Попаданка в беременную жену дракона

16

Вада усадила меня в кресло в моей комнате, принесла воды и даже попыталась что-то сказать успокаивающее, но ее слова тонули в шуме крови, стучавшей у меня в висках. Я все еще видела перед собой распростертое тело, кровь на лице убийцы, камень в руке Аноры… Меня трясло мелкой дрожью, и я никак не могла согреться, несмотря на то, что Вада заботливо укрыла мои плечи шалью.

– Это… это из-за меня, – прошептала я, глядя на свои дрожащие руки. – Он шел за мной. Кто? Кто мог послать его? Конард? Он же… он же просто выгнал меня. Зачем ему убивать?

Вада покачала головой, ее лицо оставалось непроницаемым, но в глазах я уловила тень сомнения.

– Лорд Вайрос… он суров, леди, но не подл. Убийство из-за угла – не его стиль. Скорее всего, это кто-то другой. У вас… или у вашего рода… могли быть враги, о которых вы не знаете. Или о которых лорд Вайрос не счел нужным вам сообщить, отправляя сюда.

Мы сидели в тишине, нарушаемой лишь треском дров в камине. Вада не уходила, просто молча находилась рядом, и ее присутствие, как ни странно, немного успокаивало. Она не лезла с расспросами, не пыталась изображать излишнее сочувствие, просто была здесь, как молчаливый, суровый страж.

И тут из глубины дома, откуда-то снизу, из подвальных помещений, донесся крик. Протяжный, полный боли и отчаяния. Мужской. У меня волосы на голове зашевелились. Это был не тот сдавленный вскрик, который я слышала в саду. Это был крик человека, которого… пытают.

Я вскочила, сердце снова заколотилось, как бешеное.

– Что… что это? – мой голос дрогнул.

Вада тоже напряглась, ее взгляд стал жестким.

– Джад допрашивает наемника, – коротко ответила она. – Пытается выяснить, кто его послал. Это обычная практика, леди. Не обращайте внимания.

Не обращать внимания? Как можно не обращать внимания на то, что где-то рядом, в этом же доме, человека подвергают пыткам? Я вспомнила лицо Конарда, когда он назвал меня шлюхой, его ледяную ярость. Вспомнила боль от клейма в храме. Неужели здесь все такие? Жестокие, безжалостные?

Снизу снова донесся крик, на этот раз более короткий, сдавленный, будто пытаемому зажали рот. А потом – глухие удары. Меня затошнило.

– Это… это неправильно, – прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Нельзя так…

Вада посмотрела на меня с каким-то странным выражением. Смесь удивления и… чего-то еще. Неужели снисхождения к моей наивности?

– Леди, это война. Пусть и тайная. Он пришел убить вас. Если Джад не выбьет из него имя заказчика, завтра пришлют другого. А потом еще. Вы хотите этого?

Я не знала, чего я хочу. Но мысль о том, что кто-то будет страдать из-за меня, здесь и сейчас, была невыносима.

Еще один крик, на этот раз оборвавшийся каким-то булькающим хрипом. Я не выдержала.

– Я… я должна это остановить, – сказала я, сама не веря своим словам, и, не дожидаясь ответа Вады, выбежала из комнаты.

Я почти бегом спустилась по лестнице, ориентируясь на звуки, которые теперь стали тише, но от этого не менее жуткими. Они доносились из двери, ведущей, по-видимому, в подвал. Дверь была приоткрыта, и из щели падал тусклый свет масляной лампы.

Собрав всю свою смелость, я толкнула дверь и вошла. Сырой, затхлый воздух ударил в лицо. Я оказалась на верхней ступеньке крутой каменной лестницы, ведущей вниз, в темноту. Оттуда доносился тихий стон и резкий, металлический запах крови.

– Джад? – позвала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя колени дрожали. – Джад, немедленно прекрати!

Внизу что-то зашевелилось. Через мгновение на лестнице показался Джад. В руке он держал тускло поблескивающий в свете лампы нож, на котором виднелись темные пятна. Его лицо было мрачным, сосредоточенным, а глаза… глаза были холодными и пустыми, как у человека, для которого насилие – привычная работа. В нем не было ничего от того строгого, но в целом корректного управляющего, которого я видела раньше. Сейчас передо мной стоял кто-то другой. Опасный.

