Однажды в Вегасе

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

Эта книга является художественным произведением. Все персонажи и события вымышлены, а возможные совпадения с реальными людьми и обстоятельствами случайны. Названия городов, мест и отдельных организаций могут использоваться как часть художественного сеттинга.

ГЛАВА 1

BANKS — Before I Ever Met You

Ещё в шесть вечера моя жизнь выглядела собранной по инструкции для взрослой и успешной женщины. У нашей свадьбы уже были таблица расходов, отдельная папка в почте и чат с организатором. Моя мать звонила через день, чтобы проверить, не передумали ли мы насчёт салфеток, цветов или двоюродной тёти, которую я последний раз видела в двенадцать лет.

На кухонном острове стояла бутылка белого вина. Между тарелками с пастой лежали три образца приглашений, и все три были белыми, хотя организатор уверяла, что один из них цвета шампанского.

Я сидела босиком на высоком стуле, подобрав под себя ногу, и пыталась найти разницу.

— Этот плотнее, — сказал Эндрю.

Он провёл пальцем по краю среднего образца и положил его рядом с ноутбуком. На экране светилась таблица с бюджетом. Эндрю умел смотреть на числа так внимательно, что они начинали вести себя прилично.

— Он не плотнее. Он дороже.

— Твоя мама выбрала его.

— Моя мама считает, что шампанский цвет выглядит благороднее.

Эндрю поднял на меня глаза.

— Она сказала «шампань».

— Поэтому он и стоит дороже.

Он улыбнулся и поставил небольшую отметку в таблице.

На Эндрю была светлая рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей. Галстук он снял ещё в прихожей и аккуратно повесил на спинку стула, хотя я не раз говорила, что от этого на ткани остаётся залом. Часы лежали рядом с ноутбуком. Телефон — экраном вниз. Даже после рабочего дня он выглядел человеком, которому можно доверить документы, ключи и собственную мать на семейном ужине.

— Завтра нужно подтвердить площадку, — сказал он. — И выбрать фотографа. У второго портфолио лучше, но первый отвечает на письма в течение часа.

Я отложила образец.

Эндрю закрыл одну вкладку и открыл другую. На экране появилась схема рассадки. В правом нижнем углу красным были отмечены четыре места, которые моя мать требовала добавить после разговора с тётей Патрисией.

— Если мы посадим Патрисию рядом с твоим отцом, он уйдёт до десерта, — сказала я.

— Мой отец пережил три слияния компаний и свадьбу моей сестры. Он справится.

— Она приносит в ресторан свою курицу.

— Тогда тем более. Ему будет что обсудить с персоналом.

Я рассмеялась. Эндрю потянулся через стол и накрыл мою руку ладонью. Бриллиант на пальце поймал свет подвесной лампы.

Кольцо он выбрал сам. Оно было красивым, удобным и подходило мне с первого раза. Продавец в ювелирном магазине позже рассказал, что Эндрю приходил трижды, сравнивал огранку и просил показать камни при разном освещении.

Я могла представить каждый из этих визитов.

— Через четыре месяца всё это закончится, — сказал он.

— Очень обнадёживает.

— Я имел в виду подготовку.

— Поздно. Я уже решила, что ты говоришь о браке.

Эндрю сжал мои пальцы и отпустил.

— К браку у меня претензий пока нет.

Я потянулась к его ноутбуку и закрыла таблицу.

— Оставим хотя бы фотографа до завтра.

— У тебя завтра сдача макетов.

— Клиент снова увеличил логотип на всех макетах. До утра мне нужно вернуть его к прежнему размеру и отправить финальную версию.

Последние три месяца я руководила кампанией для NorthlineHotels. Если руководство утвердит финальные макеты, агентство получит контракт на весь следующий год. Если нет, мне снова придётся сидеть напротив людей, которые называли каждую правку «последней», и изображать интерес к семейному голосованию по размеру логотипа.

