- -
- 100%
- +
ПИСЬМА О ЧАЙНОМ ДРАКОНЕ
Письмо №1. Запах другого мира
Локация: Аэропорт Шанхая (Пудун), скоростной поезд.
Время: Конец марта, сезон дождей.
Всем привет. Илья Муромский на связи.
Восемь часов от Москвы - и я думал, что подготовился. Перечитал Лу Юя и его «Чайный канон», выучил разницу между Лунцзином и Тегуаньинь, вызубрил основы чаеводства по Чэнь Цуню и даже освоил несколько фраз на путунхуа. Мой блокнот был полон заметок: даты, названия, схема производства, легенды. Я ехал с инструментарием историка, уверенный, что любой феномен можно разобрать на составляющие, понять и описать.
Но к запаху я готов не был.
Двери аэропорта разъехались - и в нос ударила смесь нагретого асфальта, речной влаги Янцзы и сладковатого пара уличной еды - жареных баоцзы с мясом и луком, которые продают прямо у выхода из метро. Воздух здесь плотный, влажный. После сухого февральского московского ветра, режущего лицо, он казался телесным - ложился на кожу, как чужая ладонь, забирался под воротник, оставался на языке.
Скоростной поезд на Ханчжоу. За окном - не открыточные рисовые поля, а бесконечные заводские корпуса, сменяющиеся квадратами воды, в которых опрокинуто серое небо. Страна, кормящая мир товарами, начинается с земли и бетона. В тамбуре старуха в синей робе держит на коленях плетёную корзину с какой-то зеленью - пахнет чесноком и сырой землёй. Из соседнего кресла бизнесмен в костюме, не снимая наушников, ест лапшу быстрого приготовления, прихлёбывая так громко, что я слышу через музыку в своих наушниках.
Мой будущий проводник сказал по телефону, что мы едем в «место, где небо встречается с землёй». Завтра Ханчжоу.
Ваш И. М.
СЛОВАРИК К ПИСЬМУ №1
Лу Юй (陆羽, Lù Yǔ, 733–804) - китайский поэт эпохи Тан, автор первого в мире систематического труда о чае - «Ча Цзин» («Чайный канон», 茶经). Считается «святым покровителем чая». В его трактате описаны сорта чая, способы выращивания, сбора, обработки и заваривания.
Лунцзин (龙井, Lóngjǐng, «Колодец Дракона») - один из самых знаменитых китайских зелёных чаёв, производимый в окрестностях Ханчжоу (провинция Чжэцзян). Имеет плоскую форму листа, ореховый аромат и сладковатое послевкусие. Входит в десятку «знаменитых чаёв Китая» (中国十大名茶).
Тегуаньинь (铁观音, Tiěguānyīn, «Железная Богиня Милосердия») - улун (полуферментированный чай) из провинции Фуцзянь. Назван в честь буддийской богини Гуаньинь. Обладает цветочным ароматом, часто с нотами орхидеи.
Путунхуа (普通话, Pǔtōnghuà, «общий язык») - официальный язык Китая, основанный на пекинском диалекте. То, что на Западе часто называют «мандаринским китайским».
Баоцзы (包子, bāozi) - китайские паровые булочки с начинкой (мясной, овощной, сладкой). Популярная уличная еда и завтрак.
Янцзы (长江, Cháng Jiāng, «Длинная река») - самая длинная река Китая и третья по длине в мире (6300 км). Протекает через Шанхай, впадая в Восточно-Китайское море.
Ханчжоу (杭州, Hángzhōu) - город в провинции Чжэцзян, столица чайной культуры Китая. Известен озером Сиху (Западное озеро) и плантациями Лунцзина. Население около 12 миллионов человек.
Письмо №2. Мастер, который задаёт один вопрос
Локация: Чайная лавка старого мастера Мэй в переулке Ханчжоу.
Я ждал, что меня сразу поведут на плантацию. Вместо этого - узкая дверь в переулке, пахнущем жареным луком и мокрым камнем. Внутри - деревянные стены, тёмные от времени, и запах, от которого закружилась голова: сухая древесина, жжёный сахар, фиалки.
Мастеру Мэй шестьдесят восемь. Руки в старых ожогах - кожа на ладонях и пальцах блестящая, стянутая, пальцы чуть искривлены артритом. Он сидел за каменным столом, подперев подбородок рукой, и смотрел на воду в прозрачном чайнике, стоящем на углях. На моё приветствие ответил коротким кивком, подвинул мне пиалу и принялся заваривать.
Он не просто собирался заваривать чай, а будто проводил ритуал. Бамбуковой ложкой высыпал горсть сухого Лун Цзина в маленький черепаший панцирь и протянул мне.
- Познакомься с ним. Посмотри, понюхай. Запомни чай таким.
В панцире лежали тонкие пластинки светло-зелёного цвета с едва заметной желтизной. Я поднес его к лицу, закрыл глаза и глубоко вздохнул. Свежая трава и цветочный луг на рассвете, а где-то вдалеке кто-то жарил арахис. Мне на мгновение показалось, что я, и правда, оказался там. Но открыв глаза, увидел довольного мастера Мэй и всё те же деревянные стены вокруг.
- Это аромат весны в Ханчжоу, - сказал он тоном наставника. - А теперь мы убьем его, чтобы он воскрес в чайнике.