– Леди Тиана? – он не выглядел удивленным, скорее, раздосадованным моим появлением. – Вам не следовало сюда спускаться. Здесь не место для… нежных особ.

– Я сказала, прекрати! – мой голос неожиданно для самой себя окреп, в нем зазвенели стальные нотки. Страх никуда не делся, но его пересилило какое-то отчаянное упрямство. – Что бы он ни сделал, это не дает тебе права его пытать! Для этого должны быть… какие-то государственные структуры, стража, суд, я не знаю! Но не здесь! Не в этом доме! Я не позволю превращать это место в пыточную камеру!

Джад посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. В его глазах не было ни удивления, ни гнева. Скорее, какая-то застарелая усталость и легкое, почти незаметное, презрение к моей наивности.

– Государственные структуры, леди? – он криво усмехнулся. – Здесь, на границе, мы сами себе структуры. Пока весть дойдет до столицы, пока оттуда пришлют кого-то… от вас и мокрого места не останется. Этот ублюдок пришел убить вас. Быстро и тихо. И если мы не узнаем, кто за этим стоит, придут другие. Такие же. И они не будут рассуждать о судах и законах.

– Но есть же какие-то пределы! – я не сдавалась, хотя его слова звучали пугающе убедительно. – Ты можешь его допросить. Но не… не так. Это бесчеловечно.

– Бесчеловечно? – Джад сделал шаг ко мне, и я невольно отступила. Его аура давила, заставляя сердце сжиматься. – А то, что он собирался сделать с вами, это человечно? Леди, вы живете в мире своих грез. А реальность… реальность такова, что иногда приходится пачкать руки, чтобы защитить то, что дорого. Или тех, кто доверен твоей защите.

Он помолчал, внимательно глядя мне в глаза, словно пытаясь что-то там прочесть.

– Хорошо, – неожиданно сказал он. – На сегодня достаточно. Я дам ему передышку. Но завтра мы продолжим. И он заговорит. Так или иначе. А вам, леди, советую вернуться в свою комнату. И постараться забыть об этом. Если сможете.

Он коротко кивнул и, не дожидаясь моего ответа, снова скрылся в темноте подвала. На этот раз криков больше не было. Только тишина, тяжелая и давящая, от которой звенело в ушах.

17

Конард

Шатёр пропах пылью, потом и терпким запахом карт, разложенных на грубо сколоченном столе. За тонкой тканью стен слышались приглушенные команды, лязг металла и ржание лошадей – обычные звуки военного лагеря, разбитого наспех у самой границы с проклятой Памбеей. Эти псы снова осмелели, совершив несколько дерзких вылазок на приграничные поселения Энаполиса, грабя и убивая. Император был в ярости, и мне, как его Когтю, пришлось в срочном порядке собирать легионы и выдвигаться сюда, чтобы навести порядок и показать этим степным шакалам, кто хозяин на этой земле.

Я склонился над картой, в очередной раз прокручивая в голове возможные маршруты для карательного рейда. Мои генералы уже высказали свои соображения, но окончательное решение было за мной. И оно должно было быть быстрым и безжалостным.

Внутри, в глубине груди, заворочался Зверь. Недовольно, тревожно. Он не понимал карт и стратегий, его волновало другое. Что-то далекое, едва уловимое, как запах озона перед грозой. Она.

Я стиснул зубы, отгоняя непрошеное беспокойство. Дракон внутри меня метался, рычал тихим, утробным рокотом, чувствуя какую-то неясную угрозу, направленную на… на нее. Тиану. Глупость. Просто остатки разорванной брачной связи, фантомные боли, которые со временем должны утихнуть. Она сама выбрала свою судьбу, сама втоптала в грязь мое имя и честь моего рода.

Я машинально потер запястье. Шрам, оставшийся после ритуала в храме, почти зажил, превратившись в уродливый багровый рубец. На моей коже, привыкшей к огню и стали, он выглядел чужеродно, как клеймо позора. И каждый раз, когда взгляд падал на него, в ушах звучали ее слова, брошенные с такой дерзкой, отчаянной злостью: «Ко мне ты сможешь приехать только тогда, когда твои собственные зубы дотянутся до локтей. И то, я еще подумаю, открывать ли дверь».

