Его студентка

Глава шестая. «Нравишься»

POV Майя

— Чего-чего, а свидания на кладбище у меня ещё не было, — удручённо прицыкивает Вадим, тормозя на обочине. Аккурат между его и моим домом.

А это разве было свидание?

— Держись ближе меня и не соскучишься, — свидание или нет, но я довольна разведкой. И нашла парочку отличных мест для съёмки. Невероятно аутентичных. — У тебя, кстати, нигде случаем не завалялось тройного канделябра под свечи?

— Нет.

— Жаль. Придётся, значит, тоже заказывать, — перехватываю поудобнее лежавшую до того на заднем сидении коробку и уже собираюсь выйти из машины, но подвисаю. Думаю. — На чай зайти не хочешь? — понимаю, как это звучит и добавляю, вскинув палец. — Но реально на чай. Чёрный, с лесными ягодами.

Вадим даже не думает.

— Хочу.

— И у меня ещё ящик выдвижной у комода, кажется, полетел. Дно вываливается. Я его когда обратно пытаюсь вставить, там вообще не держит.

Я понимаю, что оба предлога звучат как стандартное приглашение совсем для другого, особенно, когда никого нет, но этот ящик реально меня уже достал.

— Глянем, что можно сделать. Вы отвёртку нашли или мне за своей сходить?

— Нашли.

— Хорошо.

Выходим из машины и заходим в дом. Сразу ставлю чайник и лезу на антресоль в конце коридора за коробкой с инструментами. Чтоб не подумал ничего лишнего.

Вадим к тому моменту уходит в ванную, помыть руки после кладбища, а я торопливо прячу валяющиеся с утра на кровати шмотки под подушку. Мне только разбросанных лифчиков не хватало.

Высвобождаю ящик, вытаскиваю его и убегаю делать чай. К тому моменту, как поднимаюсь обратно, он уже сидит на корточках. Разглядывает днище.

— Тут с мясом болты вырваны, — выносится вердикт. — Стяжка нужна. Есть уголки?

— Не знаю. Если в коробке нет, значит, нет.

— Нет, нету, — порывшись в хаосе многочисленных пакетиков, покачал головой Вадим. — Схожу, свои возьму. Сейчас вернусь.

Не обманывает. Возвращается он быстро, ещё и со знакомым шуруповёртом. Следующие несколько минут сижу на краешке постели, держа кружки, и наблюдаю, как он ловко всё присобачивает.

— Дээспэ, конечно, уже в печальном состоянии, крошится, но какое-то время ещё послужит, — замечает Вадим, закончив и задвинув ящик обратно в комод.

— Спасибо, — искренне благодарю, протягивая ему его чай. — Как удобно, когда у тебя рукастый фиксик есть поблизости. На прошлой квартире в соседях у нас были киргизская семья из семи человек, не понимающая по-русски, сварливая бабка и матерящийся дед. Он, когда дверь к себе входную открывал, впору было задохнуться. Шлейф стоял адский. Ещё и тараканов столько наплодил, что половина к нам бежала.

— Напоминает общагу, в которой я жил во время учёбы в универе.

— Универ? Я тогда ещё в школе училась, — без задней мысли ляпаю.

— Так тебя это смущает? Разница в возрасте?

— А тебя нет?

— Меня — нет, — качает тот головой, отпивая. — Мне двадцать шесть, не сорок. Да и ты уже не ребёнок, Майя. Совсем не ребёнок.

— Не ребёнок, — пряча нос в кружке, соглашаюсь. И краснею. — И всё же, согласись, пропасть имеется.

— Я её не вижу, — пожимает тот плечами, переключаясь на стеллаж, заставленный книгами и всякими сувенирными штуками вроде свечей и «Фанко-поп» фигурок. Подарки от подписчиков.

— Правда? То есть, работай ты в прошлом году у нас, ты бы всё равно обратил внимание на студентку?

— Не знаю.

— Зато честно.

