Вторая жизнь бабушки Хирурга. Берегите сердце, милорд
- -
- 100%
- +
Тишина в конюшне — Ганс жив, но за ним никто не смотрит.
Резкие крики Луизы, долетающие снизу — «пациентка» в истерике, значит, гормональный фон зашкаливает.
Я вела дневник наблюдений. Замок Де Вальде был моим большим, запущенным организмом, и даже из башни я чувствовала, как его лихорадит. Самое страшное — я знала, что Гроу сейчас «лечит» Себастьяна. Кровопускания, ртуть, молитвы… Они добьют его миокард за неделю.
Дверь снова заскрипела. На этот раз шаги были тяжелыми, размеренными. Томас приволок ведро и веник, но за его спиной стоял Гюнтер — начальник стражи. Старый вояка, чье лицо напоминало дубленую кожу, иссеченную шрамами.
Он смотрел на меня хмуро, опираясь на тяжелый меч.
— Зачем тебе щелок, девка? — пробасил он. — Колдовать вздумала?
Я не стала оборачиваться, продолжая чертить углем по стене.
— Гюнтер, у тебя левое бедро заклинило три года назад после падения с лошади, или это свежее ранение?
Он замер. Я слышала, как он невольно переступил с ноги на ногу, и застарелый сустав отозвался сухим, отчетливым щелчком.
— Откуда…
— Я врач, Гюнтер. Я вижу, как ты подволакиваешь ногу, пытаясьскрыть боль. Ты спишь на правом боку, потому что левый немеет, а по утрам не можешь разогнуться первые полчаса. Застарелый радикулит с защемлением седалищного нерва. Если не лечить — через полгода сядешь в кресло и будешь только командовать, как слуги тебя обмывают.
Гюнтер вошел в камеру. Суеверия в его глазах боролись с надеждой старого солдата, который устал от постоянной, выматывающей боли.
— Мэтр Гроу прикладывал мне горячие камни и читал молитву Святого Пантелеймона, — буркнул он.
— Мэтр Гроу — идиот. Тебе нельзя греть это место при обострении. Слушай меня, ветеран. Ты сейчас поможешь Томасу вычистить здесь всё. А взамен я покажу тебе три упражнения. Назовем это «Гимнастикой Севера». Ты будешь растягивать позвоночник вот на той верхней балке под моим присмотром. И втирай спиртовую настойку сабельника — она осталась в моем шкафу в лаборатории, если её еще не вылили.
Гюнтер долго молчал, глядя на мои кандалы.
— Сними с неё железо, Томас, — вдруг приказал он. — Какая из неё ведьма… Ведьмы обещают золото и вечную жизнь, а эта обещает, что я смогу сам сапоги надевать. Это почище любой магии будет.
Кандалы упали на пол с гулким звоном. Свобода. Относительная, конечно, но запястьям стало легче.
Следующий час Южная башня содрогалась от нетипичной активности. Перепуганный Томас скреб пол, Гюнтер, кряхтя, выбивал тюфяк, а я, засучив рукава, отмывала подоконник и стены от вековой копоти.
К полудню моя камера превратилась в «стерильную зону». Гюнтер, честно выполнивший первую серию растяжек под моими командами («Тянись, Гюнтер, не ной! Ты солдат или кисель?!»), стоял у окна, изумленно прислушиваясь к ощущениям в спине.
— Легче… — прошептал он. — Впервые за весну нога не стреляет.
— Это физиология, Гюнтер. Мы просто освободили нерв. Теперь иди и принеси мне нормальной еды. Нежирный бульон, подсушенный хлеб и яблоки. И свечу. Мне нужно продолжать вести записи.
— Будет сделано, леди… — он замялся. — Леди Доктор.
Когда дверь закрылась, я села у окна. Тюрьма перешла под мой негласный контроль. Стража теперь была моими «пациентами», а значит — моими союзниками.
Я посмотрела на главную башню замка. Там, за каменными стенами, Себастьян медленно умирал от собственной гордости и «лечения» Гроу. Я видела, как в его окнах мечются тени — слуги бегали со тазами. Кровопускание. Опять.
Я взяла уголек и провела жирную черную черту на стене.
— Вскрытие покажет, Себастьян, кто из нас был прав, — негромко сказала я в пустоту камеры. — Но я очень постараюсь до этого не доводить. Потому что кардиохирурги не любят проигрывать Смерти. Даже если их заперли в башне.
Я легла на вычищенный тюфяк, укрывшись принесенным Гюнтером теплым одеялом. Завтра будет новый день. И судя по тому, как усилился запах гари с кухни и как стихли крики Луизы (видимо, Гроу дал ей успокоительное на опии), завтра в замке начнется совсем другая история. Эпидемиологическая обстановка накалялась, и я была единственной, кто знал, как остановить этот поезд, летящий в пропасть.