Я поморщился. Какого дьявола эта девчонка, эта изменница, смела так со мной разговаривать? И почему, несмотря на всю мою ярость и презрение, ее слова вызывали это мерзкое, сосущее чувство… вины? Бред. Я все сделал правильно. Она получила то, что заслужила.

Зверь внутри снова недовольно рыкнул, не соглашаясь. Его чутье, древнее, как сами горы, подсказывало, что что-то не так. Что та, кто должна была быть моей, сейчас в опасности.

Я резко выпрямился, с силой сжав кулаки. Она в «Каменном Страже». В моей крепости на границе, которую когда-то отстроили для совсем других целей. Там ее никто не достанет.

К тому же, я оставил с ней Ваду, Анору и Джада. Эти трое прошли со мной огонь, воду и не одну кровавую заварушку. Бывшие наемники, лучшие из лучших, которых я когда-то вытащил из такой грязи, что им до конца жизни не отмыться. Они преданы мне до мозга костей и знают, как защищать то, что принадлежит мне. Пусть даже это… опозорившая меня женщина. Она будет в безопасности. Должна быть.

Я снова склонился над картой, пытаясь сосредоточиться на линиях фронта и передвижениях вражеских отрядов. Памбейцы должны заплатить за свою дерзость. А все остальное… все остальное не имело значения.

Дракон внутри затих, но не успокоился. Он просто затаился, продолжая прислушиваться к далекому, тревожному эху. И я знал, что это ненадолго.

18

После той ночи с покушением и криками из подвала, сон долго не шел ко мне. Каждый шорох за окном заставлял вздрагивать, а тени в углах комнаты казались живыми и угрожающими. Я чувствовала себя загнанным зверьком, постоянно ожидающим нападения.

На следующее утро, все еще чувствуя себя разбитой и напуганной, я решилась спросить у Джада о судьбе того наемника. Я застала управляющего в холле, он как раз отдавал какие-то распоряжения Полану.

– Джад, – я подошла, стараясь, чтобы голос не дрожал, – что… что с тем человеком? С тем, кто напал вчера?

Джад обернулся, его лицо было, как всегда, непроницаемым.

– Его допросили, леди, – коротко ответил он. – К сожалению, он оказался крепким орешком и не назвал своего заказчика. Или действительно не знал, кто стоит за этим. Сейчас он уже не представляет угрозы для вас. Его увезли. Можете не беспокоиться. Охрана поместья усилена.

Я кивнула, чувствуя одновременно и облегчение от того, что этот конкретный убийца больше не здесь, и новую волну страха от неизвестности. Кто-то хотел моей смерти, и этот кто-то все еще был на свободе.

Чтобы хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей и убить время, я решила исследовать дом более основательно. Раз уж мне предстояло провести здесь неопределенное количество времени, стоило бы хотя бы узнать, где что находится.

«Каменный Страж» оказался довольно большим, хотя и не таким помпезным, как замок Конарда. Множество комнат, большинство из которых были пустыми и пыльными, длинные, гулкие коридоры, где мои шаги отдавались тревожным эхом. Слуги, по-прежнему немногословные и настороженные, встречались мне редко, и наши «беседы» обычно ограничивались короткими кивками.

В один из таких дней, блуждая по второму этажу, я наткнулась на дверь, которая выглядела массивнее и солиднее остальных. Ручка была покрыта патиной, но легко поддалась. За дверью оказалась… библиотека.

Я замерла на пороге, удивленная. Комната была не очень большой, но от пола до потолка ее занимали стеллажи, плотно уставленные книгами в тяжелых кожаных переплетах. В воздухе витал характерный запах старой бумаги, пыли и чего-то неуловимо-сладковатого, возможно, воска, которым натирали деревянные полки. Тусклый свет проникал сквозь единственное высокое окно, забранное витражным стеклом с каким-то гербом – кажется, я видела похожий на знаменах Конарда.

Это было неожиданно. Я почему-то думала, что такой грозный вояка, как Конард, не слишком жалует книги. Хотя, с другой стороны, это поместье могло принадлежать его роду давно, и библиотека осталась от каких-нибудь более просвещенных предков.

