- -
- 100%
- +
Пальцы задёргали резинку джерси тем же судорожным жестом, каким буквально минуту назад оправлял её замерший перед ней истуканом Фёдор.
Хорошо.
Ради Алексея Николаевича она готова рыть землю вместе с этим упёртым дураком. Добросовестно рыть. Как в последний раз. Нет, точно в последний. На её решение об увольнении результат никак не повлияет.
— Окей, пойдём к поликлинике, — сдалась она и зашагала прочь.
На второй парковке картина повторилась. Фёдор внимательно осмотрел все велики, уточнил у Риты хозяев и поставил в смартфоне какие-то отметки.
— Женькиного не хватает, — заключил он, запихивая трубку в карман. — Но и я и так помню, что у него оранжевый.
— И на что ты время тратил, я тебе сразу сказала, что…
— Я обманул тебя, Рита.
Он сказал это таким спокойным тоном, словно речь шла о погоде, и смысл его слов дошёл до Риты не сразу.
— Что?
— Прости. Игорь сказал, что видел белую раму. Как… как твоя.
Рите тут же вспомнилось детство, лето в пионерском лагере и финал турнира по бою подушками, который она проиграла. Две фразы Фёдора — два оглоушивающих, вязких удара, от которых всё кругом в пыли и мелких белых перьях, а в голове глухая пустота. Ярость, которую она из последних сил старалась удержать в себе, начала один за одним смывать к чёртовой матери все заборы, что Рита успела нагородить.
— Зачем? Ты что… не доверяешь мне?
Осознавать это было особенно обидно. Она-то уже успела решить, что они команда. Ей казалось, что уж кто-кто, но такой идеалист, как Фёдор, на ложь не способен. Рита смотрела на его порозовевшую до корней волос рожу и не понимала.
— Значит, ты и меня подозревал?
Светловолосая голова отмерла и качнулась. Подозревал.
Последний забор отправился вслед за остальными, разлетевшись в щепки, тут же закружившиеся в бурлящем водовороте Ритиного бешенства.
— Идиот! — шипела Рита, и каждое следующее слово вылетало из неё, как пуля, выпущенная только для того, чтобы убить. — Да если бы я хоть краем была втянута, думаешь, я бы могла так спокойно общаться с человеком, который настолько явно копает, что даже не прячется? Оставила бы я тебя хоть на минуту без присмотра? Дала бы возможность вынюхивать сплетни по всей конторе? Да я бы прилипла к тебе, как банный лист к жопе, хвостом бы ходила, в постель бы к тебе влезла, даже несмотря на то, что ты не в моём вкусе! Крыса старается не за спасибо, ей пообещали что-то такое, что перекроет любые неудобства. Любые!!!
Шипение перешло в хрип, воздуха не хватало, но Рита продолжала сыпать словами, бить ими наугад, отыскивая хоть какую-то болезненную точку, лишь бы на отвратительно спокойном лице хоть что-то дёрнулось.
И оно дёрнулось.
— А что бы ты ещё сделала? — в янтарных глазах вспыхнул огонёк, слабое подобие эмоций.
Но не стыд, на который она рассчитывала.
Интерес. Ему было интересно, мать его!
— Я? Постаралась бы взять тебя в коробочку… изолировать. От любой информации, которая хоть намёк даст на то, что происходит на самом деле. И рассорить со всеми остальными, кто мог бы тебе помочь.
— Именно это ты сейчас и делаешь.
Рита осеклась.
— Да пошёл ты нахер.
Она было собиралась развернуться и уйти в офис, но обнаружила, что не может сдвинуться с места. Железная рука Фёдора схватила её поперёк туловища и мешала осуществить задуманное.
— Постой ты, не кипятись, — тягучий голос доносился откуда-то из-за спины. — Я верю тебе, Рита. Я вообще доверчивый, в этом и проблема. Меня вокруг пальца обвести — раз плюнуть. Но ставки в этом деле и правда высокие, такие высокие, что проверять надо каждую мелочь. Прости, что соврал тебе, я знаю, ты терпеть этого не можешь, но мне надо было посмотреть на твою реакцию.
— Посмотрел?
