Соловушка

Перевернув почти все ящики, я выловил со дна одного из них обломок точильного бруска, нагуглил обучающий ролик и на протяжении часа чувствовал себя неандертальцем, пытающимся впервые добыть огонь. Зато ножи стали острее, хоть я и допускал, что сделал всё не идеально.

Пока я елозил лезвием по бруску, я думал о том, что хотел положить к ногам Нины весь мир, но пока что этот мир я ссыпал к её ногам песчинками мелких бытовых подвигов. Подклеить болтающийся кусок обоев. Да, канцелярским клеем, зато он перестал меня бесить. Вызвать сантехника, чтобы он сделал хоть что-то с вечно капающим смесителем — у меня самого в этом смысле руки росли из ягодиц. Поругаться с управляющей компанией насчёт пропажи отопления по одному из стояков. Мало, очень мало. Герой из меня получался какой-то тоже очень мелкий.

Отмыв кое-как чёрные от металлической окалины пальцы, я вытащил из пакета купленные продукты и принялся за ужин, причём время уже прямо поджимало — я уточнил у Нины, когда её ждать домой, и у меня был шанс не успеть. Но куриные ножки уже доходили в духовке, с которой мне тоже пришлось повозиться, трижды при этом прокляв белорусскую промышленность, а вода в кастрюле с картошкой уже шла потихоньку мелкими пузырьками, и Добби был свободен. Можно было позалипать в телефон.

В ленте мелькали вперемешку посты из моих подписок и рекламные публикации. Клуб раннего развития для детей. Подборка книг на предзаказ из интересной мне редакции. Светские сплетни. Концерт группы, которую настойчиво нахваливала Яна. Модная выставка.

“Ищем свидетелей ДТП”.

Вода в кастрюле забурлила и пошла через край, грозно зашипев на решётке плиты. Чертыхнувшись, я схватился за крышку голыми пальцами и моментально уронил её на пол, по которому она тут же запрыгала куда-то в угол. Убавив газ не пострадавшей рукой, я сунул обожжённые пальцы под холодную воду.

Не мой день был, однозначно не мой.

На тускнеющем экране телефона я всё ещё видел ленту сообщества “Происшествия в СПб”, ссылку на которое успел ткнуть пальцем до того, как заработал ожог.

А почему бы и нет, подумал я. Вдруг кто-то найдётся? Да, прошло много времени, но всегда есть шанс, что кто-то что-то вспомнит. Я положил телефон рядом с раковиной и принялся одним пальцем набирать текст в заметках. Место. Время. Обстоятельства. Что ещё? Контакты? Я вписал в текст свой телефон — не хватало ещё Андрюхе и этим заниматься.

Пальцы свело от холода и только тогда я вспомнил, что держу руку под ледяной водой. Я закрыл кран. Пальцам стало ещё хуже, чем было.

Пробежав глазами весь текст, я устыдился. Слова — моя профессия, которой я учился кучу лет, я умел сплетать их в изысканное кружево, спрятав под ним два слоя смысла и частокол ядовитых шпилек в адрес автора рецензируемой рукописи, а сейчас с трудом родил два абзаца полицейской сводки. Они ничем не отличались от аналогичных объявлений, густо рассыпанных по ленте сообщества. С одной стороны, они и не должны были отличаться. С другой стороны… Я стёр большую часть того, что написал, и набрал совсем другой текст. “На этом перекрёстке погибла жена моего друга. Если вы что-то помните об этом, прошу — свяжитесь со мной. Я буду очень ждать ваших звонков и сообщений, потому что это для меня важно. Спасибо.”

Из коридора послышался звук ключа, поворачивающегося в скважине. Я быстро отправил текст в предложку сообщества, воровато сунул телефон в карман и заметался. Сначала шагнул в коридор, а потом вспомнил про кастрюлю и бросился обратно, выключать газ.

Когда я таки выбрался из кухни, Нина уже расшнуровывала ботинки. У её ног кренился набок пакет с покупками.

— Ужин практически подан, мадам.

— И из чего ты его готовил?

— У меня есть ноги, я сходил ими в магазин, — я нырнул рукой за её спину и подтянул Нину к себе. Её висок под моими губами был холодным.

— Я зря это всё тащила? — заулыбалась она.

— Не зря, я хотя бы изучу твои предпочтения. Но можно было и не тащить. Я не работаю по графику, поэтому ты можешь гонять меня с мелкими поручениями.

— А когда ты работаешь?

— Три часа поработал с утра, потом понял, что устал. Продолжу после ужина. Если у тебя не будет других планов.

— Пахнет вкусно.

— А то, — я подхватил принесённый ею пакет.

Я подал Нине руку. Она встала с заднего сиденья такси, прошла мимо меня, обдав ароматом своих духов, последние капли которых она сегодня с трудом добыла из флакона, и, пока я захлопывал дверь, уже застучала каблучками по тротуару, посоленному сверх всякой меры и оттого сырому даже в чувствительный морозец. Я немного понаблюдал, как колышутся её бедра в такт этому ритму, и кинулся догонять, чтобы прижать её локоть к своему боку.