Эндрю знал проект не хуже некоторых моих коллег. В пятницу он ждал меня возле офиса с едой из тайского ресторана, потому что я в очередной раз забыла пообедать. Сегодня приготовил пасту сам и не сказал ни слова о том, что я опоздала домой на сорок минут.

— После ужина ещё раз посмотрю макеты, — сказал Эндрю.

— Ты видел её вчера.

— Сегодня появились новые макеты.

Я улыбнулась. Эндрю потянулся к бутылке и долил мне вина. Его рукав задел край журнала, и тот сдвинулся к тарелке. Он сразу вернул его на место.

Мы жили вместе два года. За это время наши вещи распределились по квартире без специального разговора. Его книги заняли стеллаж в гостиной, мои туфли — нижние полки в прихожей. В ванной появилась вторая корзина для белья, потому что Эндрю разделял одежду по цветам, а я до знакомства с ним считала это городской легендой. По воскресеньям он готовил завтрак. Я выбирала фильм, который мы потом не досматривали, потому что он засыпал на диване.

Я потянулась за средним образцом приглашения. Эндрю перехватил моё запястье.

— Мы оставили фотографа до завтра, — напомнила я.

— Фотографа — да.

Он убрал прядь волос с моей щеки и поцеловал. Первый поцелуй был коротким, второй заставил меня отодвинуть бокал подальше от края. Я провела ладонью по его затылку и почувствовала, как Эндрю улыбнулся у моих губ.

— Ты ещё собирался смотреть макеты.

— Они никуда не денутся.

Редкое признание для человека, который ставил напоминание даже о замене фильтра для воды.

Эндрю закрыл ноутбук и поднялся. Я развернулась на стуле, впуская его между коленями. Его ладони прошли по моим бёдрам и остановились на талии. За два года он выучил моё тело точнее, чем свадебную таблицу: знал, где я боялась щекотки, от какого прикосновения переставала следить за временем и почему не любила, когда меня целовали слишком осторожно.

Я расстегнула ещё одну пуговицу его рубашки.

— Спальня? — спросил он.

Вместо ответа я спрыгнула со стула и потянула его за собой.

До кровати мы дошли, оставляя одежду по дороге. Эндрю снял с меня блузку у двери, я стянула с его плеч рубашку и наступила на собственную юбку. Он удержал меня за талию, не дав упасть, а потом опустил на постель.

В близости с ним не было неловких вопросов. Они остались в первые месяцы, когда мы ещё учились говорить, что нравится, и не соглашаться ради вежливости. Сейчас я притянула Эндрю к себе, провела ногой по его бедру, и он понял движение без объяснений.

Его губы скользнули по моей шее и груди. Я выгнулась навстречу, сжимая пальцами простыню. Эндрю остановился только затем, чтобы посмотреть на меня.

— Продолжай, — сказала я.

Он вошёл в меня медленно. Я обняла его ногами и задала ритм, который был нужен. Эндрю придерживал меня под спиной, целовал в приоткрытые губы и ускорился, когда я назвала его по имени.

Удовольствие пришло сильной волной. Я прижалась лицом к его плечу, пока дыхание не стало ровнее. Эндрю остался рядом и провёл ладонью по моей спине.

Через несколько минут он потянул край покрывала и укрыл нас.

— Теперь макеты? — спросил он.

— Если ты откроешь ноутбук раньше, чем наденешь брюки, я отменю фотографа сама.

— Это несвязанные решения.

Я толкнула его в плечо. Эндрю рассмеялся, прижал меня к себе и поцеловал в висок.

На кухню мы вернулись через двадцать минут. Паста остыла, вино нагрелось, а образцы приглашений лежали в том же порядке. Эндрю застегнул рубашку не на ту пуговицу. Я заметила, но исправлять не стала.

Телефон завибрировал рядом с журналом. Незнакомый номер с кодом Сиэтла.

Я посмотрела на часы. Было начало седьмого.

— Работа? — спросил Эндрю.

— Возможно.

