- -
- 100%
- +
— А что за проект ты для себя пишешь? — спросила Рита и тут же пожалела, потому что о проекте Женя, кажется, готов был говорить часами.
На какое-то время она даже перестала вспоминать, что буквально час назад он недвусмысленно проявлял интерес к ней, как к женщине, и ей начало казаться, что она инвестор на питчинге, где Женя представляет на её суд свой амбициозный бизнес-план.
— Мой сервис анализирует текущее состояние фондового рынка и составляет инвестиционные стратегии для его участников, — Женя шпарил, как по писаному, и, похоже, догадка с питчингом была не так уж далека от истины. — Там и искусственный интеллект используется, и пара лично моих алгоритмов. Собираем исходные данные, дополняем предпочтениями и возможностями клиента, ахалай-махалай — генерируем персональные предложения по вложениям практически в реальном времени. Даже не побоюсь сказать, что решение уникальное. Однажды, я, само собой, накоплю стартовый капитал и развернусь на полную мощность. Но жаль, что не прямо сейчас, конечно. Сейчас на финансовом рынке бум, много новых игроков. А значит — и моих потенциальных клиентов. Но это окно возможностей, к сожалению, не резиновое.
— Ты мог бы привлечь инвестора. Наверняка найдутся люди, готовые вложиться в настолько перспективное дело.
— Я об этом думал и даже какое-то время активно лежал в этом направлении. Но российский бизнес, увы, не предложил мне справедливых вариантов.
— Это каких?
— Ну, я хотел бы остаться равноправным партнёром. А мне чаще всего предлагали просто купить мой стартап целиком. Это нечестная сделка, Рита. Я старался, придумывал, реализовывал, а кто-то получит всё это просто так, за копейки? Я не то, чтобы жадный, но в состоянии оценить, что прибыль, которая светит им с этим проектом, раз в сто выше, чем то, что предлагают мне в качестве отступных.
— Выглядит, как мошенничество.
— Да какое мошенничество! Чистейший грабёж с большой дороги. К тому же, сколько в мировой практике случаев, когда у автора выкупали стартап, а потом запарывали окончательно, потому что не понимали, что с ним делать, или от будущего конкурента избавлялись таким образом, сразу на корню. Да хоть Майкрософт возьми, там этим на постоянной основе занимаются. А мне хочется видеть, что я не впустую столько лет на свой проект потратил. Поэтому я решил сам. Тише едешь, дальше будешь, так? Кстати, знаешь, что я придумал для оценки надёжности инвестиции?
Рите, конечно, в университете пришлось прослушать курс экономики и даже сдать его на “отлично”, но понимать, о чём говорит Женя, она перестала минут через десять. Ей эта область приложения человеческой энергии всегда казалась каким-то лохотроном, где принцип работы и в самом деле представлял собой полный “ахалай-махалай”. Слишком уж там много случайных факторов, не зря игру на бирже так назвали. Но если Женя предлагал чит в этой игре, желающих за это платить действительно образовалось порядочно.
Окончательно запутавшись во всех этих брокерах, активах, ликвидности и волатильности, Рита понимала только то, что есть в мире вещь, которой Женя горит не меньше, чем гонками. По крайней мере, ей начало казаться, что от этого разговора его глаза чуть ли не светятся в темноте, и в самом деле, как у кота.
Воротник Жениного пиджака, в который Рита почти утыкалась носом, пах его одеколоном, и под убаюкивающие, но ничего не означающие для неё фразы ей чудилось, что она до сих пор на танцполе, в его объятиях, кружится на замусоренном блестящим конфетти полу, слушает шёпот, обещающий ей что-то невероятное, что она когда-то имела и уже успела потерять. И всё ещё думает, что, даже если разделить обещания на двадцать, это могло бы стать неплохим приключением. Тем более, что приключение ограничено Жениным отъездом обратно и за это время не успеет стать чем-то большим.
— Ау, Рита! — он даже рукой перед её лицом помахал, обнаружив, что процессор перегружен и система, то есть Рита, зависла окончательно. — Я совсем заболтался, да? Прости, когда я начинаю об этом говорить, я становлюсь жутко душным, почти как Федька. Ты, кстати, не знаешь, с чего он решил в гонку вписаться?
От такой резкой смены темы Рита моментально очнулась, обнаружив, что уйти они успели довольно далеко, судя по тому, что сейчас стояли у моста, который сторожили распахнувшие чугунные крылья грифоны. Женя облокотился на перила и уставился в воду, словно ответ был ему неинтересен. Рита пожала плечами.
