Pro меня и Pro тебя

Задание 1. Рефлексия ошибок

Вспомните самые болезненные ошибки и выпишите их. После этого постарайтесь заново осмыслить каждый из этих случаев, но уже с точки зрения не переживаний, а опыта. Чтобы было проще абстрагироваться от негативных эмоций, можете выписать свои ощущения по поводу каждого случая на бумагу. Необязательно делать это все в один день, если вы слишком сильно разволновались.

После эмоционального аспекта перейдите к рациональному. Начертите «Квадрат Декарта». Разделите страницу на четыре части и назовите их:

Для каждой из ошибок начертите отдельный «квадрат» – одна таблица для одной ситуации. Заполните поля. Сосредоточьтесь на том, какие уроки вы вынесли из каждой ситуации и на каких аспектах она заставила сосредоточиться. Отнеситесь к описанию последствий не как к упущенным возможностям, а как к приобретенным.

Вы увидите, что предполагаемые выгоды, скорее всего, либо уже были вами компенсированы, либо переосмыслены в пользу других. Вероятно, вы провели ревизию желаемых целей либо нашли другой путь для их достижения.

Это упражнение позволяет вам больше ценить те навыки, которые вы приобретаете. Вы научитесь видеть не только то, что могло бы случиться, но и то, что реально произошло.

Задание 2. Планирование ошибок

Ошибки можно совершать не только спонтанно, но и спланированно. «Лампа Эдисона» не только продукт, но и притча о том, что любое прорывное изобретение создается не с нуля, а через огромную гору ошибок.

В любой работе ошибка – часть процесса. Нарисуйте карту достижения одной из своих целей, намеренно планируя не только достижения, но и возможные ошибки. Получилось без них? Хорошо. Ошиблись? Это было в плане, все в порядке.

Задание 3. Признание достижений

Попробуйте четыре недели подряд фиксировать свои достижения. Вы можете записывать их в свободной форме или кратко отвечать на вопросы:

• Какой я стал (-а) за неделю?

• Что в себе нового открыл (-а)?

• Как изменил меня этот путь?

• Чего я достиг (-ла) за неделю?

Вы можете придумать и собственные вопросы, которые будут в большей степени отвечать вашему ритму жизни и целям.

Сделайте этот ритуал приятным, чтобы он стал долгожданной частью ваших выходных. Выберите комфортное время, поставьте напоминание, ведите записи от руки или в любом приложении. Возвращайтесь к заметкам, чтобы приободрить себя.

Раз в год или в полгода вы можете производить ревизию достижений. Напишите то, чего достигли к определенному периоду, а затем сравните с тем, что писали в конце каждой недели. Оцените достижения с эмоциональной точки зрения, проранжируйте, насколько они для вас важны и насколько вы приблизились к целям.

Вы увидите, как сильно меняетесь с каждой неделей, как растет ваш профессионализм и что постепенно вы становитесь все лучшей и лучшей версией себя. А регулярная рефлексия и сверка достижений позволит скорректировать курс, оценить свои таланты, которые ранее были не очевидны, и приложить усилия в нужном направлении.

Лучше синица в руках, чем журавль в небе

Я поступила в педагогический университет, и постепенно все начало налаживаться. Первый год был посвящен усердной учебе. Было интересно пропитаться этой атмосферой, разобраться, как устроен процесс обучения, познакомиться с одногруппниками, послушать лекции в университетских аудиториях. К концу первого курса я поняла, что очной учебы мне достаточно и со следующего года можно переводиться на «заочку». Это было похоже на посещение музея в небольшом городе: один раз я его посмотрела полностью и неторопливо, дальше можно ходить только на новые крупные выставки.

Я вновь пошла работать, и это был уже не ларек с продуктами, а бутик «итальянской» обуви китайского происхождения. Закупка по 200 рублей, продажа по 20 000. Павильон в торговом комплексе в центре города, я с укладкой и маникюром, в тепле и комфорте. И платили уже не так скромно.

Жизнь в целом была понятной и размеренной, но, как преддождевая туча, иногда набегало странное чувство. В середине рабочего дня внутри меня вдруг гулко ухали мысли: «Да, неплохая работа, но снова в торговле…». Я чувствовала, что во мне есть потенциал к чему-то большему.

