Песнь Таргитая. Гойда

***

Когда спустя несколько дней артанское войско среди ночи вступило в воды пограничной реки Дунара, освещая путь факелами, казалось, две реки слились в одну — людская и водяная. Здесь неглубоко, кони спокойно переплыли, неся на спинах легко вооруженных воинов. Вылезали на пологий противоположный берег, махали хвостами и приседали, стряхивая воду. На артан со всех сторон полетела водяная пыль с животных.

Пришпоривая медленно двинулись дальше — впереди в темноте видны очертания сторожевых башен и прикордонной крепости куявов.

Два куявских воина коротали ночь на крепостной стене, ходя туда-сюда между двумя башнями. Крепость и расквартированный в ней отряд уже давно бездельничает, с соседями-артанами уже больше ста лет как мир, дружба да торговля, поэтому они даже не смотрели в сторону раскинувшейся за Дунарой Артании.

В древние времена, когда два тцарства враждовали, и артане ходили в регулярные набеги, стоило только запалить сигнальные костры в каждой из башен, как огонь моментально зрели в крепостях более отдаленных. Там уже собирались крупные войска, а сигнал опасности передавали огнями дальше — и так до самой стольной Куябы.

- Ну что, Варт, - сказал один из часовых, подавляя широкий зевок. - Спорим ты такой жирный, что отсюда до вон того края стены не допрыгнешь?

- Иди в задницу, Мердун, - отозвался Варт лениво. - Я не жирный. Я упитанный! И прыгать никуда не собираюсь. Тоже мне, нашел зайца.

- Ну еще бы — поднять такую тушу в воздух — ты же не божья птаха, - заржал Варт, - а, скорее, лесной вепрь. Вепри да кабаны не летают, ха-ха-ха!

Он дружески хлопнул товарища по плечу в легкой кольчуге. Раздался едва слышный металлический лязг.

Мердун глянул в сторону реки и тут же изменился в лице.

- Эй, Варт! - сказал он с тревогой, указывая в сторону воды. - Что это? Какого лешего?!

Из Дунара выплеснулось великое множество огней, Мердуну показалось, что там несколько сотен, а то и тысяча, и стали медленно, как разлившаяся огненная река, двигаться в их сторону.

- О, боги! - воскликнул он. - Беги будить дружину, Варт!! Я запалю костры!!

Они не успели. Раздался тихий свист, и Варт схватился за горло. Захрипел, глаза выпучились. Он тяжело рухнул со стены вниз. Следующая стрела ударила Мердуна в глаз. Тот рухнул на деревянный помост поверх стены, на котором стоял.

Через несколько мгновений, на стену по веревкам проворно взобрались двое полуголых артан. Тихонько спустились по приставным лестницам. По дороге неслышно перерезали горло еще трем куявским воинам. Вдвоем сняли тяжелый засов и распахнули ворота. Затем один подхватил с земли выпавший из рук убитого пылающий факел, вышел за ворота и принялся отчаянно махать в воздухе.

Заметив условный знак, первая сотня артан пришпорила коней. За ней помчалась вторая. Они ворвались в крепость, круша и убивая выскакивающих из бараков заспанных воинов. В живых не оставили никого. Особо яро сопротивлявшихся жестоко зарубили, не оставив живого места и превратив в обезображенные, залитые кровью трупы.

***

С восходом Пригоршня повел громадное войско дальше. Пуртан специально доверил ему, так как этот советник в прошлом бывалый наемник, воевал в заморских странах, в том числе в Мавритании, Славии и Элладе. Там дослужился до высоких чинов, у него в подчинении были сотни и тысячи отборных воинов, где каждый стоил пятерых новобранцев. За ним числилось множество громких побед.

В Артании Пригоршня держал множество таверн, руководил готовкой в тцарском дворце. Однажды даже лично прислуживал за столом Пуртану, когда тот еще был обычным вельможей. Также у него была отборная дружина сильнейших и закаленных в боях воинов, которые могли впадать в боевой транс на поле боя, сокрушая любого, иногда даже превосходящего численностью противника.