«Убить, чтобы воскрес». У биолога внутри меня зашевелился скепсис, у поэта - любопытство. Я полез за блокнотом, чтобы записать фразу, но мастер вдруг накрыл страницу ладонью - сухой, лёгкой, как осенний лист. Он ничего не сказал, просто убрал мою руку с ручки. Я замер. Блокнот остался лежать закрытым.
Тем временем он слушал воду. Когда со дна чайника поднялись первые струйки пузырей - «нити жемчуга», как это называют в традиции, - он снял его с углей. Градусов восемьдесят, не больше. Залил листья.
В стеклянном чайнике начался танец: плоские изумрудные иглы медленно опускались на дно, разворачиваясь в воде, как крылья стрекоз. Некоторые встали вертикально, будто замерли в падении.
Я глотнул. Вкус напоминал бульон из весенней травы - сладкий, свежий, с послевкусием мокрой гальки и чего-то орехового, похожего на жареные бобы.
Я спросил про драконов - про легенду о Колодце. Ожидал поэтического рассказа про императора Цяньлуна, который собирал чай и увидел в воде отражение дракона. Мастер взял мою пиалу, перевернул её на поднос и впервые посмотрел мне прямо в глаза.
- Ты смотришь на чашку, а думаешь о драконе. Дракон не прячется. Он либо есть, либо тебе кажется.
Он помолчал.
- Ты зачем сюда приехал?
Я открыл рот. И закрыл. Заготовленные фразы - про чай, про драконов, про «аутентичный опыт» - встали поперёк горла, колючие и чужие. Кончики ушей горели. Мастер кивнул, будто я ответил именно то, что нужно, и вышел из-за стола.
Я допил чай и вышел обратно в переулок. В голове стоял лёгкий звенящий туман - и этот вопрос, который никуда не делся.
Ваш И. М.
СЛОВАРИК К ПИСЬМУ №2
Лянь Чжу (连珠, liánzhū, «нити жемчуга») - традиционное название стадии нагрева воды для заваривания чая. Когда со дна чайника поднимаются струйки мелких пузырьков, похожие на нити жемчуга, температура составляет около 75-85°C. Это оптимальная температура для заваривания нежных зелёных чаёв. Другие стадии:
- юй янь, «рыбьи глаза» - крупные одиночные пузыри, ~70°C
- тэн бо, «бурлящий источник» - активное кипение, ~95-100°C
Император Цяньлун (乾隆, Qiánlóng, 1711–1799) - шестой император династии Цин, правивший 60 лет. Известен как покровитель искусств и страстный любитель чая. С его именем связано множество чайных легенд, в том числе история о Колодце Дракона в Ханчжоу, где он лично собирал чай и даровал восемнадцати кустам статус «императорских».
Чайная пиала (茶杯, chábēi) - традиционная китайская посуда для питья чая, обычно без ручки, небольшого объёма (30-50 мл). Изготавливается из фарфора, керамики, глины. Маленький объём позволяет пить чай горячим, небольшими глотками, улавливая все оттенки вкуса.
Гунфу Ча (工夫茶, gōngfu chá, «мастерство чая») - традиционный китайский способ заваривания чая, требующий навыка, внимания и времени. Чай заваривается многократно (от 5 до 15 раз и более), каждая заварка длится от 10 секунд до минуты. Используется много листа и мало воды.
Чайник из исинской глины (宜兴紫砂壶, Yíxīng zǐshā hú) - чайники из особой пористой глины, добываемой в городе Исин (провинция Цзянсу). Глина «дышит», впитывает масла чая, со временем «запоминает» вкус. Традиционно один чайник используется только для одного сорта чая.
Письмо №3. Город, где чай становится пеной
Локация: Улица Вукан в Шанхае, модная кофейня.
Я вернулся в Шанхай, но вопрос «Зачем ты сюда приехал?» не давал мне покоя. Я даже начал было сомневаться в истиной цели своей поездки, но напомнил себе. «Я прилетел в эту страну, полную легенд и мифов, чтобы найти Чайного Дракона. И я сделаю это, во что бы то ни стало». И после некоторых раздумий я решил, что стоит поискать в местах, где пьют чай сейчас и не успели ещё растерять интерес к историям о драконах. Там, где традиция дышит, а не мумифицирована в старых лавках.
Улица Вукан, бывший Французский квартал. Платаны, довоенные особняки, превращённые в кофейни. Очередь в заведение с неоновой вывеской - человек сорок. Девушки в масках и гигантских очках, парни в кроссовках за тысячу долларов. Все снимают пластиковые стаканчики на фоне серой бетонной стены, выверяя композицию до миллиметра.
Я заказал «чай с сырной пенкой», это тайваньское изобретение последних лет, ставшее мейнстримом. Мне выдали стакан, затянутый плёнкой, с прорезью для трубочки. На дне зелёный чай, сверху - толстый слой взбитых сливок с солёным сыром.
Я хлебнул: сладко, солёно, жирно. Чай здесь - не напиток, а текстура, повод для десерта. Я попытался уловить вкус самого листа - и не смог. Внутренний историк немедленно завёлся: «Вот она, профанация традиции, коммерциализация сакрального», - но осёкся.
Потому что я заметил, как парень в очках, сделав селфи, осторожно вытер плёнку салфеткой, прежде чем припасть губами. Он пил медленно, не глядя в телефон. Это был не просто перекус. Это был аксессуар, ритуал принадлежности - точно так же когда-то принадлежностью к империи было умение правильно заварить тот самый Лунцзин. Только теперь вместо фарфоровой пиалы - пластик, вместо мастера - бариста с татуировкой дракона на предплечье.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.