- -
- 100%
- +
Как говорилось во всех учебниках по следовательскому делу, преступлений без следов не бывает. Всегда остается нечто. Так что главная проблема — найти пресдовутые «хлебные крошки». А в последние годы с поиском вещдоков стало еще проще. Газовые и химические анализаторы, микроскопы, ДНК-синтезаторы вкупе с непомерным, не поддающимся осознанию и человеческой памяти архивом данных, собранных на гигантских серверах, помогали раскрывать дела на раз-два-три. Не без помощи ИИ, разумеется. Как раньше шерлоки без него справлялись?
Существует, правда, наитие, седьмое чувство. Синестезия1 своего рода, когда среди беспорядочных и случайных фактов, сваленных в кучу, обращаешь внимание на самые важные, словно они сами просятся. Ильдар не считал себя синестетом, но что-то подобное с ним случалось. Порою именно чутье помогало распутать клубок, ухватив нужную ниточку.
Вот и сейчас, сидя перед монитором, Жюстен искал эту зацепку в полотне архивных данных, которые интересовали призрака: «На первый взгляд, довольно хаотичный набор, но в нем наверняка есть определенная мысль, последовательность. Ведь не копировал он все подряд! Стоп! Надо вернуться к началу клубка. Может, пройтись по истории поиска? Точно! Как это сразу в голову не пришло!
Так! Ага! Оказывается, первым делом призрак, после входа в архив, внес какие-то данные, целый массив данных. Какие-то цифры, буквы. Может, вирус компьютерный? Хотя вряд ли. Антивирусная система не давала сигнала о вторжении. Тогда что? Некий шифр? Но это была не простая абракадабра, ведь потом была дана задача о статистической обработке этих цифр и букв. А вот и результат анализа. Тоже непонятные обозначения и циферки. Да, тут нужен специалист. Ладно, позже разберемся. Затем история поисков пошла в сторону архива данных. В следующий раз, когда явился «призрак», каким-то образом удалось открыть даже засекреченные файлы. Хотя это понятно, он же работал через компьютер директора с полным доступом. Потом вновь обработка данных, новые анализы, таблицы результатов, новые копии других файлов. Аж в глазах замельтешило от всех этих цифр и букв. Что они все-таки искали?»
— Можно? — приятный женский голос отвлек от дисплея. Тельма. Как раз вовремя.
— Конечно, тебе всегда можно!
— Хотела доложить.
— Садись сюда, давай выпьем по чашечке кофе. Мне надо взять тайм-аут.
Кофейный автомат довольно заурчал, выполняя приказ, и вот уже через минуту на столе перед Ильдаром стояла чашечка американо. Круассан, принесенный утром, уже остыл, но сохранил свою хрусткость и в то же время нежность слоеного теста. Какое наслаждение! Аромат свежеприготовленного кофе был таким волшебным и таким манящим, что даже ноздри Тельмы чуть вздрогнули от удовольствия.
Показалось? Или они уже так могут? За Де Жаном он такого не замечал. Будто случайно он, потянувшись за следующим круассаном, склонился ближе к плечу Тельмы. Так и есть! За плотной ширмой духов, подчеркивающих искусственное происхождение андроидов, он почувствовал едва уловимый запах человеческого тела! Ильдар взглянул ей прямо в глаза, и они распахнулись от страха. Тельма поняла, что разоблачение произошло.
— Так ты… не андроид?!
Губы Тельмы скривились в жалкой улыбке:
— Господин Жюстен, прошу вас, не выдавайте меня!
— Господи! Подумать только! Но… зачем?
— Вы думаете, так легко устроиться на приличную работу?
— Но это же не по-людски. И потом, андроидам не платят!
— Что значит по-людски? Бездельничать, пропивать свою жизнь или рожать детей? Это все, на что способен человек? Что еще может делать женщина в наше время? Да, мне здесь не платят зарплату. Но я тут на полном довольствии, есть комната отдыха, бассейн в моем распоряжении все ночи напролет. Я не творец по природе, не могу рисовать, сочинять музыку или стихи, терпеть не могу математику, физику и химию, будь они прокляты! Единственное, чем я занимаюсь с удовольствием, так это плавание, но ведь невозможно всю жизнь болтаться в воде? Хочется чего-то еще, чего-то значимого. И я нашла это здесь. Пусть в обличье андроида, но занимаюсь важным делом. Ведь, по правде говоря, это я исподволь руковожу этой махиной. Директор, как и принято у людей, занят постольку-поскольку, да и то пару раз в неделю. Его зам во всем ему подражает, так что все висит на мне, и мне это нравится. Нравится быть нужной, в конце концов!