Войско артан двинулась вглубь Куявии, рассчитывая за несколько дней дойти до стольного града и если не взять Куябу штурмом, то хотя бы осадить, пока из Артании подойдут дополнительные дружины.

Пригоршня разделил армию, пустив несколько отрядов в разные стороны на разведку и веля уничтожать мелкие отряды куявов при встрече. Ежели крупные, то разворачиваться и заманивать в ловушку. Пуртан велел сжигать деревни — для устрашения. Воинов убивать. Мирных селян вроде как велел не трогать, кто потом будет пахать для артан захваченные земли, но это распоряжение прозвучало настолько туманно, что Пригоршня велел своим молодцам особо не вредить крестьянам, но и спуску не давать — если нужно, для острастки полезно и зарубить пару-тройку, разрешил он.

Бывалый свирепый воин Каргот возглавил одну из высланных вперед сотен. Артане помчались навстречу восходящему розовому солнцу на горизонте. Светило напоминало огромного горбатого зверя, что поднимался из розовых глубин небесного моря.

Пока скакали по пустой степи, где лишь изредка зеленеют холмы, да темнеют рощи, солнце поднялось, сделалось привычно ярко-желтым, начало слепить глаза. Впереди показалось золотистое поле у реки. Там кажущиеся издалека мелкими фигурки крестьян, что с утра собирают урожай — срезают колосья, вяжут стопы. Каргот жестом указал туда, артане пришпорили коней.

Полуголые мускулистые воины на черных конях ворвались в золотистое море колосьев на полном ходу. Разбегающихся с криками крестьян принялись рубить топорами, не вылезая из седел. Мужчины хватали вилы, даже сумели сбить с коней и заколоть пятерых воинов. Каргот рассвирепел, велел не щадить никого.

Мужчин жестоко рубили. Женщин сначала тоже, но потом воины стали со смехом загонять их конями, выпрыгивать из седел. Сразу по трое-четверо хватали молодых красивых крестьянок, заваливали на землю. С треском разрывали на них сарафаны и платья и поочередно с хохотом насильничали.

Когда насыщали плоть, без разговоров перерезали горло. У одной убитой юной девушки артане на животе и грудях вырезали остриями ножей перекрещенные топоры — символ Артании. Затем повторили на другой, еще живой. После этого ей небрежно размозжили череп обухом топора. На свежие трупы с жужжанием начинали слетаться рои толстых зеленых мух, укрывая их живым, копошащимся саваном.

***

Карготу показалось, что вдалеке, возле края поля, среди золотистых колосьев мелькнула убегающая фигурка. Не думая, ведомый яростью, пришпорил коня и погнал вдогонку. Воины проводили сотника взглядом и принялись проверять тела, добивая тех, кто еще жив.

Они не заметили, как в небе приближалась, разрастаясь, черная точка. Наконец, кто-то увидел, привлек внимание остальных. Черная точка все укрупнялась, росла. Стали заметны крылья, хвост.

- Что это за птица такая? - полюбопытствовал Ирмиз хмуро.

- Хрен его знает, - пожал плечами Арнат, вытирая о рубаху убитого крестьянина топор от крови. - Но что-то очень уж крупная.

Фертак тоже всмотрелся, приложив ладонь козырьком ко лбу, заслоняя глаза от слепящего взор солнца. Ему показалось, что рядом с птицей появилось еще две. Такие же крупные, черные, но еще и немного отливают радужным оттенком, блестят в солнечных лучах.

Вокруг от ветерка покачиваются еще не срезанные колосья — крестьяне только начали сбор урожая в этой части большого поля, и поле колышется вокруг сколько хватает глаз.