Сон пришел мгновенно. Сон хирурга перед большой операцией — глубокий, без сновидений, восстанавливающий. Мне нужны были силы. Скоро замок Де Вальде сам откроет мои двери, и это будет не просьба о помиловании. Это будет крик о спасении.
Глава 14(Себастьян)
(от лица Себастьяна)
Я проснулся от чувства, будто мне на грудь положили могильную плиту. Воздух в спальне был таким густым и липким, что его хотелось раздвигать руками. Мэтр Гроу настоял на том, чтобы окна были заколочены, а тяжелые портьеры задернуты — он твердил, что «целебное тепло» не должно покидать покои герцога.
Но это тепло пахло не жизнью. Оно пахло пылью, несвежим бельем и прокисшим настоем, который Гроу заставлял меня пить трижды в день.
Я сел на кровати, и в голове тут же завыли сотни мелких колоколов. В груди привычно жгло. Я посмотрел на прикроватный столик. Слой серой пыли на полированном дереве был таким отчетливым, что на нем можно было писать. Раньше я бы этого не заметил. Раньше мне было плевать. Но теперь…
«Застойный воздух — союзник гробовщика».
Голос Элары прозвучал в моих мыслях так ясно, будто она стояла за моей спиной. Я невольно обернулся, но увидел лишь пустые тени в углах. Она была там, в Южной башне. В сырости и холоде, куда я сам её отправил три дня назад.
Я коснулся своего запястья, как она учила. Пульс бился рвано, испуганно, словно загнанный в силки заяц. Один удар, пропуск, два быстрых толчка. Зверь внутри меня снова расправил плечи, почуяв отсутствие своего единственного укротителя.
— Бертран! — мой голос сорвался на хрип.
Капитан вошел не сразу. Когда он наконец появился, я заметил, что его ливрея помята, а на сапогах — пятна вчерашней грязи. Дисциплина в замке осыпалась, как сухая штукатурка.
— Завтрак в залу, — приказал я. — И вели Гритт… вели ей позвать горничных. Здесь дышать нечем.
В большой зале было не лучше. Без стального взгляда Элары замок стремительно возвращался в свое привычное состояние: роскошное, но неопрятное гнилье.
Луиза уже сидела за столом. Она заняла место во главе, там, где должна была сидеть герцогиня. На ней было новое платье из тяжелого атласа, настолько пышное, что она занимала собой всё пространство.
— Себастьян, дорогой! — она вскинулась, её голос зазвенел, как битое стекло. — Наконец-то ты вышел. Ты выглядишь… ох, ты выглядишь ужасно. Гроу говорит, что тебе нужно больше отдыхать. А эти слуги! Ты представляешь, этот ленивый повар отказался готовить мой любимый соус! Мне пришлось лично спуститься и…
— И что? — я тяжело опустился в кресло. — Ты заставила его вымыть руки?
Луиза осеклась, её напудренное лицо исказилось.
— Зачем? Я приказала высечь его помощника за дерзость. И посмотри, что они подали!
На золоченом блюде лежал огромный кусок вепря. Мясо плавало в луже желтого жира, густо посыпанное черным перцем. Запах был таким тяжелым, что мой желудок мгновенно отозвался резкой, жгучей волной изжоги.
Я вспомнил овсянку. Ту самую пресную, сероватую кашу, которую Элара подавала мне на воде. Тогда я считал это унижением. Сейчас, глядя на лоснящийся жир вепря, я понял, что готов отдать половину своего золота за одну миску той каши.
Я взял нож, отрезал кусок, но не смог донести его до рта. Тошнота подступила к горлу.
— Где Гритт? — спросил я. — Почему в залах снова пахнет псиной?
— Гритт плачет в кладовой, — Луиза небрежно махнула рукой, обгладывая птичью косточку. — Она твердит, что без «распоряжений миледи» всё идет прахом. Глупая женщина. Я велела ей заткнуться. Себастьян, нам нужно заказать новые гобелены из столицы. Эти пахнут сыростью, и я не намерена это терпеть.
Я смотрел на Луизу и видел то, чего не замечал раньше. Тремор её пальцев, когда она подносила кубок к губам. Излишний блеск глаз. И этот её визг… Она не правила замком, она просто создавала шум.
После завтрака в мои покои пришел Мэтр Гроу. Он приволок свой саквояж, от которого несло плесенью и какими-то старыми костями.
— Ваша светлость, — он расплылся в подобострастной улыбке. — Я приготовил для вас новый эликсир. Луиза передала мне редкие коренья. Это вернет вам силы, которые выпила та ведьма. И я думаю, сегодня нам стоит пустить немного дурной крови… пару кубков, не больше.
Я посмотрел на его руки. Короткие, толстые пальцы. Грязь под ногтями. Я вспомнил, как Элара перед каждой процедурой терла руки щелоком до красноты. Я вспомнил блеск её чистого скальпеля.
Гроу потянулся к моему плечу, чтобы расстегнуть сорочку, и я невольно отшатнулся.