Я ответила, ожидая услышать клиента, который решил изменить готовую кампанию, или коллегу, потерявшего последнюю версию презентации.

— Николь Джонстон, слушаю.

— Мисс Джонстон? Добрый вечер. Меня зовут Марк Хэнли, юридическая фирма «Хэнли и Прайс». Мы занимаемся подготовкой вашего брачного договора.

Я опустила ногу на пол.

— Да, добрый вечер.

Эндрю перестал печатать.

— При проверке сведений о семейном положении обнаружилось обстоятельство, которое необходимо обсудить до продолжения работы.

В трубке зашелестела бумага. Я поставила бокал на стол.

— Какое обстоятельство?

— В реестре округа Кларк есть запись о ранее заключённом браке. Между вами и Джейком Брауном.

Имя прозвучало отчётливо. Оно не было забытым, просто много лет не встречалось мне ни в разговорах, ни в письмах, ни на экране телефона.

Джейк Браун.

Я помнила дешёвое кольцо, яркий свет гостиничного номера и собственный крик, разбудивший людей в соседнем номере. Лицо Джейка сохранилось хуже. Остались тёмные волосы, кожаная куртка и смех мужчины, которому любая плохая идея казалась достойной обсуждения.

— Этот брак аннулировали, — сказала я.

Эндрю медленно закрыл ноутбук.

— Мой отец нашёл адвоката. Я подписала документы. Мне сообщили, что всё закончено.

— Процедура была начата, — ответил Хэнли. — Однако окончательного решения суда в материалах нет. По предварительным сведениям дело закрыли без рассмотрения после того, как не поступили дополнительные документы.

Я встала. Стул отъехал назад и ударился о шкаф.

— Значит, в реестре просто не обновили данные?

— Мы проверили несколько источников. На данный момент вы по-прежнему состоите в браке с мистером Брауном.

Эндрю не двигался. Его ладонь лежала на закрытой крышке ноутбука.

— Вы уверены?

— Да. Утром я запрошу полную копию старого дела. После этого станет понятно, возможно ли возобновить прежнюю процедуру или придётся оформлять развод.

Развод.

Слово не подходило к одной ночи, которую я восемь лет называла ошибкой. Разводились люди, у которых были общие счета, квартира, дети и фотографии из отпуска. У нас с Джейком остались два дешёвых кольца и утро, о котором мне хотелось забыть ещё до того, как прошло похмелье.

— У вас есть его контакты?

— Подтверждён только домашний адрес в Нью-Йорке. С мистером Брауном пока не связывались. Сначала я хотел поговорить с вами.

Нью-Йорк.

Я посмотрела на Эндрю. Он перевёл взгляд на моё кольцо, затем снова на лицо.

— Пришлите мне всё, что нашли, — сказала я. — И позвоните утром как можно раньше.

— Конечно. До получения материалов я не советую самостоятельно обращаться к мистеру Брауну или что-либо подписывать.

— Я поняла.

Закончив разговор, я осталась стоять с телефоном в руке. На кухне работал холодильник. За окном по стеклу ползли капли дождя. В квартире сверху ребёнок несколько раз пробежал по коридору, и кто-то попросил его перестать.

Эндрю собрал приглашения в одну стопку.

— Кто такой Джейк Браун?

Я села обратно, но стул оказался слишком далеко от стола. Пришлось подтянуть его к себе.

— Мужчина, с которым я познакомилась в Вегасе восемь лет назад.

Эндрю дождался продолжения.

— Мы с Сарой и ещё несколькими девочками поехали туда после выпуска. В одном из баров я познакомилась с Джейком. Мы выпили. Потом ещё выпили. Утром я проснулась в гостиничном номере и нашла свидетельство о браке.

— И кольцо.

Он смотрел на мою левую руку.

— Да.

— Ты знала, что была замужем.

— Я знала, что мы провели церемонию. Отец прилетел в тот же день, нашёл адвоката и занялся аннулированием. Мне сказали, что брак больше не существует.