— Тише, тише, что ты так разволновалась! — Ильдар обнял девушку, прижал к себе, успокаивая ее дрожь. — Все хорошо, вытри слезы, а то твоя маскировка пойдет насмарку. Успокойся, я тебя не выдам. Бедняжка, как же тебе нелегко — каждый день притворяться!
— Это не так сложно, как кажется. Особенно женщине. Мы притворяемся иными всю жизнь.
«А ведь правда! — неожиданно осенило Жюстена. — Она права! С детства к девочкам другие требования, вот они и стараются что есть сил. И весь этот макияж, прически, маникюры с педикюрами, духи и одеяния направлены на то, чтобы создать особое впечатление на нас, мужиков. Может, не всегда сознательно, просто по привычке, мы, мужчины, ведь тоже причесываемся и прихорашиваемся перед выходом из дома. И тоже строим из себя деловых и независимых, целеустремленных и решительных день-деньской, чтобы в своей каморке по вечерам вернуться к себе истинному — рохле и лентяю! Мы, люди, всегда играем роли, порою настолько достоверно, что и сами начинаем верить в свою маску! Но становиться андроидом?»
С конца двадцать первого века андроиды стали постепенно входить в обиход. Вначале в виде игрушек для детей, потом — помощниками в быту, следом пожаловали и на работу. Они ведь так удобны, так надежны, так непритязательны. И к нынешнему две тысячи двести сороковому тихой сапой захватили все! Ползучая экспансия. Спокойная, без ярких заявлений, демонстраций, переворотов и революций. Человечество, по сути, само отдало им власть над собой. Из помощников они превратились в ласковых родителей, оберегающих своих чад от любых стрессов. Родителей-руководителей.
Да-да, именно так — именно руководителей, практически ведущих человеческое дитя за руку по жизни. Людям осталось лишь творить кто во что горазд и развлекаться. Последнее, кстати, самое распространенное. Творцов мало осталось. По пальцам пересчитать. Да и на кой черт что-то выдумывать, когда вокруг всего навалом, и к тому ж безропотные слуги под рукой. А что в итоге? С одной стороны, рост количества и качества андроидов, с другой — стремительная деградация человека как разумного созидателя. С этой точки зрения желание Тельмы стать похожей на андроида вполне объяснимо.
— А Тельма — твое настоящее имя? — осенило вдруг Жюстена.
— Увы, да. Ирония судьбы — меня так назвали в память о любимой маминой кукле-андроиде.
— Оно тебе идет, не переживай. И давай переходи со мной на «ты». Как водится у близких людей. Твоя тайна останется нетронутой. Я буду к тебе относиться как андроиду на людях.
— Спасибо, Ильдар. Согласна. А как нам быть с Де Жаном? Он, по-моему, догадывается.
— Не волнуйся, я поговорю с ним. Он свой, надежный, верный и умный, хоть и зануда. Настоящий андроид. Но мы отвлеклись. Ты ведь пришла не только за тем, чтобы угостить меня чашечкой кофе?
— Нет, не только. Хотела доложить, что мне удалось узнать о Стелле.
Глава 7. Подмена
— Стелла Артуар — потомственный ученый. Ее дедушка был профессором молекулярной биологии, отец — известный биохимик, член Академии Наук, сама же Стелла — доктор философии в разделе генная инженерия, генетик, автор множества изобретений.
— Смею предположить, «эковочка»?
— Нет. Она, как ни странно, «естественница». Хотя Стелла — ярая сторонница «экольчиков» и «эковочек».
Жюстен мысленно усмехнулся. Куда теперь от этого денешься. В двадцать втором веке человечество четко разделилось на две примерно равные части: одна за естественное зачатие, другие за ЭКО. И те и другие приводили в свою защиту веские аргументы. Само собой разумеется, что приверженцы религий стояли грудью за невмешательство в «божественное провидение», и их потомство стали называть «естественниками», а интеллигенция и прочие атеисты ратовали за ЭКО, ведь благодаря этому методу удалось в разы уменьшить рождения детей с наследственными заболеваниями. Для них и придумали клички «эковочка» и «экольчик».
