- -
- 100%
- +
Но я уже не слушала. Взгляд упал на её запястье — там, под манжетой блузки, мелькнул странный узор: тонкая татуировка в виде перевитых змей. На секунду мне показалось, что они шевелятся.
Я моргнула — рисунок снова стал неподвижным.
«Это просто игра света», — подумала я, но холод вдоль позвоночника говорил об обратном.
Вечером, лёжа в кровати, я листала альбом с эскизами. Когда-то я мечтала создавать платья, которые будут дарить женщинам уверенность. Теперь же мои наброски казались… неправильными. Линии будто искажались, а цвета теряли яркость.
Телефон пискнул — пришло сообщение от Дианы:
«Яна, рада, что вы с нами! Жду вас на общем собрании участниц в субботу в 10:00. Адрес: ул. Ленина, 45 (лофт: „У Егора“ — бывший особняк семьи Романовских). Не опаздывайте :)»
Я хотела ответить, но курсор замер над клавиатурой. Вместо этого я открыла браузер и вбила в поиск:
«Лофт: „У Егора“, Рыбинск — история здания».
Первая ссылка вела на краеведческий форум. В статье говорилось:
«Здание построено в 1897 году купцом 1-й гильдии П. И. Романовским. По слухам, в подвале проводились эзотерические ритуалы. В 1923 году особняк был заброшен после загадочной гибели всей семьи владельца. Спустя десятилетия здание отреставрировали и превратили в лофт под названием „У Егора“. Однако местные до сих пор шепчутся, что по ночам в окнах мелькают тени…»
Экран вдруг погас. Я потрясла мышкой — никакой реакции.
Раздался звонок сотового. Звонил Илья.
— Привет, дорогая. Ты как? — спросил он.
— Я нормально… — протянула я, не отрывая взгляда от чёрного экрана и продолжая нервно трясти мышкой. — У меня что-то с ноутбуком, экран погас.
— У него, наверно, тоже осенняя депрессия, — хмыкнул муж. — Но скоро это пройдёт. Скоро декабрь, твой любимый месяц, новогодние хлопоты…
— Да, да… — рассеянно ответила я, всматриваясь в глухую черноту монитора.
— Не грусти, к выходным буду дома, — подбодрил Илья. — Как там мистер Смитт поживает?
Я невольно улыбнулась и перевела взгляд на пса. Он свернулся клубочком у меня на коленях, будто маленькая шоколадная игрушка.
Год назад после тяжёлой болезни умер наш кот. Жизнь без животного в доме стала пустой, одинокой. На день рождения мужа мы принесли в квартиру милого трёхмесячного чихуахуа — шоколадного, с большими тёмными глазами. Назвали мистером Смиттом. Он оказался на редкость застенчивым для собаки. Две недели малыш только и делал, что изучал квартиру. Почти никогда не слезал с моих рук. Я пока не брала его на прогулки — слишком промозглая, сырая погода. Он ещё маленький… Но мистер Смитт уже стал моим спасением. После больницы он неотступно следовал за мной, будто понимал, что мне нельзя оставаться одной. Скоро он подрастёт — и мы начнём гулять. А к Новому году выпадет снег. Я сошью ему тёплый комбинезончик — он будет бегать в нем по белым улицам и радоваться жизни…
— Не грустите там, — сказал муж на прощание.
Мы пожелали друг другу спокойной ночи и отключились.
Мистер Смитт вдруг приподнял голову, насторожил уши — и тихо заворчал. Низкий, непривычный звук вырвался из его крошечной груди. Пёс уставился на ноутбук.
И в тот же миг экран вспыхнул.
Сначала — рябь, хаотичные полосы, будто кто-то настраивал сигнал. Потом изображение прояснилось.
На экране — старая фотография в сепии. Заголовок сверху: «Миссис Рыбинск — 1978».
В центре — девушка в вечернем платье, с высокой причёской, с макияжем в стиле той эпохи. Она улыбалась в камеру, но в её глазах читалось что-то неуловимо тревожное.
Я замерла.
Это была Диана. Или… кто-то невероятно на неё похожий. Те же черты лица, тот же разрез глаз, та же лёгкая асимметрия улыбки. Только волосы — светлее, почти пепельные.
Под фотографией — строки текста:
«Финалистка конкурса «Миссис Рыбинск — 1978» — Елена Висюкова.
