть не могу! Одна мысль о том, что они там шуршат в темноте, вызывает приступ тошноты.

Рэйв мягко смеется, заметив мою реакцию. Берет со стола бокал и делает неторопливый глоток, явно наслаждаясь моим дискомфортом.

− Я пойду, − говорю, поднимаясь со стула.

Вижу, как он уже открывает рот, чтобы возразить, но тут в дверь раздается стук. В столовую входит пожилой мужчина с конвертом в руках. Он молча направляется к Рэйву, который буравит его таким недобрым взглядом, что я невольно съеживаюсь. Однако каратель молчит, позволяя нарушить наш "семейный" ужин.

− Срочное письмо из дворца, господин.

Рэйв коротко кивает и забирает конверт. Посыльный тут же спешно ретируется, явно не горя желанием задерживаться под этим тяжелым взглядом. А я продолжаю стоять, сама не понимая чего жду. Может, разрешения уйти? Или просто любопытно, что там в письме?

Он вскрывает конверт резким движением, разворачивает письмо. Его глаза быстро бегают по строчкам, а между бровей залегает хмурая складка. Что бы там ни было написано, новости явно не из приятных. И почему-то мне кажется, что это как-то связано со мной. В конце концов, в этом мире все неприятности пока что были связаны со мной.

Он наконец откладывает письмо на край стола и мрачно смотрит на меня. Его пальцы нервно барабанят по подлокотнику, и от этого звука у меня внутри все сжимается. В повисшей тишине каждый удар отдается в ушах как набат.

− Что? − спрашиваю голосом, внезапно осипшим от страха.

− Странно, − хмыкает он, и в этом коротком звуке столько подозрения, что мне становится не по себе. − Тебе пришло императорское помилование.

Вот это поворот! В голове сразу всплывает образ той роскошной кареты и женщины с удивительной магией, что спасла меня от костра. Неужели это ее рук дело? И что теперь будет? Судя по тому, как потемнело лицо Рэйва, он совсем не рад такому повороту событий.

А я... я даже не знаю, радоваться мне или бояться еще больше. Потому что его взгляд не предвещает ничего хорошего. Такое чувство, что он прямо сейчас придумывает, как обойти это самое помилование.

16

− Я могу идти? − спрашиваю осторожно, боясь спровоцировать его.

− Можешь, − цедит он сквозь зубы, продолжая сверлить меня взглядом. − Но учти, помилование не значит, что ты свободна. Ты все еще моя жена.

От его тона по спине пробегают мурашки. В этих словах явно кроется угроза, но я слишком устала, чтобы сейчас об этом думать. Главное – он меня отпускает. Можно наконец вернуться в свою комнату и попытаться осмыслить все произошедшее.

Разворачиваюсь и иду к двери, чувствуя его тяжелый взгляд между лопаток. Каждый шаг дается с трудом – так и кажется, что он сейчас передумает и прикажет вернуться. Или того хуже – решит, что императорское помилование – недостаточная причина оставить меня в живых.

Но он молчит, и я наконец выскальзываю за дверь. Только в коридоре позволяю себе перевести дух. Помилование... Надо же! Похоже, в этом безумном мире у меня появился неожиданный союзник. Вот только не станет ли эта помощь медвежьей услугой? Судя по реакции Рэйва, он теперь будет еще более подозрительным.

Может, сбежать? Эта мысль вспыхивает в голове как спасительный огонек. Но тут же гаснет – а куда? За пределами этого особняка меня ждут только люди, жаждущие моей крови. Я до сих пор помню эти искаженные ненавистью лица, крики "ведьма!" и проклятия, летящие в мою сторону.

Нет, побег – не вариант.

Да и как далеко я смогу уйти? Без денег, без знания этого мира, в теле женщины, которую, похоже, знает каждая собака в городе. В лучшем случае меня поймают и вернут "любящему" мужу. В худшем... что ж, толпа наверняка будет рада закончить то, что не удалось карателю.

Вздыхаю и продолжаю подниматься по лестнице. Пока что я как муха в паутине – куда ни дернись, только сильнее запутаешься. Остается только ждать и наблюдать. Может быть, со временем я пойму как дальше действовать. Если, конечно, доживу до этого момента.

Хотя одну вещь мне все-таки удалось понять за этот безумный день: Рэйв явно расслабляется, когда я показываю характер. Вот взять хотя бы этот момент с десертом – стоило мне упереться и отказаться, как он буквально обмяк в кресле. Будто именно этого и ждал.