Я прошла вглубь комнаты, проводя пальцами по корешкам книг. Названия были написаны на незнакомом мне языке, витиеватыми буквами. Но некоторые книги, к моему удивлению, были на языке, который я понимала – видимо, какой-то местный аналог «всеобщего».

Я вытащила наугад одну из таких книг. Она оказалась тяжелой, с пожелтевшими, ломкими страницами. Заголовок гласил: «Древние Роды Энаполиса и их Наследие». Я полистала ее, наткнулась на упоминание рода Вайрос – драконы, конечно, кто бы сомневался – и отложила в сторону. История местных аристократов меня сейчас волновала меньше всего.

Я бродила между стеллажами, выискивая что-нибудь, что могло бы меня заинтересовать. И тут мой взгляд упал на книгу, стоявшую особняком на нижней полке, почти скрытую в тени. Она была меньше остальных, в простом темном переплете без каких-либо надписей на корешке. Что-то в ней привлекло мое внимание.

Я вытащила ее. Книга была старой, очень старой. Страницы пахли не просто пылью, а какой-то древностью, почти тленом. Я открыла ее наугад. Текст был написан от руки, каллиграфическим, но немного неровным почерком, чернила местами выцвели. И язык… он был похож на тот, что я понимала, но с какими-то архаичными оборотами и странными словами.

Заголовка у книги не было, она начиналась сразу с текста. Я присела в одно из глубоких кожаных кресел, стоявших у окна, и принялась читать, скорее от нечего делать, чем в надежде найти что-то интересное.

Первые страницы были посвящены каким-то туманным рассуждениям о природе магии, о мире видимом и невидимом, о гранях реальности. Скучновато. Я уже собиралась отложить книгу, как вдруг наткнулась на главу, название которой заставило меня замереть: «О Тех, Кто Ступает По Грани – Ходящие в Тенях».

Ходящие в тенях… Я вспомнила обрывок разговора служанок, Тиви и Палессы, который подслушала в первые дни. Они шептались о том, что леди Тиана из рода тех, кто «тенями ходит». Тогда я не придала этому значения, сочтя бабскими сказками. Но сейчас…

Я начала читать внимательнее.

«…существует мир за гранью нашего, мир изначальной тьмы и вечного сумрака, – гласил древний текст. – Некоторые называют его Изнанкой, другие – Серым Пределом, но чаще всего мудрые именуют его просто Сумрак. Это не место для живых, ибо там нет ни света, ни тепла, ни самой жизни в нашем понимании. Сумрак – это эхо нашего мира, его искаженное отражение, сотканное из теней, страхов и забытых снов…»

У меня по спине пробежал холодок. Серое пространство, клубящиеся тени, отсутствие звуков и света… Описание было до ужаса похоже на то место, куда я провалилась на лестнице.

«…немногие из смертных рождаются с даром ступать в Сумрак. Их называют Ходящими в Тенях, или Тенеходцами. Этот дар – и благословение, и проклятие. Он дает им способность скользить между мирами, становиться невидимыми для обычного глаза, черпать силу из самой тьмы. Но Сумрак опасен. Он не любит чужаков, и его обитатели – голодные, бесформенные твари, порождения самой тьмы – всегда жаждут поглотить неосторожную душу, забредшую на их территорию…»

Когтистая тварь, метнувшаяся ко мне… Голодные обитатели Сумрака… Я судорожно сглотнула. Неужели тот случай на лестнице был не просто странным обмороком или галлюцинацией? Неужели я действительно… побывала там?

Книга описывала, как Тенеходцы могут использовать свой дар, как учатся контролировать переходы, как защищаются от опасностей Сумрака. Говорилось о каких-то амулетах, о силе воли, о… свете. «Даже самый слабый свет истинной веры или чистой души может опалить тварей Сумрака, ибо они суть порождения тьмы и не выносят ничего, что несет в себе искру жизни и света…»

Чеснок! Тот самый чеснок, который так внезапно нагрелся у меня в руке и заставил тварь отпрянуть! Мог ли он быть… тем самым «светом»? Это звучало безумно, но… мысль эта почему-то не отпускала.

Я читала дальше, не в силах оторваться, пока последние лучи закатного солнца не перестали освещать страницы. Голова гудела от новой информации, а сердце колотилось от смеси страха и какого-то странного, болезненного любопытства.

