Попаданка в беременную жену дракона

21

Я резко дернулась, окончательно просыпаясь. Айла тут же отпрянула, ее рука замерла в воздухе, не коснувшись книги. На ее лице снова было выражение ангельской невинности, будто она просто любовалась моим мирным сном.

– Ой, Тианочка, прости, я тебя разбудила? – ее голос был полон притворного раскаяния. – Ты так сладко спала, я не хотела мешать. Просто… заинтересовалась, что это ты такое интересное читаешь? Такая старая книга…

Ее взгляд снова метнулся к раскрытым страницам, и я невольно прикрыла книгу рукой. Что-то в ее любопытстве было слишком настойчивым, слишком… целенаправленным.

– Да так, ерунда, – я постаралась говорить как можно беззаботнее, быстро закрывая книгу и откладывая ее на столик. – Старые сказки. Знаешь, от скуки чего только не начнешь читать.

Айла улыбнулась, но в ее глазах мелькнул какой-то странный огонек.

– Сказки, говоришь? Ну, иногда и в сказках бывает доля правды, не так ли?

В этот момент в дверь постучали, и вошла Анора с подносом, на котором стояли две дымящиеся чашки.

– Вечерний отвар, леди, – сказала она своим обычным спокойным голосом, но, ставя чашки на стол, ее взгляд на мгновение задержался на книге, которую я только что отложила. Я заметила, как ее брови чуть заметно дрогнули.

– О, Анора, спасибо, ты как всегда вовремя! – прочирикала Айла, беря свою чашку. – Твои отвары просто восхитительны! Они так успокаивают.

Анора коротко кивнула, не удостоив Айлу ответом, и, пожелав нам доброй ночи, вышла. Я взяла свою чашку. Отвар действительно приятно пах травами и немного согревал. Мы еще некоторое время посидели в молчании, Айла снова принялась за свое вышивание, а я делала вид, что рассматриваю узоры на ковре, хотя все мои мысли были заняты ее странным интересом к книге и мимолетной реакцией Аноры.

Вскоре Айла, сославшись на усталость, удалилась в свою комнату. Я осталась одна, но чувство тревоги не покидало меня. Я снова взяла в руки книгу о «Ходящих в Тенях». Неужели Айла что-то знает? Или это просто мои разыгравшиеся нервы?

Я уже собиралась ложиться спать, когда в дверь снова тихонько постучали. На этот раз это была Анора. Она вошла, плотно прикрыв за собой дверь, и ее лицо было серьезнее обычного.

– Леди, могу я… на пару слов? – спросила она почти шепотом.

Я кивнула, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

Анора подошла ближе.

– Та книга… которую вы читали, – она понизила голос еще больше. – О тенях… Будьте осторожны с этим, леди. Очень осторожны. Тени… они не любят, когда в них заглядывают те, кто не готов. И они… они могут быть очень опасны.

Ее слова прозвучали так серьезно, так убедительно, что у меня по спине пробежал холодок.

– Ты… ты что-то знаешь об этом, Анора? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Анора на мгновение отвела взгляд, словно борясь с собой.

– Я знаю, что некоторые старые рода… они связаны с тенями. И что это не всегда безопасно. Просто будьте очень осторожны, леди. И если вам когда-нибудь понадобится помощь или просто поговорить…

Она не договорила, но в ее взгляде я увидела не просто предостережение, а какое-то затаенное знание и, возможно, даже сочувствие.

– Спасибо, Анора, – сказала я искренне. – Я буду осторожна.

Когда она ушла, я еще долго сидела, обхватив колени руками. Предостережение Аноры, наложившись на прочитанное в книге и странное поведение Айлы, создавало очень тревожную картину. Тени… Сумрак… Все это было слишком реально, чтобы отмахнуться.

Я встала, подошла к комоду, где хранила свои немногие вещи. Достала несколько головок чеснока, которые припрятала еще после первой «прогулки» в Сумрак. Тот самый чеснок, который, возможно, спас мне тогда жизнь. С этого дня я решила носить пару зубчиков с собой постоянно. В кармане платья. Просто на всякий случай.