Мысли Ильдара потекли в другую сторону: «Как это получилось, что, несмотря на очевидные успехи науки и техники, большая часть человечества по-прежнему верует в Верховное Божество? Слава богу, что хотя бы не дошло до средневековой резни инакомыслящих, обходятся словесными перепалками, но все же это странно в наше время».
Видимо, Тельма тоже думала об этом, потому что на адресованный в небо вопрос: «Как же так?» — Ильдар получил мгновенный ответ от нее:
— Я давно об этом думала. Мы сами виноваты.
— То есть?
— Уже в середине двадцать первого века стала видна значительная разница в количестве потомства в религиозных семьях по сравнению со свободномыслящими людьми. А доктрины, впитанные с молоком матери, трудно искоренить. И вот теперь, спустя полтора века, мы пожинаем результат. Количество верующих только увеличивается, несмотря ни на что.
— И каков твой прогноз? Мы опять вернемся в Средневековье?
— Надеюсь, что нет. Искусственный Разум нам в этом поможет.
— Как бы он сам не стал новым Верховным Божеством. М-да-а. Что-то стало совсем грустно. Давай вернемся к Стелле.
— У нас она работала пять лет заведующей отделом генной инженерии. Директор ее высоко ценил. Хотя, впрочем, я это уже, кажется, упоминала…
— А за что ею дорожил директор?
— Благодаря ее изобретениям нашему институту были даны огромные суммы на дальнейшие исследования от производителей алкоголя.
— Что же она такого изобрела?
— Стелла модифицировала один фермент, который способен расщеплять спирт до углекислого газа и воды за считаные секунды, и внедрила ген, его производящий, в геном молочнокислой бактерии.
— И зачем это надо?
— Чтобы пить и не пьянеть.
— Тут, видимо, какая-то женская логика. На фига тогда пить?
— Люди пьют не только ради опьянения. Ради компании, или потому что вкус нравится. А главное, нет похмельного синдрома.
— О, вот теперь понятно! Так, получается, достаточно выпить ее кефирчика, и пей сколько хочешь?
— Ну да! Хотя ее молочнокислый продукт тоже не дешев. Но алкогольным компаниям двойная выгода — и кефир выпускают, и настоящий алкоголь. Они же ведь с началом производства синтетических вин стали чахнуть, многие вообще загнулись. Так что ее изобретение стало для них как манна небесная.
— Тогда понятна привязанность директора к такому сотруднику.
— Вот! А ведь она еще усовершенствовала свой продукт. По спецзаказу можно было у института покупать особые таблетки. Незаметно выпьешь такую, и тебе хоть бы хны, трезв, как будто чай пьешь, а не сорокаградусный яд! На одних этих таблетках наш институт годовой бюджет делает!
— Дельная мысль. Я бы от такой таблетки не отказался при случае.
— У меня есть в сейфе. Сейчас принесу.
Тельма вышла из кабинета, оставив после себя запах искусственной кожи. «Бедняжка, — подумал Ильдар, — на что приходится идти, чтобы быть похожей на них! Ей, думаю, было бы намного приятней пользоваться нормальными женскими духами».
Не успел он вернуться к компьютеру, как в комнату вошел Де Жан. Убедившись, что они одни, андроид подошел вплотную к Жюстену и тихо на ухо прошептал:
— Шеф, у меня важное сообщение.
Сообщение, видать, действительно важное. Шеф! Жан только чрезвычайно редко так обращался к нему. Обычно просто Ильдар.
— Ну, что там у тебя?
— Я уверен, что Тельма не та, за кого она себя выдает! Она не андроид!
— Тише ты! Знаю я это. Ну, и что из того? Тебе-то что?
Видно было, что Де Жан немного растерялся от такого ответа. Жюстен всегда с удовольствием наблюдал за помощником, когда тот попадал в неловкое положение. Андроид застывал, как памятник, на пару секунд, и только быстро вращающиеся по часовой стрелке, словно ищущие ответа в закромах памяти, глаза выдавали, что он по-прежнему функционирует. В такие мгновения Ильдар радовался, как ребенок, что в кои-то веки оказался проницательнее своего напарника. Так и хотелось победно крикнуть, как в древней сказке: «Тень, знай свое место!».
