Добро пожаловать на казнь злодейки

18

От его слов внутри все холодеет. Значит, это правда? Настоящая Ригида действительно... убивала детей? При мысли об этом к горлу подкатывает тошнота. В какое же чудовище я вселилась?

А Рэйв продолжает сверлить меня этим своим жутким взглядом, словно пытается прочитать мои мысли.

− Я... − начинаю говорить, но осекаюсь. Что тут скажешь? В голове полная пустота.

− Что "я"? − передразнивает он, внезапно наклоняясь так близко, что я чувствую его дыхание на своем лице. − Язык проглотила?

Его черные глаза буравят меня, словно пытаются просверлить дыру в черепе. В них столько презрения, что становится не по себе.

− Лорд Циано... − раздается от двери неуверенный голос. − Прикажете увести ее?

− Вон! − рявкает он, не оборачиваясь, и я слышу торопливые шаги убегающих слуг.

Мы остаемся одни. Я все еще прижата к стене его близостью, а он, кажется, даже не думает отстраняться.

− Знаешь, что самое забавное? − спрашивает он с какой-то жуткой усмешкой. − То, как ты притворяешься невинной овечкой. Но мы оба знаем, что это не так. И рано или поздно тебе придется ответить за все.

Я молчу, не зная, что сказать. Очевидно, любой мой ответ будет неверным.

− Что ж, − он наконец отстраняется, и я могу вздохнуть свободнее. − Ложись спать. Завтра у нас будет много... интересных тем для разговора.

От того, как он произносит слово "интересных", у меня мурашки бегут по коже.

− И да, − добавляет он уже от двери, − советую запереть дверь. Я-то все равно войду, если захочу.

С этими словами он выходит, оставляя меня одну. Я медленно сползаю по стенке, чувствуя, как дрожат колени.

Кровать манит своей мягкостью, но я все еще не могу заставить себя отойти от стены. В ушах звенит от пережитого страха, а перед глазами стоит искаженное ненавистью лицо той женщины.

Шестнадцать лет... ее дочери было всего шестнадцать. Что же ты натворила, Ригида?

Я обнимаю колени и неотрывно смотрю на дверь, пытаясь разложить все по полочкам. Итак, что мы имеем? Я застряла в теле женщины, которую, похоже, ненавидят все. И не просто так – судя по словам той служанки и реакции Рэйва, настоящая Ригида убивала людей. Мне не интересно как, но я понимаю, что это нужно выяснить. От одной мысли об этом к горлу подкатывает тошнота.

Меня пытались сжечь на костре, но какая-то принцесса вмешалась. Теперь есть императорское помилование, но легче от этого не становится. Муж, который, кажется, ненавидит меня не меньше остальных, держит в своем доме. Слуги смотрят волком. А где-то в этом же особняке обитает его любовница. Вернее, обитала, пока не свалила в закат.

Что я могу сделать? Бежать некуда – за пределами дома меня ждет разгневанный люд. Да и внутри не лучше – вон, даже служанки с ножами бросаются.

Может, попытаться... как-то искупить вину? Нет, глупости. Я же не знаю, что именно натворила настоящая Ригида. Да и как искупишь убийство ребенка? Бить челом перед каждым встречным, вымаливать прощение? Боюсь, это не для меня. Не мое. Да и насколько такое поведение будет уместно для старой Ригиды?

Рэйв вообще сегодня немного расслабился, когда я показала характер. Может, в этом что-то есть? Не строить из себя кающуюся грешницу, а вести себя... нормально? Естественно?

Только вот что для Ригиды считается нормальным? И как не переборщить с этой "естественностью", чтобы не оказаться снова на костре?

Чувствую себя канатоходцем без страховки. Один неверный шаг – и все. А я даже не знаю, в какую сторону этот канат натянут.

19

Дождавшись, когда дом погрузится в глубокую ночную тишину, я все-таки решаюсь на маленькую разведку. Выскальзываю из комнаты, стараясь не скрипеть дверью. В коридоре темно – только лунный свет проникает через высокие окна, рисуя причудливые узоры на полу.