Эндрю взял наши тарелки и отнёс к раковине. Включил воду, смыл остатки соуса с одной, потом со второй. Я знала этот порядок. Сначала он убирал всё лишнее, освобождал поверхность, а уже после возвращался к разговору.

— Почему ты мне не рассказывала?

— Мне было двадцать. Я напилась и вышла замуж за человека, которого знала несколько часов. Не лучшее воспоминание для первого свидания.

— У нас было больше одного свидания.

— Потом прошло столько времени, что это стало казаться неважным.

Эндрю выключил воду. Полотенце висело у его руки, но он не взял его сразу.

— Когда мы начали обсуждать свадьбу, тоже?

Я опустила глаза на приглашения.

До помолвки эта история всплывала у меня в голове несколько раз. Однажды, когда мы с Эндрю заполняли документы на совместную страховку. Потом перед знакомством наших родителей. Ещё раз в тот вечер, когда он сделал предложение.

Каждый раз я решала, что расскажу позже, если появится подходящий момент. Подходящего момента не появилось.

— Я была уверена, что юридически это ничего не значит.

— Я спрашиваю не об этом.

Он вытер руки и вернулся к столу. Садиться не стал.

— Ты собиралась выйти за меня и решила, что я не должен знать, как ты однажды уже вышла замуж.

— Это продолжалось меньше суток.

— Для тебя. Я узнал об этом пять минут назад.

Я открыла рот и закрыла. Любое объяснение сейчас превращало его боль в задачу, которую я пыталась решить правильной формулировкой.

Телефон снова завибрировал. Пришло письмо Хэнли.

Я открыла вложение. На экране появилась копия записи из реестра: дата, номер лицензии, наши имена.

Николь Джонстон.

Джейк Браун.

Эндрю прочитал через моё плечо. Обычно, наклоняясь к экрану, он касался ладонью моей спины. Сейчас между нами оставалось несколько сантиметров.

— До свадьбы четыре месяца, — сказала я. — Если понадобится развод, нужно начинать сразу.

Он выпрямился.

— Ты уже перешла к срокам.

— А что мне делать?

— Не знаю, Николь. Может быть, дать мне несколько минут, прежде чем открывать новую таблицу.

— Я не открываю таблицу.

— Пока.

Он произнёс это устало, без насмешки.

Я положила телефон экраном вниз.

— Прости. Я должна была рассказать тебе раньше.

Эндрю кивнул, но легче ему не стало.

— Ты помнишь его?

— Отдельные вещи.

— Какие?

Я посмотрела на тёмное окно. В отражении Эндрю стоял за моим плечом.

— Как он смеялся. Куртку. Кажется, мы спорили в баре. Остальное перемешалось.

— Вы спали вместе?

Вопрос был неизбежным. Я всё равно оказалась к нему не готова.

— Не знаю.

Эндрю отвёл взгляд.

— Я проснулась в его номере. Мы были одеты не так, как вечером, но я не помню, что происходило после часовни. Джейк тоже сказал, что не помнит.

— Удобно.

Впервые в его голосе появилась злость. Она продержалась секунду, но я успела её услышать.

— Эндрю

Он взял часы со стола и застегнул ремешок на запястье.

— Мне нужно выйти.

— Сейчас?

— Сейчас я начну задавать вопросы, на которые ты не можешь ответить, и злиться на то, что случилось за пять лет до нашего знакомства.

Он забрал пальто из прихожей. Я пошла следом.

— Ты вернёшься?

Эндрю замер с рукой на дверной ручке.

— Я не ухожу от тебя. Мне нужно пройтись.

Мне стало стыдно за собственный страх, но убрать его уже не получалось.

— Я правда думала, что всё аннулировали.

— Я тебе верю.

Он открыл дверь.

— Но ты знала о свадьбе. Это разные вещи.

Дверь закрылась тихо.