Каргот мчится вперед, нагоняя убегающую фигуру. Уже рассмотрел, что это мальчишка лет семи. Артанин на миг отвлекся, тут же вернул взгляд на прежнее место, но мальчик пропал. Он пустил животное вперед медленно, и сам всматривается в золотистое море колосьев вокруг. Край поля совсем близко, впереди поле немного расчищено — видно, что здесь уже успели поработать.

Зоркие глаза рассмотрели прячущуюся фигурку за грудой снопов. Артанин остановил коня.

- Выходи! - велел хмуро. - Хватит прятаться. Ты же — мужчина! Должен быть бесстрашным!

Мальчик нехотя, медленно вышел. На нем холщовая рубаха, на ногах лапти. Каргот заметил, что руки мальчугана дрожат. Глаза синие, как небо, кудрявые русые волосы рассыпаются по плечам. Смотрит испуганно, очи раскрыты широко, но старается не выказывать страха.

- Зачем вы убили моих родителей и сестру? - спросил он. - Мы вам ничего не сделали!

- Они пытались убить моих воинов, - сказал Каргот нехотя. - И вообще — вы — куявы. Ваш тцар подло убил сына нашего тцара. Поэтому теперь вы все несете наказание! Скоро все эти земли будут под властью Артании!

У мальчика глаза налились слезами, он сжал тонкие губы. Он очень напомнил Карготу оставшегося в артании младшего брата, Пернака.

Каргот почувствовал, как рука тянется к поясу, а пальцы сами собой обхватывают рукоять боевого топора. В конце концов, это тоже куяв, а, значит, враг — вырастет, будет ненавидеть артан. Сотника охватило жжение от нахлынувшей ненависти. Ощутил, как налились горячим теплом скулы от резкого прилива крови. Подлых куявов надо убивать в зародыше! Он медленно потащил топор из ременной петли.

- Драконы! - раздался тревожный крик. - Чертовы драконы!!

- Куявы!! Нападают!!

Каргот в тревоге обернулся — к полю снижается три громадных летающих змея с седоками на шипастых спинах. Он в детстве слыхал легенды про драконов Куявии, но вживую никогда не зрел. Это оказались величественные, прекрасные существа с черной и зеленой кожей и радужным брюхом, словно сложенным из самоцветов.

Они по очереди с ревом раскрыли огромные пасти, и на поле хлынули гигантские струи пламени. Колосья вспыхнули мгновенно, пламя занялось, побежало дальше, охватывая поле. Вновь от рева содрогнулась земля, и огонь извергнулся снова. Маша огромными, как паруса, крыльями, гигантские летучие звери держатся в воздухе, поливая огнем поле, где артане оказались заперты, как в мышеловке.

До Каргота донесся громкий звук ревущего пламени. В нем тонули истошные крики заживо сгорающих воинов. Не думая, сотник схватил мальца за шкирку, поднял и посадил перед собой. Пришпорил коня и погнал вперед, туда, где близко край поля, за которым темнеет лес. В спину ударила волна жара. Слева и справа начали вспыхивать снопы и растущие колосья, пламя стремительно выросло.

Машинально прижал мальчика к груди, закрыв широкими, как ворота, плечами, защищая от ревущего пламени. Что было мочи погнал коня меж двумя стенами огня. Со всех сторон пышет сильным жаром, кожа на лице и теле нагрелась так, что можно жарить яичницу. Струями катится пот, но капли тут же высыхают от немыслимого жара. Он ощутил, что сгорает заживо. Прижатый к груди малец притих, сидит неподвижно, прижавшись к нему, словно Пернак когда-то давно.

Каргот ощутил запах паленых волос, длинный чуб болтается туда-сюда на тщательно выбритой голове. Рев пылающего пламени сделался настолько громким и близким, что, казалось, оранжевые, клубящиеся стены вот-вот сомкнутся, и они сгорят мгновенно и страшно. Он вновь ударил в бока коня, понуждая скакать быстрее. Навстречу метнулось пламя и дым, но конь прыгнул вперед, и в тот же миг они оказались на чистом воздухе. Под ноги коню метнулась трава, рев и жар пламени остались за спиной.

