Его студентка

Глава четвёртая. Ужин

POV Вадим

— Вадим, положить вам ещё салата?

— Нет, не надо. Спасибо.

— Тогда, может, ещё запеканки?

— Не нужно. Я уже наелся. Правда.

— Тогда ещё вина.

Накрываю бокал ладонью.

— Не стоит. Стараюсь не злоупотреблять.

— А вот я хочу ещё, — Майя, не отлипая от дисплея, протягивает свой.

— Может, оторвёшься хоть ненадолго от телефона? — строго щурится Оксана.

— Зачем? Там интереснее.

— Тогда иди к себе. Давно же уже поела.

— Ну уж нет. Там точно тухлее, чем тут.

— Тогда приличия ради хоть поговори с нами.

— Вы и сами отлично справляетесь, — ловлю её лукавую усмешку, адресованную мне.

Вот хитрюга! Вроде реально не отрывается от гаджета, но при этом бдит как сторож и ловит каждое наше слово. И ждёт, что будет дальше.

Хотя мать считает иначе.

— Что взять с подростков? — виновато пожимает она плечами. — Вся жизнь в интернете и этом её блоге.

— Что ты имеешь против моего блога? — лихо печатая по клавиатуре пальцами, уточняет Майя.

— Только то, что он съедает большую часть твоего свободного времени.

— Так это же моё время: как хочу, так и трачу его. Тем более, он приносит доход.

— Что за блог? — заинтересовываюсь.

— Обычный блог, — отзывается та.

— Обычный блог не приносит дохода.

— Докажи обратное, — дерзко парирует она.

Язва.

— Даже пытаться не буду.

— Тогда и не умничай.

— Не буду. Но мне интересно.

— Ты слишком старый для этого дерьма. Кстати, сколько тебе? Двадцать восемь, тридцать, пятьдесят?

— Двадцать шесть.

— Я же говорю, слишком старый. Пенсию уже оформил, дед?

Смеюсь в тарелку, а вот её мать строго шикает. Не со злостью, но укоризненно.

— Майя! Он же не твои друзья, что за тыканье?

— Всё нормально, я разрешил, — успокаиваю её.

— Да, всё нормально. Он разрешил, — поддакивает та, подзависая на несколько секунд, а затем снова что-то начиная набирать в телефоне.

Кажется, она способна сидеть так до рассвета. И Оксана тоже это понимает.

— Майя, милая. Можно попросить тебя искупать Устинью?

— Сегодня твоя очередь.

— Давай немного сместим график. Ты — искупаешь, а я почитаю ей. А завтра у тебя полный выходной.

— Окей, — не сразу, но согласно кивает она, вставая. — У вас минут двадцать. Не шалите, — хитро добавляет она, ловя мои высоко вздёрнутые брови.

Ну точно язва. Однако я отчётливо улавливаю в этих её поверхностных интонациях и ещё кое-что… неужели волнение?

— Не слушайте её. Девятнадцать лет — такой ветер в голове ещё, — попыталась перевести всё в шутку смутившаяся Оксана.

Вот тут радикально не согласен, однако решаю тему не развивать. Лучше подниму другую.

— На самом деле Майя верно подметила. Именно по этому поводу я и хотел бы поговорить, — откладываю вилку, выпрямляясь на стуле. Как там та говорила? Надо прямо и в лоб? — Оксана, мы не дети, так что все ваши сигналы безошибочно считываются. Но я хотел бы сразу прояснить важный момент — вы мне не интересны. Как соседка — да. Если потребуется какая-то помощь, я с радостью помогу. Но как женщину для отношений я вас не рассматриваю.

Гостиная-тире-кухня погрузилась в безмолвие. Только и слышно тикающие настенные часы, а сверху приглушённый топот маленьких ног.

— Я поняла, — ожив, кивнула Оксана. — Спасибо за честность.

— Надеюсь, вы не в обиде.

— Конечно, нет.

Держится вроде и правда ничего.