Внезапно рука, где выше локтя скрывался тот странный, появившийся из ниоткуда браслет-татуировка, сильно запульсировала, а потом ее обожгло резким, почти нестерпимым жаром, заставив меня вскрикнуть и схватиться за плечо.

Что это, черт возьми, такое?!

22

Боль была такой резкой и неожиданной, что я вскрикнула, инстинктивно хватаясь за плечо. Рука, там, где под тканью платья скрывался этот чертов браслет-татуировка, горела так, будто к ней приложили раскаленное железо.

Кожа под пальцами пульсировала жаром, а сам узор, казалось, светился даже сквозь одежду. Я с ужасом смотрела на свое плечо, не понимая, что происходит. Это какая-то аллергия? Проклятие? Или этот мир решил окончательно меня добить?

В этот момент в дверь тихонько постучали.

– Леди Тиана? – раздался немного испуганный голос Палессы. – Все в порядке? Я… я просто хотела спросить, не нужно ли приготовить вам ванну на ночь?

Ванна! Сейчас мне было не до ванны. Мне нужно было понять, что, черт возьми, творится с моей рукой!

Не раздумывая, я рванула к двери и распахнула ее так резко, что Палесса, стоявшая на пороге с каким-то полотенцем в руках, отшатнулась от неожиданности.

– Леди?!

– Заходи! – я схватила ее за руку и буквально втащила в комнату, захлопнув за ней дверь. Бедная девушка смотрела на меня огромными, испуганными глазами, явно не понимая, что происходит.

– С-случилось что-то, леди? – пролепетала она, озираясь по сторонам, будто ожидая увидеть в комнате разбойников или, на худой конец, привидение.

– Случилось! – я подтащила ее к кровати и почти силой усадила на край. – Смотри!

Не давая ей опомниться, я задрала рукав своего платья, обнажая плечо. Я ожидала увидеть там пылающий огнем узор, но… ничего. Жар спал так же внезапно, как и начался, оставив после себя лишь легкое покалывание и фантомное ощущение ожога. А сама татуировка… она изменилась.

– Раньше она была… бледной, – сказала я, растерянно глядя на свою руку. – Едва заметной, как старый шрам. А теперь… смотри, какая она стала! Черная, четкая…

Палесса сначала испуганно смотрела на меня, потом ее взгляд сфокусировался на моей руке. Она медленно наклонилась, внимательно разглядывая татуировку. Удивление на ее лице сменилось… чем-то еще. Каким-то странным, почти благоговейным выражением.

– Святые угодники… – прошептала она, и ее глаза округлились еще больше. – Так вот оно что…

– Да что «оно»?! – не выдержала я. – Ты знаешь, что это? Говори!

Палесса осторожно, почти благоговейно, коснулась пальцем татуировки на моем плече. Я невольно вздрогнула, но ее прикосновение было легким и прохладным.

– Она… она приняла полную форму, леди, – тихо сказала она, проводя пальцем по четким черным линиям. – Это очень хороший знак.

– Хороший знак чего? – я все еще ничего не понимала. – Что это за клеймо вообще?

Палесса подняла на меня свои большие, немного наивные глаза, в которых сейчас горел какой-то странный огонек.

– Разве вы не знаете, леди? Это же… это знак Истинной Пары. Так говорят старые легенды. У каждого дракона, рожденного под сенью Древних, есть его единственная, его истинная. Та, что предназначена ему судьбой, самой магией этого мира. И когда они находят друг друга, когда их связь пробуждается… на теле истинной появляется такой знак. Он как печать их союза, видимая и невидимая одновременно.

Истинная пара… Дракон… Конард… У меня голова пошла кругом. Этого не может быть. Это какой-то бред. Я – истинная пара этого… этого чудовища, которое меня ненавидит? Которое само же разорвало со мной брак?

