Найди сердце королевы

У меня сердце ёкает в груди от того, как на его губах появляется лёгкая усмешка, из-за которой уголок рта чуть приподнимается.

– Я снял наручник всего на пять минут. Время пошло.

Он не шутит. Знаю, что не шутит.

Сперва я снимаю пальто, потом хватаю края своей кофты, не отрывая взгляда от Гая, как будто он вот-вот сорвёт с глаз галстук, чтобы смотреть на то, как я раздеваюсь перед ним. Затем осторожно снимаю её, оставаясь в одном лифчике и штанах. От присутствия парня всего в паре сантиметров от меня воздух начинает больше походить на угарный газ, из-за которого я вот-вот задохнусь и потеряю сознание. Тянусь к платью и судорожно натягиваю его на себя, в ужасе понимая, что у него есть молния сзади, которую я явно не смогу застегнуть самостоятельно.

– Мне… – неуверенно начинаю, когда полностью надеваю платье, – мне нужна помощь.

Гай кивает и подходит чуть ближе, осторожно касается моих плеч, поворачивает спиной к себе, как будто уже заранее знает, какого рода помощь мне понадобилась. Но когда его руки задевают лямки лифчика, он замирает и говорит:

– Бюстгальтер тоже придётся снять.

– Зачем?

– Фасон платья этого требует.

Да, он прав. Из-за открытого верха лямки нижнего белья, будут непривлекательно смотреться на плечах, выглядывая из-под чёрного наряда. Поэтому я снимаю лифчик, стараясь при этом не замечать, как судорожно парень сглатывает, понимая, что я сейчас делаю.

– Всё, – говорю и отворачиваюсь, встав к нему спиной снова.

Гай нащупывает молнию и, наконец найдя её, тянет вверх, второй рукой осторожно придерживая меня за талию. И от этого прикосновения у меня начинают пылать щёки.

Ох, чёрт. С моим организмом явно что-то не так. Он хочет каких-то бесстыдств. Гай стал моим Змеем-искусителем и запретным плодом в одном лице.

– Ты оделась полностью? – спрашивает он.

– Да.

Тогда Гай снимает галстук и осматривает меня с головы до ног с явным удовольствием. Но потом поднимает взгляд и с усмешкой произносит:

– Но ты кое-что забыла.

Я хмурюсь.

– И что же?

– Штаны.

Опускаю голову и понимаю, что действительно забыла их снять. Хотя в этом виноват он! Нечего было доводить меня до такого напряжения.

– Это легко исправить, не утруждайся. – Гай опускается вниз и хватает ткань чуть ниже моей задницы.

– Эй!

– Я воздержусь от лицезрения твоего чудесного нижнего белья в цветочек, не беспокойся.

Он снимает мои штаны, при этом – наверное, для моего успокоения, – отводит взгляд в сторону, тянет их вниз вслепую. Вскоре они оказываются на полу, и я переступаю через них.

Встав с колен и аккуратно сложив вдвое брюки, в которые заворачивает и мой лифчик, Гай протягивает свою ладонь.

– Подай мне руку, пожалуйста.

Понимаю, что он хочет сделать, и жалобно хлопаю глазами.

– Пожалуйста, не надо.

– Доверие ещё придётся заслужить, Каталина. А пока подай мне руку, пожалуйста.

Приняв своё поражение, я делаю, как он велит, и на моём запястье снова появляется этот идиотский наручник. Наверное, Гай даже прав. Скорее всего, я снова прибегла бы к попытке сбежать. И с треском провалила бы её.

После посещения магазина по дороге мы заезжаем в салон, где мне перекрашивают волосы. В абсолютно чёрный цвет.В цвет, подобный душе Гая, – пролетает в голове мысль в процессе.

Минут через двадцать мы снова сидим на мотоцикле и едем куда-то ещё. Я выгляжу иначе, но не знаю, почему Гай так уверен, что здесь нас никто из людей его отца не заметит. Может, дело в тех его словах, что он выдавал Нейту с Зайдом? О какой-то там чужой территории и праве убить того англичанина?

Мы паркуемся возле ночного клуба с яркой розовой вывеской с изображением девушки на шесте и коктейля, внутри бокала с которым она находится.

Гай откидывает мои волосы назад, заправляет пряди за уши и просто смотрит, стоя передо мной – высокий, весь в чёрном, с зелёными глазами, словно светящимися в темноте. Прекрасный убийца с ещё не засохшей кровью на руках.

Я замечаю знакомый БМВ за его спиной, а затем и двух парней – одного с чёрными словно смоль волосами, а второго со светлыми, который в целом выглядит так, словно кто-то превратил золотистого ретривера в человека.

