Его студентка

Глава восьмая. Поцелуй

POV Вадим

Охренеть.

Я ж последние недели как одержимый только об этом и мечтал. Как не сорвался раньше, представления не имею. Выехал исключительно на привитых манерах. И обещании не трогать её до её согласия.

Не будь этих двух факторов, недоделанные репортёры запечатлели бы в машине совсем-совсем другое. То, из-за чего действительно стоило бы волноваться, потому что даже начальство при отсутствии пункта о запрете отношений между преподавателем и студенткой в законодательстве не смогли бы спустить такое на самотёк.

Так что же удивительного в том, что сейчас все тумблеры вырывает с мясом? Бросив бесполезный тапок, сгребаю Майю в охапку и вжимаю в стену. И мну, мну её губы, прорываясь языком в её рот.

Жадный, неконтролируемый поцелуй подобен ослепляющей вспышке. Оглушающей и дезориентирующей. Но ещё сильнее доводит до помрачения рассудка то, что она отвечает мне, прижимаясь вплотную. Так доверчиво и так возбуждающе.

Пока её пальцы зарываются в мои волосы, мои ныряют под её хлопковую пижаму, касаясь тёплого нежного тела. Скользят выше по пояснице, запоминая её тактильно. Замирают на напрягшихся лопатках и...

Выныривают обратно.

Поцелуй прервать оказывается невыносимо сложно, но надо. Так правильно. Как и правильно не переходить на данном этапе черту. Я и так получил слишком много для первого раза.

Не спешим отстраняться друг от друга. Я с мазохистким удовольствием вдыхаю её сладкий запах. Майя, прикрыв глаза, тяжело дышит. И от того, как она кусает свои губы, мне физически больно в невозможности продолжить.

— Целуешься... прилично, — её дрожащий шёпот подобен музыке.

— Ты тоже неплохо. Большой опыт? — а теперь дуется, будто я её обидеть хотел. — Знаешь, что меня в тебе особенно привлекает? Твоя нестабильность. Вроде дерзкая, но в моментах бываешь такой робкой, что мне самому становится неловко.

— Намекаешь, что у меня биполярка? — выгнув бровь, переспрашивает Майя с искренним возмущением. Таким милым, что это вызывает лишь очередную улыбку.

— Намекаю, что тебе лучше идти домой, — ласково целую её в лоб. — Иначе я за себя не ручаюсь.

— Сам же звал.

— Не рассчитал силы воли.

— Да нет, силы воли у тебя хоть отбавляй.

Видимо. Раз я с сосущим разочарованием наблюдаю за тем, как она подбирает тапки, чешет на прощание Ворчуна и уходит.

— Что, счастья полные штаны? — хмыкаю, разглядывая довольно семенящего к своей миске с сухим кормом собакевича. — Везёт. А вот мне надо бы охладиться.

Я бы сказал, жизненно необходимо, потому что возбуждение не то, что не ушло. Даже не торопиться сбавить обороты.

***

Скажу, самоудовлетворение — та ещё поганая штука. Физическую разрядку пусть и даёт, а вот морального удовольствия ни на грамм. Особенно когда грязные мысли прочно обосновали черепную коробку и резвятся там не только в период бодрствования, но и ночью.

Косплейные сексапильные наряды Майи для роликов, её стройные ноги, задорный огонёк в глазах, манящие губы, запах тела, который я ощущаю даже во сне... Просыпаться с ноющим утренним стояком после пошлых снов становится чем-то обыденным.

Одно из двух: либо четыре месяца воздержания, наконец, дают о себе знать, либо всё это результат появления в моей жизни человека, от которого ломает так, будто мне снова шестнадцать.

Безумие.

Зато Майя на своей волне. Без труда считывается, как она тянется ко мне, с благодарностью принимая ухаживания, но при этом словно не позволяет себе расслабиться. Ни когда я её целую, ни когда при посторонних обнимаю. Скрывать-то всё равно уже нечего, так что в университете, с её разрешения, я позволяю себе невинные поползновения.

Разговаривать она об этом не хочет, но почти не сомневаюсь — корни её нерешительности пустились ещё в детстве. Рано родившая мать, брошенная и одинокая, от отчаянья устроившая проходной двор из мужиков... Вероятно, в глубине души она боится повторить её участь. Это и стопорит её довериться.

Понимая это, не давлю. Получая в награду трогательную заботу и троекратную нежность. Ужин, который она мне носит всю последующую неделю, ненавязчивая женская придирчивость вроде поправления ворота водолазки, помощь по дому, несмотря на мои возражения, заштопанная дырка на футболке...

Вот что по-настоящему ценно, а к остальному придём. В своё время.

Или она придёт ко мне, когда уже перевалит за полночь. В пижаме и с сонной Устиньей на руках, завёрнутой в детское одеяло с зайцами.