19

Я сидела в своей комнате, пытаясь переварить прочитанное. Книга о «Ходящих в Тенях» лежала на столике рядом, и я то и дело бросала на нее тревожные взгляды. Мысли о Сумраке, о тварях, о собственном, возможном, даре не давали покоя. Снаружи уже давно стемнело, за окном бушевала летняя гроза – молнии то и дело озаряли комнату, а раскаты грома сотрясали стены. Ее заунывные раскаты только усиливали мое беспокойство.

Внезапно снизу, из холла, донесся какой-то шум. Негромкий, но в ночной тишине поместья отчетливо слышный – голоса, торопливые шаги. Я напряглась. После недавнего покушения любой неожиданный звук заставлял сердце сжиматься от дурного предчувствия. Уж не почтальон ли это с весточкой от Конарда в стиле: "Дорогая бывшая, надеюсь, ты там еще не окочурилась?"

Я подошла к двери, прислушалась. Кажется, кто-то приехал. Но кто мог явиться в «Каменный Страж» так поздно, да еще и в такую непогоду? Неужто налоговый инспектор по душу моих будущих чесночных миллионов?

Не прошло и нескольких минут, как в мою дверь тихонько постучали.

– Леди Тиана? – раздался голос Вады, как всегда ровный и бесстрастный. – К вам гостья.

Гостья? Ко мне? В этот забытый богами уголок? Неужели сам Конард решил проверить, не сбежала ли я с фамильным серебром? Я с удивлением открыла дверь. Вада стояла на пороге, и за ее спиной… я увидела знакомую фигуру.

– Ты? – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. Ну вот, здрасьте, приехали. Кажется, сегодня вечер сюрпризов.

Блондинка, собственной персоной. В дорожном плаще, с которого стекала вода, с растрепанными от ветра и влаги волосами, она выглядела промокшей, но от этого не менее ангельски. Просто вылитый ангел с обложки журнала "Святые и страдалицы". Увидев меня, она тут же просияла, будто я – последняя надежда человечества, а не просто ссыльная девица с сомнительной репутацией.

– Тианочка, милая! – она шагнула ко мне, раскинув руки для объятий. Я инстинктивно отступила на шаг, и ее руки неловко повисли в воздухе. Упс, кажется, не рассчитала дистанцию для сестринских нежностей. На мгновение на ее лице мелькнуло что-то похожее на обиду, но тут же сменилось прежней лучезарной улыбкой, способной растопить ледники Гренландии. – Прости, я, наверное, напугала тебя своим поздним визитом. Так спешила к тебе, так волновалась, что совсем не подумала о времени. Дорога была ужасной, этот ливень, гроза… Но я не могла больше ждать! Я должна была увидеть тебя, убедиться, что ты в порядке!

Она говорила быстро, немного запыхавшись, и в ее голосе звучала такая неподдельная забота, такое искреннее беспокойство, что у меня внутри что-то неприятно шевельнулось. Ну да, конечно, так волновалась, что чуть карету по дороге не потеряла. А я, значит, должна сейчас расплакаться от умиления и броситься ей на шею.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более нейтрально. Хотя внутри все кричало: «Чего приперлась, змея подколодная?»

– Как что? – она удивленно захлопала своими длинными ресницами, невинными, как у новорожденного олененка. – Я же сказала, я приехала к тебе, сестренка! Узнала, что Конард… ну, что он отправил тебя сюда… Я так переживала! Это же так далеко, так глухо! Тебе, наверное, здесь очень одиноко и страшно. Я привезла тебе немного вещей, твои любимые сладости, книги… – она кивнула на небольшой, тоже промокший, саквояж, который Вада молча внесла в комнату. О, сладости! Наверное, с мышьяком, для особо любимой сестры. – Я хотела приехать раньше, но Конард… он был так зол, я боялась его еще больше расстроить. Но сегодня я не выдержала. Просто собралась и поехала.

Она говорила, а я смотрела на нее и пыталась найти хоть малейший изъян в ее идеальном образе. Тщетно. Прямо хоть сейчас на конкурс "Мисс Искренность и Добродетель". И это пугало меня больше всего. Если она так искусно лжет, то на что она еще способна? Может, она еще и вышивать крестиком умеет, пока планирует мое очередное "случайное" падение с лестницы?