– Но… наш брак расторгнут, – прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Ритуал… он был таким болезненным. И эта татуировка… она была бледной с самого начала, как я ее заметила!

Палесса на мгновение задумалась, ее брови сошлись на переносице.

– Может быть… может быть, из-за того, что вы уже были связаны брачными узами с лордом Вайросом, леди? – предположила она неуверенно. – Связь истинных – она ведь другая, более глубокая, духовная. А обычный брак… он мог как бы… мешать ей проявиться в полную силу. Татуировка уже начала появляться, потому что вы – его истинная, но не могла стать яркой из-за другой, более формальной связи. А когда брак расторгли… Силы дракона могли быть временно приглушены ритуалом, и связь истинных тоже. Но теперь… теперь, когда все улеглось, когда формальные узы разорваны, а магия лорда Вайроса восстановилась… ваша истинная связь вошла в полную силу. И знак… он стал таким, каким и должен быть. Ярким и четким.

Она говорила это с такой убежденностью, с таким знанием древних преданий, что я почти поверила ей. Почти.

– И что это значит… теперь? – спросила я, боясь услышать ответ.

– Это значит, что связь крепнет, – уверенно сказала Палесса. – Или… или ваш дракон сейчас очень сильно думает о вас. Или… – она вдруг понизила голос до едва слышного шепота, и ее глаза испуганно расширились, – или он в большой беде, и его магия взывает к вам.

23

Конард

Проклятая девчонка.

Эта мысль, непрошеная и назойливая, как степная муха, преследовала меня уже несколько дней. С тех самых пор, как Зверь внутри начал свое беспокойное метание. Я пытался заглушить ее грохотом сражений, лязгом стали, криками умирающих. Но она возвращалась. Снова и снова. В редкие минуты затишья между стычками, в холодные ночи в продуваемом всеми ветрами шатре, даже во сне, являясь в виде ее дерзких, полных презрения глаз.

Тиана.

Я гнал ее образ прочь, топил в вине, выжигал яростью боя. Но она, как болотный огонек, манила и ускользала, оставляя после себя лишь глухое, сосущее беспокойство.

Дракон внутри меня тоже не унимался. Он рычал, скреб когтями по ребрам изнутри, требуя чего-то, чего я не мог или не хотел ему дать. Он чувствовал ее. Даже на расстоянии, сквозь завесу войны и моей собственной злости. И его тревога передавалась мне, отравляя мысли, мешая сосредоточиться.

Я пытался убедить себя, что это просто остатки брачной связи. Фантомные ощущения, которые скоро пройдут. Но с каждым днем эта уверенность таяла, как снег под весенним солнцем. Связь истинных… она была другой. Более глубокой, более… первобытной. И то, что я чувствовал сейчас, было слишком похоже на нее.

Чтобы отвлечься, я с головой ушел в войну. Памбейцы оказались на удивление упорными и хитрыми противниками. Они не лезли в открытый бой, предпочитая тактику мелких, изматывающих набегов, засад, ловушек. Приходилось постоянно быть начеку, просчитывать каждый свой шаг, лично вести легионы в самые опасные места.

Дважды я был ранен. Первый раз – стрела, пущенная каким-то степным снайпером, пробила доспех на плече. Пустяковая царапина для дракона, но достаточно болезненная для человека. Второй раз – в одной из стычек, когда мы выбивали памбейцев из захваченной ими деревни, мне распороли бедро кривым степным клинком. Рана была глубже, пришлось лекарям повозиться.

Боль отвлекала. Заставляла сосредоточиться на настоящем, на выживании, на мести. Но как только жар боя спадал, как только я оставался один, мысли о ней возвращались с новой силой.

Я вспоминал ее лицо в храме, искаженное болью и ненавистью. Ее слова, брошенные с такой яростной гордостью. И этот уродливый шрам на моем запястье, который почему-то болел сильнее, чем свежие раны.