— Спасибо большое за ужин. С меня ответный.

— Да бросьте, Вадим. Мы готовим каждый день, а вы живёте один. Так что смело забегайте к нам в любое время. По-дружески.

Кхм… Мне кажется, или кто-то не до конца принял поражение? Просто это её «по-дружески» прозвучало слишком уж неоднозначно.

— Буду иметь в виду, — встаю из-за стола, начиная собирать грязную посуду, но та буквально выпроваживает меня за дверь, желая «доброй ночи» и не давая помочь. Вот и поговорили.

Не сказать, чтоб удовлетворённый результатом возвращаюсь домой, где Ворчун едва не мочится от счастья (будто я на год уехал). Приходится выйти с ним на задний двор, чтобы тот набесился вдоволь и заодно реально сходил по нужде.

Пока битые полчаса по темени собираю за ним экскременты в пакет, иначе двор давно бы превратился в минное поле, замечаю в окне второго этажа свет, открытые створки и сидящую на подоконнике Майю. Опасно свесившую ноги наружу.

Завожу Ворчуна обратно в дом и возвращаюсь к дому Аксёновых. Только теперь уже не звоню в звонок, а пройдя незапертую калитку, обхожу здание сбоку. И замираю возле обрамляющей строение террасы, переходящей за углом в крыльцо.

— Минздрав предупреждает — пренебрежение мер безопасности опасно для здоровья.

— Минздрав задолбался предупреждать и давно забил на всех, — парирует Майя, разглядев меня внизу. — Ну что, разбиватель сердец, доволен собой?

— Всё настолько плохо?

— Сидит, рыдает. А мне всё-таки придётся укладывать мелкую.

— Прости, — виновато морщусь, что она вряд ли видит. — Ты сама советовала не юлить.

— Но и не резать без ножа.

— Дамы, вашу логику не понять.

В прохладном воздухе раздаётся заливистый смех.

— Ладно, расслабься. Пару деньков погрустит и успокоится.

— Точно? — так глупо было стоять с задранной головой и переговариваться на таком расстоянии. Не говоря уж о том, что от повышенных тонов разговор выходит не очень приватным. Ещё услышит кто. — Погоди, я сейчас.

— Что… — Майя недоверчиво свешивается вперёд. — Ты что делаешь, дед? Суставы не треснут?

Не отвечаю, потому что занят тем, что забираюсь по деревянным перилам террасы на покатую крышу, а оттуда, нащупав декорный выступ на облицовке, подтягиваюсь до нужного окна. Рывок и забираюсь на подоконник, усаживаясь рядом с ней.

— Ну вот. Скажи же, так общаться куда приятнее?

— Во даёшь! А если бы сорвался?

— Но не сорвался же, — киваю на её ну очень уж ненадёжную позу. — А вот ты бы так не рисковала.

— Наставление от старших?

— Соседский совет, — склоняюсь к ней, принюхиваясь. — Чем ты пахнешь? Что-то фруктовое, но не приторное. Я ещё на ужине оценил.

— Детские духи Устиньи. Таскаю у неё с завидной регулярностью.

Снова давлюсь смешком. Не знаю, как это работает, но эта девушка постоянно заставляет меня смеяться.

— Покажи флакон. Куплю тебе личный экземпляр.

— Мы уже до подарков дошли?

— А что, рано?

— Не знаю, но в таком случае хочу другой.

— Какой?

— Автомат на сессии по социологии!

И снова я улыбаюсь. Да что ж такое.

— А вот тут не выйдет, студентка Аксёнова. Оценки я не продаю и не дарю. Каждая зарабатывается исключительно честным трудом.

— Душнила, — ворчливо пробурчала та.

— Что-что, прости?

— Душнила, говорю.

— А если обижусь?

— Сосед пускай обижается, в следующий раз не будет лазить в чужие окна, а преподавателя тут нет. Забыл?

— Я тебе мешаю? Мне уйти?

— Только не темечком вниз. Не люблю похороны, там слишком уныло.