Я вернулась на кухню. На острове остались приглашения, вино и закрытый ноутбук Эндрю. Паста остывала в контейнере возле раковины.

Несколько минут я ничего не делала. Потом снова открыла письмо Хэнли и дошла до последней страницы. Под выпиской был указан адрес Джейка в Нью-Йорке.

Я ввела его имя в поисковик. Результатов оказалось столько, что уже на второй странице затея потеряла смысл. Риелтор, стоматолог, музыкант, несколько закрытых профилей. Ни одно лицо не совпало с тем, которое я пыталась собрать по памяти.

Я добавила к имени Лас-Вегас, затем Нью-Йорк. Поиск выдал фотографии чужих свадеб, спортивную статистику и статью о мужчине, арестованном за драку возле бара. На снимке был лысый пятидесятилетний Джейк Браун. Я закрыла страницу с неожиданным облегчением.

Восемь лет назад мне не потребовалось знать о Джейке ничего, кроме имени. Отец разговаривал с адвокатом, Сара собирала мои вещи, а сам Джейк уехал ещё до полудня. Я несколько раз спрашивала, подписал ли он бумаги. Потом получила копию заявления и перестала задавать вопросы.

Теперь передо мной находился адрес человека, который мог жениться, развестись, переехать или забыть ту ночь лучше меня. Он мог встретить другую женщину и обнаружить наш брак тем же способом — в кабинете адвоката, перед собственной свадьбой. От этой мысли стало неловко. До звонка Хэнли я воспринимала случившееся как ошибку в своей жизни. У Джейка были те же восемь лет и та же запись в реестре, хотя он, возможно, до сих пор о ней не знал.

Я позвонила отцу.

Он ответил после четвёртого гудка.

— Никки?

— Пап, аннулирование не закончили.

В трубке заскрипел стул.

— Что значит не закончили?

Я пересказала разговор с Хэнли. Отец не перебивал до имени Келлера, прежнего адвоката.

— Я видел заявление, — сказал он. — Келлер уверял, что после ваших подписей ничего больше не потребуется.

— Решения суда ты видел?

Отец замолчал.

Ответ был понятен.

— Я разговаривал с ним через несколько недель, — продолжил он. — Он сказал, что вопрос закрыт.

— Устно?

— Прошло восемь лет. Я не помню каждое письмо.

На заднем плане мама спросила, кто звонит. Отец ответил, что всё в порядке, и вышел из комнаты. Я услышала, как закрылась дверь.

— Перешли мне документы, — сказал он. — Утром я найду Келлера или его бывших партнёров. До разговора с ними ничего не делай.

— Хэнли уже запрашивает дело.

— Одно другому не мешает.

— Пап.

— Николь, мы не знаем, почему процедура остановилась. Сначала нужно разобраться.

Он говорил тем же голосом, что и восемь лет назад. Тогда я сидела на краю гостиничной кровати, прижимала к виску холодную бутылку воды и была готова выполнить любое указание, лишь бы кто-нибудь сказал, что моя жизнь не закончилась.

— В прошлый раз я уже ждала, пока вы разберётесь.

— Тебе было двадцать.

— Сейчас мне двадцать восемь.

— Поэтому ты можешь дождаться утра и не принимать решений в панике.

Я посмотрела на адрес в письме.

— Джейк живёт в Нью-Йорке.

Отец понял сразу.

— Не лети к нему.

— Я ещё никуда не лечу.

— Ты говоришь слишком быстро.

Я заставила себя замолчать.

— Сначала адвокат, — продолжил он уже мягче. — Потом всё остальное. И пожалуйста, не ходи к этому человеку одна.

— Его зовут Джейк.

— Я знаю, как его зовут.

Мы попрощались без обещаний. Отец попросил прислать письмо, я отправила его сразу после звонка.

Потом открыла сайт авиакомпании.

Утренний рейс стоил неприлично дорого. Я выбрала билет с возможностью отмены и обратный на воскресенье. Три дня в Нью-Йорке выглядели достаточным сроком, чтобы поговорить с Джейком и понять, собирается ли он сотрудничать.