– Неплохо, – оценивающе пройдясь взглядом по мне, заключает Зайд. – Решил впихнуть её в эскорт?

– Помолчал бы, прежде чем так высокоинтеллектуально шутить, – закатывает глаза Нейт.

Гай игнорирует их колкие словечки и спрашивает:

– Фам у себя?

– Да. Развлекается с девочками и играет в карты в своей берлоге. Мы предупредили его о твоём визите, как ты и велел.

Гай кивает друзьям и отдаёт им свой пистолет и боевой нож. Они спрашивают, уверен ли он в своих силах, чтобы идти туда безоружным.

– Правила, – коротко отвечает Гай. – Мне не убедить его, если я нарушу его правила.

И затем он хватает меня за руку, чтобы как-то скрыть наручники от посторонних.

– Оставайтесь здесь, следите за обстановкой снаружи. Я сообщу, когда вам можно будет войти. Но не вздумайте действовать без моего приказа.

– Ладно, чувак, – шуточно отдаёт честь Нейт.

Вдвоём мы направляемся к двойным дверям, украшенным светодиодной лентой. По сверкающей поверхности ползут замысловатые узоры, напоминающие хвост дракона.

– Ты не скажешь мне, что мы здесь делаем? – спрашиваю я, уже горя от нетерпения.

– Этот клуб принадлежит вьетнамцам – местной криминальной группе. Чужая территория. Люди отца ни за что сюда не сунутся, потому что он чтит правила криминального мира почти так же свято, как священник чтит Библию. Так что это место безопасно для тебя. По крайней мере, до тех пор, пока я не придумаю способ вывезти тебя отсюда. Может, даже из страны.

У меня округляются глаза:

– Что? Хочешь вывезти меня из страны?

– Не исключаю подобного варианта.

Гай тянет меня за собой к вышибале, стоящему возле входа. Наружу вырывается электронная музыка, цвета смешиваются в блики.

– Я – Гай Харкнесс, пришёл к твоему боссу, Фам Ле Зунгу. Он меня ожидает.

При этом Гай поднимает золотую карту, на которой чётко выгравировано его имя, чтобы удостоверить охранника в подлинности своих слов.

Мужчина азиатской внешности со смугловатой кожей и квадратной челюстью переговаривается с кем-то по рации на незнакомом мне языке, затем обыскивает Гая и меня, видно, чтобы проверить нас на наличие оружия.

– А это? – на ломаном английском спрашивает он, кивнув на наши руки, прикованные друг к другу наручниками.

– В целях безопасности. Чтобы она не сбежала от меня.

Удивительно, но этого ответа оказалось достаточно, и убедившись в том, что мы чисты, охранник безразлично кивает, убирая ограждающую ленту.

Мы входим в клуб и оказываемся в длинном сверкающем коридоре, переливающемся самыми разными цветами и увешанном зеркалами. Пройдя чуть дальше, попадаем в затемнённый зал. Потолок оснащён множеством маленьких мигающих лампочек, которые повторяют очертания звёзд, на стенах – выпуклые узоры из кусочков чего-то блестящего подобно бриллиантам.

Мы движемся вперёд, минуем бордовые бархатные кресла, на которых сидят влиятельные мужчины, пока перед ними танцуют полуобнажённые девушки с азиатской внешностью и татуировками драконов по всей спине – может быть, даже вьетнамки. На лицах яркий макияж, и сами девушки напоминают хищниц.

Внутри поселяется странное, прежде неизвестное мне чувство – смесь отвращения и искреннего любопытства. Мне впервые доводится видеть этот мир изнутри, обитель похоти и разврата, где правят большие деньги и поганые извращенцы. До этого дня я жила в мире, где деньгами оплачивают благотворительные вечера или покупают места на роскошные круизы, или арендуют дорогие виллы для отдыха с семьёй. Эта мрачная сторона богатых людей была скрыта от меня под завесой.

И если всё услышанное о папе правда, то он лично был хорошо знаком с этой стороной.

Мы проходим сквозь поднявшийся дым, пахнущий чем-то сладковатым и горьким одновременно. Тусклая пелена заполняет собой весь зал. Я вижу размытые фигуры и ползущие по стенам тени. В воздухе витает аромат вишни и дорогого парфюма.

Гай хватает за руку проходящую мимо темноволосую хостес в блузке и юбке-карандаше.

– Я пришёл к мистеру Фам Ле Зунгу. Проводи меня к нему.

Она хлопает глазками.

– А вы..?

– Его предупредили. Он должен знать о моём приходе. Просто проводи меня к нему.

Видимо, эти слова убеждают девушку, и она смиренно кивает и просит следовать за ней. Мы проходим в охраняемую ещё одним громилой дверь и оказываемся в узком коридорчике с ведущими вниз ступеньками. По мере того как мы спускаемся, до нас всё отчётливее и отчётливее доносятся мужские голоса, а запах сырых стен становится сильнее.