«Она в безопасности, – твердил я себе. – В «Каменном Страже» ее никто не тронет. Вада, Джад, Анора… они присмотрят».

Но Зверь внутри не верил. Он продолжал метаться, предчувствуя что-то, чего я не мог понять своим человеческим разумом. И его тревога, его тоска по той, кто должна была быть нашей, становилась моей собственной.

Я выругался сквозь зубы, отшвырнув в сторону кубок с недопитым вином. Нужно было что-то делать. С этой войной. С этими мыслями. С этим проклятым драконом внутри меня, который, кажется, решил окончательно свести меня с ума своей одержимостью девчонкой, предавшей меня.

Но что я мог сделать? Признать, что она… моя истинная? После всего, что было? После ее измены? Нет. Никогда.

Я поднялся, подошел к выходу из шатра. Ночь была холодной и звездной. Где-то там, далеко на западе, за горами и лесами, была она. И я, к своему собственному ужасу и ярости, не мог перестать о ней думать.

24

После разговора с Палессой и ее пугающих предположений о моей «истинной связи» с Конардом, я решила, что пора действовать. Сидеть сложа руки и ждать, пока меня сожрут какие-нибудь сумрачные твари (если верить книге) или очередной наемник, было не в моих правилах, беременность не беременность.

Книга о «Ходящих в Тенях» стала моим главным учебником. Я внимательно изучала главы, посвященные начальным этапам контроля над даром. Оказалось, что пугающий Сумрак – это уже высший пилотаж, опасное и энергозатратное путешествие между мирами. Для новичков же первым шагом было умение «сливаться с тенью», использовать ее как укрытие, как покров.

«Тень – это не просто отсутствие света, – гласил древний текст. – Это тонкая завеса между мирами, место силы для тех, кто несет в себе Искру Тени. Научись чувствовать ее, дышать ею, становиться ею, и она укроет тебя от чужих глаз, сделает невидимой, неслышной…»

Звучало заманчиво. И, как мне показалось, гораздо безопаснее, чем нырять в тот жуткий серый мир с когтистыми тварями. К тому же, беременность накладывала свои ограничения – я не могла позволить себе слишком рисковать или тратить много сил.

Моим полигоном для тренировок стали густые тени, которые отбрасывали старые деревья в саду «Каменного Стража». Я приходила туда, когда была уверена, что Тиви и другие обитатели поместья заняты своими делами, и Айла не слоняется поблизости со своей показной заботой.

И, конечно, чеснок. Пара зубчиков всегда была со мной. Книга не упоминала чеснок как защиту от простого «слияния с тенью», но после моего опыта с Сумраком я решила, что лишняя «магическая» подстраховка не помешает. Мало ли какие сюрпризы таит в себе даже обычная тень.

Я выбирала самую густую тень под одним из раскидистых старых деревьев. Закрывала глаза, пыталась расслабиться, как советовала книга. «Почувствуй прохладу тени, ее глубину, ее тишину. Позволь ей окутать тебя, принять в свои объятия…»

Сначала ничего не получалось. Я просто стояла, как дура, под деревом, прислушиваясь к каждому шороху и боясь, что меня вот-вот застукают. Но постепенно, день за днем, я начала что-то ощущать. Тень перестала быть просто отсутствием солнца. Она стала… плотнее, гуще. Я чувствовала, как она словно обволакивает меня, как мир вокруг становится немного другим.

И однажды это произошло. Я стояла в тени дерева, сосредоточившись на своих ощущениях, и вдруг поняла, что все вокруг изменилось. Не так кардинально, как при попадании в Сумрак. Нет, я все еще была в саду, слышала пение птиц, шелест листьев. Но все цвета стали… приглушенными, словно я смотрела на мир сквозь темные очки. Звуки тоже стали тише, как будто доносились издалека. Я протянула руку – она была видна, но казалась какой-то полупрозрачной, подернутой легкой дымкой.