— Я правда не знаю. В универе соблюдается субординация, за которой не всегда можно разглядеть что-то важное.

— Ага. Только успеваемость.

— Это мелочи. И не показатель ума. Однако подтянуть социологию тебе действительно стоит. И «Технику и технологию СМИ». Ты можешь больше, чем удовлетворительно.

— Мониторил мои оценки за прошлую сессию?

— Каюсь, грешен.

— Нечестно получается. Ты обо мне всё знаешь, а я о тебе практически ничего.

— Так спрашивай.

М-м…

— Почему ушёл с прошлой работы?

— Потому что порой карты раскладываются так, что в жизни приходится что-то менять.

Как туманно.

— Почему в принципе пошёл в преподы?

— А почему нет? Мне это нравится. Не всем же быть блогерами.

— Это камень в мой огород?

— Комплимент. Я бы точно не смог кривляться на камеру.

— Я не кривляюсь!

— Знаю. А другие кривляются. Особенно шпана выделывается, мышцами хвастаясь.

Это да. Ролики с обнажёнными торсами дико популярны у девчонок. И лезут в рекомендации почему-то исключительно на ночь глядя. Для более сладких и пошлых снов, видимо.

— Ну… не без этого.

— Ещё вопросы?

— Да! Почему у тебя нет девушки?

— Потому что не срослось. Разошлись. И не очень красиво.

— По чьей инициативе?

— Её.

— Долго были вместе?

— Прилично.

— Не, ну это невозможно. Ни одного чёткого ответа! Одни подачки с барского плеча.

Вадим оборачивается ко мне.

— Мы были вместе три с половиной года. А затем она сказала, что не любит меня и укатила с каким-то женоподобным манекенщиком в Милан.

— Оу.

— Так бывает, никто не застрахован. Те отношения действительно давно себя изжили. Но по инерции ещё трепыхались.

— Дура она. Женоподобные манекенщики — это ж мерзость. Они такие рафинированные, что диабетикам просто стоять рядом опасно.

— На вкус и цвет, как говорится.

— Ну не знаю. Выбирай между тобой и сладким мальчиком, я бы выбрала точно не его. Зачем мне парень, у которого косметичка больше моей? Это ж уже тогда не парень, а подружка.

Тот ничего не отвечает, лишь награждает меня благодарной улыбкой. И возвращается к изучению полок, выуживая между «Портретом Дориана Грея» и «Мастера и Маргариты» томик «Призрака Оперы»

— Признаюсь честно, не читал, — разглядывая обложку, замечает Вадим. — Только фильм смотрел.

— С Батллером который?

— Он самый.

— Я и фильмы смотрела разных годов, и на мюзикл пару лет назад ходила, и читала.

— Фанатка?

— Да не. Просто нравится.

— Не против, если позаимствую? — он кивает на книгу. — Восполню пробел.

— Только с возвратом.

— В случае чего, ты знаешь, где я живу.

— Испортишь страницы, приду с топором.

— Звучит интригующе, — он хотел добавить что-то ещё, но снизу послышался шум и голоса:

— Мы вернулись. Милая, ты дома?

— Блин! — вырывается из меня. — Рановато, — бегу к двери и бросив: — «Сейчас спущусь», закрываю дверь. Кажется, пора обзаводиться щеколдой. Мама пусть и стучится всегда перед тем, как зайти, а вот Устинья спокойно может вломиться без спроса.

— По какой схеме работаем? — Вадим даже с места не сходит. Стоит спокойно. — Чистосердечное или опять в шкаф спрячешь? — закусив губу, молча скашиваю глаза в сторону окна. — Серьёзно? Слушай, я не хочу прятаться. И мне нечего стыдиться. Она должна знать, что ты мне нравишься.

От его слов пол уходит из-под ног.

«Нравишься».

Я ему нравлюсь. Он это сказал. Вслух.

И всё же...

— Давай в другой раз, — распахиваю створку, подталкивая его к раме. — Она ещё пережила отказ.