Чувствую себя воришкой, пробираясь на цыпочках по этому огромному дому. Каждый шаг отдается в ушах громким стуком, хотя я точно знаю, что ступаю почти бесшумно. Сердце колотится где-то в горле – кажется, что из любого угла может выскочить очередная служанка с ножом.

Лестница предательски поскрипывает под ногами. Замираю после каждого шага, прислушиваясь к тишине, но в доме ни звука – похоже, все действительно спят. Или делают вид.

Добравшись до первого этажа, крадусь к входной двери. Нет, я не собираюсь сбегать – просто хочу понять, насколько я здесь пленница. Дверь находится легко – массивная, с красивой бронзовой ручкой. Задвижной замок поддается на удивление легко.

"Слишком легко", − мелькает предательская мысль, но я уже берусь за ручку и...

Яркая вспышка света бьет по глазам, а следом раздается пронзительный звук, от которого, кажется, звенят все стекла в доме. Я отшатываюсь, зажимая уши руками, и в этот момент в холле материализуется Рэйв.

Он появляется так внезапно, словно соткался из воздуха. На нем только штаны, и в лунном свете его обнаженный торс кажется высеченным из мрамора. Но больше всего пугает его ухмылка – насмешливая и опасная одновременно.

− Решила прогуляться? − интересуется он с издевкой в голосе. − Или просто проверяла, насколько крепко спят слуги?

От его тона по спине бегут мурашки. Как же глупо! Конечно, он предусмотрел такой вариант. Наверняка специально оставил дверь незапертой – проверял, попытаюсь ли я сбежать.

И я, как последняя дура, попалась в эту ловушку.

− Я просто хотела подышать свежим воздухом, − говорю, вздергивая подбородок и стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Рэйв окидывает меня насмешливым взглядом и делает шаг ближе. В темноте его глаза кажутся просто черными провалами.

− В три часа ночи? − его голос сочится сарказмом. − В одной сорочке? Какая... самоотверженная забота о здоровье.

Я невольно опускаю глаза и понимаю, что действительно стою перед ним в одной тонкой ночной сорочке. Щеки начинают гореть от смущения.

− Знаешь, − он небрежно опирается о стену, скрестив руки на груди, − если уж врешь, постарайся придумать что-нибудь более убедительное. "Подышать воздухом" – это даже для тебя слишком примитивно.

− А что, подышать воздухом, пусть и в сорочке, теперь запрещено? − огрызаюсь я, хотя понимаю, что это глупо.

− Нет, − его усмешка становится шире. − Но обычно для этого не пытаются тайком открыть входную дверь посреди ночи. Есть такая чудесная вещь – окно. Но ты, конечно, об этом не подумала.

От его издевательского тона внутри все кипит. Особенно бесит то, что он прав – история про свежий воздух звучит откровенно жалко. Но не признаваться же, что я просто хотела проверить пути отступления?

− Возвращайся в постель, − вдруг говорит он уже без насмешки. − И даже не думай повторять такие... прогулки. В следующий раз сигнализация может сработать иначе.

От его тона становится не по себе. Что значит "иначе"? И главное – почему он так спокойно реагирует на мою попытку побега?

Разворачиваюсь и иду к лестнице, чувствуя его взгляд между лопаток. Щеки все еще горят от стыда за нелепую ложь, а в голове крутится мысль – он ведь специально это подстроил. Ведь даже охраны в доме нет. Он проверял меня. И я провалила проверку по всем статьям.

20

В комнате я забралась под одеяло и уложила голову на подушку. Взгляд уперся в окно, за которым уже начали сгущаться сумерки. Невольно мысли потянулись к воспоминаниям о прошлой жизни – такой обычной и спокойной, что сейчас она казалась почти нереальной.

До того рокового вечера в переулке я была обычным офисным работником. Каждое утро начиналось одинаково: будильник в семь, быстрый душ, чашка растворимого кофе (после которого вечно оставался ожог на запястье – я постоянно проливала кипяток, пытаясь одновременно краситься и завтракать). Потом маршрутка до работы, набитая хмурыми сонными людьми.