Приз за грацию и артистизм. После финала покинула город.
По слухам, переехала в Ленинград, где продолжила карьеру модели.
Дальнейшая судьба неизвестна».
Я потянулась к экрану, будто хотела коснуться изображения. В этот момент мистер Смитт громко тявкнул и попытался слезть с моих колен. Пока я копошилась с собакой, нечаянно задела мышку — и информация пролистнулась далеко вперёд.
На экране вспыхнуло новое изображение. Тот же формат: старая фотография в сепии, заголовок «Миссис Рыбинск — 1978», но теперь — другая участница.
Девушка в бальном платье, с тяжёлой золотой диадемой в волосах. Лицо вытянутое, черты резкие, взгляд — пронзительный, почти враждебный. В углу фото — рукописная пометка: «Лаврова Александра. — спецприз жюри».
Я вгляделась в её лицо. Что-то в нём казалось знакомым — не чертами, а… энергией. Будто я уже видела этот холодный, оценивающий взгляд.
Не успела я осмыслить увиденное, как экран снова дрогнул. Ещё один щелчок мышки — и перед глазами возникла третья фотография.
Та же сцена, тот же зал. Но теперь в кадре — группа женщин. Семь участниц, выстроенных в ряд. Все в вечерних платьях, все улыбаются, но улыбки не касаются глаз. Их взгляды — пустые, стеклянные, словно у кукол.
А в самом центре, между ними, стоит… Диана.
Нет, не так.
Это была та самая Диана — современная, с гладкой причёской и лёгким макияжем. Она выглядела абсолютно так же, как вчера в ресторане «Роща». Только теперь её рука лежала на плече одной из девушек 1978 года, будто они стояли рядом не на фото, а в реальности.
Я резко отпрянула от экрана. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышен в тишине квартиры.
— Мистер Смитт… — позвала я, но пёс по-прежнему прятался под диваном, изредка поскуливая. Экран моргнул. И вдруг — резкий переход. Теперь на мониторе мелькали строки текста, будто кто-то быстро листал документ:
«…участницы отбираются по особым критериям…»
«…связь с предыдущими поколениями обязательна…»
«…ритуал инициации проводится в ночь финала…»
«…никто из финалисток не возвращается прежней…»
Текст исчез так же внезапно, как появился.
Остался только чёрный экран.
Я сидела, не шевелясь, и в голове крутилась одна мысль:
Это не архив. Это что то живое и оно отвечает. Оно показывает то, что хочет. Но что это?
За окном тихо шелестел дождь. Где-то вдалеке прогудел поезд. А я всё смотрела на погасший монитор, понимая: теперь отступить уже нельзя.
ГЛАВА 2
Спала я плохо, ворочалась с боку на бок. Сквозь дрему мерещились обрывки снов: тусклые огни, шепоты, ряды зеркал, в которых вместо моего отражения маячили чужие лица. Просыпалась в липком поту, хватала телефон — проверяла время, — и снова проваливалась в тревожную полудрёму.
К утру голова гудела, а в груди засело тягучее ощущение: события уже вышли из-под контроля. То, что начиналось как спонтанное желание поучаствовать в конкурсе, обернулось чем-то большим — тёмным, вязким, будто болото, куда затягивает по щиколотки, а потом по колено.
Я села на кровати, уставилась в окно. Серое утро. Капли стекали по стеклу, размывая очертания дворов.
«Надо действовать», — твёрдо сказала себе.
Решение пришло внезапно: я устрою собственное расследование. Не буду ждать, пока странные совпадения сложатся в пугающую картину. Пора разложить всё по полочкам — и, если понадобится, привлечь к делу тех, кто умеет разбираться с необъяснимым.
В голове тут же всплыло имя: Артём Крутиков. Капитан местной полиции, мой бывший однокурсник по экономическому факультету московского института. Мы не виделись годами — у каждого семья, работа, рутина. Пересекались редко, лишь по особым случаям. Но я знала: если обращусь — он не откажет.
Руки дрожали, когда набирала номер. Гудки тянулись мучительно долго.
— Яна? — его голос звучал удивлённо, но тепло. — Давно не слышал тебя. Что случилось?
Я выдохнула.