— Она не пережила или ты не готова афишировать, что я за тобой ухаживаю?

А-а-а... Да он же без ножа режет.

— А ты за мной ухаживаешь? Круто, держи в курсе. А теперь можно как-то побыстрее?

— Это последний раз, Майя. В следующий я выйду через дверь. Как положено. Поняла?

Это угроза? Предупреждение? Условие?

— Хорошо.

— Подержи, пожалуйста, — Вадим отдаёт мне книгу с кружкой и уже собирается «выходить через окно», но, замешкавшись, разворачивается, чтобы... поцеловать меня.

В щеку. Невиннейше. Но чёрт возьми, как же горячо...

— Не даю никому поблажек, но ради тебя сделаю исключение, студентка Аксёнова, — тихо шепчет он, обжигая кожу терпким дыханием со вкусом лесных ягод. — В следующую пятницу будет тест по теме, которую я дам во вторник. Поэтому постарайся если не выучить её, то хотя бы послушать внимательнее.

Миссионер, блин!

— И это помощь? Ответы лучше дай! Я их выучу.

— Нет. Это так не работает, — смеётся тот и дальше уже ловко забирается на подоконник и, перекинув ноги, скрывается из виду. Смотрится жутко.

— Живой? — перегнувшись через подоконник, уточняю.

— Куда я денусь? — повиснув на вытянутых руках, он мягко спрыгивает на землю. — Но крыша террасы когда-нибудь не выдержит таких марафонов.

Какое же счастье, что подо мной нет другого окна. Иначе было бы жуткое палево.

— Сам же сказал, это в последний раз.

— Вот и помни об этом. Книгу скинь.

— А шурика?

— Не будем рисковать. Оставь у себя, потом заберу.

— Как скажешь, — мягко сбрасываю ему «Призрака» и спешу уничтожать улики — прячу чемодан с шуруповёртом под кровать, а кружку у ножки тумбочки. Потом отнесу на кухню.

Убедившись, что следов присутствия постороннего не осталось, выхожу к маме.

— Как погуляли? — нахожу их в светло-розовой детской, заваленной до потолка игрушками.

Буквально. Ни меня, ни мелкую никогда не ограничивали, поэтому у неё тут собралось комбо — её добро, плюс моё, перешедшее по наследству. Кукольные домики в наличие трёх штук, детская кухня, гора конструктора. И это при том, что мама не прям уж много зарабатывает. Хотя занимается всякими бухгалтерскими отчётами сразу для трёх контор.

— Смотри, что мы выиграли! — переодевающаяся Устинья бежит ко мне, показывая плюшевую... Боже, это? Лабубу которая? Такая страсть.

— Какая прелесть. Тебе понравилось? На каруселях каталась?

— Да-а!! И рыбок ловила удочкой!

Как же прекрасно искреннее детское счастье.

— Здорово! Фотографировались? Мне покажешь потом?

— Да-а!!

Слышу шаги за спиной. Мама из ванной вышла. Такая серьёзная.

— Всё нормально?

Та молча протягивает мне часы. Те, самые, что она заприметила на Вадиме в самый первый день.

Упс.

Глава седьмая. Фотка

POV Майя

Ты в курсе, что там не было кладбища?

Ага. Но где я тебе оперный театр найду?

Вернее, найду, но кто меня туда пустит поснимать?

Зато есть озеро

И надгробия

И надгробия. Тот, что белый с ангелом шикарный

Это как раз не надгробие.

Просто скульптурная композиция

Не душни

Не буду. Чем занимаешься?

Поверишь, если скажу, что читаю лекции?

Нет

И правильно. Я их списываю.

Проспала всю журналистику

Лучше не говори такое преподавателю.

У меня дёргается глаз

А я говорю это соседу, а не преподу

По-соседски за солью зайти не хочешь?

Зайти за солью, а выйти без трусов?

Почему я к тебе?

Так будет безопаснее

О, да. Чтобы опять часы нигде не всплыли

Обстановка всё так же

в пределах нормы?