— Посмотрел. И понял, что хотя бы в тебе я не ошибся. Ты только что собиралась разорвать меня за малейшее подозрение в нечестности. И я уверен, что ты не стала бы работать на конкурентов, ты бы себя за это уважать перестала. Тебя всё в твоей конторе бесит, ты устала от того идиотизма, который там творится, но даже в такой ситуации ты не готова продавать свою репутацию. О крысе рано или поздно станет известно всем, уж после того, как “Гамма Линк” получит и внедрит биллинг, так точно, и её имя вываляют в грязи. А тебе твоё имя дорого. Поэтому я тебе верю. Даже больше, чем себе самому. Давай, отругай уже меня последними словами и будем искать злыдня дальше.
Вместо ругательств из Риты вырвался только отчаянный всхлип, а потом ещё один. Она позорно разревелась и даже не смогла сходу понять, почему. Неужели оттого, что он в ней усомнился? Или от того, что в запале наговорила ему гадостей? От усталости и беспомощности?
Нет. Рыдала она оттого, что Фёдор смог разглядеть правду, которую она не собиралась показывать никому, даже под угрозой расстрела. Что, даже несмотря на регулярное желание поджечь чёртов офис, она не в состоянии поступить со своей конторой нечестно, у неё в базовых настройках зашиты границы, за которые Рита не заступит, даже если ей сегодня снова устроят выволочку за опоздание, подставят, лишат премии, выставят дурой перед коллегами. Потому что она обычная терпила, которая только ноет о несправедливости и ничего с этим не делает. И от этого Рите казалось, что она стоит перед этим чужим мужиком голая, пока он обнимает её рукой за шею и укладывает её голову себе на плечо.
— Подождём, пока всё не выльется, — мягко сказал Фёдор. — Я так дочке обычно говорю, с ней всегда работает. Но у неё бедки маленькие, больше, чем на пять минут, не хватает. Тут, наверное, подольше надо подождать. Теперь Игорь точно меня убьёт, он вчера грозился.
— Да ладно?
— Клянусь, так и сказал, сразу после того, как велел не обижать. И ещё он звал тебя назад в клуб. Вместе с опекаемым тобой идиотом. Можем хоть завтра начать рыть там на полный штык. Если ты меня в обед не отравишь.
— Опять врёшь? Как-то слишком шоколадно.
— Напиши ему и проверь. Он, конечно, парень суровый, но мне козлом не показался. Ну как, вылилось?
Надо же, и правда вылилось, подумала Рита, шмыгая носом. Щека скользила по новёхонькой, чуть прохладной лайкре, под которой дышала чужая грудь, и ощущалось всё… необычно. Словно Рита…
Словно она в безопасности.
— Нас в офисе поди потеряли уже, пойдём, что ли, — она аккуратно отстранилась и утёрла лицо перчаткой. На этот раз железная хватка моментально растаяла.
Уже на пороге конторы Фёдор внезапно спросил:
— А я правда не в твоём вкусе?
— Правда, — кивнула Рита. — Но это не в тебе дело. В нашей тусовке у девчонок прицелы сбиты. Они крупных не любят, к велосипедистам привыкли. Своя эстетика. А ты полностью мимо неё, без обид.
— У парней по-другому?
— Нет, так же.
— Странно, Женька вот ни разу не встречался с девчонкой, которая бы на велике каталась. Говорит, они в форме все на мальчиков похожи, не отличить, а его такое не возбуждает.
— Много он понимает, — засмеялась Рита. — Главное — что под формой.
Смешно ей было в основном оттого, что наивность Фёдора и в самом деле была какой-то запредельной. С такой проницательностью — и очевидного не заметить.
— Главное — то, что в голове, — серьёзно парировал он, придержав перед ней дверь.
— Значит, Женя только с айтишницами встречается?
— А вот, представь себе, нет. Шарахается от них, как от огня. Я как-то спросил, почему он себе в “Авалоне” зазнобу не найдёт, у нас ведь башковитых девчонок много, а он сказал, что однажды уже пробовал и на всю жизнь охоту отбил. Но это ещё до нашего знакомства было, во время учёбы, что ли.
Тот самый великий облом, наверное, подумала Рита, проводя пропуском по турникету.
— А потом?
— Были какие-то фифы. Ненадолго. Ему с ними разговаривать не о чем.
— Что за фифы?
Фёдор бросил на Риту суровый взгляд:
— Спроси у него сама, раз так интересно. Сплетни — не мой конёк.
Кабинет встретил Риту небольшой кучкой насыпавшихся с утра мелких факапов. От Марины и Ларисы пришли первые отчёты, из которых очень явно следовало, что один из интеграционных модулей вёл себя, как бог на душу положит — то выдавал некорректные данные, то и вовсе отваливался по таймауту, поэтому наскоро переодевшийся в туалете Фёдор тут же уселся за компьютер вылавливать недоработки на пару с Женей.