Всё, не могу. Хохочу уже в голос.

— Слушай, Майя. Пойдём на свидание?

Девичья ладонь от неожиданности соскальзывает с подоконника. Приходится подстраховать. Лишним точно не будет.

— М-м… — невнятно мычит она, растерянно бегая глазами.

— Повторить?

— Не надо. Я услышала.

— И как смотришь на предложение?

Никак. По крайней мере, ответить она не успевает. В дверь её спальни стучатся.

— Майя, можно зайти?

— Вот чёрт, — всполошившись, цедит та, перекидывая ноги через раму и спрыгивая в комнате. — Мам, погоди минуту. Я не одета, — разворачивается ко мне. Смотрит на распахнутое окно. На меня. На окно.

— Ты же меня не вытолкаешь? — на всякий случай уточняю. А то мало ли…

Майя, взлохматив волосы, лихорадочно думает. И придумывает. Хватает меня за руку и, стащив с подоконника, тащит к гардеробной, заталкивая внутрь.

— Сиди тихо, — шикает она, задвигая скрипучую реечную дверцу. Дальше уже не вижу, но слышу: — Что случилось?

— Ты вроде переодевалась.

— Ага.

— Но одета в тоже самое.

—Э-э… Я трусы переодевала.

— Не забудь в стирку кинуть.

— Хорошо. Ты что-то хотела?

— Да. Хотела попросить тебя всё же уложить Устинью. У меня голова болит.

— У тебя и лицо какое-то нездоровое. Ты не заболела?

Две актрисы. Одна делает вид, что ничего не знает, а другая подыгрывает.

— Нет. Просто нужно полежать.

— Хорошо. Скажи ей, что я сейчас приду.

— Спасибо, милая. С меня мороженное.

— И отработаешь завтра свою смену.

— По рукам.

— Вот и чудно. Спокойной ночи, мамуль.

— Спокойной… Стоп, а это что? Ты опять?

— Это не моё, отвечаю. Голуби подкинули.

— Майя, ты знаешь, я не люблю, когда ты с сигаретой.

— Сказала та, что смолила даже тогда, когда я сидела у неё в утробе.

— Вот поэтому и не хочу, чтобы ты повторяла моих ошибок.

— Как видишь, я очень стараюсь. Так стараюсь, что без парня сижу.

— И не торопись с ними. У тебя ещё полно времени впереди, чтобы наломать дров.

— Я тоже так считаю… — заминка. — Ещё что-то?

— Нет.

— Хорошо. Отвечу Стешке на сообщение и иду к мелкой.

Слышу, как закрывается дверь, а в следующую секунду открывается моя.

— Трусы меняла? — не могу не съехидничать.

— Что первое в голову пришло, то и ляпнула, — смущенно запунцовела та. — Было бы лучше, застукай она тут тебя?

— Это было бы максимально неуместно. Особенно после откровения, что у тебя нет парня.

— Я тоже так считаю.

— А это зачем? — забираю из её зажатых пальцев пачку сигарет. Вскрытые, но внутри не хватает лишь трёх.

— Догадайся.

— Не надо. Оно тебе не нужно. Лучше пахни фруктами, а не пепельницей.

— Очередной мудрый совет? — она ворчливо отбирает пачку обратно и поспешно прячет среди стопок одежды на полке. — Не разбазаривай все сразу, старец. Оставь на будущее.

— Ладно. Тогда вернёмся к расспросам. Это правда?

— Что?

— Насчёт парня? Его нет?

— Хочешь занять вакантное место?

— Подумываю об этом, раз зову на свидание, — отмахиваюсь от чего-то колючего и с удивлением замечаю висящими в ряд на штанге вешалки с костюмированными нарядами. Самыми разными по расцветке и фасону. — Что это?

— Моя коллекция.

— Любишь наряжаться?

— Косплеить. Я на этом зарабатываю.

— В каком плане?

— Наряжаюсь, делаю макияж, укладку, снимаю тематические ролики, заливаю в сеть и набираю просмотры.