Есть такая народная пословица-установка – «лучше синица в руках, чем журавль в небе». Иными словами, если тебе хватает на жизнь и рутина идет своим чередом, то менять что-то кардинальным образом считается безумием. Зачем? И так хорошо.

Но это явно был не предел моих мечтаний и стремлений. Каждый рабочий день меня встречали ряды туфель в чистеньком ТЦ, понятные задачи и истерично бьющаяся в руках синица, которая вопит «Лена, я не журавль».

Так я решилась пойти против этой установки и начать преподавать в школе. Летом в школьных коридорах тишина – дети на каникулах, сотрудники в отпусках. Новых учителей чаще всего набирают во второй половине августа, когда в воздухе уже витает волнение первоклашек и выпускников, спешка школьных ярмарок, запах осени и начала учебного года. Особенных требований к месту работы у меня не было – главное, чтобы ездить было не слишком далеко, поэтому я посещала все ближайшие школы и интересовалась, есть ли у них вакансия учителя русского и литературы.

С августом началась пора активных собеседований. В первой школе мне очень понравилось – приветливые активные коллеги, большие светлые классы и душевная директриса, с которой хотелось не только сотрудничать, но даже пить чай с пирожными. Но меня, увы, не приняли.

Зато вскоре я уже проходила собеседование в тесном кабинете второй школы. Находилась она на окраине и была такой неприметной, что я нашла ее не сразу. Руководство было не самым лояльным, и атмосфера была такой, что хотелось поежиться. Но зато меня приняли! Запрос был только один: не брать отпуск на время сессий в университете, что я клятвенно и пообещала. Дело осталось за малым – подождать начала учебного года.

Учитель всегда прав и знает, что делать

Второе сентября. Пятница. Телефонный звонок из школы.

– Елена Николаевна, с понедельника приступайте к работе. Готовы?

«Урааа!» – сердце мячиком отскочило от грудной клетки, я широко улыбнулась, а в телефонную трубку ответила скромно:

– Конечно, готова.

– Хорошо, познакомитесь с классами и коллегами. К 10-му числу ждем от вас все необходимые документы, в том числе календарное планирование уроков.

Новая глава жизни! Мама, теперь я – учитель!

Но… «поурочный план», «тематический план» и «методический план» – что это? Эти слова вводили меня в ступор. На лекциях в педагогическом университете мы разбирали фонемы и наречия-исключения, подчеркивали волнистой линией определения и прерывистой – обстоятельства, обсуждали горечь Герасима, утопившего Муму, но так и не приступили к изучению практически значимых вещей, которые помогли бы мне начать карьеру педагога.

Сейчас эта проблема решается простым «окей, гугл». Тогда передо мной эта задачка стояла забором, через который не перелезть. Но я знала, у кого взять «лестницы», чтобы перемахнуть через это препятствие.

Мама Валя. Так я называла сестру моей мамы. Один из самых теплых и добрых людей в моей жизни. Мама Валя – заслуженный педагог. Тетя с таким вниманием и любовью относилась к работе, что я точно знала – она не откажет мне в помощи и сможет «вылечить» мою растерянность.

И уже через несколько часов я мчалась на электричке из Омска в Калачинск.

Мама Валя налила мне чаю и объяснила от и до: чего от меня ждут, где взять материал для написания планов, какие книги купить и как себя вести. В понедельник я вспоминала ее слова в учительской перед своим первым уроком. Стоя перед учениками у доски, я внутренне ощущала присутствие мамы Вали – теплую улыбку, ободряющее кивание головой, спокойный голос. Наша встреча молодого учителя-новичка и заслуженного педагога очень помогла мне, поддержала, и первые уроки я провела хорошо.

Мне отдали уроки русского и литературы в шестых, восьмых и 10-х классах, а к последним в нагрузку еще и классное руководство. С шестиклашками контакт установился сразу: я была для них достаточно взрослой, чтобы служить авторитетом. Программу шестого класса я знала прекрасно. В восьмых классах ученикам не давал усидеть на месте подступающий пубертат, а для 10-х я и вовсе не была значительной фигурой – разница в возрасте между мной и старшеклассниками была совсем небольшой. Программу 10-х мы еще не проходили в университете, поэтому училась я на ходу.