Интересно, в чем тут подвох? Может, ему просто нравится, когда сопротивляются? Или дело в чем-то другом? Ведь явно неспроста он так среагировал. А уж этот тип точно ничего не делает просто так.

Открываю дверь спальни и осторожно вхожу внутрь. Комната выглядит точно так же, как я ее оставила – роскошная и безликая одновременно.

Мой временный приют... или очередная красивая тюрьма? Что ж, по крайней мере здесь нет крыс.

Только собираюсь укладываться, как в дверь раздается стук. Сердце испуганно подскакивает к горлу – первая мысль, конечно, о Рэйве. Но через секунду понимаю, что это не он – стук слишком мягкий, осторожный. Так стучит женская рука.

− Войдите, − произношу достаточно громко, чтобы быть услышанной.

Дверь медленно открывается, и я невольно отшатываюсь. На пороге стоит женщина, и ее лицо... Оно буквально искажено ненавистью, глаза полны такого презрения, что мне становится не по себе. А потом я замечаю то, что она сжимает в своих бледных, дрожащих от напряжения руках – острый серебряный нож.

Промокод на книгу "Сущее проклятие ректора, или Хватит прятаться, адептка Дамнид" https://litnet.com/shrt/V4nK

4yY9WSeP

17

Женщина бросается на меня без предупреждения – быстро, отчаянно, с каким-то животным рычанием. Я едва успеваю отшатнуться, но лезвие все равно чиркает по щеке, оставляя жгучий след.

− Убийца! − шипит она, снова замахиваясь ножом. − Ты убила мою девочку!

Черт, только не снова! Я уже умирала от удара ножом – это было последнее, что я помню из своей прошлой жизни, и повторять этот опыт совсем не хочется. Инстинкты берут верх, и я перехватываю ее руку прежде, чем она успевает нанести новый удар.

− Стойте! Я не понимаю... − пытаюсь говорить, но она не слушает.

− Заткнись! − ее лицо искажается от ярости. − Ты отняла у меня все! Моя Лили... ей было всего шестнадцать!

Мы сцепляемся в отчаянной борьбе. Она пытается достать меня ножом, я – удержать ее руки. В какой-то момент наши пальцы сплетаются в борьбе за рукоять, и я вижу ее глаза вблизи – в них столько боли и ненависти, что становится жутко.

− Пожалуйста, − хриплю я, чувствуя, как дрожат руки от напряжения. − Я правда не понимаю...

− Конечно, не понимаешь! − она толкает меня к стене, и я больно ударяюсь затылком. − Для тебя это была просто еще одна жертва! Еще одно имя в твоем проклятом списке!

Силы неравны – она явно крепче меня, и нож медленно, но верно приближается к моему горлу. Я чувствую, как по щеке стекает теплая струйка крови, как немеют пальцы от отчаянной попытки удержать лезвие подальше от себя.

− Я не... − начинаю говорить, но она перебивает:

− Ты сдохнешь здесь, ведьма! Как должна была сдохнуть на костре!

Вдруг где-то совсем рядом раздается пронзительный женский крик. В дверях мелькает фигура служанки – той самой, что помогала мне одеваться. Моя противница на миг отвлекается, но хватки не ослабляет.

− Помогите! − кричит служанка. − Лорд Циано! Скорее!

Мы продолжаем бороться, и я уже почти чувствую холодное прикосновение стали к шее, когда что-то резко дергает женщину назад. В нос ударяет знакомый запах – смесь можжевельника и чего-то терпкого.

Только через несколько секунд понимаю – это Рэйв. Одним движением он отрывает ее от меня, выкручивая руку с ножом так, что оружие падает на пол с глухим стуком.

− Милорд! − всхлипывает женщина. − Она должна умереть! Она убила мою...

Договорить она не успевает. Рэйв впечатывает ладонь в ее лоб, и женщина обмякает в его руках, как тряпичная кукла. Он небрежно передает ее подбежавшим слугам, а сам поворачивается ко мне.

Я цепенею. Его глаза... они становятся чернее бездны, затягивают, как водовороты. В них столько ярости, что у меня подкашиваются колени. И почему-то кажется, что эта ярость направлена не только на несостоявшуюся убийцу.

− Почему никто не охраняет эту часть дома? − его голос звучит обманчиво спокойно, но от этого спокойствия мороз пробегает по коже. Вопрос явно адресован не мне – в дверях маячат какие-то фигуры, но все молчат.