Мы оба были слегка навеселе — в первой локации, куда мы сегодня выбрались, мы уже обошли три бара, в каждом хлопнув по стопочке для достоверности. А то и не по одной — не все бармены сходу становились достаточно общительными, чтобы Нина могла их разговорить. Не могу сказать, что мне очень нравился образ нарядной разбитной попрыгуньи, который она сегодня пользовала в хвост и в гриву, но для дела я был согласен потерпеть. В конце концов, я сын актрисы, должен понимать.

— Ага, смотри, тут в соседнем здании отделение банка. Очень хорошо.

— Почему? — очнулся я от неожиданной реплики.

— Отделение крупное. Техника должна быть хорошая. Смотри, вот одна камера, а там вторая. И есть шанс, что они долго хранят записи — слишком уж для них это может быть важно.

— А почему мы на той улице камеры не искали?

— Потому что там всё давно нашли ДПСники. И что надо — изъяли. Место происшествия всё-таки. Но Олеся проследит, чтобы запросили повторно все записи, которые отсутствуют. Шансов немного, что они сохранились, но… Ты легенду помнишь? Тут она у нас другая.

Она достала помаду и подкрасила губы, а потом выстрелила в меня взглядом шальной императрицы, ещё и игриво подмигнув. Так, она уже в образе.

— Помню.

— Тогда пойдём со мной, красавчик.

На входе нас сходу встретили фразой, что мест нет, но Нина тут же взмахнула заранее наманикюренными пальцами и защебетала, что мы не голодны и вполне неплохо посидим у бара, и тут же сбросила мне на руки свой пуховик. А затем снова зацокала каблучками.

Когда я сдал одежду в гардероб и подошёл к бару, она уже хохотала над какой-то репликой бармена, заложив красным ноготком карту вин. Ножки в чёрных чулках были закинуты одна на другую, и я некстати вспомнил, что у неё под платьем — одевалась-то она при мне. Шумно вздохнув, чтобы не палить легенду и скрыть от бармена, что мою страсть Нина получает не за деньги, я скорчил скучающее лицо и взобрался на соседний табурет.

— …Вот с ним мы тут и познакомились. Банкет скучный был, гости быстро набрались, а мне хотелось кутить. Танцевать. А у вас жутко приличное место, и танцы не предусмотрены. Ну, я и подцепила парнишку от соседнего столика и фьюить отсюда. Ни минуты не пожалела, если честно, — она снова засмеялась и скосила глаза на меня.

— Мне рюмку граппы, будьте добры. Ниночка преувеличивает — тот банкет вовсе не был скучным. Гуляли дай бог каждому. Но я тоже ни минуты не пожалел, милая, — я подвинул к себе рюмку, кивком поблагодарив бармена. — А вы давно тут работаете? Готов спорить, что эту гулянку у вас тоже хорошо помнят. Такое не забывается.

Бородач за стойкой даже глаз не поднял, цедя из шейкера в стакан с толстым дном ядовито-красную, как ногти Нины и ее помада, жидкость.

— У нас среди персонала текучка — может, трое или четверо остались с того времени. Но дело было в мою смену, а память у меня неплохая. Пожалуй, что вы правы, компания была зажигательная.

Перед Ниной появился коктейль. Она разогнала ледяные кубики трубочкой и обхватила её красными губами. Я опрокинул граппу в рот. Что же, теперь пусть работают профессионалы.

В трёх предыдущих кабаках мы рассказывали, что познакомились, когда нас опрашивали, как свидетелей. “Авария была — просто жуть, да? Я даже не поняла, что случилось…” — трещала Нина, округлив глаза и понизив голос. Что бы там не говорил Стас, насчёт того, что она не вытянет концерт без обучения вокальной технике, я сейчас просто поражался, как можно болтать три часа практически без остановки, и пока ещё даже не охрипнуть. Ей удалось разговорить десяток человек, но потенциальный свидетель среди них нашёлся только один. И то, совершенно не факт, что он, а точнее она, позвонит по оставленному нами телефону.

У меня шумело в голове от её щебета и выпитого, поэтому я был совершенно искренне рад, что этот ресторан, в котором, предположительно, и напился её бывший муж перед аварией, становился на сегодня нашей последней точкой. Надо же, ещё полгода назад я был бы рад тусить так весь день с красивой женщиной, но сейчас я больше всего хотел вернуться домой, улечься вдвоём под тёплое одеяло и посмотреть вместе фильм, какой угодно, на её вкус. Или почитать ей вслух и, увлёкшись историей, только через час заметить, что она спит, уткнувшись лбом мне в бок.

Выпивка перестала доставлять мне удовольствие. Точнее, я знал, что теперь у меня есть кое-что гораздо лучше выпивки.

Я даже не слушал, как Нина задаёт вопросы — я знал, что она узнает всё, что ей нужно, ещё до того, как допьёт коктейль. И не таких колола. На её мастерство я сегодня уже насмотрелся. Мне мало приходилось иметь дело с правоохранительными органами, поэтому для меня было откровением увидеть своими глазами очень классную работу по выуживанию информации из людей — вот этому-то её как раз учили и учили хорошо.

