Песнь Таргитая. Гойда

Глава 2

Полумрак походного шатра разгоняют установленные на медных подставках светильники, где полыхает огонь. К тому же свет полуденного солнца проникает через специальные большие отверстия, которые можно закрыть в непогоду.

Волот возвышается над столом в центре шатра, рядом с ним два воеводы, Аслан и Шермет, и сын Рамзаган. Все четверо нависают над картой, где размечены земли Троецарствия, а также грубо набросаны территории, что лежат к северу, там где заканчиваются кордоны Славии.

Все четверо голые по пояс, на плечах у каждого лишь кроваво-красный плащ с эмблемой Артании — скрещенными и обведенными в золотой круг топорами. Широкоплечие, с выпирающими мускулами, как и подобает настоящим артанам. Седые волосы воевод спадают на могучие плечи. У Рамзагана волосы чернее ночи, в левом ухе блистает золотая серьга, показывая, что он в семье единственный ребенок.

- Как я и говорил, придется идти через земли Славии, - сказал низким голосом. - Иного пути нет. Я потом смотрел в видении повторно. Разве что как-то перелететь через Славию с помощью магии, но я не смогу пронести там всех вас и пятьдесят человек дружины.

- Настоящие воины обходятся без магии! - сказал Рамзаган гордо. - Это вон пускай подлые куявы пользуются, ха-ха! Чем слабее воин, тем чаще прибегает к волшбе!

Воеводы глянули на тцарского сына, смолчали. Но в глазах мелькнули искорки одобрения.

- С каких это пор куявы у нас сделались подлыми? - рыкнул Волот. - Они вообще-то наши соседи. Ими правит мой брат и твой дядя, если ты забыл.

- Да помню-помню, - отмахнулся тцаревич. - Но я читал, что в далеком прошлом, когда была последняя война между тцарствами, Артания и Куявия крепко враждовали. Легендарный Придон повел артан на войну, дабы свершить месть за великую подлость, которую сделал ему куявский тцар Тулей… Может, и сейчас стоит бросить войска на Куявию, отец? Как добудем Кладенар… Я бы лично повел армию на Куябу! Это была бы великая честь…!

Волот нетерпеливым жестом оборвал сына.

- Ту легендарную победоносную войну артан помнят все! Но это было очень давно, вскоре после этого мой прадед Талмыз объединил оба тцарства в одно. И хоть сейчас мы снова разделены, но там правит мой брат Имир, и Куявия — наш союзник и друг. Мы торгуем, а это хорошо для нас в первую очередь. Артания богатеет.

- А представь, что мы завоевали бы Куявию, и Артания вновь стала бы той, что была при великом Талмызе! Огромная и несокрушимая! Отец, там же полно рудников с золотом, медью, железом! Да и Славия с Вантитом нас бы зауважали. В последнее время ведут себя...гм...пренебрежительно.

- Есть такое, сын, - согласился Волот. - Но мы вернем их расположение, когда найдем Кладенар. Они склонятся перед нашей мощью, и не нужно будет проливать ничью кровь. - Он помолчал и добавил: - По крайней мере, до тех пор, пока они меня не взбесят. Но не ранее, чем Кладенар будет у меня. А пока — хватит об этом. Иди лучше обойди лагерь, проверь часовых, отправь разведчиков осмотреть окрестности.

Тцаревич дернулся, как пощечины — ему вновь дают поручение простого десятника.

- Мой тцар, - сказал Аслан осторожно, - разведчиков я выслал сразу, как мы разбили твой шатер.

- Уже вскоре должны воротиться, - добавил Шермет негромко.

- А ты уверен, что Имир не станет тоже искать камень? - спросил тцаревич, глядя на отца горящими глазами. - Мне кажется, он на все готов, лишь бы помешать нашей Артании вновь стать великой!

- Брат не станет вставлять мне палки в колеса, - сказал Волот с уверенностью. - Я дал ясно понять, что этого не потерплю. Я старше, он меня послушает. Иначе пожалеет, что влез поперек дороги!