— Артём, мне нужна твоя помощь. Это звучит странно, но… я попала в историю, которую не могу объяснить сама.
Он помолчал — не с недоверием, а с той спокойной сосредоточенностью, которую я помнила ещё со студенческих времён. Когда кто-то не мог решить задачу по макроэкономике, все шли к Крутикову. Он раскладывал сложное на простые шаги.
— Говори, — коротко сказал он.
И я рассказала. Всё: от звонка Дианы до мигающих экранов, от фото 1978 года до ощущения, что за мной наблюдают. Опустила только самое жуткое — сны. Пока не готова была облекать их в слова.
Артём слушал не перебивая. Лишь изредка уточнял:
— Адрес лофта?
— «Лофт „У Егора“», ул. Ленина, 45. Бывший особняк Романовских.
— Имя организатора? Диана Лебедева? Есть ещё кто-то, с кем ты контактировала?
— Только она. Но… Артём, на фото 1978 года была девушка, очень похожая на неё. Один в один.
На том конце провода повисла пауза.
— Ты уверена?
— Абсолютно.
Он вздохнул.
— Яна, это серьёзно. Я не говорю, что там что-то криминальное, но… слишком много «не может быть». Дай мне пару дней. Проверю, что смогу. Но обещай: ты не будешь лезть туда одна.
Я хотела возразить — мол, уже влезла, — но осеклась. В его голосе не было упрёка, только тревога.
— Обещаю, — сказала тихо.
— Хорошо. Я позвоню, как что-то найду. И… будь осторожна.
Мы попрощались. Я положила телефон на стол и уставилась на его чёрный экран. За окном всё так же шёл дождь.
Налив утренний белковый коктейль себе на завтрак и положив корм псу, я вгляделась в серую даль. Конец ноября, на неделе обещали первые заморозки и снег — все их ждали с нетерпением. Очень хотелось, чтобы землю укрыло белое покрывало снега.
Перекинувшись парой приятных сообщений с мужем, я уже собиралась помыть посуду, как вдруг раздался звонок сотового. Я вздрогнула. Это была Соня.
— Привет, подруга! — прозвучал в трубке её бодрый голос. — Ты как?
— Я… странно, — честно призналась я. — Я звонила Артёму.
— Крутикову? — в голосе Сони прозвучало искреннее удивление.
— Да, — подтвердила я.
— Это ж как тебя переклинило, — хихикнула она, но смех быстро стих. — Ладно, шучу. Рассказывай, что случилось.
Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.
— Соня, ты не понимаешь… Вчера я такое нашла… Похоже, со мной взаимодействует какое-то странное пространство, связанное с этим конкурсом. Оно будто живое — отвечает, показывает то, что считает нужным.
И я рассказала ей всё. Соня слушала молча. Когда я закончила, в трубке повисла долгая пауза.
— Яна… — её голос звучал непривычно серьёзно. — Ты ведь понимаешь, что это не просто «странные совпадения»?
— Понимаю, — прошептала я. — Потому и позвонила Артёму. Он пообещал разобраться, но…
— Но ты ему не до конца веришь, — закончила за меня Соня. — Или боишься, что он не найдёт того, что уже увидела ты.
Я не ответила. Она попала в точку.
— Слушай, — продолжила подруга. — Я вчера тоже кое-что выяснила. Помнишь, я говорила про альбом бабушки? Так вот, я его пересмотрела. Нашла ещё одно фото с того же конкурса 1965 года. На обороте была приписка карандашом: «Они возвращаются каждые 13 лет».
У меня перехватило дыхание.
— Что это значит?
— Не знаю точно, — призналась Соня. — Но я нашла список всех конкурсов «Миссис Рыбинск» с 1965 года. И знаешь что? Каждые 13 лет с ними связано что-то… не то. 1965-й — внезапное исчезновение победительницы прямо в день награждения. 1978-й — массовые жалобы участниц на ночные кошмары. 1991-й — пожар в здании, где проходил финал (по слухам, начался из-за самовозгорания декора). 2004-й — сразу три участницы попали в больницу с симптомами неизвестного отравления…
Я слушала внимательно Соню.
— А после 2021-го, — голос Сони упал до шёпота, — всё пошло наперекосяк. Странности стали происходить каждый год. То участница «вспоминает», что уже была на этом конкурсе 20 лет назад, то в кадре видео появляются фигуры в масках, то костюмы сами собой рвутся прямо на подиуме… В 2023-м одна девушка заявила, что «видит тени прошлых победительниц». Её забрали в психдиспансер.