Однажды внутри себя я нащупала осознание: работать в школе мне не так уж и просто. Оно пришло постепенно, но отмахнуться от него я уже не могла. Строгая иерархия, дисциплина, огромный объем бумажной работы, бесконечные проверки тетрадей (особенно они!) … Я не могла дождаться сессии, чтобы поскорее от этого отдохнуть.

Моя дисграфия переводила школьный квест на уровень посложнее. «Учитель всегда прав» – фраза, которая выгравирована у людей где-то на подкорке. А я не могла быть всегда права по простой причине: даже наизусть зная все правила, могла перепутать буквы из-за своей природной особенности. Точно так же порой пропускала ошибки учеников при проверке или могла неверно написать слово на доске. Учитель ошибся, учитель русского неправильно написал! Как же так! Все это погружало меня в чувство стыда и влияло и на уверенность в себе, и на самооценку.

Уже значительно позже я узнала про то, что есть и другой подход к преподаванию. Не обязательно (и более того – невозможно) быть правой во всем на позиции учителя. Поэтому в некоторых странах знания предпочитают доносить до учеников не сверху вниз, а на равной позиции. Учитель может быть не только непогрешимым авторитетом, но и товарищем по учебе. Стимулировать любознательность и желание разобраться и осторожно направлять учеников в собственных поисках знаний.

В ноябре я буквально сбежала сдавать сессию, предав свои обещания при приеме на работу. Уволить меня все равно не смогли бы – по закону дается отпуск на время сессии. И такой отдых от работы учителем пошел мне на пользу: я успешно сдала экзамены и с новыми силами приступила к работе уже до самых летних каникул.

А в мае я узнала, что жду ребенка.

Один раз и на всю жизнь

Когда все произошло, я точно поняла – забеременею.

– Ничего не будет, – беспечно сказал Сережа.

«Ничего» две недели спустя обернулось двумя полосками на тесте, который я сделала утром. Впереди – лекции в институте, на «заочке» их и так немного, поэтому о прогулах речи не шло. А я сижу и понимаю – мой мир необратимо меняется. Что будет дальше? Как будет дальше? В один момент мне показалось, что я такая маленькая перед огромным океаном. Две полоски – как обухом по голове. Я не стала никому звонить, только набрала любимому СМС: «Вечером поговорим». Положила тест на стол – Сережа точно увидит, – оделась и поехала на пары.

Я не могла сконцентрироваться на занятиях – в голове мысли были только об одном. Да, все спрашивали меня: «Когда-когда? Часики-то тикают». У подружек уже давно дети, приходишь в гости, а они такие смешные: «Тетя Лена, здрасьте» – или просто теплые комочки лежат в распашонках и гуля́т. И детей я люблю – у меня же братья, младшие кузины, я учитель, в конце концов. И мужчину своего люблю, у нас долгие отношения, мы живем вместе. Надо переварить, что я теперь мама.

– С тобой чего? Все нормально? – спросила на перерыве моя сокурсница Наташа; она старше меня, и у нее дети.

Я рассеянно кивнула. Она прищурилась:

– Дома что-то?

Я огляделась – рядом никого, все разбрелись. Снова кивнув, я рассказала ей о тесте. Она поддержала меня и рассказала, что нужно пить от тошноты и делать при слабости – это очень поможет мне во время жуткого токсикоза. Ее теплота и уверенность дали мне силы. Да, все будет хорошо, просто я растерялась.

Хоть я и переживала весь день, домой с занятий вернулась окрыленная. В голове у меня была картинка счастливой пары, радостного мужчины, ожидающего рождения ребенка, как чуда. Но, несмотря на май за окном, в Сережиных глазах был хмурый ноябрь. Вместо радости и принятия меня ждало противостояние.

Никаких объятий и «Ура, мы будем родителями!». Мы пошли в комнату и сели друг напротив друга. Я – на диване, он – в кресле.

«Ну и что, ты теперь довольна? Добилась своего?» Его слова были выстрелом.

Я? Добилась?

Как же это больно! Как обидно! Тогда я этого еще не поняла, спустила на тормозах, но эта фраза – «Добилась своего?» – была огромным красным флагом, который уже нельзя было игнорировать. Это я считала, что нас было двое – в семейной жизни, в проблемах, в зачатии ребенка, – но оказалось, что были только он и я. Раздельно. А теперь еще и друг против друга.