— Он мне не объяснил.
— Тебе не кажется это странным? Он же из нашей тусовки торчит, как незабитый гвоздь.
— Брось ты, просто понравилось человеку. Могу только приветствовать: мы, велосипедисты, должны размножаться и однажды захватить мир. Ну и физуха какая-то у него всё-таки есть, не с нуля врывается.
— Ты лучше меня знаешь, что это не та физуха, которая требуется для гонки.
— А это смотря, какие цели. Он же не за медалью туда собрался. Задача у Феди стоит до финиша доехать. С большой вероятностью он доедет. На чистой силе и вредности, этого даже Игорь не оспаривает. Прокачает выносливость немного, и всё.
— Слушай, — Женя посмотрел прямо на Риту и золотой свет от фонаря выточил его лицо из темноты, — а вы с Игорем…
— Чисто деловые партнёры, если использовать твою терминологию. Ну, то есть, теперь уже и этого нет. В его клубе я нынче персона нон-грата. А почему ты спрашиваешь у меня? Тебя из клуба не выставили, поди чего уже только в уши не напели. Эту историю так точно.
— Потому, что у меня есть свои планы.
— На гонку?
— Почти.
Изящные пальцы взялись за лацканы пиджака, и Риту потянуло прямо к их зеленоглазому хозяину, который уже через секунду склонил к ней голову и коснулся губами её губ. А потом коснулся ещё раз.
Да гори всё синим пламенем, решила Рита и позволила себе упасть в его руки, чтобы отправиться туда, куда её так настойчиво звали.
Мир неожиданно обрушился на неё всей полнотой ощущений, окунув одновременно и в сочившийся сквозь прикрытые ресницы золотой свет, и в размеренный плеск бьющейся о гранит воды, в запахи сырости, одеколона и чужой кожи, в крепкие, почти до боли, объятия и солоноватый вкус мягких губ, смелевших с каждой секундой. Рите не хотелось прекращать того, чем она занималась тут с этим парнем в белой футболке прямо под безжалостным фонарём, который обнажил бы их поцелуй перед всем честным народом, если бы честной народ не предпочитал глубокой ночью спать, а не шататься по перекосившимся гранитным плитам набережных в поисках подобных зрелищ. Рите даже нравилась эта идея — пусть бы смотрели. Нравилось обнимать Женину длинную шею, нравилось целоваться с ним, прижиматься к его телу своим, нравились мысли в собственной голове по поводу того, куда всё это может вылиться.
— Что думаешь? — поплыл вокруг неё вкрадчивый голос.
— Неплохо, — выдохнула она.
— Могу лучше.
— Дальше, выше, сильнее, — засмеялась Рита, глядя в прищуренные кошачьи глаза.
— Готов хоть сейчас, моя госпожа. Просто прикажите вызвать такси и назовите водителю адрес.
— Я не в форме, Жень, — она покачала головой. — Усну, даже не доехав до дома, и никакого “дальше” не случится, только зря прокатишься. А у Игоря, кажется, завтра с утра длительная тренировка. И я почему-то уверена, что ты туда собирался.
— Лучшая тренировка — это гонка, — послышалось так близко, что Рита почувствовала, как его русые пряди снова защекотали ей лоб. — Просто знай, что я в восторге от того, что с нами происходит. И я не против продолжения. Со мной такого с института не было, клянусь.
— А что было в институте?
— Большая любовь. Большой облом. То, что всегда случается с юными романтическими придурками, и кажется, что большего уже до самой смерти не будет. Оказывается, я тогда ошибся. Ты больше, Рита. Я тебе хотя бы нравлюсь? Если я тороплю события — скажи. Просто у меня не осталось больше способов заставить прекрасную девушку обратить на меня внимание. Я хочу быть с тобой, но не хочу, чтобы тебе от этого было неприятно.
— Мне… приятно. Ты мне нравишься. Очень. Но ты прав, госпоже пора вызвать карету и поехать уже по домам.
— Надеюсь, ваш кучер будет тащиться сюда целую вечность.
Они не отрывали губ друг от друга, пока не подъехало такси. И даже усевшись на заднее сиденье, Рита продолжала смотреть на Женю, одной рукой сжимавшего свой остывающий от жара её кожи пиджак, а второй посылавшего ей воздушный поцелуй на прощанье.