Я сделала шаг – и поняла, что двигаюсь почти бесшумно. Огляделась. Сад выглядел так же, но в нем появилась какая-то… глубина, которой я не замечала раньше. Я была здесь, но в то же время – немного в стороне, скрытая этим странным теневым покровом.

«Получилось!» – мысленно возликовала я. Это было не так страшно, как Сумрак, и не так изматывающе. Я чувствовала себя немного уставшей, но не более того.

Я сделала еще несколько шагов, наслаждаясь новым ощущением. Это было похоже на игру в прятки, только пряталась я от всего мира. Я даже хихикнула, представив, как бы отреагировала Тиви, если бы прошла сейчас мимо и не заметила меня.

Увлекшись, я вышла из-под дерева на солнечный пятачок, и мир тут же вернулся к своей обычной яркости. Потом снова шагнула в тень – и снова это странное, приглушенное восприятие. Это было потрясающе!

Я решила попробовать пройтись немного дальше, оставаясь в тени от деревьев и кустов. Это требовало концентрации – нужно было постоянно «чувствовать» тень, не выходить из нее. Но с каждым шагом получалось все лучше. Я даже рискнула выглянуть из-за большого куста сирени, когда услышала неподалеку голос Тиви, что-то напевающей себе под нос. Она прошла совсем рядом, буквально в двух шагах, и даже не посмотрела в мою сторону!

Победа! Маленькая, но такая важная.

Я уже собиралась «выйти» из тени и сделать вид, что просто гуляю по саду, как вдруг услышала за спиной тихий, до боли знакомый, приторно-сладкий голос:

– Тианочка, милая, а что это ты тут делаешь, в такой глуши, совсем одна? Прячешься от кого-то?

Я резко обернулась, сердце ухнуло куда-то в пятки. Прямо за мной, на границе тени и света, стояла Айла. И смотрела на меня своим обычным «ангельским» взглядом, но в ее глазах плясали какие-то очень нехорошие, понимающие огоньки. Она что, видела?!

25

К моему огромному облегчению, Айла долго в «Каменном Страже» не задержалась. На следующее утро после того, как она застала меня в саду (и я до сих пор не была уверена, видела она что-то или нет, но ее понимающие огоньки в глазах заставляли нервничать), она объявила за завтраком, что ей срочно нужно возвращаться в столицу.

– Дела, милая, дела! – щебетала она, намазывая маслом булочку. – Я бы с радостью осталась с тобой подольше, но ты же понимаешь, столичная жизнь, обязанности… Я обязательно скоро снова тебя навещу! И привезу еще больше гостинцев!

Я чуть не подавилась чаем от такого заявления. «Обязательно навещу» звучало как угроза. Но я постаралась изобразить на лице подобающую случаю сестринскую печаль.

– Конечно, Айла, я понимаю. Дела есть дела. Спасибо, что приехала.

Провожать ее я не пошла, сославшись на легкое недомогание (беременность – отличный повод для таких отмазок). Но когда карета Айлы скрылась за поворотом дороги, я вздохнула с таким облегчением, будто с плеч свалился мешок с камнями. Или с ядовитыми змеями.

Днем ранее в поместье царило некоторое оживление – приехал возница из ближайшего городка с продуктами. Обычно такие поставки были регулярными, но в этот раз телега запоздала на несколько дней. Из обрывков разговоров, которые я подслушала на кухне, пока Сэм принимал товар, я поняла, что на границе неспокойно. Возница, словоохотливый мужичок, рассказывал Нилу и Палессе о каких-то стычках с памбейцами – кочевниками из-за восточных гор.

Говорил, что лорд Вайрос со своей армией где-то там, наводит порядок, и что из-за этого на дорогах стало опаснее, а поставки идут с перебоями. Памбейцы… Война… Имя Конарда снова прозвучало в контексте сражений и опасности. Новость была тревожной, и хотя меня мало волновала судьба моего «бывшего», но мысль о войне где-то рядом и возможных перебоях со снабжением только укрепила меня в мысли, что нужно становиться более независимой.