Да. Кажется

Не знаю, насколько вышло криво, но тогда я сыграла в дурочку и соврала, что нашла их в траве у крыльца. Мол, Вадим, наверное, потерял, когда уходил. А я притащила и забыла на раковине.

Мама тогда ничего не сказала. Как и молчит вот уже больше недели. Поверила, нет? Не знаю, однако чувствую, что слишком завираюсь. И даже назвать точной причины не могу. То ли боюсь неизбежного разговора о «разнице в возрасте», то ли страшусь самой мысли, что нам с мамой нравится один мужчина...

Хорошо. Если что, сразу мне говори.

Я, как никто, имею право внести ясность

Мне бы ты её внёс, а? Потому что я лично не могу дать определение тому, что между нами происходит.

Да, Вадим каждое утро подвозит меня в универ. От чего приходится лишний раз оборачиваться, чтобы та же мама не спалила. А после лекций чаще всего ждёт и отвозит обратно. Если у меня нет других планов вроде похода со Стешкой в кофейню или в торговый центр.

В начале этой недели он вообще презентовал мне в машине два флакона детских духов. Тех самых. Наверное, увидел на комоде.

И да, мы часто переписываемся в последнее время, иногда прямо во время пар на других дисциплинах. Но в остальном... всё. Ничего лишнего, никаких поползновений, никаких намёков, ничего. Даже когда мы остаёмся наедине.

Так что насчёт зайти за солью?

Я тут макароны с тушёнкой сделал.

Вроде сносно

Ты упустил свой шанс

— отвечаю, хотя, если признаться, соблазн невероятно велик.

Речь шла о свидании. А это просто ужин

Просто ужин тет-а-тет, от одной мысли о котором внутри сладостно ёкает. И всё же я должна держать марку. А я ему чётко недавно написала: «Да, я тупица, но зато предлагаю выгодную сделку — хорошая оценка взамен на свидание». Карандашом. Внизу листа с треклятым тестом.

И что сделал он?

Стёр мою записку и поставил «удовлетворительно», перечеркав неправильные ответы. Ещё и смайлик с высунутым языком пририсовал.

И что он после этого ждёт? Что я побегу к нему?

Сорри, но не могу. Мне ещё

пять листов переписывать

— набираю и уже собираюсь отправить, когда в верхней шторке приходит сообщение от Стешки.

И я узнаю об этом последней?!

Подруга называется!

Отвлекаюсь, переключаясь на неё.

Где пожар?

У тебя под юбкой видимо, раз крутишь с новым преподом, а мне ничего не сказала!

Задерживаю дыхание.

С чего ты вообще это взяла?

Продолжаешь упираться? Даже после фотки?

Какой фотки?

В чате группы посмотри

Смотрю. Правда сперва приходится отлистать аж на добрую сотню ехидных сообщений наверх. Набравшихся всего за четверть часа.

Блин. Вот теперь вижу, что нас сняли исподтишка. Когда мы сидели в машине. И согласна, на фото наши лица оказались слишком близко друг к другу, но Вадим всего лишь помогал мне отцепить обвес на сумке от рванной бахромы на коленях джинсах. Металлическая часть запуталась.

Кого благодарить вопроса не встаёт. Фотка отправлена Романовым. С ехидной припиской: «Видели последние новости? Фраза: насосала на зачёт обретает новые краски»

Вот сволочь! Обиделся, что я его опять вчера бортанула и решил отомстить.

Бросаю конспекты и сбегаю вниз по лестнице, крикнув маме, играющей с Устиньей в пазлы в гостиной:

— Скоро вернусь.

Естественно, потом придётся выдумывать очередной предлог, но на данный момент это проблема третьего сорта.

— Оперативно, — хмыкает Вадим, обнаружив меня за дверью. Ещё бы, так-то долбить, игнорируя звонок. — Осторожно, злая собака. Затопит слюнями насмерть.