Проскакав еще немного и подставив лицо спасительному встречному ветру, обернулся — поле полыхает целиком, в небо валят клубы черного дыма, в его сторону докатываются волны нестерпимого жара. Воздух дрожит, поднимается волнами, и кажется, что пылает не настоящее поле, а кто-то наколдовал морок.

Мелькнула мысль, что вряд ли кто из его воинов сумел вырваться — все были слишком далеко от края поля, когда убивали куявов и глумились над селянками. Куявам, можно сказать, повезло. По сравнению с тем, что испытали артане, они умерли легкой смертью, подумал Каргот мрачно. Дурни. Насиловать надо на глазах у мужей и братьев, чтобы терзались, ибо не в силах помешать и остановить!

Каргот остановил коня, соскочил на землю и аккуратно снял мальчугана. Посмотрел в его большие синие глаза.

- Ты знаешь, куда идти? Где твой дом? Родные? - спросил он.

Малец торопливо кивнул, тонкие губы шевельнулись, он прошептал:

- Было очень страшно! Огонь до самого неба! Это боги разгневались?

Артанин покачал головой. Не стал говорить, что мальца чуть не изжарили свои же! Хотя что им там было видно с такой высоты. Они видели только врага.

- Беги домой. Сегодня тебе повезло.

- Спасибо, дядя артанин, - сказал мальчик. Повернувшись, торопливо побежал к лесу. Приглядевшись, Каргот рассмотрел реку за обрывом, и расположенные на берегу, крошечные с такого расстояния, домики, где из труб поднимаются тонкие струйки дыма.

Каргот принялся обтирать коня пучками травы, стирая выступивший от дикого жара пот. В некоторых местах заметил небольшие ожоги, шкура коня там раскраснелась. От прикосновения к пятнам конь болезненно дергался и ржал. Сотник подумал, что у него самого, наверняка, тоже где-нибудь ожоги, все тело горит, точно рыба на сковородке, но на такие мелочи настоящий артанин не обращает внимание!

Вскочив на коня, Каргот погнал животное к реке. Несся с обрыва вниз, глядя, как мир вокруг сливается в сплошную цветную полосу, а синева воды несется навстречу. С разгона загнал коня в воду, подняв тучу брызг. Соскочил, воды оказалось по шею, и он с наслаждением ощущал, как речка, будто руки любимой женщины, нежно ласкают плечи, спину, заживляя свежие ожоги.

Поплескавшись еще немного, медленно побрел к берегу. Вода ручьями стекает с него и с коня, с журчанием возвращаясь назад. Резко налетел ветер, над головой пронесся огромный крылатый силуэт, на миг закрыв взошедшее в зенит солнце. Чертыхнувшись, Каргот вскочил в седло и поскакал прочь. К лесу.

За спиной и над головой слышал громкое хлопанье крыльев. Один раз услыхал рев, но вовремя успел свернуть — струя огня толщиной с бревно прошла мимо, опалив траву. Снова инстинкт подсказал ему рвануть в сторону, и исторгнутое драконом пламя ударило в ясень. Дерево мгновенно вспыхнуло, превратившись в громадный факел. Быстро обернувшись, сотник увидал за спиной трех крылатых змеев, что летят, понукаемые седоками-куявами, невысоко над землей.

Лес впереди стремительно приближается. Вместо сплошной стены, артанин различает отдельные широкие в обхвате деревья, что раскинули ветви и сплели их между собой. Еще немного, и он оторвется, а там уже отыщет своих! Пригоршня будет рад, что выжил хоть кто-то. Возможно, он еще не знает, что куявы выпустили драконьих наездников!