В офисе я занимала скромную должность секретаря – ничего особенного, просто бумажная работа, звонки и вечное "принесите кофе" от начальства. Но мне нравилось. Было что-то успокаивающее в монотонности этих дней, в шелесте бумаг и жужжании принтера.

А потом случился тот день, когда я вернулась домой раньше обычного. Головная боль, из-за которой начальник отпустил меня пораньше, показалась благословением – пока я не открыла дверь спальни. Муж даже не потрудился запереться. Просто... развлекался со своей новой секретаршей прямо на нашей супружеской кровати.

После этого жизнь разделилась на "до" и "после". Я молча собрала вещи и ушла, оставив им квартиру, машину и всю прошлую жизнь. Сняла крошечную студию на окраине города, с видом на стройку и вечно орущими по ночам котами под окном. Но даже это было лучше, чем оставаться там, где каждая вещь напоминала о предательстве.

И вот теперь, после той роковой встречи с грабителем в переулке, я оказалась здесь. В теле женщины, которую, похоже, ненавидит весь город. С мужем-карателем, который то пытается меня убить, то соблазняет – и я даже не уверена, что хуже. В мире, где существует магия, но пользоваться ею, видимо, запрещено. И самое забавное – это все равно кажется менее болезненным, чем тот момент с застуканной изменой.

С этими воспоминаниями и мыслями я забылась глубоким сном. Но кажется, только сомкнула глаза, как в дверь настойчиво постучали.

– Да? – хрипло отозвалась я, растирая заспанное лицо.

Дверь открылась и на пороге появилась вчерашняя служанка – молодая женщина с вечно встревоженным выражением лица. Она нервно теребила рукав форменного платья, явно чувствуя себя неуютно в моем присутствии.

– Госпожа, – ее голос дрожал, словно она боялась, что я наброшусь на нее прямо сейчас. – Господин приказал срочно готовиться к отъезду. Вы с господином Карателем едете в императорский дворец.

Я приподняла бровь:

– Прямо сейчас?

– Да, госпожа. Времени очень мало.

Она суетливо подошла к шкафу и начала доставать какие-то наряды. Я молча наблюдала, как она раскладывает на кровати утреннее платье – нежно-голубое, с серебряной вышивкой по подолу. Красивое, но наверняка такое же неудобное, как и все, что носят в этом мире.

– Позвольте помочь вам одеться, – пробормотала служанка, старательно избегая смотреть мне в глаза.

Процесс одевания оказался сущим кошмаром – столько слоев ткани, шнуровок и застежек, что я окончательно убедилась в своей неприспособленности к местной моде. Служанка затянула корсет, уложила волосы в какую-то замысловатую прическу и даже попыталась нанести макияж, хотя ее руки дрожали так сильно, что я испугалась за сохранность своих глаз.

Пока она собирала небольшой сундук с вещами, я разглядывала себя в зеркале. Надо признать, результат впечатлял – из зеркала на меня смотрела настоящая аристократка. Только вот взгляд выдавал – слишком растерянный для той, кто должен быть привычен к такой роскоши.

– Все готово, госпожа, – пробормотала служанка, закрывая сундук. – Карета уже ждет внизу.

Я усмехнулась.

Карета. Конечно, какие тут могут быть автомобили? Хотя это даже забавно – словно в сказку попала. Правда, судя по вчерашним событиям, сказка больше похожа на фильм ужасов.

21

Служанка распахнула дверь, и я невольно отшатнулась — на пороге стояли двое мужчин в черной форме. Те самые, что вчера собирали костер для моей казни. И тушили его, когда пламя отказалось меня принимать. От одного их вида к горлу подкатила тошнота.

– Вещи госпожи готовы, – пискнула служанка, указывая на сундук.

Мужчины синхронно кивнули и молча подняли поклажу. В их движениях чувствовалась какая-то механическая четкость, словно они были не людьми, а хорошо смазанными механизмами.

– Госпожа, нам пора, – служанка нервно теребила передник. – Лорд Циано не любит ждать.

– Да-да, конечно, – пробормотала я, наблюдая, как мои «палачи» удаляются по коридору с сундуком.