«Увы! — тут же охолонул себя Жюстен. — Время для таких заявлений давно кануло в Лету. Наши тени в виде андроидов плотно вошли в жизнь, мы уже не представляем, как жили родители без них, без верных спутников и помощников. Теперь у каждого из нас есть свой, а у большинства даже не один, а несколько для разных поручений, да и просто ради подчеркивания своего статуса. В древности богатство людей оценивалось по количеству рабов, позже — вассальных крестьян в их хозяйствах, а в городах — по численности слуг или подчиненных, чья жизнь и само существование зависели от их хозяев. Нынче же чем богаче ты, тем больше должно быть в твоем ведении андроидов. Но только одна существенная разница между прошлым и настоящим — теперь наше существование зависит от них. Диву даюсь, почему они до сих пор нас слушаются?»
Тут Де Жан вышел из ступора и произнес:
— Но ведь это непорядок. Разве так можно? Она же копирует андроидов!
— Де Жан, перестань! Вы же тоже во всем копируете нас. Почему нам нельзя? Пусть все остается по-прежнему! Никому ни слова! Понятно?
Де Жан послушно кивнул головой, потом развернулся, чтобы уйти.
— Это все, что ты хотел сообщить?
— Ах да! Чуть не забыл! — радостно воскликнул Де Жан, развернувшись на сто восемьдесят. — Мне удалось разгадать загадку Стеллы и Питера!
— Молодец! Выкладывай.
— Это было настолько просто сделано, что я готов снять шляпу перед тем, кто это сделал! Сразу и не догадаешься!
— Во-первых, у тебя нет шляпы, во-вторых, давай уже, рожай, нечего смаковать.
— И кто из нас ворчун? — пробормотал Де Жан и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Он поменял обозначения карточек!
— Что еще за карточки?
— Персональные данные собраны в карточку — один файл. Он просто поменял названия файлов между собой и — вуаля! Стелла теперь воспринимается как Питер, и наоборот! Просто и гениально!
— Так в этом и заключается твой цифровой призрак?
— Нет. Цифровой призрак в виде аватара был применен позже. В первый раз она воспользовалась подменой карточки, а в другие посещения уже использовался настоящий цифровой двойник директора. Видимо, она побоялась приходить в здание в своем обличии вновь.
— Но почему? — удивилась Тельма, тихо вошедшая в кабинет.
— Потому что в первый раз она приходила в выходной, когда живых охранников не было, а в рабочие дни опасно, могли узнать.
— Так-так, это имеет смысл. Молодчина, Де Жан.
— Остается одно важное но, — возразила вдруг Тельма. — Не забывайте, она ведь погибла на Энцеладе семь дней назад.
— Из наиболее вероятных вариантов выходит, что она каким-то чудом выжила. Но захотела остаться инкогнито… Тельма, ты, случайно, не в курсе, Стелла была большим специалистом по работе с компьютерами?
— Не думаю. Она неоднократно обращалась за помощью по тем или иным вопросам к компьютерщикам, просила помочь разобраться с новыми версиями. Но в программах своей области все знала и прекрасно ориентировалась.
— Значит, подмена карточек не ее рук дело. А что удалось узнать о попутчике?
— Увы, тут какая-то несуразица, — потупился Де Жан, — в реестре андроидов института таких не числится. Более того, я проверил по цифровым отпечаткам всех андроидов планеты, и там его тоже нет, хотя по внешнему виду он явно земного происхождения.
— Продолжай разбираться с ним. Думаю, здесь кроется что-то важное. Я на тебя надеюсь, Де Жан!
В ответ андроид кивнул головой и вышел. Ильдар же обратился в Тельме:
— Но меня мучает один вопрос, вернее, два. Первый: за что сослали Стеллу без суда и следствия? И второй: что именно она искала в засекреченных файлах? Соедини-ка меня с директором по видеосвязи.
Глава 8. Директор
Секунд двадцать спустя вспыхнула голубым зеркальная поверхность приставного стола, и в тонких лучах света появилась, будто сотканная из них, полупрозрачная фигура директора. Он сидел в кресле с неизменным, кажется, бокалом с густой красновато-коричневой жидкостью на дне. Серж выглядел растерянным и испуганным. Костяшки пальцев побелели, вцепившись в фужер, грозя сломать тонкую хрустальную плоть. Увидев детектива Романофф слабо улыбнулся:
— А, это ты. Надеюсь, хоть у тебя хорошие новости.