- Если Имир все же решится, - не унимался Рамзаган, - мы должны показать ему, что главные здесь — мы! - Он перехватил суровый взгляд Волота, поспешно добавил: - То есть, ты, отец! Он должен знать, что нельзя идти наперекор правителю Артании и любое несогласие будет наказано!

Волот потемнел, чувствуя, как к лицу приливает кровь. Он воспитал сына достойным и могучим воином, но в последнее время Рамзаган стал слишком много себе позволять при подданных, словно это он сам сидит на троне Артании.

- Остынь, тцаревич, - посоветовал Волот сквозь зубы. - Все будет так, как надо.

Воеводы сделали вид, что сосредоточенно изучаю карту. Сереброк посмотрел на тцаревича, потом на Волота. В глазах старого волхва мелькнуло неодобрение.

- Рамзаган, - повторил Волот с нажимом, - ступай проверь часовых.

Однако взгляд ясно говорит, что он просто велит сыну проваливать.

Тцаревич стиснул зубы, чувствуя, как кулаки тоже сжимаются. Отец не имеет права поступать так при подданных — мало того, что заткнул ему рот, так еще и отправил на пустяковое, не стоящее его внимания поручение!

Делать нечего, он уже повернулся, чтобы идти. Лицо сделалось пунцовым, и он мысленно дал клятву как можно скорее доказать отцу, что ему можно доверить настоящие дела, достойные сына правителя!

В тот же миг в шатер порвался полуголый мускулистый воин, торопливо поклонился, глядя на Волота. Тцар вопросительно вскинул брови.

- В чем дело?

- Мой тцар, - пропыхтел запыхавшийся воин. - Мы только что из разведки. Неподалеку замечено войско куявов!

Волот изменился в лице, стиснул челюсти. Было видно, как под кожей заиграли желваки.

- Сколько их? - прорычал он. - Кто ведет?

- Малая дружина в пять десятков, мой повелитель! - доложил разведчик. - Все в тяжелых железных доспехах! Возглавляет… - он помедлил, пустив взор, затем вскинул голову, сказал быстро: - Их ведет сам куявский тцар Имир!

Все увидели, как Волот побагровел до кончиков ушей.

Он бросил взгляд на висящий на поставке свой боевой шлем из бронзы с закрывающей лицо маской. Все знали этот шлем тцара, который постоянно лично водит артанские дружины в бой и добивается победы, сокрушая недругов. Машинально приблизился, коснулся шлема пальцами, но в черепе, словно растревоженный пчелы, гудят и роятся гневные мысли.

- Идите прочь! - рявкнул он. - Мне нужно подумать. Передам решение через тцаревича!

Он отвернулся, давая понять, что аудиенция окончена. Воеводы, волхв с гонцом и тцаревич спешно вышли из шатра, опустив за собой полог. С той стороны перед шатром двое стражей играют в кости, с азартом тряся кружку и выбрасывая костяшки на землю. При виде выходящих воевод и тцаревича резко прервали игру и вытянулись по струнке, раздвинув плечи.

Аслан с Шерметом прошли мимо, не говоря ни слова. Сереброк направился в свой шатер, явно озабоченный новостями, перебирая волховские обереги.

Рамзаган огляделся — в лагере кипит жизнь — воины расседлывают коней, разводят костры, таская сушняк из зеленеющей рядом рощи. Некоторые уже возвращаются с оленями на плечах или в одиночку тащат упитанных кабанов, разделывают, насаживают мясо на прутья, начинают жарить, сглатывая голодную слюну. В небе сияет ослепительно яркое солнце, заливая мир живительным светом. От костров доносится веселый смех, конское ржание, тянет вкусным запахом жареного, чуть подгоревшего мяса.

Он вдруг ощутил резкий, нестерпимый голод — но не по еде, не по истекающему соком умопомрачительно вкусному мясу. Его трясет от желания ринуться в бой, повести дружину и доказать отцу! Принести ему победу на блюдечке. А то и голову дяди Имира, которого Рамзаган недолюбливал с детства.