— А, так вот чего ты… — поспешно замолкаю, потому что едва не добавил — «крутишься постоянно перед зеркалом». Если бы ляпнул, это было бы полным провалом. И добровольным признанием, что я озабоченный маньяк.

— Что чего я? — подозрительно прищуривается Майя.

— Про блог говорила, — нахожусь. — Какое облегчение. А я уж было грешным делом подумал про нюдсы.

Вижу по её выражению лица, что это оправдание тоже не шибко светит интеллектом.

— Отличного ты обо мне мнения.

— Я старый дед, что ты от меня хочешь?

— Который однако знает про цифровую проституцию.

— Не настолько старый, хорошо.

— Ты уж определись.

— А ты не уходи от ответа. Так что насчёт свидания?

— Нет.

— Почему?

— Ты только что расстался с моей матерью.

— Так я с ней и не встречался.

— Ей об этом скажи. В своих мыслях она уже примерила твою фамилию, гарантирую.

— Я не несу ответственности за чужие мысли. Только за свои.

— И что в твоих мыслях?

— Исключительно чистые помыслы.

— В самом деле? — скептично ухмыляется Майя.

— Только так и никак иначе. Почти… — та ничего не отвечает, лишь сдвинулась вбок, открывая мне проход на свободу. — Меня выгоняют, правильно понимаю?

— Мне сестру укладывать.

— А можно как-нибудь незаметно ускользнуть нормально? По-человечески?

— Мамина комната напротив моей. И она закрывает её только когда не одна. Рискнёшь?

— Пожалуй, нет.

Делать нечего, иду обратно к окну, мельком заметив штатив для телефона, кольцевую лампу в углу и манекен с платьем такого мини, что сгодится для той самой цифровой проституции. Правда почти сразу про это забываю, стоит высунуться через раму и взглянуть вниз — туда, где темно и не видно земли.

Вот же чёрт, подниматься было не так стрёмно!

Глава пятая. Реквизит

POV Майя

— Аксёнова, ну чё ты упёрлась рогами? Пошли на свидание.

— У вас обострение? Весна вроде давно прошла.

Хотя меня даже весной, кстати, не звали сразу двое и одновременно.

— У кого, у нас? — не понял Романов.

— Неважно. Никита будь товарищем, отстань. Не хочу я никуда с тобой идти. И тебя не хочу.

— Ты просто ещё не пробовала.

— О, нет. В ход пошли штампы. Как тривиально.

— А ты ломаешься как девственница.

— Ага, она самая, — охотно киваю, забирая из автомата кофе в одноразовом стаканчике.

— Сама ведёшь себя так.

— Я веду себя как человек, которому ты безразличен. Неужели не видно?

— Набивать себе цену, конечно, вещь хорошая, но ты уже перебарщиваешь. Везде нужна мера.

Ой, блин! Какой же он...

— Ты правда не можешь переварить мысль, что кто-то не ссытся от счастья за твоё внимание?

Я, конечно, понимаю, что он на потоке считается одним из самых красивых парней, но ведь он же не безлемитная золотая карта, чтобы нравится всем! Да, смазливенький, да, в хорошей физической форме, не более. Таких как он вагон и маленькая тележка. Причём гораздо умнее и интереснее.

— Доброе утро, ребята, — вздрагиваем одновременно от голоса Вадима. Он даже не поднял на меня головы, преспокойно прошёл мимо и ушёл к лестнице.

Внутри от обиды сжалось. После нашего вчерашнего разговора и его акробатических трюков на такое равнодушие я как-то совсем не рассчитывала. Понятно, что мы в универе и тут нужно держать дистанцию, но ведь можно же было придумать какой-нибудь предлог, чтобы отвести меня в сторону?

Фиг там. Ни в этот день, ни на следующий для преподавателя социологии я будто не существую. Впрочем, как и вне стен учебного заведения. Единственное, что произошло — он подписался на мой канал и страничку в ВокТок3, ссылку на которую можно без труда найти в шапке профиля. Но не лайкнул ни одного ролика! Жлоб. Жалко ему что ли поднять мне статистику?