“Какого хрена?” — успела подумать Рита, даже не открыв глаза. На тумбочке надрывался будильник, полностью игнорируя её выходной. Просыпаться ей совершенно не хотелось — спалось отлично, крепко и без сновидений, даже несмотря на…
Ох.
Вчерашние события нахлынули на неё волной, начисто смыв остатки сна. Сюрприз с Лялиным племянником. Чайкин, устроивший безобразную пьяную драку. И…
И то, что произошло потом.
Пожалуй, эти воспоминания оказались самыми приятными. Они шебуршали в голове, заставляя рой мурашек расползтись по коже до самых пяток.
На секунду Рите даже стало жаль, что их не стало больше. И чего она вчера так упиралась, скажите на милость? Не в том уже возрасте, чтобы играть в идиотские подростковые игры в духе “А ты добейся” и выдавать симпатичному ей парню секс в качестве приза за качественно исполненный брачный танец. Ей и самой хотелось не меньше него. И если бы не дурацкие отмазки, Женя мог бы сейчас лежать рядом, перебирая пальцами её волосы, шепча на ухо милые непристойности и предлагая повторить. А вместо этого в ухо ей настойчиво надрывался будильник.
Но с другой стороны… Порыв пока выглядел слишком отчаянным, и им обоим неплохо бы взять пару дней тишины, чтобы разобраться, насколько хочется продолжать. Возможно, к понедельнику кто-то из них решит, что совершил ошибку, и всё вернётся в прежнюю унылую колею.
Рука Риты нащупала телефон, чтобы заткнуть, наконец, раздражающий писк.
При взгляде на экран она выругалась второй раз. Про неё в кои-то веки прямо с утра решили вспомнить абсолютно все — по крайней мере, количество непрочитанных сообщений на это неприкрыто намекало.
Петя спамил видами лесного озера. Того самого, у которого они планировали заночевать в походе на следующей неделе. Понятно, хитрец решил совместить разведку маршрута с тренировкой и сам предложил Игорю съездить туда. Если бы не это, Игорь бы там не оказался, а полировал привычное ему шоссе, как делал всякий раз, когда у него не хватало времени или фантазии на другой маршрут. То есть, практически всегда.
Снимков пришло не меньше десятка, и Рите удалось хорошо рассмотреть будущую стоянку. Не заболочено, подход к воде хороший, есть, где разбить палатки и даже кострище имеется. Отлично. Если ещё и неделя будет без дождей, то ночёвка выдастся просто шикарной.
Ого, подумала Рита, пролистнув сообщения дальше. Женя прислал ей ровно то же самое озеро, но поверх картинки была наскоро прилеплена грубо вырезанная из другой фотографии фигура самой Риты, судя по платью и кислой физиономии — с чёртового корпоратива. Шедевр фотожабинга был подписан одной фразой “Wish you were here” и больше никакой ценной информации не содержал, но Рита почувствовала, как её бросает в краску, а затихшие было мурашки снова покусывают ей кожу.
Ну, зато он на тренировку попал.
Увидев следующее послание, она снова чертыхнулась. Фёдор желал ей доброго утра и спрашивал, где и когда они встретятся, чтобы проехать запланированные пятьдесят километров. А Рита даже успела забыть о том, что они договаривались. Зато это объясняло проклятый будильник — она успела поставить его до того, как… До того, как забыла, в общем. Что ж, сегодня вместо Игоря шоссе отполирует она сама. Придумывать маршрут, где они не пересекутся, у Риты уже не было времени. Она наскоро отбила Фёдору сообщение о месте встречи и сожалением вылезла из кровати.
Глава 9
— И ты только сейчас об этом говоришь? — Федя не мог поверить своим ушам. — Это же… Это же бомба, а не информация!
— На шоссе ты бы меня не услышал.
— Написала бы сообщение. Ещё вчера можно было.
— Вчера я… Слушай, вчера я жуть как устала. Пришла домой и чуть в коридоре не уснула.
Рита преувеличенно внимательно пялилась в окно, за которым не было решительно ничего интересного. Только непрекращающийся ливень стеной, от которого они вдвоём и прятались на автозаправке, питаясь жирными переперченными сосисками в сухой булке по цене комплексного обеда в хорошей столовой и жидким кофе неизвестного науке сорта, пахнувшим резиной и бензином, как и всё, что их здесь окружало. Велики им разрешили оставить только снаружи, и Федя видел, как взгляд Риты неотрывно следит за ними через запылившуюся витрину, путешествуя от промокшей нарульной сумки до лужицы, образовавшейся под двумя парами колёс на сухом асфальте под навесом. Сами они тоже успели промокнуть почти насквозь, светлые Федины носки расписало чёрными узорами из потёков смешанного с каким-то мазутом песка, а набравшие воды хлопковые шорты стали словно втрое тяжелее и облепили ноги, будто голодные анаконды.