Сунув руку в карман, нащупал маленький глиняный пузырек. Тяжелый от раствора священного мухомора, который стащил у Сереброка после того, как они оба вошли в транс и разговаривали с богами. Решительным шагом Рамзаган направился назад в шатер.

Шагнув внутрь, увидел, что светильники погашены, лучины тоже. Сквозь стены шатра пробиваются лишь толстые солнечные лучи, высвечивая танцующие в воздухе пылинки.

- Отец, - сказал Рамзаган решительно. - Ты всю жизнь делал из меня воина, готовил в великие герои! Так позволь повести дружину на подлых куявов! Имир нарушил вашу договоренность, и тоже ищет Кладенар! Это же удар в спину Артании!

- Остынь, Рамзаган, - буркнул Волот нехотя в ответ. Он восседает за столом, где все еще разложена карта с маршрутом следования и поиска волшебного Камня. - Ты не понимаешь! Он все же — мой родной брат! Моя кровь… Нас и назвали-то, разделив пополам одно имя древнего героя — Волотимир! Волот Имир!

- Что же ты намерен делать? - вопросил Рамзаган приглушенно.

- Вечером отправлюсь к нему, переговорю. Возможно, станем искать Кладенар вместе. А все разногласия разрешим потом, как найдем магический Камень. Пока не знаю. Мне надо подумать. - Он сделал жест. - Подай-ка вина.

Тцаревич кивнул. Подойдя к столику, где миска с фруктами и кувшин с вином, налил темно-красного, как кровь, вина в чашу. Затем, достав из кармана бутылек, быстро и незаметно вылил содержимое в вино. Он пересек шатер и протянул полную чашу тцару.

- Вот, возьми отец. Утоли жажду.

Рамзаган молча смотрел, как тцар осушил кубок до дна и со злостью швырнул в дальний конец шатра. Волот молчал несколько мгновений, затем изменился в лице, словно ощутил нечто необычное. Поднялся из-за стола, но его качнуло. Тцар с трудом удержался на ногах.

Он поднял на сына изумленный взгляд.

- Что...что со мной? - пробормотал Волот, стремительно бледнея. Он принялся говорить, что-то еще, но язык стал заплетаться, изо рта вырвались лишь нечленораздельные, странно звучащие слова, а потом превратились в отдельные звуки.

Глаза Волота закрылись, он рухнул, но сын подхватил, не дал упасть. Дотащив отца до разбросанных на полу медвежьих шкур, аккуратно уложил и укрыл, создав видимость, что тцара просто свалила многодневная усталость.

Затем подошел к подставке, руки медленно сняли отцовский шлем с маской. Надел панцирь из плотной кожи. Надев шлем отца, Рамзаган гордо вскинул голову.

- Во славу Артании! - проговорил он вслух, ощущая в голосе силу и власть. - Отец, ты еще будешь мной гордиться! Клянусь бессмертными богами!

С этими словами взял отцовский топор, откинул полог и вышел из шатра. Вскинул руку с оружием, и украшенный магический резьбой топор заблистал в полуденном солнце. Мышцы на руке рельефно вздулись.

- Артане! - воззвал Рамзаган к дружине. - Пришло время наказать подлых куявов! Мы ударим немедленно, застанем врасплох и сметем врагов! Тцар Имир еще поплатится за то, что пошел против моего слова! Слава великой Артании! - Он вновь торжественно и зло вскинул руку в топором вверх. - Слава Артании!

Этот топор и этот шлем знал каждый артанин. И теперь Рамзаган, чувствовал, как в груди поднимается волна радости, что его жесту вторит пять десятков отборных артан.

Волот отобрал для этого похода лучших воинов. И пусть Артания уже давно не вела масштабных войн, а имела лишь мелкие стычки меж князьями внутри, каждый артанин давно жаждет вновь ринуться в настоящий бой, с настоящим врагом. Если он выиграет эту битву, добудет отцу победу, то его поставят уже выше, и повиноваться ему станет вся артанская армия!