Сверху упала тяжелая сеть. Конь споткнулся, Каргот слетел, кубарем покатился по земле, отбивая все тело и запутываясь еще сильнее в сеть с металлическими грузами. Перед глазами заплясали разноцветные огни, небо и земля принялись меняться местами, точно скачущее на полном ходу колесо. Наконец, вращение прекратилось. Каргот распластался на земле, чувствуя, как в черепе пульсирует боль, голова кружится, а все тело ломит, словно долго избивали дубинами. Над ним склонились три расплывающихся бродатых лица.

- Попалась ворона! - захохотал один, высокий, русоволосый, с плечами широкими, как городские ворота. - Вяжите его и крепите на спину моему Беркуту. Повезу пленника лично!

- Ингвар, - вопросил другой резко, - а не проще добить? Эти твари убили наших селян! Мирных!!

- Делай, что велено, - буркнул Ингвар. - Посмотрим, что эта сволочь расскажет о своих друзьях, которые перешли реку и льют здесь кровь мирных людей.

Он замахнулся, и удар отправил Каргота в кромешную тьму.

Глава 5

Толстый, как столетний дуб, столб света обрушился из сумрачного неба на землю, освещая все вокруг себя и переливаясь сполохами молочного огня. Неспешно едущий конный отряд во главе с Имиром остановился, всадники натянули поводья, глядя на возникшее на расстоянии брошенного камня чудо с беспокойством и восхищением одновременно.

Кони принялись беспокойно перетаптываться по траве, вставать на дыбы. Послышалось нервное ржание, но воины спрыгнули на землю, принялись гладить животных по мордам, придерживая за уздечки и нашептывая ласковые слова, чтобы успокоились.

Взгляды то и дело бросают на полыхающий впереди столб чистейшего белого света, который, как поют кощунники, ни больше, ни меньше, чем сам Свет Первотворения, когда Род сотворил мир, расколов Яйцо и бросив в одну из его половин перо — так получилась земля с горами, лесами, морями и реками. Из второй же половины Яйца вышла небесная твердь, где расположен и вирий, где обитают бессмертные боги и все души умерших людей, кто заслужил этой чести.

Имир, глядя на столб света настороженно, слез с коня на землю. Поправив на поясе ножны с мечом, медленно направился в ту сторону — явно же неспроста это чудо объявилось прямо на дороге. Не иначе, какой-нибудь знак от богов! Или — предостережение.

Воины провожают тцара обеспокоенными взглядами, тревожно переглядываются.

- Мой тцар, не ходи! - крикнул сзади верный сотник Брагор. - Или дозволь пойти с тобой! Вдруг это ловушка!

- Стой, где стоишь, - велел Имир, вскидывая длань, и сотник нехотя остановился. На всякий случай обнажил меч, готовый ринуться в бой за тцара, ежели обрушится напасть, пусть даже магическая и посланная самими богами!

Имир сам положил ладонь на рукоять меча, но, скорее, по привычке. Некое чувство подсказывает, что опасности тут никакой. Наоборот, по всему телу разливается приятное тепло, будто вернулся домой, и здесь не то что пальцем не тронут, но еще и помогут, подскажут, вразумят. По коже побежали легкие мурашки, волосы мягко взъерошил налетевший ветерок. Металлический панцирь и кольчуга под ним едва слышно позвякивают при каждом шаге. Ноги в кожаных сапогах приминают ярко-зеленую траву.

Ему навстречу шагнула окутанная ослепительно ярким, бело-золотистым сиянием, фигура. Столб света словно издал едва слышный вздох, когда человек вышел из него на траву.

Имир остановился, как вкопанный. Высокий широкоплечий парень в волчовке и ношенных портках, за спиной громадных размеров меч. Волосы цвета спелой пшеницы слегка вьются и касаются мощных, как морские валуны, плеч. Глаза синевой могут соревноваться лишь с небом в солнечную и безоблачную погоду. Он узнал Таргитая-Сварога — того самого, что явился на пиру и песней поведал ему и Волоту, а заодно всем присутствующим о волшебном камне — Кладенаре.