Он разозлился бы на Риту, если бы не успел вкрай задолбаться за эту поездку. Разумеется, обещанные пятьдесят километров оказались рекламной акцией — на экране компьютера уже горела цифра 55, а они ещё даже в город не вернулись. И если с утра ему эта дистанция виделась лёгкой ненапряжной прогулкой, то в момент, когда Рита нехорошо улыбнулась на его просьбу поменять коней на переправе и свернуть в лес, чтобы отработать тренировку хотя бы приблизительно в тех же условиях, что ждали его на гонке, ему следовало заткнуться и сказать, что он пошутил.
Но он не сказал. Он и потом не сказал, когда Рита, стоило начать накрапывать первой мороси, велела срочно поворачивать назад и выбираться на шоссе, пока лесные дороги не превратились в одну непроходимую лужу. Федя просто стиснул зубы и выполнял, что было велено.
Двадцать километров по бездорожью без какой-либо амортизации ощущались дорогой по преисподней. Но на шоссе дождь хлынул стеной, и Феде стало понятно, что всё, что было до этого — просто чистилище, а преисподняя только начинается. Сквозь дождь и разъедающий глаза пот он почти ничего не видел, кроме алых вспышек Ритиного фонаря, потерять который из виду боялся больше всего на свете. Словно вместе с этим фонарём ливнем смоет его последнюю надежду выбраться с этого шоссе живым. Асфальтовое полотно с почти отсутствующей раздолбанной обочиной превратилось в бурлящую реку, а каждый проносящийся мимо автомобиль окатывал его с головой грязной водой, и в какой-то момент Феде стало решительно всё равно, откуда на него льёт. Промокнуть сильнее уже было невозможно. Лило сверху, снизу, сзади и спереди, с колеса Риты, прямо в лицо, ведь крылья — тоже преступление против стиля. Любую крышу, под которой они могли бы укрыться вдвоём, он рассматривал бы, как долгожданный оазис посреди пустыни, поэтому, когда сквозь водяное марево выступили дрожащие контуры занюханной автозаправки, он понял, что высшие силы его, наконец, услышали.
Момент, когда он понял, что вода больше не летит в него со всех сторон, Федя сразу же внёс в перечень “Самые счастливые моменты в жизни Фёдора Волкова”. Куда-то в топ-десять. И теперь они с Ритой наблюдали разгул стихии из-за стекла, ожидая, когда смогут покинуть негостеприимную, но хотя бы тёплую, сухую и предлагающую горячую еду заправку. Малодушно хотелось, чтобы дождь подольше не заканчивался. Сидеть на замусоленном сотнями задниц пластиковом стуле и греть продрогшие руки о стаканчик с кофе сейчас находилось для него в одном ряду с отпуском в дорогом отеле на Лазурном берегу. Воистину, как в анекдоте — продай козу…
Федя впился зубами в хот-дог, пока и он не остыл, подбирая салфеткой капающий на шаткий столик кетчуп. Две недели назад он швырнул бы этим кулинарным недоразумением в любого, осмелившегося предложить ему это в пищу, а сейчас жевал его с аппетитом, понимая, что иначе попросту не доедет до дома. Но его мысли постоянно возвращались к тому, что Рита только что ему сообщила. Оказывается, уйдя с вечеринки до срока, он прогулял самое интересное. У него просто в голове не укладывалось, насколько Георгий Вениаминович оказался способен на сюрпризы. Это он-то, не вылезающий из своего официального футляра даже в летний зной, устроил пьяную драку? Да что в принципе могло заставить его напиться?
Но сильнее всего Федя офигевал от спокойного, даже отстранённого тона, которым Рита вывалила на него эти сведения. Неужели ей вот настолько всё фиолетово? Буквально пару дней назад ему казалось, что Рите принципиально важно отыскать крысу в своей конторе, а теперь она забывает сообщить важную информацию единственному человеку, которому может доверять. Или не может?