- Вперед, артане! - взревел Рамзаган в скрывающим лицо шлеме-маске. - Седлайте коней! Обрушим всю артанскую мощь на куявов, как в древности легендарный Придон!!

Ответом были мощные заздравные крики, лязг оружия и конское ржание. Воины, бросив костры и жарящееся мясо, прыгали в седла и с гиканьем пришпоривали скакунов. Тцаревич смотрел на это, и сердце его преисполнилось гордости и величия. Сердце застучало гулко и часто.

Жестом велел подвести коня и себе. Прыгнув в седло, пришпорил животное, и мир полный запахов леса, трав и обещаний легкой победы над самим тцаром Куявии рванулся навстречу. Мелькнула мысль, что, возможно, отец даже отдаст трон в Куябе ему — ежели принесет голову Имира. Да будет так, думал Рамзаган под стук копыт, скача вместе с воинами по лесной дороге, скрывающей их войско от глаз врага. Да будет так!

***

- Они нападут с той стороны? - вопросил Имир стоящего рядом сотника, указывая на расположенный к западу лес. День пролетел удивительно быстро, в небе уже гаснет кровавый закат, разлившись от одного края до другого.

- Так точно, мой тцар, - отвечал Брагор. - Мы с воинами аккуратно проследили. Лагерь разбит там. Их дружина вскоре будет здесь, мы едва успели их опередить, чтобы вернуться. Их ведет сам тцар Волот!

- Что ж, - заметил Имир мрачно, - видимо, битвы не избежать. Да будет так.

Он повернулся к Брагору и четырем десятникам, сделал повелительный жест.

- Отведите воинов от лагеря — вон в ту рощу.

Ветерок треплет светлые волосы тцара, его кираса блестит на солнце, плечи и спину закрывает синий плащ. На боку покачивается меч в отделанных крупными самоцветами ножнах. Облицованный золотом шлем висит на седельном крюке. Он смотрит, как дружина оставляет пустой лагерь с разбитыми шатрами и посаженными чучелами из соломы, на которых напялили железные доспехи, разводят костры, а сами отходят в засаду. Тронув бока коня шпорами, тцар медленно поехал следом.

Ждать темноты долго не пришлось. Костры в лагере-обманке пылают ярко, пламя колышет ветер. В сумраке не отличить набитые соломой доспехи от живых воинов. Едва последняя полоска заката погасла в небе, как из леса хлынули едва различимые в темноте фигуры. Раздался топот копыт, во тьме фигуры казались мчащимися к лагерю стадом кентавров.

Первый ряд ворвался в лагерь, послышалось конское ржание, звон топоров о доспехи, яростные выкрики. Они тут же сменились изумленными возгласами, громкими проклятиями.

- Чучела! Куявы ненастоящие!

- Братья, это ловушка!!

Имир повернулся к лучникам, кивнул. Подбежавший воин быстро запалил наконечники стрел. Тем временем артанское войско въехало в фальшивый лагерь целиком. Кто-то заметил огни среди деревьев, закричали, принялись указывать туда пальцами. Конь под тцаром норовил двинуться в сторону, пощипать сочной травы, но Имир без труда удерживает одними коленями.

- Пли! - скомандовал он, и в воздух взвился десяток огненных стрел. Тут же, выстрелили еще несколько лучников, и объятые пламенем стрелы сперва поднялись в ночное небо, а затем обрушились на артан. До куявов донеслись отчаянные крики раненных и обожженных, гневные вопли. Несколько стрел вонзились в траву, и земля тут же вспыхнула, вверх взметнулось яркое пламя.

- Горючая смесь действует отлично, мой тцар, - проговорил Брагор. - Здорово, что ты приказал полить землю.

Имир не ответил. Молча смотрел, как очередная порция огненных стрел распорола воздух и понеслась на мечущихся в панике артан, освещая на подлете их яростные безбородые лица. И вновь крики раненных, снова загорелась земля, охватывая мечущихся на испуганных конях всадников. Охваченные огнем фигуры полыхают ярче факелов, мечутся из стороны в сторону с истошными криками.