Таргитай сделал несколько шагов и остановился. В руках бога сама собой, будто из воздуха, оказалась та самая дудочка, на которой играл во время своего появления на пиру. От бога исходит едва заметное золотистое сияние.

Воины позади Имира, узрев Сварога, изменились в лице. Кто-то принялся в испуге хвататься за обереги на шее, кто принялся успокаивать вновь перепугавшихся коней. Остатки потрепанной в бою с артанами дружины смотрят с недоверием, в глазах опаска, что если сейчас нападет этот вышедший из света бог, то вряд ли отобьются, зато умрут с честью и с оружием в руках, как подобает настоящим героям!

Таргитай поднес к губам дудочку, и оттуда полилась неземной красоты мелодия. Имир ощутил, что от бога исходит покой и доброта, он ни за что не нападет, не ударит в спину. Наоборот, он здесь, чтобы помочь или сообщить нечто важное. Песня Таргитая лилась и лилась. В воздухе, как и тогда на пиру, возник золотистого цвета угловатый камень размером с кулак, со множеством граней и выступов. От Кладенара исходит сияние, окутывая его, словно кокон.

Затем картинка сменилась, и Кладенар растворился в воздухе. Имир узрел вокруг себя...город. Улицы и дома до боли напоминают Куябу да и любой другой крупный город в родной Куявии. Вокруг царит ночь, но многие дома полыхают, охваченные огнем. С неба один за другим падают крупные пылающие камни, некоторые размером с лошадиную голову, другие размером с кузнечные наковальни. Каждая при падении оставляет в ночном небе яркий огненный след и падает в дом, дворец или просто на выложенные брусчаткой улицы.

Стоит грохот, сильный запах гари, вокруг сполохи пляшущего огня. Имира едва не сбили с ног мечущиеся вокруг в панике люди — женщины с детьми на руках, мужчины, подростки, старики… Все бегут, кричат, лица искажены ужасом… На них играют отблески огня от пылающих вокруг домов.

В одну из таких групп угодил рухнувший с неба огненный камень, Имир едва не оглох от разорвавших ночной воздух истошных криков боли и ужаса. Они тут же стихли. Ему показалось, что от этого удара погиб весь мир, резко перестал существовать, словно на него наступила огромная незримая обычному людскому взору нога, раздавив, будто червяка на дороге.

Видение растаяло, но музыка продолжала играть. Имир обнаружил себя посреди обычной деревни — вдоль дороги ярко полыхают охваченные огнем избы. На улицах конные полуголые артане. Не вылезая из седел, настигают и рубят топорами убегающих женщин и стариков. Крестьяне встречают их вилами, плотницкими топорами, но артане их безжалостно рубят, топчут конями. Со всех сторон доносятся крики, конское ржание. В углу двое артан завалили на землю молодую женщину, задрали подол и принялись ожесточенно насиловать. Она кричала и захлебывалась слезами. Рядом лежит мальчуган лет сами с окровавленной разрубленной головой. Поодаль к воротам копьями прибито неподвижное тело старика.

Видение исчезло, и тцар вновь оказался в степи на траве под серым пасмурным небом. Мелодия Таргитая смолкла, бог опустил дудочку и посмотрел с сочувствием.

- Куяба… - прошептал Имир. - Куяба… Вся Куявия… - Он посмотрел на Таргитая. - Сварог, неужто это все будет или есть...из-за артан?!

Дудошник медленно кивнул. В синих, как само небо, глазах - скорбь и сочувствие.

- Я не дам этому случиться! - воскликнул Имир решительно, чувствуя, как к лицу приливает кровь, а в груди закипает ненависть. - Сейчас же назад! Дадим артанам достойный отпор! Они заплачут кровавыми слезами!! Я не брошу свой народ на растерзание!