В голове застучало. 13 лет — как цикл. А теперь — будто плотина прорвалась, и аномалии хлынули сплошным потоком.
— И ещё, — голос Сони дрогнул. — На всех этих фото, даже самых новых, есть одна деталь. Маленькая, но общая.
— Какая? — я едва могла говорить.
— В углу каждого снимка — едва заметный символ. Перевитые змеи. Как татуировка Дианы.
Тишина. Только стук моего сердца.
— Яна, — тихо сказала Соня. — Может, не стоит ждать, пока Артём что-то найдёт…
Она не закончила фразу, но я поняла.
— Я хочу пообщаться с победительницами прошлых конкурсов, — сказала я уверенно. — Нужно выяснить, что они знают.
— Но ты понимаешь, что их может и не быть? — спросила подруга. — Или они не захотят говорить.
— Нужно попробовать. Пообщаться с теми, кто есть. У Дианы на фотографиях с мероприятий — девушки в коронах. Это явно победительницы прошлых конкурсов, — не унималась я. — Наверняка хоть кто-то из них остался в городе, ведёт публичную жизнь. Можно начать с соцсетей, поискать упоминания.
— Ты ещё хочешь быть участницей этого конкурса? — в голосе Сони звучало неподдельное удивление. — После всего, что мы узнали?
— Да, — ответила я твёрдо. — Тем более послезавтра уже общее собрание участников. Я должна быть там. Хочу посмотреть им в глаза. Понять, кто из них знает больше, чем говорит.
Соня помолчала, потом тихо спросила:
— Ты осознаёшь, насколько это может быть опасно?
— Осознаю. Но если не я, то кто? Кто-то же должен разобраться, что происходит. И если есть способ остановить это — я хочу его найти.
— Хорошо… — в её голосе слышалась тревога. — Только будь осторожна. И держи меня в курсе. Если что-то пойдёт не так — сразу звони мне или Крутикову.
— Договорились, — кивнула я. — У меня сегодня ещё куча дел. Давай потом созвонимся?
— Хорошо, — согласилась подруга. — У меня тоже. До связи.
Я положила трубку. За окном всё так же сеяло ноябрьское утро. Тусклый свет пробивался сквозь плотные тучи, отбрасывая на пол длинные тени.
Но теперь оно казалось не просто серым — оно было предупреждением. Каждый шорох, каждый отблеск на стекле будто шептал: «Ты вступила на эту дорогу. Обратного пути уже нет».
Я подошла к столу, достала блокнот и ручку. На первой странице крупно написала: «Победительницы». Ниже начала составлять список:
1978 г. — та девушка с фото, похожая на Диану;
1991 г. — участница, попавшая в больницу после пожара;
2004 г. — одна из трёх с симптомами отравления;
2023 г. — девушка, заявившая, что видит тени прошлых победительниц.
Пальцы слегка дрожали. Я закрыла блокнот и посмотрела в окно. Где-то там, в лабиринте улиц, скрывались ответы. И те, кто знал правду. А послезавтра — общее собрание. И я буду там.
Два дня пролетели незаметно. В пятницу вечером Илья вернулся из командировки — как всегда, точно в срок. Я услышала знакомый звук поворачивающегося в замке ключа и поспешила в прихожую.
Он вошёл с широкой улыбкой, держа в руках букет моих любимых кремовых хризантем. От него пахло морозным воздухом и дорогим мужским парфюмом — тем самым, который я выбрала ему на прошлый день рождения.
— Ну вот и я, — сказал он, обнимая меня и целуя в макушку. — А пахнет-то как! Ты что, пирог пекла?
— Тушёная говядина с овощами и морковный пирог на десерт, — отчиталась я с довольной улыбкой.
Мы прошли на кухню. Мягкий свет бра создавал уютную атмосферу, и даже серый ноябрьский вечер за окном казался теперь не тоскливым, а по-домашнему тёплым.
Пока я раскладывала еду по тарелкам, Илья рассказывал о поездке: о пробках на трассе, о неожиданном снегопаде, о том, как скучал. Я слушала, и улыбалась, и чувствовала, как напряжение последних дней понемногу отпускает.