Наконец, артане рванулись прочь из охваченного огнем пустого лагеря-ловушки и понеслись туда, откуда летели стрелы. Впереди могучий воин на коне, лицо скрывает шлем-маска. Имир прищурил глаза, челюсти яростно сжались, от лица отхлынула кровь.

- Неужто сам тцар Волот? - изумленно охнул стоящий рядом Брагор.

- Он самый, - кивнул Имир. - Он часто первый кидается в бой. Но чтобы сейчас...вот так... на родного брата…

Имир кивнул Брагору. Сотник развернул коня. По его свисту куявская дружина ринулась из подлеска навстречу скачущим с факелами артанам. В руках куявов тоже полыхают факелы, бросая отсветы на обнаженные клинки.

С небольшого лесного холма Имир наблюдал, как обе дружины сшиблись в яростной схватке. Донесся лязг сталкивающихся топоров, мечей, треск щитов, яростные крики. Иногда в темноте вспыхивают искры от налетающих друг на друга топоров и мечей. Конники вертятся, как ужаленные, держа на месте коней, уворачиваясь и парируя удары врага, и рубя со всего размаха. Раненные с криками падают из седел, и тут же их начинают топтать кони.

Имир неодобрительно покачал головой — Волот рубит его воинов, как сорную траву. Вокруг него ряды куявских дружинников быстро редеют. Он ловко наносит мощные удары, подставляет щит под мечи, затем снова рубит топором, рассекая шлемы и доспехи, весь уже забрызганный чужой кровью. Увидев это, оставшиеся в живых артане радостно и победно заорали. Набросились на куявов с удвоенными силами.

Имир погнал коня вперед, держа взглядом в прорези шлема старшего брата. Волот все ближе, вновь закрылся щитом, размозжил голову одному куявлянину, затем сшиб ударом с коня другого.

- Волот!! - закричал подъехавший Имир. - Со мной сразись, брат! Хватит губить воинов!

Всадник в шлеме-маске обернулся, издав полный радости и торжества крик. Оставив еще одного куявского воина лежать с разрубленной головой, пришпорил коня и погнал навстречу. Позади полыхает охваченная огнем поляна вместе с шатрами и чучелами ложного воинского лагеря.

Имир и всадник в шлеме-маске сшиблись в лютой схватке, осыпая друг друга ударами. Оба умело закрываются щитами, так что стоит громкий глухой звон. Артане и куявы невольно остановились, переводя дух и, затаив дыхание, наблюдая за двоебоем. Факелы в их руках потрескивают и чадят, а некоторые лежат на земле рядом с поверженными воинами, давая достаточно света, чтобы видеть бой.

Тот, кого Имир принял за Волота, ловко вертится на коне, обрушивая могучий топор, а иногда и добавляя удары ребром щита. Имир принимает удары на щит, тот уже весь в глубоких вмятинах, или уворачивается, рубя в ответ мечом или норовя пронзить врага. Наконец, оба отбросили помятые щиты, меч и топор замелькали в ночном воздухе подобно молниям. Из-за облаков вышла луна, залив поляну призрачным бледно-желтым светом.

Меч Имира превратился в смазанную полоску стали, что стремительно мелькает перед ним. Противник работает топором столь же быстро. Артанин сделал обманный выпад, меч Имира рассек воздух, и тут же тцар едва успел вскинуть его, чтобы блокировать сильнейший удар сверху.

Дыхание вырывается с хрипами, грудь тяжело вздымается вверх-вниз. Имир заметил, что супостат тоже порядком утомлен боем, но сдаваться не собирается.

Увернувшись от топора снова, куявский тцар ринулся вперед, выставив перед собой меч и пришпорив коня. Противник не успел среагировать столь же быстро. Имир успел заметить, как глаза в прорези шлема в ужасе расширились. На мгновение показалось, что это глаза не брата, но очень похожи. В тот же миг кончик меча ударил артанина в горло чуть ниже кадыка, войдя как раскаленный нож в масло. Из раны хлынула кровь, заливая панцирь.