— Ладно, — он решил, что позлится на неё потом, когда согреется и отмоется. — Тогда смотри, какие у нас появляются версии. Чайкин явно знает о шпионе больше, чем рассказал нам с тобой, когда мы ему докладываться ходили. И он боится, нервничает — ты же сама говорила, что он с зелёным змием раньше никак не дружил. У него есть повод подозревать Коровина, возможно, и Марина как-то к этому может быть причастна. Как думаешь, что теперь с Чайкиным будет?
— Не знаю. Но подозреваю, что работать над этим проектом он больше не сможет. Отец за испорченный день рождения его накажет, как пить дать. Или уволит, или сошлёт на склад, мебель пересчитывать.
— Надо как-то точно выяснить.
— Это не раньше понедельника, Федь, — Рита наконец обернулась к нему.
Её лицо успело обсохнуть, но на плечи так и капало со слипшихся от воды тёмных прядей. Тонкая лайкра почти моментально испаряла воду, и Федя отметил для себя, что несмотря на всю нелепость этой одежды, плюсы у неё однозначно были. Возможно и ему стоит… Нет, пока он не готов напялить на себя что-то подобное.
Он провёл рукой по голени и налипшая дорожная пыль тут же осыпалась на пол. Вчера вечером Федя, пока Жени не было дома, взял купленную тайком одноразовую бритву и, краснея от идиотизма происходящего, извёл с ног растительность. Теперь грязи на коже задерживалось гораздо меньше, чем могло бы. А в понедельник под джинсами будет не видно.
Ливень за окном превратился в лёгкую грибную морось и на асфальте заплясали пятна солнечного света, а лужи отразили ярко-голубое небо.
— Думаю, можно ехать, — Рита одним глотком опрокинула в рот остывший кофе. — Чуть-чуть осталось и мы дома.
Надеясь, что Рита не заметит, Федя аккуратно поднялся с пластикового стула, но тут же чуть не упал — нога практически подломилась и ему пришлось схватиться за столешницу.
— Что случилось? — насторожилась Рита.
— Колено не проходит, — неохотно признался он. — Странно, я не падал на него, не ударялся, но болит так, словно я древний старик с ревматизмом. Хорошо, что до дома недалеко.
— Ты уверен, что доедешь?
— Да. Не волнуйся, наверное, просто перенапряг, всё-таки маршрут сегодня был непростой. К вечеру отпускает. Обычно.
— А ещё что-нибудь болит?
Федя замолчал. Он бы и насчёт колена промолчал, если бы это не было так очевидно. Но из блестящих от только что съеденного хот-дога губ Риты, как горох, посыпались неприятные ему вопросы, каждый из которых бил точно в цель:
— Руки немеют? Поясница подыхает? Шея каменная, так?
Пришлось кивнуть. От простого, казалось бы, движения в каменной шее что-то резко прострелило аж до лопатки.
— Дело не в колене, — вздохнула его попутчица. — Видать, посадку тебе надо править, а то и в самом деле развалишься к гонке. У тебя завтра как со временем?
— Ну… я свободен. Вроде.
— Попрошу Игоря найти для тебя окошко.
— Не надо, — выпалил Федя.
Она только расхохоталась.
— Ты что, думаешь, что я его успела в свои кровники записать? Представь себе, я умею мух от котлет отделять. Эмоции эмоциями, а дело делом. Конечно, Игорь предпочёл бы лишний раз не общаться, но деньги он любит больше. Он не откажет мне. Ну и из тех, кто понимает, как людей на велик сажать, он лучший.
Смех Риты мог бы быть и понатуральнее, решил Федя.
— Постой. Я серьёзно. Если тебе… Ну…
— Что?
— Если тебе неприятно с ним договариваться, то не надо.
— Мне неприятно, когда ты рожу от боли кривишь. Давай хотя бы тут без подвигов, хорошо? Хватит на сегодня.
Рита вышла в раздвинувшиеся перед ней двери и направилась к велосипедам. Федя, с трудом наступая, на взрывающуюся болью при каждом шаге ногу, похромал за ней наружу.
— Слушай, — спросил он, придерживая велик, чтобы Рита могла вытащить из-под него свой, — а чем в итоге дело кончилось?
— Какое? — удивлённо посмотрела на него Рита.
Похоже, она сразу выкинула из головы всё, что он ей только что наговорил. Федя снова почувствовал, как начинает злиться.
— Ну, с дракой. Чайкина-то утихомирили? Никто не пострадал?
— Я… я не знаю, — отчего-то смутилась она. — Мы… Я почти сразу ушла. Не люблю драки.
— Ладно, я у Жени спрошу. Он-то такое шоу точно до конца досмотрел.