Удивлённо опускаю глаза и замечаю пузатого мопса, зажатым между его ног, чтобы тот не выскочил наружу.

— У тебя есть собака?

— Досталась по наследству.

— А почему я об этом не знаю?

— Так ты не спрашивала. А так он тихий и мелкий, неприметный. Шуму не приносит. Только обувь грызёт, так что лучше ставь повыше. И не стой долго на пороге, он извивается.

А, точно. Захожу в дом, снимая валенки-тапочки, в которых так и выбежала на улицу. Захожу и осматриваюсь, так как прежде ещё не была у него.

Светлые стены, тёмная мебель. Мебели немного, но всё на своих местах и подобрана гармонично. Настолько со вкусом, что безошибочно чувствуется женская рука, потому что вряд ли мужчина будет заморачиваться над тем, чтобы даже ручки разных гарнитуров подходили друг другу по стилю.

А ещё тут слишком чисто для холостяка. Ни носков валяющихся, ни пыльных поверхностей. Хотя то, что он педант было понятно сразу. В машине у него тоже нет ни одного фантика.

— У тебя мило. Точно живёшь один?

— Не один, с Ворчуном, — Вадим ослабляет хватку и мопс, едва не кувыркнувшись, бросается ко мне. В прямом смысле. На босые пальцы укладывается пухлым задом и тяжело дышит, высунув язык. Будто километр пробежал.

— Сразу видно, кто тут главный.

— А то. Макароны будешь? Ещё тёплые.

Блин, я же пришла совсем по другому поводу.

— Не до макарон. Видел? Хотя о чём я? Конечно, нет, — открываю вкладку телефона и показываю ему снимок.

— Хорошо вышли, — кивает он. — Перешли мне.

— Его залили в чат нашей группы.

— Это плохо?

— Ты мне скажи.

Вадим забирает телефон, разглядывая внимательнее.

— Ну ты тут вроде ничего компрометирующего не делаешь, так что это никак не должно сказаться на твоей репутации. Или нет?

— А за свою репутацию ты не переживаешь?

— А что с ней?

— А как же правило: не смешивать работу и личную жизнь.

— Рад слышать, что хоть что-то из того, что я говорю на парах, ты слушаешь.

— Не смешно.

— А кто смеётся? Это же моё правило. Могу и отменить, — он уходит к зоне Г-образно выстроенной кухни, салютуя бутылкой. — Пиво будешь? Расслабиться. А то ты слишком нервничаешь.

— Зато ты спокоен. Слухи поползут, ты понимаешь?

— Уже поползли.

— Именно. Там уже всем по барабану на детали. Что надо придумали.

— Тебе это неприятно?

— Нет. В смысле... Мне плевать на то, кто что судачит.

— Тогда в чём проблема?

Подхожу к нему, забирая пиво и делая пару глотков.

Почти поцеловались, если учесть тот момент, что секундами ранее горлышко касалось его губ...

— Я думала, тебе это не понравится.

— Будь ты в другой машине с кем-то другим — не понравилось бы.

— Значит, неважно, что о тебе будут сплетничать?

— Если все узнают, что у меня есть девушка, может тогда остальные студентки перестанут со мной заигрывать.

«У меня есть девушка»…

Стоп, что?

— А что, часто заигрывают?

Согласна. Прозвучало с неуместными нотками ревности. Для этого я ему никто... Никто же, да?

— Это неважно, — подавшись ближе, Вадим ласково заправляет мои волосы за ухо. Вроде ничего особенного, а у меня всё, коленки подгибаются. — Просто делай так, как считаешь правильным.

То есть можно поцеловать его сейчас? Я ведь считаю это решение правильным...

— В смысле попытаться оправдаться или признать, что мы...

А что мы? Что мы вместе? Встречаемся? Пара?

Но это ведь не так. Потому что я стопорю всё. Я не позволяю сделать следующего шага, держа его на расстоянии вытянутой руки. Я скрываю от всех последние недели, что он мне безумно, безумно нравится. С первой минуты знакомства.