Имир качнулся в седле, потрясенный содеянным. О, боги!! мелькнуло в голове. Неужто я убил брата…?!!

Говор и шепот воинов моментально стихли. Все словно проглотили языки.

Волот закашлялся. Топор выскользнул из разжавшихся пальцев. Чувствуя леденящий душу ужас, Имир соскочил с коня, бросился к брату и успел подхватить, не дав рухнуть из седла на землю. Тело оказалось легче, чем ожидал куявский тцар, и чем, когда они в детстве по-дружески боролись раньше.

Имир аккуратно положил смертельно истекающего кровью брата на траву.

- Что же ты, Волот?! - проговорил он в отчаянии Имир. - Зачем?? Мы же могли решить это как братья!!… за столом и кувшином вина...

Сорвал с мокрой от пота головы шлем, отшвырнул. Чувствуя, как в груди перехватывает дыхание, медленно и аккуратно снял шлем-маску с умирающего брата.

Имир вздрогнул, дернувшись, как от сильной пощечины. Кровь отлила от лица. Стоящие вокруг воины увидели, как его щеки и скулы страшно побледнели, в лунном свете казалось, что кожа на лице сделалась серой. На него смотрело лицо родного и единственного племянника.

- Не может быть… - прохрипел Имир, не веря глазам. - Как же так…?? Рамзаган!!

- Рамзаган!! - изумленные крики понеслись по рядам артанских воинов, подобно лавине в горах, нарастая, и делаясь все громче, сотрясая тишину ночного леса вокруг.

- Тцаревич Рамзаган!!

- О боги!!

С одной стороны на лицах читалось облегчение, что их тцар жив. Но воины тут же бледнели в ужасе, ибо начинали осознавать, что погиб тцаревич, которого Волот любил безмерно, а иногда, казалось, что даже больше, чем артанский трон. Он не раз с гордостью и блеском в глазах говорил о сыне, которого учил быть великим воином, возлагал большие надежды.

- Он... взял тцарский шлем… - хмуро проговорил подошедший высокий широкоплечий десятник артанин. - Взял тцарского скакуна. Даже двигался в бою, как тцар Волот. Никто из нас и подумать не мог…

Рамзаган дергался в конвульсиях, с трудом пытаясь вдохнуть. Кожаный панцирь, украшенный золотыми конскими фигурами, залит кровью, грудь тяжело вздымается и опускается, по телу пробегают судороги. Из раны в горле с шипением выходит воздух, дыхание вырывается с хрипами. На лице отражается нечеловеческая мука и боль. Глаза широко распахнуты в ужасе.

В отчаянии Имир опустился на одно колено и вскинул меч обеими руками. Резко, с силой опустил. Острие с глухим стуком пробило кожаный панцирь и ребра, проникнув вглубь до самого сердца. Тело освобожденно замерло. Имир медленно провел пальцами по остывающему лицу, опуская на глаза неподвижные веки.

Повисшую тишину разорвал приближающийся грохот копыт. Имир ощутил, как сотрясается земля. Из леса выметнулся конный отряд артан во главе с могучим воином. Имир узнал Волота. Поднялся, распрямив спину и плечи. Могучая грудь в панцире выдвинулась вперед. Острый волевой подбородок с широкой нижней челюстью тоже выдвинут. Имир не сводит глаз с брата, челюсти сжались, равно как и сердце в груди — от того, что, сам того не ведая, убил единственного племянника. И потом из милосердия прекратил его предсмертные муки. С острия меча в руке на землю стекают темно-красные капли. Имиру казалось, что вонзил клинок в сердце себе же. Его охватила нещадный стыд и отчаяние.

Воины торопливо расступились перед несущимся на конях отрядом из десятка воинов, возглавляемых Волотом. Артане мрачно взирают на приехавшего тцара. Во взглядах читается — ты опоздал, владыка, — случилось непоправимое!