По-хорошему, задача была чисто Женина — модуль был полностью его авторства, но сам он сходу найти ошибку не сумел, заявив, что переписывал код столько раз, что глаз давно замылился, и теперь Фёдор внимательно сканировал листинг свежим взглядом, пытаясь понять, что могло вызвать такой неожиданный результат.
Надо признать, его появление в офисе с бритыми ногами вызвало определённый фурор. Женя-то, понятно, сидел спокойно — он поди дома вволю наязвился по этому поводу, Петя одобрительно поднял вверх большой палец, и только Семён Наумович моментально стал напоминать стереотипную старушку на скамейке у подъезда с неодобрительным “Наркоман, наверное”, высказанным пусть и не вслух, но вполне говорящим взглядом.
Но Фёдор ёжился под его взглядом не только поэтому. Принять факт своей гладкой кожи и наличия на себе велоформы у него было достаточно времени. Рита могла прозакладывать что угодно, что парень совершил классическую ошибку велосипедиста, переодевающегося на работе в цивильное. Рита моментально поняла это по его обескураженному лицу и тому, что вернувшись из туалета в джинсах и футболке, он принёс с собой назад только джерси.
Он не подумал, что надо захватить из дома нижнее бельё.
Такие проколы происходили регулярно. Реже, чем падения, конечно, но тем не менее. Не было в их клубе ни одного человека, однажды не слишком удачным утром судорожно начинавшего соображать, что же теперь делать — остаться на жаре в сырых от пота велошортах или напяливать одежду прямо на голое тело. Но обычно это случалось с теми, кто уже успел принять спортивную форму как часть своей идентичности и автоматом напяливал её поутру, не успев до конца проснуться. А с Фёдором — в первый же день. Надо же, как быстро он прогрессирует, улыбнулась про себя Рита. Во всём бы так.
И поймала себя на ощущении, что ей нравится иметь с кем-то на двоих общие секреты, принадлежащие только им. Поиски того, кто пытается увести на сторону проект, например. Или…
Зелёные глаза давно не смотрели в код, они обшаривали кусок пространства с Ритой в середине и надеялись поймать ответный взгляд. И, наконец, нашли искомое. Рита почувствовала, как по телу разливается тепло, разбегаясь волной откуда-то из солнечного сплетения, добегая до кончиков пальцев, встряхивая по дороге каждую клеточку тела. Губы словно сами собой растянулись в улыбке от воспоминаний о вчерашнем дне. Там, на обрывающемся в море пирсе, они не говорили о будущем. Только о настоящем. Но тело Риты, помнящее прикосновения его рук, само строило планы на ближайшие дни. И Рита не видела решительно ни одной причины отказать своему телу в желаемом. Взгляд Жени ни о чём не спрашивал, но она уже готова была ему ответить.
— Нашёл! Женя! — грохнул из угла голос Фёдора, и кошачий взгляд, виновато моргнув на прощание, тут же повернулся на звук. — Ну ё-моё, ты сколько лет работаешь, а? Детская же ошибка!
— Где? — Женя заторопился к монитору.
— Такое ещё в институте из студентов выбивают, — из Фединых уст эта фраза звучала, как смертный приговор.
— Точно, — потупился его приятель. — Недоглядел.
— У нас в разработке нормально работало, откуда это вообще взялось?
— Я хотел оптимизировать, чтобы памяти меньше жрало.
— А теперь надо потратить день, чтобы исправить, пересобрать, проверить и поставить на стенд. Ей-богу, как сглазил проект кто-то. Затыки на каждом шагу, и все, как один, предельно идиотские.
— Мне переписать?
— Сам перепишу. Отойди, а то я не выдержу и подзатыльник тебе выдам. Смотри лучше гонки свои и не мешай.
Женя, поджав губы в стиле Семёна Наумовича, отполз к своему ноутбуку, но включить трансляцию не успел — в дверь просунулась светлая головка Нади:
— Рита, зайди к Чайкину.
— А… он разве… — опешила Рита.
— Ой, там всё сложно, — вздохнула Надя. — Сама поймёшь. И рассылка чуть позже будет. Но он захотел тебя видеть.
— Сходить с тобой? — донеслось хором из-за Ритиной спины, и, обернувшись, она успела заметить обескураженно переглянувшихся Женю и Фёдора.