Рита засмущалась ещё сильнее.
— Он тоже ушёл. Забей, нам в понедельник всё в подробностях расскажут. Ещё и от себя добавят. Поехали. Сядешь мне на колесо, будет легче. В смысле… держись прямо за мной. И крути здоровой ногой. Контакты это позволяют, на обычных педалях тебе бы такой финт не удался.
Она проводила Федю до подъезда и помогла затащить велосипед в лифт, пока он, хватаясь за перила, кое-как вскарабкался на площадку, но зайти в гости отказалась. Поднявшись в квартиру, он бросил велик в коридоре и дохромал до окна, надеясь, что успеет увидеть хотя бы её удаляющуюся спину.
Когда он только пошёл в школу, водить туда детей за ручку ещё не было принято. Это сейчас он, если Маруся оставалась у него, обязательно доводил её до порога, сдавал с рук на руки учительнице и выдыхал с облегчением, не думая, сколько перекрёстков на её пути до школы. А сам бы в детстве умер от стыда перед школьными друзьями, если бы его привели мать или отец. Но каждое утро, отходя от подъезда в направлении учебного заведения, он знал, что мама стоит у окна и с тревогой смотрит ему вслед. До тех пор, пока Федя не скроется за поворотом. Стоя на подламывающихся ногах у подоконника, он понимал свою мать, как никто.
Только такую картину он увидеть, конечно, не ожидал.
У детской площадки стоял, держа велик одной рукой за седло, Женя и о чём-то трепался с Ритой, вся спина которой и то, что пониже, до сих пор были чёрными от дорожной грязи. Федя почувствовал досаду — ну до чего этот шут невовремя явился! Если бы не дождь, из-за которого они так застряли, Рита бы с ним не пересеклась.
Крохотная с высоты шестого этажа, она тем временем засмеялась какой-то очередной Женькиной хохме, а потом подала руку на прощанье, которую его приятель тут же прижал к своей тощей груди. Ладошка Риты выскользнула из его тисков и взялась за руль. Нога перемахнула через седло — и только её и видели.
Что же, спокойствие в этой жизни ему, похоже, не светит.
Федя заставил себя оторвать взгляд от окна и поволокся в ванную — сейчас или никогда, вернувшийся Женя займёт её минимум на час, поэтому нужно успевать первым.
Привычно отскабливая от тела пот вперемешку с дорожной пылью, он раздумывал, как бы облегчить себе чтение логов, чтобы ежедневно не пролистывать всю простыню целиком и дополнительно не привлечь этим внимание чересчур опытного Семёна Наумовича. Пока на поверхности лежала довольно рискованная идея — за остаток дня написать примитивный модуль, который бы разбирал и фильтровал файлы за него, и в понедельник незаметно встроить в биллинг. Если его кто-то случайно обнаружит, Федя прикинется ветошью и заявит, что это не баг, а фича, но, поскольку в ТЗ ничего такого не значилось, засвеченный модуль придётся снести. Но до того момента он будет скармливать ему перечень подозрительных адресов, любезно составленный Ритой, и получать ежесуточный отчёт, раз уж к восемнадцати ноль-ноль папка с логами пустеет. Другое дело, что вся работа может пойти насмарку, если злоумышленник успел осознать провал с первой попыткой и успешно завершить вторую. Но об этом можно узнать только из “Гаммы Линк”.
Он завернул кран и взялся за полотенце, но в этот момент взгляд выцепил в зеркале Федино собственное отражение. Рельефное тело, немного подсохшее за последние недели, которое он в попытках не видеть очевидного так упорно высекал три года в спортзале, словно Микеланджело — свою статую, неожиданно стало ему мешать.
Чёртовы мышцы слишком много весили.
Новый велик, стараниями оборотистого Валеры не издававший ни единого скрипа, был лёгким, как пёрышко, даже Рита взваливала его на плечо без видимых усилий, но при весе самого Феди это было каплей в море. Его тренированным ногам приходилось перемещать гораздо большую нагрузку, чем тощему Жене или даже вполне крепкому Игорю, и в эту разницу между ними и Федей вполне укладывалось три таких велика. Неудивительно, что колено крякнулось, кто угодно бы крякнулся от такой нагрузки. Словно услышав его мысли, нога снова противно заныла. Федя подумал, что если обещанная Ритой процедура поможет хоть немного, он готов идти и к Игорю, и к чёрту лысому, лишь бы облегчить свои страдания.