На странице оплаты я остановилась.

Хэнли просил ждать. Отец просил ждать. Эндрю ушёл, потому что я и без того слишком быстро пыталась всё исправить.

Я закрыла ноутбук.

Через минуту снова открыла.

Билет пришёл на почту в двадцать две семнадцать. До вылета оставалось меньше десяти часов.

Я достала из шкафа небольшую дорожную сумку и положила на кровать. Несколько вещей собрала сразу, затем вернулась в прихожую к коробке, которую не открывала после последнего переезда.

На дне лежали старые билеты, студенческий пропуск, открытки и маленький бархатный мешочек. Металл внутри тихо ударился о мою ладонь.

Кольцо состояло из двух переплетённых полосок. За восемь лет оно потемнело. Я собиралась выбросить его ещё в Вегасе, потом увезла домой вместе с остальными вещами и больше не нашла подходящего момента.

Я убрала кольцо во внутренний карман сумки.

Эндрю вернулся около полуночи.

Я услышала ключ в замке, затем шаги в коридоре. Он остановился в дверях спальни, увидел сумку и электронный билет на экране.

— Во сколько?

— В восемь сорок.

Эндрю снял часы и положил на комод.

— Хэнли просил ничего не делать.

— Я поговорю с ним до вылета. Билет можно отменить.

Он посмотрел на сложенные вещи.

— Но ты не отменишь.

Я села на край кровати.

— Если Джейк откажется отвечать адвокатам, мы потеряем время. Мне нужно поговорить с ним самой.

— Ты не знаешь, откажется ли он.

— Не знаю.

— И не знаешь, каким он стал.

— Поэтому и хочу увидеть.

Фраза вышла неудачной. Эндрю отвернулся к окну.

— Я имею в виду, что должна понять, согласится ли он на развод.

— Я понял, что ты имеешь в виду.

Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Обычно после этого спрашивал, ставить ли будильник, и уходил в душ. Сегодня остался у окна.

— Я не думаю, что ты прилетишь в Нью-Йорк и решишь остаться с мужчиной, которого не видела восемь лет, — сказал он. — Но ты узнала его адрес и через несколько часов купила билет. Даже не дождалась, пока я вернусь.

— Я должна была поговорить с тобой.

— Да.

В комнате стало тихо. За окном прошла машина, свет фар скользнул по потолку и исчез.

— В прошлый раз отец сказал, что всё решит, — произнесла я. — Я уехала домой и больше ни разу не спросила, что произошло. Не хочу повторять это сейчас.

— Я не прошу тебя ничего передавать отцу.

— Просишь ждать.

— До утра, Николь. Не восемь лет.

Он был прав. Именно поэтому мне нечем было возразить.

— Мне жаль, — сказала я.

Эндрю провёл рукой по волосам и посмотрел на сумку.

— Где остановишься?

Я назвала отель и показала бронь. Он проверил адрес, время прилёта и обратный рейс. Не из желания контролировать. Эндрю всегда так делал перед любой нашей поездкой.

— Напиши Хэнли номер рейса, — сказал он. — И не подписывай ничего без него.

— Не буду.

Он взял с кресла чистую футболку.

— Сегодня я посплю в гостевой.

Я кивнула. Просить его остаться после того, как сама купила билет без разговора, было бы нечестно.

Эндрю дошёл до двери и задержался.

— Я не отменяю нашу свадьбу.

— Знаю.

— И не говорю, что не верю тебе.

Я сжала край покрывала.

— Тогда что ты говоришь?

Он посмотрел на меня устало и прямо.

— Что сейчас мне больно находиться рядом.

Дверь гостевой комнаты закрылась через несколько минут.

Я легла, не раздеваясь, но уснуть не смогла. Слышала воду в ванной, шаги на кухне, короткий звук открывшегося холодильника. Потом квартира затихла.