За ужином, когда мы уже перешли к десерту, он вдруг спросил:
— Какие у тебя планы на выходные? Родители нас ждут в гости в субботу.
Я помедлила, помешивая ложечкой остатки чая. Пора было сказать.
— Я тут влезла в одну авантюру… — начала я и, собравшись с духом, рассказала Илье про конкурс красоты. Про странные находки, про Соню, про то, как всё это тянет меня вглубь, будто невидимая нить.
Он слушал молча, лишь изредка поднимая взгляд. А потом, к моему удивлению, улыбнулся.
— Знаешь, — сказал он, — я не против. Только позволь мне быть тихим спонсором. Зная твою любовь ко всяким заманушкам, не тяни меня только на сцену.
Я рассмеялась — впервые за последние дни по-настоящему, легко.
— Ну, надеюсь, ты придёшь на финал? — игриво заулыбалась я, наклоняясь к нему через стол.
— Приду, конечно. Посмотреть на свою красавицу. — Он приобнял меня, поцеловал в висок. — Ты ведь у меня и без короны — самая.
Я прижалась к его плечу, на секунду забыв обо всех тревогах.
— А ещё… — я чуть замялась, но решила не утаивать главное, — я попросила помощи у Артёма.
— Крутикова? — Илья приподнял брови. — Того самого?
— Да. Он теперь капитан в местной полиции. Я рассказала ему обо всём — о фотографиях, о странных совпадениях, о символах. Он пообещал проверить архивы, поискать нестыковки в истории конкурса.
Илья задумчиво потёр переносицу.
— Артём — парень серьёзный. Если взялся, будет копать до дна. Но… ты уверена, что это не перерастёт в проблему? Не хотелось бы, чтобы твоё увлечение привлекло лишнее внимание.
— Понимаю, — кивнула я. — Но мне важно знать, что за всем этим стоит. И с Артёмом спокойнее: если что-то пойдёт не так, он сможет вмешаться.
— Ладно, — после паузы сказал Илья. — Пусть проверяет. Но ты обещай: держи меня в курсе. И если почувствуешь, что пахнет жареным, сразу останавливайся.
— Обещаю, — тихо сказала я. — Но мне важно это пройти. Сама не знаю почему, но… чувствую, что должна.
Он не стал спорить. Только снова обнял, крепко, как будто пытался передать мне часть своей уверенности.
А потом мы пили чай с пирогом, говорили о пустяках, смеялись над старыми студенческими историями — и на какое-то время мир снова стал простым и понятным.
Вечером, уже лёжа в постели, я смотрела в потолок. За окном тихо шумел дождь, а в голове крутились мысли: что ждёт меня на завтрашнем собрании? кто из участниц знает больше, чем говорит? и почему мне кажется, что Диана уже давно наблюдает за мной — не как организатор, а как… экзаменатор?
Мистер Смитт, свернувшийся у меня в ногах, вдруг тихо заскулил. Я потянулась погладить его, и в этот момент телефон на тумбочке тихо пискнул.
Новое сообщение. От неизвестного номера.
«Не доверяй тем, кто улыбается слишком ровно. Завтра увидишь, кто из них не отражает тень».
Я перечитала текст. Сердце застучало чаще.
— Илья… — позвала я.
Он сонно повернулся:
— Что такое?
Я посмотрела на экран, потом на мужа. И вдруг поняла: если покажу ему это, он запретит мне идти.
— Забыла…, — сказала я, гася телефон. — мысль ушла…
Он обнял меня, прижал к себе.
— Всё будет хорошо, — пробормотал он уже сквозь дрему.
А я лежала, глядя в темноту, и повторяла про себя:
«Кто из них не отражает тень?»
Следующий день мы провели с мужем вместе — вплоть до вечера. Сходили в наш любимый ресторан «Роща», неспешно прогулялись по магазинам, заглядывали в местные магазинчики в торговом центре. Ноябрьский день, поначалу хмурый и промозглый, словно оттаял под теплом наших разговоров, смеха, случайных прикосновений. Мы покупали безделушки, «просто так»: новую помаду к образу, тёплый шарф с узором в виде снежинок.
— Скоро Новый год, — сказал Илья, когда мы возвращались домой на такси. За окном мелькали огни, в салоне пахло кожей и лёгким ароматом моих духов.