— Привет, Серж. Что-то случилось?
— Недавно вернулся от начальства. Каким-то образом им стало известно о призраке. Отчихвостили за потерю бдительности. Последнее предупреждение дали. Еще один такой инцидент и… окажусь не у дел.
— Не могу гарантировать, но верю, что больше тебя призрак беспокоить не будет. Де Жан кое-что подправил в системе охраны, так что теперь к вам не проникнуть.
— Класс! Спасибо! А кто это был?
— Это… был цифровой призрак, — Ильдару почему-то не хотелось рассказывать обо всем сразу, решил ограничиться частичной информацией. Возможно, сработала старая привычка — не рассказывать все до окончания расследования, чтобы не сглазить.
Серж мгновенно повеселел от такой новости. Подтянулся, взбодрился, расслабился. «Как мало человеку надо, — поразился перемене в настроении директора Жюстен, — дай ему надежду, и он уже готов руки целовать!»
— Ну-ну, давай дальше, выкладывай.
— Этот призрак кроме твоего компьютера поработал и на компе у Маккларена. Что ты можешь рассказать о Питере?
— Так вот в чем дело! Теперь понятно. А я все ума не приложу, чего это начальство так о Маккларене забеспокоилось. Сейчас только получил нагоняй из-за него. Он уже четвертый день на работе носа не показывает, а я отдувайся. Что о нем рассказать? Надежный сотрудник. Звезд с неба не хватает, но положиться можно. Было. Придется уволить от греха подальше. Эх-х-х! — и он одним махом опрокинул в горло содержимое бокала.
— Ну, может, не надо так сразу?
— Дружище, ты не понимаешь! Если оттуда взялись… — Серж выразительно ткнул пальцем в потолок: — Быть беде! Вон полгода назад так же вот заинтересовались Стеллой, сотрудницей нашей, а потом бац — пришли люди в серых комбинезонах и отправили в ссылку! На Энцелад! Толковая была сотрудница, но что-то эдакое, видать, натворила! Так вот глупо сгинуть во цвете лет! Вот что значит, коли начало не везти, так по полной! У них там катастрофа случилась и все в один миг… Теперь вот Питер. Ох, беда с этими генетиками! Где я теперь стоящего генетика найду?
— То есть ты конкретную причину ареста не знаешь?
— Мне не докладывали. Просто поставили перед фактом. У вас же там так: сказанное и сделанное вами — это истина в последней инстанции!
— Не знаю, о чем ты. В наше время так не было. Я всегда придерживался буквы закона.
— Вот-вот! Для вас всегда буква главней человека была!
— Так, давай прекратим эту бессмысленную дискуссию! Все вы горазды нас критиковать, а как клюнет в задницу, так сразу к нам бежите! А что за люди в серых комбинезонах? В первый раз слышу.
— Ну, пенсионер, ты даешь! Они уже лет восемь как появились. Как я понимаю, они что-то вроде судебных приставов. Сперва строгий звонок сверху, потом являются эти здоровяки в сером… Молчаливые такие. Суровые. Непроницаемые. Может, они тоже к андроидам относятся? Как же я раньше не додумался?.. — Серж плеснул в бокал изрядную порцию коньяка.
— Люди в сером… При нас таких точно не было. А к какому ведомству они относятся?
— Почем я знаю? Но спорить с ними бесполезно, точно знаю. При мне одного арестовывали, он было начал про законы качать, так они молча вплотную подошли, к нему едва прикоснулись, тот и рухнул к ногам, как подкошенный.
— Ну, у тебя хотя бы копия приказа об аресте есть?
— А как же! Сейчас перешлю.
Звякнул колокольчик — значит, почта пришла. Ильдар тут же открыл письмо. На фирменном бланке Министерства юстиции за подписью начальника Отдела Особых Поручений. «Черт возьми, как быстро выпадаешь из ситуации на пенсии! Чего они там наворотили? Если есть что-то бессмертное на свете, так это бюрократия! Это что еще за отдел такой? Надо будет Де Жана попросить выяснить. Ладно, вернемся к письму. Итак! Приказ министерства. В связи с особым распоряжением (ну конечно же, особое, другого от Отдела Особых Поручений и быть не может!) приказ незамедлительно изолировать Стеллу Артуар с размещением в изоляторе номер пять на Энцеладе на срок до пяти лет за нарушение закона об этике исследований. Господи! Это еще что за закон? В первый раз слышу!»