— Да я сама справлюсь, — ответила она и вышла в коридор.
Интересно, что Чайкин делает на работе? Даже не просто на работе, а прямо в своём кабинете? Рита была уверена, что после того, как лихо он зажёг на празднике, Жору как минимум объявят приболевшим, чтобы он хотя бы пару недель, до того, как основная буря уляжется, не освещал своими фингалами начальственные коридоры. А как максимум — разошлют от его имени всем сотрудникам трогательное прощальное письмо с пожеланием успехов в дальнейшем труде и обороне. В связи с внезапным уходом по собственному. Неужели папа его настолько слепо любит, что сыночка и тут пронесло мимо его праведного гнева? Некоторые ведь и за меньшее вылетали.
Но стоило ей только переступить порог начальственного кабинета, как стало ясно — не пронесло.
Чайкин-младший выглядел почти так же, как всегда. Тот же костюм, та же рубашка. Тот же галстук, подпирающий кадык на тощей, почти мальчишеской шее, тяжёлым виндзорским узлом. Шея дёрнулась, как только он заметил её появление, словно Чайкин пытался тайком проглотить ворованную карамельку, и Рита некстати вспомнила, что Георгий Вениаминович младше неё на полгода. Ему, оказывается, даже морду в драке не помяли — ни синяков, ни царапин. Парни умудрились соблюсти субординацию даже в настолько нештатной ситуации. Но на морде внезапно отсутствовали очки. Значит, спектакль всё-таки окончен.
Обстановка соответствовала. В две стоящие на столе коробки из-под бумаги для принтера её начальник, теперь уже опредёленно бывший, складывал всю свою недолгую карьеру в “Коннект-Телекоме”. Рамки с дипломами с курсов. Личные бумаги. Подаренное к Новому году партнёрами пресс-папье, тяжёлое и абсолютно бестолковое в новом цифровом мире. Чашку и блюдце из ломоносовского фарфора, расписанные синей кобальтовой сеткой — явно тоже чей-то подарок, люди его возраста не покупают такое сами. И всё.
Вся корпоративная история Георгия Вениаминовича влезла в одну коробку, вторая так и стояла, сверкая ничем не прикрытым дном. Не в неё же он поставит горшок с пышным денежным деревом, которое, судя по всему, скверно выполняло свои обязанности.
Как и Рита.
— Вы хотели меня видеть, Георгий Вениаминович?
— Да, Кудряшова. Отец велел с тобой с глазу на глаз поговорить.
— О чём?
— О том, что ты теперь исполняешь мои обязанности. У нас пока другого кандидата нет.
Рита молчала и ждала продолжения. Надо же, Чайкин ещё не до конца чувствует себя уволенным. Судя по брошенному по привычке “у нас”.
— Ну, чего молчишь? Рада небось?
— Честно? Нет. Схема понятна — дотащить проект, а потом из вашего кресла велят выметаться. Кандидата нет сейчас, потом обязательно образуется. Из тех, кто к телу поближе.
— Позитивнее надо быть, Кудряшова. Могут ведь и оценить твои усилия.
— Хотели бы, оценили бы ещё год назад. До того, как вас в наш отдел перевели.
— Завидущая ты. В общем, проект теперь полностью твой, делай с ним, что хочешь.
— Так себе подарок. Вы знаете, что проект проблемный. И знаете, почему.
Чайкин не ответил — он наматывал на руку провод зарядника своего дорогущего телефона. Смотав, бросил в коробку не глядя, и из картонного чрева раздался жалобный фарфоровый звон.
Как он сказал Фёдору, пока хвост перед ним распускал? За этот проект душа болит? Год болела и отболела за день. Даже не покусался за него для приличия, как тогда, когда дела принимал.
Стоп. А ведь он не с нуля их принял. Когда Жора занял это кресло, разработка уже три месяца как шла, был готов первый пилотный релиз, который по итогу демонстрации решено было полностью переработать. Сама Рита уже вовсю переписывалась со знакомым ей только по фамилии Женей, согласовывая детали нового технического задания, которое, как водится, из-за спешки оформляли задним числом. А что, если проект интересовал Чайкина-младшего не только потому, что в случае успешного завершения открывал ему дорогу наверх?
— Зачем вы вытребовали у Семёна Наумовича полный доступ?
— Много будешь знать — скоро состаришься.
Рита вспыхнула и грохнула о начальственный стол ладонями.