— Да, но и скоро мой день рождения… И опять без тебя, — с лёгкой обидой протянула я. — Ты наверняка уедешь в затяжную командировку.
Он взял мою руку, сжал пальцы.
— Я собираюсь в Питер, на две недели. Думал, что ты поедешь со мной хотя бы на неделю. Пока у тебя нет работы и мы можем позволить себе, чтобы ты не работала, бери мистера Смитта с собой — и поехали.
Я представила: вокзал, лай собаки в переноске, незнакомые улицы…
— Я считаю, ещё рановато тащить малыша в дальний путь. Он только начал привыкать к дому, — забеспокоилась я.
— Ну если что, можно его оставить у родителей, — тут же подхватил Илья, явно заранее продумав варианты. — Мама будет только рада. А мы… мы давно никуда не ездили вдвоём.
В его глазах светилась надежда — такая искренняя, что мне стало стыдно за свою нерешительность. Но внутри уже пульсировала другая мысль: собрание. Сегодня. В 18:00.
Вдруг раздался звонок моего сотового. Я вздрогнула. Звонила Диана.
— Яночка, добрый день! — её голос звучал ровно, почти напевно. — Я звоню напомнить о нашем собрании и встрече. В 18 часов в лофте у Егора, адрес я присылала раньше сообщением.
— Да, Диана, добрый день, я помню, обязательно буду, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Положила телефон и с испугом посмотрела на мужа.
— Что с тобой? — удивился он.
Я колебалась долю секунды.
— Меня преследуют мысли… — призналась я. — Встреча через два часа. И я не знаю, что там будет.
Илья нахмурился.
— Ты ведь говорила, что это просто организационное собрание.
— Так и есть… наверное. Но после всего, что я узнала… — я запнулась. — Мне кажется, я стою на краю чего-то большого. И если шагну — уже не вернусь к тому, как было.
Он молча смотрел на меня, потом тихо спросил:
— Ты уверена, что хочешь туда идти?
Я вспомнила сообщение с неизвестного номера: «Не доверяй тем, кто улыбается слишком ровно. Завтра увидишь, кто из них не отражает тень».
— Уверена, — сказала я твёрже, чем чувствовала. — Я должна понять, что происходит. Но… — я сжала его руку, — пообещай, что будешь на связи. Если я не отвечу на звонок через час после начала — набирай Артёма. Он в курсе.
Илья кивнул, не споря. В его взгляде читалась тревога, но и уважение к моему решению.
— Хорошо. Но сначала — домой. Ты должна переодеться, взять что-то тёплое. И… — он попытался улыбнуться, — хотя бы выпить чаю перед этим твоим «прыжком в неизвестность».
Через два часа такси мчало меня в лофт «У Егора». Я была в приподнятом настроении — словно перед первым свиданием: сердце билось чаще, в голове крутились мысли о том, что сегодня я наконец-то увижу всех участниц вживую, почувствую атмосферу, может быть, найду первые ниточки к разгадке.
И тут раздался звонок сотового. Звонил Артём.
— Привет, Артём! — ответила я радостно. — Я еду на собрание.
— Рад за тебя… — его голос звучал сдержанно, без тени радости. Я сразу почувствовала: что-то не так.
— Ты… не рад? — уточнила я, прижимая телефон к уху и глядя в окно, где мелькали огни вечернего города.
— Я думал сегодня увидеться и многое тебе рассказать об этом вашем конкурсе красоты, — сказал он, делая паузы между словами, будто взвешивал каждое. — Есть вещи, которые я нашёл. И они… не из приятных.
— Что-то серьёзное?
— Да. И очень. — В его голосе прозвучала явная тревога. — Будь осторожна, пожалуйста. Не доверяй никому сразу. И если почувствуешь, что что-то идёт не так — уходи. Немедленно.
Его слова ударили холодком по спине.
— Артём, ты меня пугаешь…
— Знаю. Но лучше испуг сейчас, чем сожаления потом. — Он помолчал, затем добавил тише: — Я проверил архивы. Официальных документов о конкурсах после 1991 года почти нет — «утеряны при пожаре», «уничтожены из-за наводнения», «не сохранились». Но я нашёл косвенные следы: жалобы, медицинские карты, заявления в полицию.