Ну и ладно, не очень-то и хотелось! Как и идти на его дурацкое свидание!

…Гордо решила я, а в пятницу после последней пары социологии Вадим снова подозвал меня к кафедре. Всё под тем же предлогом — чтобы я забрала журнал, который он упрямо заполняет сам. Хотя это моя обязанность так на минуточку.

— Спасибо, Вадим Юрьевич, — забираю, что велели и собираюсь идти, но он тормозит меня:

— Я тебя подвезу.

Уже даже не спрашивает: закончились ли у меня лекции и есть ли у меня планы. Просто информирует. Ставки повышаются?

— Я не домой. Мне сначала надо забрать посылку со старого адреса.

— Значит, отвезу туда.

— И мы планировали со Стешкой сходить в кино.

На губах Вадима промелькивает улыбка.

— Не планировали. Она уезжает с родителями на выходные к родственникам.

— Откуда знаешь?

От удивления перехожу на «ты».

— Майя. У меня отличный слух. И когда вы думаете, что преподаватель не слышит ваших перешептываний во время занятий, поверь, он слышит всё.

— Буду знать и перейду на записки.

— Это облегчило бы мне работу. Так что, едем?

Как же хочется сказать «нет», вот только...

На самом деле мне очень хочется. Хочется снова оказаться с ним наедине.

— Поехали.

— Отлично. Машина на том же месте. Через десять минут буду.

Чёрный внедорожник Мицубиси действительно стоит на том же месте. А мне приходится применить смекалку, чтобы отделаться от Стеши и ещё нескольких одногруппников, с которыми нам было по пути до метро.

В ход пошла короночка — отговорка про то, что я забыла кое-что узнать в учебной части. С учётом моего статуса старосты ложь приняли без тени сомнений, однако осадок горчил. По-дурацки как-то выходит со всей этой игрой в прятки. При том, что сам Вадим, по ходу, и не собирается таиться.

Короче, к положенному времени я опаздываю, а он уже ждёт. Всё так же галантно придерживает мне дверь, пока я залезаю внутрь, и, закатав рукава чёрной рубашки, усаживается на водительское.

Чтобы исключить вполне закономерную неловкость сразу называю адрес пункта выдачи китайских посылок, куда заказывала свой набор ещё до того, как узнала о переезде, и включаю магнитолу.

— Не хочешь со мной разговаривать? — понимающе интересуется Вадим.

— Почему? Мы ведь сейчас разговариваем.

— Как мама?

— Нормально. Два дня провалялась в кровати с вином и моим мороженным, а сегодня вместе с Устинкой уехала куда-то в парк развлечений. Ставлю косарь, что вернутся не только с очередными плюшевыми игрушками, но и новым контактом в телефонной книге.

— Значит ли это, что траур по мне закончился?

— Не знаю. Посмотрим.

Стоит заметить, Вадим ведёт машину легко и расслабленно. Транспорт подо мной не едет, а плывёт. Даже выбоин и кривых участков на асфальте не чувствуется благодаря высокой подвеске.

— Я, кстати, заценил твои видео.

— Знаю. Я видела, что ты пасся на моей странице. В следующий раз не забудь наставить сердечек.

— Это так важно?

— Любая активность поднимает алгоритмы ролика. Даже если оно старое.

— Понял, сделаю. А если не секрет, сколько на таком можно заработать?

— Рулетка. Монетизацию мне дали не сразу, только месяца через четыре, когда я поймала трендовую волну. А дальше народ уже сам начал приходить.

— Да, я оценил количество твоих подписчиков.

— Ага. Они и помогают каждому новому видео крутиться. Иногда просмотров немного собирается, дай бог двадцать-тридцать тысяч, а иногда за сутки стрельнёт на миллион. Так что фиксированных сумм не получается.