— Уйди, — бросил я.
— Но, милорд… кровь застоялась, её нужно обновить…
— Я сказал — уйди, Гроу! — я прижал руку к груди. Сердце сделало кувырок и замерло на долгую, бесконечную секунду. — Твои пиявки не спасут меня от того, что я задыхаюсь.
Лекарь попятился, его лицо стало обиженным.
— Как угодно. Но помните: молитва и кровопускание — единственные верные пути. А то, что делала девчонка…
Я не дослушал. Я вышел из комнаты, чувствуя, что стены давят на меня.
Я шел по коридорам и видел регресс. Слуги больше не торопились. Горничные шептались по углам, не обращая внимания на пыль. На кухне, мимо которой я прошел, снова летали жирные мухи, а повар пробовал суп той же ложкой, которой мешал угли.
Замок Де Вальде снова превращался в гниющую кучу камней. Он умирал вместе со мной.
Ноги сами привели меня к Южной башне.
Я остановился в тени старой арки, глядя на узкое окно высоко наверху. Там, за этими камнями, сидела женщина, которая назвала меня «клиническим идиотом». И чем дольше я стоял здесь, вдыхая запах гнили своего замка, тем больше я понимал — она была права.
Я — герцог. У меня есть армия, земли, золото. Но я не могу заставить повара вымыть руки, если за моей спиной не стоит эта холодная, спокойная девочка со стальным взглядом.
В груди снова екнуло. Я прислонился к холодному камню стены, чувствуя, как пот катится по спине.
Вдруг из-за угла донеслись голоса. Я замер, не желая, чтобы меня видели в таком состоянии. Это были Гюнтер, начальник стражи, и молодой Томас. Они сидели на скамье у входа в башню, чистя свои доспехи.
— Говорю тебе, Томас, она не ведьма, — голос Гюнтера был низким и серьезным. — Ведьмы насылают порчу. А она… я вчера впервые за три года смог сам сапоги надеть без крика. Она показала мне, как тянуть жилы на балке. Назвала это «гимнастикой».
— А я видел её камеру, — прошептал Томас. — Чистота там такая, что хоть из тарелки ешь. Она заставила меня всё отмыть. И знаешь, дядька Гюнтер… она со мной говорит так, будто я человек, а не грязь под ногами. Спрашивает, не болит ли чего.
— Леди Доктор, — вздохнул Гюнтер. — Гвардейцы её так прозвали. Гроу орет про дьявола, а мужики говорят: если она ведьма, то почему от её советов легче, чем от поповских молитв? Конюх Ганс вон уже по двору ковыляет. Гроу его зарезать хотел, а она ногу спасла.
Томас тихо засмеялся.
— В тюрьме теперь спокойнее, чем на господской кухне. Там хоть заразой не пахнет.
Я стоял, вжавшись в камни, и слушал их.
Меня, герцога Себастьяна де Вальде, они боялись. Перед Луизой они заискивали, пряча усмешки в кулак. Но её — нищую девчонку в кандалах — они уважали. Они называли её «Леди Доктор».
Моё самолюбие, израненное и кровоточащее, получило новый удар. Я думал, что запер её, чтобы наказать за дерзость. Но я наказал только себя. Она даже в камере создала свой мир — мир порядка, знаний и исцеления. А я остался в мире жирных вепрей и грязных рук Гроу.
Я посмотрел на свои руки. Пальцы дрожали. Ртуть? Или страх?
Я хотел войти. Хотел подняться по винтовой лестнице, открыть дверь и сказать… а что сказать? «Прости, я был неправ»? Слово «прости» застряло в моем горле, как кость того самого перепела. Гордость де Вальде была крепче гранитных стен башни.
В груди снова кольнуло. Остро. Резко.
Я развернулся и быстро, насколько позволяло дыхание, пошел прочь от башни. В голове стучала одна-единственная мысль: «Я еще справлюсь. Гроу поможет. Луиза поможет».
Но когда я проходил мимо зеркала в переходе, на меня взглянул старик с серым лицом и потухшими глазами.
А из глубины замка донесся визгливый крик Луизы: она снова на кого-то орала.
Замок Де Вальде продолжал гнить. И я вместе с ним.
Глава 15
Ночь в Южной башне имела свой особенный ритм. Камни, остывая, издавали тихие, едва слышные вздохи, похожие на шелест изношенных легких. Я сидела у узкого окна-бойницы, вдыхая ночной воздух. Для обычного человека это был просто ветер, но для хирурга с девяностолетним стажем он был отчетливым медицинским отчетом.
Снизу, со стороны кухни, несло пережаренным, прогорклым жиром — верный признак того, что повара окончательно расслабились без моего надзора. К этому примешивался тяжелый дух нечистот из забитых канав.
Я повернулась к стене, где мой угольный график пополнился новой меткой.
— Инкубационный период подходит к концу, — прошептала я, глядя на
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.