Освободившись от бдительного ока «любящей сестрицы» и подстегнутая новостями о нестабильности на границе, я решила, что пора переходить от теории к практике. Тем более что на моих грядках уже дружно зеленели первые всходы чеснока, обещая будущий урожай и процветание моего маленького предприятия. Чесночная и соусная империи сами себя не построят!

Сэм, вдохновленный моими кулинарными успехами и перспективой дополнительного заработка (или просто уставший от однообразной кухонной рутины), с энтузиазмом взялся за подготовку «товарной партии».

Мы наварили несколько видов соусов – мой фирменный «Белый Огонь», экзотический «Драконий Поцелуй» и еще один, на основе печеных яблок с пряностями, который я назвала «Шепот Осени» (хотя какая, к черту, осень, когда на дворе лето, но название звучало красиво и загадочно). Разлили все это по небольшим глиняным горшочкам, которые Анора помогла раздобыть где-то в кладовых. Этикетки я нарисовала сама, углем на кусочках пергамента – получилось немного коряво, но с душой.

Главным же нашим товаром, помимо соусов, был, конечно, дикий чеснок, который мы с Анорой успели собрать до того, как он весь перекочевал на грядки. Тот самый, который я героически спасла от уничтожения и который, как я надеялась, станет сенсацией на местном рынке.

В качестве «транспортного средства» и «грузчика» вызвался Полан. Он погрузил наши горшочки и несколько плетеных корзин с отборным чесноком на небольшую, но крепкую телегу, запряженную спокойной старой кобылой. Сэм, нарядившись в свой самый чистый фартук, тоже решил составить нам компанию – видимо, чтобы лично проконтролировать процесс и, если что, защитить наши «кулинарные шедевры» от недобросовестных покупателей.

Рынок в ближайшем городке, до которого мы добирались почти два часа по пыльной дороге, оказался довольно оживленным. Шум, гам, запахи жареного мяса, свежей выпечки, каких-то незнакомых пряностей… Торговцы наперебой расхваливали свой товар, покупатели придирчиво выбирали, торговались, смеялись. Атмосфера была самая что ни на есть рыночная.

Мы с трудом нашли свободное место под навесом, рядом с какой-то бойкой теткой, торговавшей глиняными горшками. Полан разложил наш товар, а я, стараясь придать себе самый деловой и уверенный вид, приготовилась к «продажам».

Сначала на нас никто не обращал особого внимания. Местные жители с подозрением косились на незнакомые горшочки и на меня – явно не похожую на обычную рыночную торговку. Но потом к нам подошел какой-то пузатый мужичок в засаленном фартуке – видимо, местный трактирщик или повар. Его наметанный взгляд сразу выцепил корзины с чесноком.

– Это что у вас за луковицы такие диковинные? – пробасил он, бесцеремонно ткнув пальцем в одну из головок. – Пахнут… занятно. Остро.

– Это не просто луковицы, уважаемый, – с достоинством ответила я, вспоминая все свои познания в области маркетинга из прошлой жизни. – Это чеснок! Уникальное лекарственное и кулинарное растение! Придает блюдам неповторимый вкус и аромат, а также обладает целебными свойствами! Попробуйте – не пожалеете!

Трактирщик хмыкнул, но любопытство, кажется, взяло верх. Он отломил маленький кусочек от зубчика, который я ему предложила, и осторожно пожевал. Его глаза удивленно расширились.

– А ведь… и правда! Остро, пряно… Для мяса – самое то будет! И для похлебки! Сколько просишь за эту… э-э-э… чесноку?

Я назвала цену. Немного завышенную, конечно, – эксклюзив же! Трактирщик поворчал для порядка, поторговался, но в итоге выкупил у нас почти всю партию чеснока. Кажется, начало было положено!

Потом его внимание привлекли мои соусы. Я дала ему попробовать каждый, расхваливая их уникальные вкусовые качества. Трактирщик был в восторге.