– Ты… ты не должна была так рисковать, – сказала я, потому что нужно было что-то сказать. – Погода действительно ужасная. Вдруг бы молнией в карету шарахнуло? Такой трагический конец для такой заботливой сестры.

– Пустяки! – она беззаботно махнула рукой, будто отгоняя назойливую муху, а не воспоминания о смертельной опасности. – Ради тебя я готова на все! Позволь мне остаться хотя бы на пару дней, а? Я составлю тебе компанию, мы поболтаем, как раньше. Тебе ведь сейчас так нужна поддержка. А то вдруг ты тут от скуки начнешь с привидениями разговаривать или, чего доброго, бизнес откроешь.

Она подошла ко мне ближе, взяла мои руки в свои. Ее ладони были теплыми, мягкими. Она заглянула мне в глаза с такой искренней тревогой, что я почувствовала себя последней сволочью за свои подозрения. Ну, или она просто очень хорошая актриса, достойная "Оскара" в номинации "Лучшая роль второго плана в драме моей жизни".

Я не знала, что делать. Выгнать ее? Устроить скандал? Но на каком основании? Она не сделала ничего плохого. Наоборот, вела себя как образец добродетели. "Дорогая сестра, не желаете ли чашечку чая с небольшим количеством яда? Чисто по-сестрински."

Вада, все это время молча стоявшая у двери, кашлянула. Видимо, решила, что сестринские нежности затянулись, и пора бы уже и честь знать.

– Леди Айла, полагаю, вам следует отдохнуть после дороги. Я распоряжусь приготовить для вас комнату.

– О, спасибо, Вада, вы так любезны, – Айла одарила ее своей ослепительной улыбкой, от которой, наверное, даже у Вады должны были растаять ее ледяные доспехи. – Я действительно очень устала. Тианочка, мы поговорим завтра, хорошо? А сейчас тебе тоже нужно отдыхать. Ты выглядишь такой бледной и измученной. Наверное, плохо спишь по ночам? Может, кошмары снятся?

Она легонько сжала мои руки на прощание и, в сопровождении Вады, вышла из комнаты. Я осталась одна, глядя на закрывшуюся дверь. Ее визит был как гром среди ясного неба. И предчувствие чего-то очень нехорошего, приправленное изрядной долей сарказма по поводу ее "искренности", тяжелым камнем легло на душу.

20

Утро следующего дня началось с того, что Айла, свежая, как майская роза (несмотря на вчерашнюю «ужасную дорогу»), уже порхала по дому, излучая оптимизм и сестринскую любовь в промышленных масштабах. Она принесла мне завтрак в постель – какие-то воздушные булочки, которые, по ее словам, она «уговорила Сэма испечь специально для меня», и чашку ароматного травяного чая.

– Доброе утро, соня! – проворковала она, ставя поднос мне на колени. – Как спалось после вчерашней грозы? Я так волновалась, что ты испугаешься.

Я пробормотала что-то невразумительное. Спалось мне отвратительно. Образ Айлы, смешиваясь с тенями из прочитанной книги и воспоминаниями о покушении, создавал в голове такой калейдоскоп, что уснуть было почти невозможно.

Айла же, казалось, была полна энергии. Она щебетала без умолку, рассказывая какие-то светские новости из столицы (которые были мне до лампочки), восхищалась «суровой красотой» «Каменного Стража» (ага, особенно подвалом, где Джад проводит свои «беседы») и уверяла меня, что скоро все наладится, Конард остынет, и мы вернемся к прежней жизни. Какой «прежней жизни», она, правда, не уточнила. Уж точно не моей.

В течение дня я наблюдала, как Айла буквально очаровывает часть прислуги. Тиви смотрела на нее с обожанием, как на сошедшую с небес богиню, и ловила каждое ее слово. Нил, наш неуклюжий кухонный помощник, при виде Айлы краснел, как рак, ронял все из рук и смотрел на нее такими откровенно влюбленными глазами, что это было бы смешно, если бы не было так… предсказуемо. Даже Сэм, наш суровый повар, кажется, поддался ее обаянию. По крайней мере, обед сегодня был на удивление изысканным, а сам Сэм нет-нет да и бросал на Айлу какие-то смущенно-восхищенные взгляды, когда она хвалила его стряпню.