Я осталась одна. Не буквально – мы все еще жили вместе, и наши отношения продолжались. Но в тот самый момент, когда я точно знала, что все изменится, но не знала, как именно это произойдет, я осталась наедине со своими страхами и волнениями. С физическими страданиями и постоянной угрозой выкидыша.

И мне не с кем было даже поделиться, кроме моей мамы, поскольку молодой человек обещал рассказать все своим родителям сам, а мне это делать запретил. Но время шло, и мне приходилось продолжать скрывать свое положение. И продолжать работать: в школе, дома, в огороде.

Однажды я просто не выдержала – меня тошнит, мне плохо, и весь мир перед глазами едет, не хватает меня на прополку морковки! Тогда к нам приехали его родители, и после очередного вопроса о неухоженном огороде я начала оправдываться, что не могу за ним следить.

– Я не могу.

– В смысле, мол, не можешь? Здоровая же девка!

– Мне плохо. Очень плохо.

И я не смогла остановиться, рассказала все. Реакция свекрови тоже была далека от моих ожиданий. Первым, что она сказала, было:

«И зачем это вам?» Вторым: «Опять будет пацан». Потом она поддержала меня и обняла, но вот это – «зачем вам» и «опять будет пацан» – шмякнуло по мне тогда с размаху. Как еще одна оплеуха.

Одним из моих условий в отношениях было то, что наш ребенок должен родиться в браке. Поэтому в перерывах между больницами, где я лежала на сохранении, мы с любимым подали заявление в ЗАГС и стали планировать свадьбу.

С каждой госпитализацией я встречала в палате разных женщин. Совсем юных, молодых или зрелых, но почти всех объединяло одно: в их браке тоже было не все гладко. Из 10 девушек цветы приносили только одной. И я решила мириться с тем, что «не все гладко» – это нормально, это у всех так, надо потерпеть. Это отлично рифмовалось с моей установкой – «встретить мужчину раз и на всю жизнь». Эта установка заставляла меня закрывать глаза на прохладу и равнодушие в отношениях – нужно просто смириться, ведь это на всю жизнь.

Все сама, или дети – это дело женщины

Месяцы летели быстро. Бесконечная череда из больниц и школьных дел заставляла время бежать галопом. Но наконец пришел ноябрь, с ним – сессия, а с сессии я сразу попала в роддом.

Я родила в начале января. Было тяжело: в схватках я вымоталась, сил на роды не было вовсе. Я маленькая, хрупкая, а плод крупный, давит на почки – в какой-то момент было решено вызывать роды преждевременно. После этого в палате у меня произошла паническая атака: тревога была «до неба», я начала задыхаться от страха. Мне ввели успокоительное, с которым я проспала пару суток и смогла оправиться от стресса. Если бы врач, который ввел мне этот препарат, был сисадмином, то проблемы бы решал перезагрузкой компьютера. Такой перезагрузкой для меня был этот долгий сон, я проснулась полной сил и обновленной.

Из-за осложнений с почками мне не давали ребенка, и я в основном лежала под капельницами и спала. Хотелось домой. Прижать к себе ребенка, которого приносили в палату только на кормление. Лечь в свою кровать, оказаться в уютной обстановке, нормально помыться. Но меня не выписывали. Три дня, пять, неделя, полторы… Когда же, когда? Палата надоела, больничная еда не лезла, хотелось сбежать отсюда.

Других молодых мам встречали с шариками, цветами, хлопушками с конфетти. Я видела это из окон каждый день – к кому-то приезжали только мужья, кого-то встречали родители или большая компания друзей. Когда же нас с Артемкой выпишут? Прошло больше двух недель, когда я услышала заветное – выписываем!

Радостная, я пишу мужу о том, что меня наконец можно забирать.

«Блин, может, ты договоришься еще на немного остаться? У меня на работе дела сегодня…» – приходит от него.

Что?

Шарики в моей фантазии лопнули, а цветы завяли: я так ждала этой выписки, а меня вообще не хотели встречать. Мне ничего не оставалось, как упрашивать мужа или хотя бы свекровь за мной приехать.