— Милый, я отойду на пять минут и будем уже собираться, хорошо? Попроси счёт, — Нина грациозно спустилась с табурета и зацокала каблучками куда-то, очевидно в туалет.

Раз мы уходим, значит, снова мимо. Что ж. Я потянулся за бумажником. Бармен вместо того, чтобы дежурным жестом протянуть терминал, уставился мне прямо в глаза.

— Что натворил тот человек, о котором она спрашивала?

Я тщательно следил за тем, чтобы моё выражение лица не менялось, а лучше — приобрело слегка придурковатый вид. Но это не помогло.

— Бросьте, я же сказал вам, что у меня хорошая память. Я вас обоих вижу первый раз, не было вас в тот день у нас в ресторане. Да и юные альфонсы, одного из которых вы передо мной изображаете, почти никогда не оплачивают счёт сами. Вы кого-то разыскиваете, причём гораздо профессиональнее, чем играете в даму с собачкой. Так что он натворил?

Я решил не врать.

— Сбил человека, насмерть.

— Вы ищете его?

— Он не прячется. Мы ищем свидетелей, потому что его друзья в голос утверждают, что он ушёл отсюда трезвым, как стекло.

— Есть успехи?

— Судя по вам — нет. Я не вижу в вас энтузиазма выступить свидетелем в суде.

— Ну что вы так сразу выводы делаете? Вы со мной перебросились двумя словами, а уже всё решили.

— Мы сегодня исполняем этот номер не первый раз. Пока — безуспешно. Я потихоньку начал терять веру в людей, не обессудьте.

— Оставьте мне контакты, я поговорю с ребятами, которые уволились. Сам в это не полезу, тут вы правы, но с ними может и выгореть, а? Им перед клиентами уже лебезить не нужно.

Я вытащил визитку мистера Хайда, обернул её сложенным листком с QR-кодом, ссылка из которого вела на моё объявление в соцсети, и молча сунул в папочку со счётом. За моей спиной уже цокали каблучки, приближаясь к стойке.

Дома, в коридоре, Нина села на табуретку, прислонилась к стене и закрыла глаза. Её лицо казалось бледным даже сквозь яркий макияж.

— Уже забыть успела, как это тяжело. Я сейчас, Кир, совсем пустая, как твои барабаны. И всё безрезультатно. Ни одного свидетеля не выловили.

— Ну, зато мы прогулялись. Да и парочка вариантов у нас есть, а? Без гарантии, конечно, но всё-таки. А ещё я тебе сейчас расскажу, какой я умный.

— Валяй, — она стянула с ноги один сапог и с наслаждением покрутила освобождённой ступней.

— Банкет был в честь юбилея, так?

— Так.

— Народу было дочерта?

— Верно.

— Что у каждого было с собой?

Нина замерла со вторым сапогом в руке. Я сделал театральную паузу перед тем, как вытащить, наконец, из шляпы кролика.

— У каждого с собой был смартфон, а в нём камера. И страстное желание поделиться в соцсетях фотографиями с отличной тусовки. Снимали-то они себя, но в кадр так или иначе кто-то из толпы попадал ещё.

— О, молодой человек, вы начинаете мне нравиться.

— И я вчера полдня рылся по чужим профилям, если они не были закрыты.

— Вы нравитесь мне всё больше, — она откинулась спиной на стену и не отрывала от меня взгляда.

— Кое-что откопал, но это не главное. Именинник, разумеется, приглашал на такое событие фотографа и оператора — они тоже попали на фотографии гостей. Съёмка была не постановочная, а репортажная. Не свадьба же.

— Пожалуй, я уже хочу тебя.

— Я выяснил, кого они приглашали. А у этих ребят наверняка хранится архив съёмки. И там, без отбора и монтажа, можно посмотреть — кто, что, с кем и сколько раз.

— Чёрт, Кирилл, женись на мне.

Она такого даже в постели мне не говорила. Выходит, я в самом деле молодец.

— Хоть завтра.

— Завтра я передумаю, — засмеялась Нина. — Да и насчет “хочу” я погорячилась. Мне на ноги не встать, всё болит.

— Давно мечтал отнести тебя в постель на руках. Хоть и не в таких обстоятельствах, — присев, я закинул её руки себе на шею. — Держись крепче. Я не то, чтобы очень сильный, но до комнаты я тебя дотащу. Надеюсь, у тебя есть дома все остальные атрибуты успешной милфы? Помимо чулок и помады твоей вампирской?

— Это какие?

— Тонометр, мазь для суставов и пояс из собачьей шерсти.

— Ты малолетний стервец. Я бы пригласила на беседу твоих родителей. Хулиганы обычно плохо кончают.

— У меня строго шкурный интерес. Вдруг я сорву спину или у меня подскочит давление? Мне, стыдно сказать, давно уже не шестнадцать.

— Я не пойду за тебя замуж. Ты заранее нацелился на моё имущество.

— Ладно, я дождусь, когда у тебя ухудшится память, и предложу ещё разок.