— Серж, послушай, а что это за закон об этике?
— А, этот… Ты разве не помнишь дискуссии лет двадцать назад о том, что можно изучать, а что нельзя?
— Смутно. Это когда церковь вмешивалась в науку? Деталей не помню.
— Не только церковь. Гвалт со всех сторон поднялся. Что можно исследовать, что нельзя. Потом и закон приняли. Но границы его столь расплывчаты, что почти все можно при желании запретить. Так что это теперь самая модная статья приговора для ученых. Из-за него у нас сейчас и проблема с ними. Желающих мало рисковать. А что тебя вдруг Стелла заинтересовала?
И вновь интуиция подсказала Жюстену, что лучше помалкивать о ней. Чувство той самой ниточки. А ее вытягивать надо спокойно, в тиши, без лишних глаз и вопросов. Он сделал безразличный вид и продолжил расспросы:
— Не она, а приказ. На Маккларена такой же пришел?
— Пока еще нет. Но он ведь исчез. Я звонил его Мегере. Она сказала, что он хотел уйти в «саббатикал» и, где он сейчас, не знает.
— Мегера? Это еще кто?
— Это не кто, а что. Его домоправительница. Искусственный интеллект умного дома. Питер ее так и называет — Мегера личного пользования.
— Где он проживает, знаешь?
— Да. Бывал у него пару раз.
— Нам придется туда съездить.
— Нет проблем. Тельма даст адрес и поможет с транспортом. Это далеко отсюда. На острове возле Австралии.
— Ого! Действительно, далеко забрался! Ладно, с ним разберемся. Есть еще один вопрос. Что за секретные файлы интересовали твоего призрака?
Романофф аж подскочил в кресле от вопроса. Он оглянулся по сторонам, втянул голову в плечи, потом придвинулся вплотную к экрану и прошептал:
— Тсс! Тише ты! Совсем с ума сошел?
— Почему вдруг?
— В кабинете нас могут прослушивать!
— Откуда знаешь?
— Ну ты совсем, что ли?! Эти летающие юлы вездесущи! Дом-то мой экранирован, хоть дороговато, но того стоит, а на работе какой экран? Так что ты там не болтай лишнего. А то и сам пропадешь. И меня за собой, не дай бог, утащишь.
— Ладно, ладно. Так что за файлы?
— Откуда мне знать? В архиве есть категория сверхсекретных файлов, но у меня к ним интереса нет. Да если и был бы, не полез. Чего на задницу приключения искать?
— Но ты же директор!
— Я потому и директор столько лет, что свое место знаю. Живу по пословице «Не суй свой нос в чужой вопрос» и тебе советую. — А потом зачем-то во всеуслышание громко заявил: — Я на такие вопросы ответа не знаю и знать не желаю!
— Хорошо, хорошо, успокойся! Больше не буду спрашивать. А вот к Маккларену все же придется слетать.
— Сейчас Тельме прикажу, чтобы подготовила служебный аэроскат.
— Спасибо. И еще одно. По поводу Тельмы. Ты мне ее не отдашь на время?
Директор широко улыбнулся, подмигнул заговорщицки и прошептал:
— Что, понравилась штучка? Ладно! За то, что ты уже сделал, так и так хотел тебя наградить. Пусть она будет моим подарком. Забирай навсегда!
Глава 9. Домик на острове
Аэроскат беззвучно скользил над водной стихией. Индийский океан вблизи ничем не отличался от Средиземного моря. Та же рябь цвета индиго с отливом в зеленый ближе к берегам, такие же хлопья воздушной ваты высоко в небе, что Ильдар так обожал в детстве. Почему-то тогда он был уверен, что сладкую воздушную вату делают именно из облаков. В его детском представлении самолеты каждый день взмывали в небо и ловили вату, собирали ее в специальные мешки, чтобы потом угощать ребят за хорошее поведение. Ведь эти огромные трубки под крыльями для чего-то были нужны?