Спускаясь по лестнице, я невольно отметила странное оживление в доме. Слуги сновали туда-сюда с озабоченными лицами, кто-то тащил какие-то свертки, кто-то суетливо протирал и без того чистые перила. Казалось, весь дом пришел в движение, как разворошенный муравейник.

У выхода я на секунду замешкалась. За дверью ждал внешний мир — тот самый, что вчера жаждал моей крови. Но отступать было некуда.

Толкнув тяжелую дверь, я вышла на крыльцо и сразу же увидела его. Рэйв стоял возле богато украшенной кареты и хмуро выговаривал что-то очередному человеку в форме. Его черные волосы трепал утренний ветер, а в позе чувствовалось плохо скрываемое раздражение.

Сердце предательски екнуло, и я мысленно выругалась. Нет уж, хватит! Это всего лишь реакция тела прежней Ригиды — глупая химия и мышечная память. Я не позволю этому телу диктовать мне чувства. Особенно к человеку, который еще вчера пытался меня сжечь.

Расправив плечи, я направилась к карете, стараясь держаться с тем же достоинством, которое вчера демонстрировала принцесса. Наверное, получалось не очень хорошо — длинное платье так и норовило запутаться в ногах.

Подойдя к карете, я невольно напряглась под тяжелым взглядом карателя. Он окинул меня взглядом с головы до пят, словно оценивая, не слишком ли откровенно я одета, а потом вдруг протянул руку.

Я замерла, тупо уставившись на его ладонь. В голове пронеслась паническая карусель мыслей — что это? Очередная проверка? Может, схватит и утащит на новую казнь? Или просто руку сломает? С него станется.

Заметив мое замешательство, Рэйв растянул губы в той самой раздражающей ухмылке, от которой у меня мурашки бежали по спине.

– Расслабься, – хмыкнул он. – На твою шкуру пока распространяется императорское помилование. По крайней мере, до тех пор, пока ты снова кого-нибудь не убила, – он сделал многозначительную паузу. – Так что будь добра, протяни руку и послушно усади свою пятую точку в карету.

«Пятую точку?» — возмутилась я про себя. Хотя, если подумать, это даже мило по сравнению с тем, как он обычно со мной разговаривает. Однако это прогресс.

Стараясь не показывать, как дрожат мои конечности, я вложила руку в его ладонь. Его пальцы тут же сомкнулись — не до боли, но достаточно крепко, чтобы я поняла: сбежать не получится. Впрочем, я и не собиралась. Пока что.

Карета тронулась, мягко покачиваясь на неровностях дороги. Цокот копыт отдавался в голове ритмичным стуком, почти убаюкивая. Почти — если бы не тяжелый взгляд Рэйва напротив.

Он сидел, небрежно откинувшись на спинку сиденья, и внимательно меня разглядывал. Вроде бы просто смотрел на узоры на платье, но от этого взгляда все равно было не по себе. Как будто препарировал глазами, слой за слоем.

В памяти внезапно всплыли его вчерашние слова: «Странно, раньше я не замечал, какая ты красивая». Что он имел в виду? Ригида и правда была красива — я успела это заметить, разглядывая свое новое отражение в зеркале. Как можно было не замечать такую красоту два года?

А может... может, дело не во внешности? Вдруг он каким-то образом чувствует изменения? Замечает, что в теле его жены теперь другой человек? От этой мысли по спине пробежал холодок. Хотя нет, это бред какой-то. Если бы он догадывался, что я не настоящая Ригида, вряд ли стал бы возить меня во дворец. Скорее, сразу прикончил бы, не дожидаясь нового костра.

Я украдкой взглянула на его лицо. Он все еще смотрел на меня со странным выражением, словно пытался разгадать сложную головоломку. В его черных глазах плескалось нечто среднее между подозрением и интересом.

– Еще не возникло желания просить меня исполнить супружеский долг? – губы карателя растянулись в улыбке, которую мне захотелось стереть кирпичом.