— К матери новый ухажёр заявился, и он делает это слишком громко. Ещё и матерится как не в себя, — Майя виновато поглаживает по спине сестру, прижимающую к щеке лупоглазого единорога. — Как оказалось, в этом доме стены ещё тоньше, чем на прошлой квартире. Там хоть был бетон. В общем, не хочу, чтобы мелкая слушала. Можно переночевать у тебя?

Охреневаю так, что теряюсь в пространстве. А она, бедная, дрожит под холодным ветром, что принёс конец сентября.

— Господи, конечно! Заходите скорее, — стряхиваю оцепенение, поспешно загоняя их внутрь. — Идите наверх, первая дверь.

— Прости, что я без предупреждения...

— Иди давай. Не разувайся, — давно я не испытывал такой злости. Клокочет так, что кулаки стискиваются.

Не к Майе, разумеется. Она тут вообще ни причём.

Пока я и разбуженный Ворчун наматываем круги по гостиной, наверху, в моей спальне, слышатся тихие голоса. Старшая сестра заливает младшей про то, что: «у мамы сломался шкаф и дядя помогает его чинить. Переночуем здесь, чтобы нам не мешали, а завтра утром вернёмся в твою комнату». Когда уговоры срабатывают, в ход идут детские стишки в качестве колыбельной.

Чёрт. А стены и правда тонкие.

— Ещё раз прости, что подорвала, — Майя появляется ещё минут через двадцать. Хорохорится, давит вымученную улыбку, но дураку понятно, что ей не по себе.

— Это ненормально. Ты понимаешь, ненормально? Давай я схожу поговорю... С ней... С ним... С обоими.

Ну вот. Пытался унять ярость, да ни черта.

— Не надо. Я сама. Когда этот придурок уйдёт. Лишь бы с похмельем не задержался у нас, потому что вылакал он прилично.

— Где она его вообще подцепила?

— А предыдущих где? Не знаю, имбецилы сами на неё липнут, а я не вдаюсь в подробности.

— Неужели она не понимает, что так нельзя?

— Понимает. Наверное... — Майя устало взлохмачивает волосы, от чего пряди теперь торчат в разные стороны. — Думаю, это уже не лечится. В остальном-то ведь всё отлично. Она замечательная мама, я люблю её, но вот в такие моменты понимаю, почему слишком часто задумываюсь о том, чтобы жить отдельно. Только не могу. Не оставлять же Устинью... с этим всем. Одну.

— Идиотизм.

— Как уж есть. Ещё раз прости. И спасибо, что приютил.

— Майя, хватит. Ты можешь приходить в любое время. Это даже не обсуждается.

— Спасибо, — склонив голову, она долго рассматривает меня. А затем без предупреждения протягивает палец, указывая на мой живот. Футболки-то на мне нет, только спортивки. — Раз, два, три, четыре, пять, шесть... — пересчитав, усмехается. — Знаешь, если бы ты заливал свои кубики в сеть, обскакал бы меня по популярности.

Льстит. Не такие уж они выдающиеся, однако ежедневная пробежка и базовые физические упражнения вроде подтягиваний не прошли даром. После расставания со Стасей я успел себя запустить и теперь вот реабилитируюсь.

— Не стану отбирать у тебя хлеб.

— Не отобрал бы, целевая аудитория разная. Хотя мне бы и правда не хотелось, чтобы такие ролики кидали себе в сохранёнки левые девицы и пересылали подружкам.

Это можно расценивать за проявление ревности?

— Вот и оставим эксклюзивные кадры для приватного пользования.

— Что включено в абонемент? Какой тариф? Какие условия? Смотреть, но не трогать?

— И смотреть, — ловлю её ладонь, прижимая к своей груди. — И трогать, — направляя, помогаю её скользить ниже, давая хорошенько всё ощупать. — Можно делать всё, что позволит фантазия. Бери, пользуйся, наслаждайся. Только для тебя.

— А тебе какая выгода? — Майя входит во вкус, перенимая инициативу, и я просто выпадаю в астрал от жара, исходящего от её кожи.

— Если опустишь руку ещё ниже, поймёшь. Это не призыв к действию. Просто отвечаю на вопрос.

Её рука замирает на резинке спортивок. Словно бы задумчиво царапает ткань ногтями. Ловит шнурок и, пропустив его между пальцами, с неохотой отстраняется.

— Я пойду к мелкой. Ещё проснётся, перепугается. Место-то незнакомое.

Дело говорит. Иначе мне опять понадобится перезагрузка.

— Если что-то понадобится, говори.

— Мы отобрали у тебя кровать. Ты-то сам куда?

— Здесь четыре комнаты. И диван в гостиной. Не переживай, уж найду где приткнуться.

— Ладно. Ещё раз спасибо.

— Спокойной ночи, Майя.

Надеюсь, что хоть кому-то спокойной. Потому что мне точно это ни хрена не светит.

***

— Не шуми, не буди дядю, — слышу сквозь дрёму заговорщицкое.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Историю Кристины и Дениса можно прочитать в романе «P.S. Твоя заноза»

2

Лента рекомендаций

3

авторская замена запрещённого приложения