– Мистер Фам, к вам… эм… – запинается девушка, проведя нас к небольшому залу, находящемуся прямо под общим танцевальным помещением.

– Мистер Харкнесс, – продолжает за неё Гай, кивнув в знак приветствия.

Мужчина с чёрными волосами, сидящий во главе игорного стола в окружении ещё нескольких человек, поднимает голову. Его узкие чёрные глаза щурятся в попытке рассмотреть пришедшего гостя внимательней. Он что-то говорит ласкающим его спину девушкам в бикини, и они тут же исчезают из зала, нырнув в дверной проём.

– Хорошо, можешь идти обратно по своим делам, – велит он хостес, и та, наградив его лёгким кивком головы, уходит.

В помещении царит тепло и полумрак, стены увешаны картинами с тиграми и журавлями, а на полках стоят статуэтки Будды и фарфоровые вазы, исписанные иероглифами. У дальней стены расположены низкие диваны с яркими шёлковыми подушками, а справа от них находится барная стойка, за которой стоит молодой парень, бесшумно смешивающий коктейли.

– Какая же неожиданность встретить на своей территории отпрыска одного из Харкнессов, – заговаривает Фам с явным акцентом. – Когда мне сообщили, что ты хочешь встречу, я даже не поверил.

Мужчины за игорным столом с интересом глядят на нас. Я под этими взглядами ощущаю дикий дискомфорт и стараюсь стоять как можно ближе к Гаю.

– Я пришёл просить у тебя временного убежища для девушки, – сообщает он. – И отказать ты не можешь.

От этих уверенных слов Фам переглядывается со своими друзьями, и губы, над которыми виднеются чёрные тонкие усы, дёргаются в усмешке.

– Это девочка, за которой гоняется твой отец? – спрашивает он. – Что же она натворила, что навлекла на себя такую участь?

– Мы оба знаем, что моему отцу вовсе не обязательно иметь вескую причину, чтобы убить человека.

Фам кивает.

– Ты и впрямь такой, каким тебя все описывают, Кровавый принц. И не так уж и похож на своегоcha. Ты полагаешься на свою уверенность, а твой cha всё заранее обдумывает, прежде чем начать действовать.

Гай, кажется, не впечатлён этими словами.

– Боюсь, ты недостаточно хорошо меня знаешь, чтобы делать такие выводы, – говорит он.

– Ты прав. А потому я удивлён, что ты здесь, да ещё и с такой странной просьбой.

Вьетнамец хватает стакан, в котором плещется напиток янтарного цвета, и выпивает его весь. Его друзья наблюдают за диалогом молча.

– Почему я не могу просто прогнать тебя отсюда, а девочку пустить по кругу? Что мне мешает?

По залу проносятся злые мерзкие смешки.

У меня всё холодеет внутри, и я неосознанно делаю шаг назад. Но Гай сильнее сжимает мою руку, не дав мне сдвинуться дальше, чем на пару сантиметров. При этом лицо у него расслаблено, будто не было никакой угрозы и в помине.

– Пару часов назад один из приближенных к отцу людей перешёл твою территорию, при себе у него было оружие, а также он ладил с твоим человеком, с Рэнсомом Нгуеном, которого ты поставил работать в твоей забегаловке на Джексон-стрит. Тебе об этом скоро сообщат. По договору, который вы с моим отцом заключили однажды, мы не смеем действовать на твоей части Сиэтла и объявляться с оружием, а вы не смеете на нашей. Несмотря на то что «Могильные карты» куда больше и могущественнее вас, мы долгими годами чтили основное правило – не переходить черту. Но сегодня один из нас счёл необходимым наплевать на договор. И я его за это убил.

Густые чёрные брови Фама поднимаются вверх от удивления. Он явно не ожидал услышать нечто подобное.

– Убил человека, контролировавшего Вашингтон, – добавляет Гай. – Одну из важных фигур в царстве Вистана. Неужели мне ничего за это не причитается?

Фам встаёт, отодвинув большое кожаное кресло, и обходит игорный стол.

– Мне ни к чему смерть одного из людей моего друга, юноша, – говорит он, но губы кривятся в злорадной усмешке. – С чего ты взял, что меня это обрадует и я буду готов за это что-то тебе дать?

– Будем честны, несмотря на мирный договор, ты ненавидишь Вистана Харкнесса точно так же, как и весь остальной криминальный мир. И тебе на руку любое событие, которое пагубно сказывается на его королевстве. Ты бы устроил целое пиршество, если бы вдруг узнал, что мы по итогу пали.

Примечания