— Послушай, Жора, давай без церемоний. Мне вот кажется, что задница, в которой оказался и ты, и я вместе с тобой, закручена несколько хитрее, чем ты пытаешься тут выставить. Лично я прекрасно помню, как ты рвал жилы, чтобы попасть именно на это место аж из другого департамента, сразу, как узнал о проекте биллинга и том, что он значит для позиции нашей с тобой конторы на рынке. Требовал предоставлять тебе все бумаги, даже не относящиеся к проекту напрямую, настроил вокруг бюрократических заборов, чтобы ни один лишний человек в конторе не дай бог, в это твоё царство не влез. Команда под такую огромную работу собрана мизерная, по пальцам людей пересчитать можно, аж из Нижнего пришлось подмогу тащить, чтобы мы тут кукушкой до срока не поехали. Оправдывал ты это экономией бюджета. А потом вытряс полный доступ к стенду и репозиторию, хотя в том, как оно там должно работать, понимаешь примерно ничего.
— Допустим. Но это ничего не означает.
— Не за драку тебя отец отсюда выставил. Точнее, не только за драку.
— А за что, Кудряшова?
— Я думаю, что он поймал тебя на попытке снять сливки в пользу “Гаммы Линк”, — отчеканила Рита, не отводя взгляда от бледного Жориного лица. — У меня нет другого объяснения тому, что ты нажрался и пытался грозить Коровину какими-то карами за слив данных. Это он тебе помогал?
Реакция Чайкина её удивила. Он опёрся на стол обеими руками и неожиданно разулыбался.
— Ишь какая ты, Кудряшова. Просто Пинкертон в жёваном платье. Хочешь правду? Мне уже всё похрену, ей-богу, хуже не будет. Я и в самом деле собирался слить биллинг на сторону. Только Сашка тут не при делах. Был бы при делах, с какого хрена мне доступ был бы нужен?
— Зачем же ты по нему кулаком засадил?
— Затем, что этот мудак идею предложил. И даже сам не понял. На прошлогоднем корпоративе развезло его от коньяка и понесло на фантазии, что конкуренты того, кто им такой подарок притащит, точно не обидят. Но Сашка в бизнесе полнейший ноль, он покупателя бы хорошего не нашёл. Это ж надо было так попасть, чтобы конкуренту позарез нужны были эти файлы, чтобы от них всё их существование зависело, только тогда бы они на такую сделку пошли и уже на каких угодно условиях. Сашка проспался и забыл, какую херню нёс, а вот я запомнил. Только и надо было для начала проект под себя загрести и особо хитрозадых от него подальше отодвинуть.
— Вижу, во мне ты не сомневался.
— А ты мне не угрожала. Ты ж придурочная, тебе велели — ты пашешь, строго по процессу и без амбиций. Куда тебе додуматься у меня кусок из пасти выхватить? Знаешь, Кудряшова, как хреново под началом собственного папаши работать? Каждый ужин в разбор полётов превращается, чихнуть в офисе невовремя нельзя, чтобы на критику не нарваться.
— Так ты не за деньги, что ли?
— Нет. Я у них должность в совете директоров просил.
— Ого как. Неужели согласились?
— Согласились, как миленькие согласились, как только услышали, что именно я им предлагаю. Я же не сразу пошёл, а момент подобрал удачный, когда их подрядчик подставил, и они на что угодно уже были согласны, лишь бы не опоздать на собственные похороны. А потом взяли и кинули меня через… В общем, отказались сотрудничать. Собственно, потому я и нажрался. С горя. А потом решил — а пошло оно всё…
— Почему отказались?
— Думаешь, они объяснили? Да я и сам не дурак, понял.
— В другом месте дешевле нашли, — понимающе кивнула ему Рита.
— Это с какой стороны посмотреть. Искали-то видишь как активно, что даже разработчика твоего, Волкова, вербовать пытались. Боятся они отца моего, страшно боятся. Он их, может, и не победил бы, но бой такой дал, что всю округу бы завоняло. Так что в деньгах им другой вариант наверняка дороже обошёлся, но свою репутацию они открыто пачкать не захотели.
Рита вспомнила, как тряслись Жорины руки, стоило Феде соврать ему, что покупатели ищут другой выход. И ей моментально стало ясно, почему “Гамма-Линк” дала заднюю.
— А ведь могло бы и прокатить, Жора, — мстительно сообщила она. — Если бы у тебя выдержки хватило. Ты же им позвонил сразу, как мы с разработчиком из твоего кабинета вышли, так? И стал требовать объяснений. А я в курсе, как именно ты их требуешь.