22

От его слов я едва не поперхнулась воздухом. И ведь не скажешь, что он не прав – тело Ригиды определенно реагировало на него странно. Даже сейчас, когда он сидел напротив с этой своей раздражающей ухмылкой, внутри что-то предательски екало. Но я-то не Ригида. И уж точно не собираюсь поддаваться этим непонятным позывам.

– Благодарю, но пока воздержусь, – ответила я максимально сухо. – Знаете ли, после вчерашних попыток сжечь меня заживо как-то не тянет на... супружескую близость.

Его усмешка стала шире, а в глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. Странный тип – ему что, нравится, когда с ним огрызаются? Хотя, учитывая его положение, может, все обычно трясутся от страха и поддакивают. А тут вдруг такое разнообразие.

– А ведь раньше тебя это не останавливало, – протянул он с издевкой. – Помнится, даже после того, как я застал тебя с тем молодым лакеем, ты пыталась меня соблазнить.

Я замерла. Так-так-так, что тут у нас? Получается, Ригида не только убивала людей, но еще и изменяла мужу? С каким-то лакеем? И при этом пыталась… Боже, в кого я попала?

– Видимо, я стала мудрее, – пробормотала я, отворачиваясь к окну. За стеклом проплывали аккуратные городские домики, но сейчас мне было не до красот архитектуры.

Рэйв хмыкнул:

– Или трусливее.

– Предпочитаю термин "благоразумнее", – парировала я, продолжая смотреть в окно. – К тому же, вы сами сказали – действует помилование. Было бы глупо так быстро его лишиться.

– И поэтому ты пытаешься сбежать по ночам?

Я все-таки повернулась к нему. В его взгляде читалось откровенное веселье – похоже, моя ночная вылазка его всерьез позабавила.

– Это была проверка периметра, – ляпнула я первое, что пришло в голову.

– Периметра? – он приподнял бровь. – В ночной сорочке?

– А что такого? – я пожала плечами с деланным равнодушием. – Прохладная ткань, удобная длина... Идеально для ночных рекогносцировок.

Кажется, я перегнула палку с сарказмом – его глаза опасно сузились. Но отступать было поздно, да и как-то не хотелось. В конце концов, если он хочет поиграть в словесные пикировки, почему бы и нет? Все лучше, чем трястись от страха.

– Рекогносцировок? – Рэйв подался вперед, и в карете вдруг стало очень тесно. – Какое... интересное слово. Раньше ты таких не знала.

Черт. Я мысленно дала себе подзатыльник – надо следить за речью. Ригида же была местной аристократкой, вряд ли она использовала термины из военных учебников. А я вот поработала одно время с отставным полковником и нахваталась всякого.

– Много читаю в последнее время, – пробормотала я, стараясь не выдать замешательства.

– Да? И что же? – в его голосе появились опасные нотки. – Поделишься списком литературы?

– Боюсь, вам будет неинтересно, – я старательно изобразила светскую улыбку. – Сплошные романы о неразделенной любви и страданиях юных дев.

Каратель откинулся на спинку сиденья, не сводя с меня пристального взгляда.

– А как же книги по военному делу? Судя по твоему словарному запасу...

– Ох, ну знаете, – перебила я его, чувствуя, что разговор заходит на опасную территорию, – иногда даже в любовных романах проскакивает что-то... военное. Особенно когда героиня влюбляется в бравого генерала.

Я думала, он разозлится за такую откровенную попытку увести разговор в сторону, но Рэйв неожиданно рассмеялся. Правда, смех был не слишком веселым – скорее, похожим на рычание.

– Бравого генерала, значит? – он прищурился. – И часто ты мечтаешь о бравых генералах, дорогая супруга?

– Нет, что вы, – я невинно хлопнула ресницами. – После того лакея предпочитаю караты... в смысле, карателей!

"Господи, да что я несу?" – мысленно взвыла я, глядя, как его лицо каменеет. – "Совсем мозги набекрень, раз решила с ним флиртовать? Он же вчера меня убить пытался!"

Но Рэйв снова удивил – вместо того чтобы разозлиться, он окинул меня таким оценивающим взглядом, что я почувствовала, как щеки заливает краска.