***

В день выписки стояли крещенские морозы, на улице было —40. Свекор припарковал машину не у роддома, а через улицу. Муж с родителями зашел в выписочную и протянул пакет с детскими вещами, который я собрала до этого, и мою дубленку. Мои вещи «как-то забыли». Забыли… Внутри себя я будто бы наступила в хлюпающую грязью лужицу. Из мыслей меня вырвал крик медсестры:

– Обалдели, что ли! Она же только родила! – рявкнула женщина в халате и, посмотрев в безразличные Сережины глаза, крикнула на свекра: – Сам портки снимай, чтобы ей было в чем идти!

– Что вы, я нормально, я дойду! У меня носочки есть! – показывала я тонкие носки, которые надела под сланцы. Только бы свалить отсюда, только бы свалить, хоть так – с голыми ногами в скользких тапках по 40-градусному трескучему морозу.

Дверь открылась, и я с ноющим животом, на плохо слушающихся ногах, прижимая Артемку, поскользила в сторону машины, которая стояла черт-те где.

Когда мы приехали домой, свекровь единственная подарила мне цветы и конфеты. Меня коротко поздравили и оставили дома одну – наедине с ребенком, которого я впервые разглядела спустя две недели восстановления. Я не понимала, что мне теперь с ним делать Почему он плачет? Через сколько проснется и когда ему снова спать?

Муж после возвращения нас с сыном из роддома сразу же отселился в другую комнату. С нами ему было некомфортно, он не высыпался и в принципе не особенно желал принимать участие в уходе за ребенком. Подразумевалось, что ребенок – это мое дело. И одно мне было непонятно и трудно: внутри меня не был встроен плагин «родительство» со всей информацией об уходе за ребенком. Но я старалась разобраться во всем и следовала установке «Все сама».

«Все сама» – это каждый вечер носить воду из колонки и греть ее в ведрах, чтобы сначала искупать ребенка, а потом в той же воде руками выстирать пеленки. Еще – ходить в туалет на улице, в мороз, с больными почками. Еще – готовить, убирать, мыть посуду и делать миллион бытовых вещей, которые я делала и до этого. Только теперь все осложнялось присутствием ребенка, который постоянно плакал и требовал внимания. Мне тогда только-только исполнилось 24 года. И я тащила на себе все сама. Это «все сама» в моем случае означало чуть больше, чем позволяли мои физические и моральные возможности.

Однажды я дошла до точки кипения. Сын в очередной раз разбудил меня плачем, и я, не отдавая себе отчета, сорвалась на крик. Я кричала, спрашивая у младенца: «Почему ты плачешь?! Что тебе нужно?!», а он не мог мне ответить. У меня тряслись руки и темнело в глазах от долгого недосыпа, и я едва дождалась утра, чтобы позвонить маме.

До этого момента мама приезжала к нам нерегулярно. Свекровь помогала финансово, но не личным участием. И я поняла, что «все сама больше не вывезу. С этого момента мама согласилась приезжать дважды в неделю на несколько часов, чтобы я могла, по крайней мере, немного выспаться.

Понемногу все стало налаживаться. Я стала лучше справляться, сын стал старше и спокойнее, мое психическое состояние – более стабильным. Рождение ребенка сделало из вчерашней девчонки-студентки взрослую женщину, которой нужно думать теперь не только о себе.

К сожалению, появление сына не способствовало взрослению мужа. Вместо того чтобы думать о том, как прокормить нашего общего ребенка, он кормил только свое внутреннее дитя. А оно постоянно требовало новых игрушек в виде дорогих гаджетов, без которых мы могли бы запросто обойтись. Наша семья была бесконечно повязана долгами на бесполезные вещи, в то время как заполнить холодильник на помогали огород и свекры.

Разумеется, начались ссоры. Несмотря на то, что в моей голове все еще прочно сидело «раз и на всю жизнь», я почти физически ощущала, как мой брак с мужчиной, ради которого я пожертвовала многими перспективами, начинает разрушаться. Пройдет еще немного времени, и я буду засыпать одна. Мы с ним, оказалось, не на всю жизнь.

Не мысли думают меня, а я думаю мысли

Обычно у людей реакция наступает немедленно, до того, как они успеют осмыслить и принять взвешенное решение. Задача человека, который решил взять жизнь в свои руки, – научиться «думать мысли», а не быть им подвластным.