— Ещё перед тобой не хватало оправдываться, Кудряшова. Ну, позвонил.
— Вот сам и виноват в том, что тебя прокинули. Если они до этого и сомневались, то после наезда пересрались и решили, что иметь такого неадеквата, как ты, в совете директоров — неоправданный риск. Неэффективно. А потом подумали ещё и сдали отцу с потрохами, стоило ему после твоего стендапа задать им прямой вопрос.
Чайкин ничего не ответил, лишь размеренно раздавал щелбаны картонной коробке, глядя в угол.
— Это ты через велоклуб им файлы передать пытался?
— Что? — взвился бывший Ритин начальник. — Какой, к едрене матери, велоклуб, ты совсем на своих великах чокнулась? Я что, не могу им в руки голимую флешку передать? У меня в их конторе полно знакомых, в Штирлица играть совсем не обязательно, просто на теннисный корт вовремя зайти надо. Вас, шелупонь голозадую, туда даже близко не подпустят. Хочешь искать — ищи в другом месте, Кудряшова.
— Козёл ты, Жора.
— Зато ты честная, да? Думаешь, я не догадываюсь, что это кто-то из вас меня на повороте обошёл? Поверь, я всё сделаю, чтобы у вас тут под задницами стулья горели. Папеньке моему нужно только направление поиска задать. А лучше не папеньке, он на меня слегка дуется, а прямо Воронцовой “фас” скомандовать. Например, в твою сторону, почему бы и нет? Я ж понимаю, что ты спишь и видишь, как тут всё горит синим пламенем, лишь бы на велике давали кататься и не трогали. Кстати, ты вполне и с разработчиками спать можешь. С кем из них ты там на танцах обжималась, да так, что даже мне сплетню донесли? Молодец, хороший ход. И файлы через него без лишнего палева можно достать, и слить на сторону, и за тёплое место с преференциями поторговаться. Папе и Кристине Викторовне эта идея жуть как понравится. Так что ты права, не засидишься ты в моём кресле. Бывай, Кудряшова.
Он подхватил одной рукой коробку, второй — цветочный горшок, и покинул кабинет, оставив Риту таращиться на захлопнувшуюся перед ней дверь.
Сколько она простояла столбом в кабинете бывшего начальника, Рита не знала. Время будто застыло, и о том, что оно в принципе существует, она смогла вспомнить лишь глядя, как по полу медленно ползёт жёлтое пятно света из окна за её спиной. Выбившиеся из пучка пряди на затылке колыхало струёй прохладного воздуха из так и не выключенного Жорой кондиционера, но платье предательски липло к мокрой от ужаса спине. В том, что Чайкину ничего не стоит подкинуть в её карьеру говнеца напоследок, Рита ни капли не сомневалась. Всё-таки, хоть облом и ткнул Жору в самое чувствительное место, но не добил, и кусаться этот хорёк вполне ещё способен.
Надо же, даже Женю ей припомнил.
Лицо моментально налилось горячим, стоило только Рите подумать, что вся контора уже обсасывает в курилке её даже не начавшийся пока толком роман, временно отставив от дел развод репера со своей моделью. Пожалуй, молчаливо соглашаясь с Жениным жарким шёпотом насчёт того, что на пересуды можно и наплевать, она несколько поторопилась. Ему самому, может, и наплевать. Не ему продолжать здесь работать под перекрёстным огнём косых взглядов и с фальшиво сожалеющими вздохами за спиной.
Так что тут расчёт у Чайкина был точным. Вопрос только, насколько его фантазиям поверят те, кого он попытался нагреть.
Мокрые пальцы потянулись к ручке двери, но коснуться так и не успели — дверь распахнулась и Рита нос к носу столкнулась со стоящей за ней Кристиной Викторовной, затянутой в безупречный серый костюм.
— Хорошо, что вы тут, Маргарита Андреевна, — её каблуки процокали к столу, и торчащая из белоснежной манжеты ладонь хлестнула по нему несколькими сложенными листами, которые Ворона принесла с собой. — Подпишите, пожалуйста, вот это. Не поверите, какого труда мне стоило вас отыскать.
— Вы могли оставить документы у меня в кабинете, я бы вернула их подписанными.
— В вашем кабинете стало чересчур людно, — заметила Ворона. — А это формы допуска, необходимые на вашей временной должности. Вы начнёте получать информацию, не подлежащую разглашению. И сами эти допуски также не подлежат разглашению.