– Интересно, – протянул он задумчиво. – Очень интересно.

И от того, как он это сказал, мне вдруг стало не по себе. Кажется, я только что сделала что-то не то. Или наоборот, именно то? С этим человеком никогда не угадаешь.

23

Карета остановилась у высоких кованых ворот императорского дворца. Я невольно приоткрыла рот, разглядывая это чудо архитектуры – белоснежное здание, похожее на причудливый торт, украшенный золотыми шпилями и витражными окнами. Солнечные лучи играли на мраморных колоннах, превращая их в произведения искусства. Даже воздух здесь, казалось, был пропитан роскошью и величием.

Рэйв спустился первым и протянул мне руку. На этот раз я не колебалась – репетиция в начале пути пошла на пользу. Его пальцы были теплыми и неожиданно осторожными, когда он помогал мне выбраться из кареты.

К нам тут же подошел высокий мужчина в форме карателей – такой же черной, как у Рэйва, но с дополнительными серебряными нашивками на воротнике. Он коротко поклонился:

– Лорд Циано, госпожа, прошу следовать за мной.

Мы двинулись через анфиладу роскошных залов. Я старалась не вертеть головой по сторонам, хотя это требовало немалых усилий – каждая комната была прекраснее предыдущей. Расписные потолки, хрустальные люстры, гобелены с какими-то батальными сценами.

Наконец, нас привели в огромный кабинет. Помещение было размером с танцевальный зал, но обставлено строго и со вкусом – массивный стол из темного дерева, книжные шкафы до потолка, пара кожаных кресел у камина. Правда, складывалось впечатление, что хозяин здесь времени не проводит совсем.

– Его императорское величество прибудет через несколько минут, – сообщил наш провожатый и бесшумно удалился.

Я нервно покосилась на Рэйва:

– Что происходит?

Он ответил мне таким хмурым взглядом, что стало ясно – он и сам не в курсе. А это, пожалуй, пугало больше всего. Если уж главный каратель не знает, зачем нас вызвали во дворец...

Внезапно вспомнилось вчерашнее помилование. Может, император хочет лично убедиться, что я его заслуживаю? От этой мысли внутри все сжалось. Я ведь даже не знаю, за что именно казнили Ригиду. Как прикажете оправдываться?

Двери кабинета распахнулись, и у меня перехватило дыхание. В комнату буквально втекла сама власть, облаченная в человеческую форму. Император был... совершенен. Другого слова и не подберешь. Высокий, стройный, с идеальной военной выправкой и точеными чертами лица.

Его серые глаза цвета предгрозового неба казались бездонными, и когда этот взгляд скользнул по мне, я почувствовала себя бабочкой под микроскопом. Золотистые волосы были уложены в какую-то сложную прическу, которую венчала изящная корона – тонкая, но от этого не менее величественная. Солнечные лучи, падающие из высоких окон, играли на золотых прядях и драгоценных камнях, создавая вокруг его головы что-то вроде нимба.

От него буквально волнами исходила аура могущества. Рядом с ним даже Рэйв, которого я считала довольно внушительным, казался просто... обычным. Как тигр рядом с драконом – вроде тоже хищник, но совсем другого уровня.

Рэйв склонился в глубоком поклоне: – Ваше императорское величество.

Я же... просто кивнула. Неловко, совершенно неуместно в такой ситуации, но что поделать – реверансы в моем прошлом офисном опыте как-то не требовались. Краем глаза заметила, как Рэйв метнул в мою сторону тяжелый взгляд. Ну да, наверное, жена главного карателя должна лучше разбираться в придворном этикете. Но император, к моему удивлению, только мягко улыбнулся.

Он неторопливо опустился в кресло у стола, поставил локоть на резной подлокотник и устроил подбородок на пальцах – жест получился настолько изящным, что я почувствовала укол зависти. Даже в такой расслабленной позе он умудрялся выглядеть величественно.

– Как дела на службе, Рэйв? – поинтересовался император таким тоном, будто спрашивал старого друга о делах за чашкой чая. – Говорят, в последнее время участились случаи незаконного использования магии?