- -
- 100%
- +
О-Нобу, оценив выражение лица Цуды, тут же ответила:
— Конечно, хочу.
— Наконец-то призналась. Ну, ступай.
С этим разговором они и закончили обед.
XLV
Оставив мужа в клинике, О-Нобу уже сильно опаздывала к назначенному времени. Она сообщила название театра рикше и тут же села в повозку, самую новую из четырёх-пяти, стоявших на углу улицы.
Резиновые шины, выехав из переулка, покатили прямо по трамвайной линии. Бойкая езда рикши, который, казалось, гнал только в оживлённом направлении, без всякой цели, заразила О-Нобу. На мягком, пружинистом сиденье её тело, подпрыгивая, быстро покачивалось, и в душе у неё возникло мягкое, лёгкое волнение. Это было удовольствие, которое испытываешь, когда, не обращая внимания на суетящуюся вокруг жизнь, безжалостно мчишься наперекосяк к цели.
У неё не было времени думать о доме. Теперь она могла спокойно забыть о муже хотя бы на один день. Но само время неслось вперёд вместе с её рикшей. Она, не питавшая с самого начала особой склонности к театру, беспокоилась не столько о том, что опаздывает, сколько о том, чтобы поскорее туда добраться.
Рикша остановился перед входом. В голове О-Нобу, которая сразу ответила служанке «Окамото», мелькали фонари, тростниковые шторы, красные и белые искусственные цветы. Когда она выходила из повозки, у неё не было времени осмыслить все эти цвета и формы, разом бросившиеся в глаза, как её сразу же проводили по коридору, и она вдруг встретилась лицом к лицу с залом, похожим на море, где в беспорядке были развёрнуты узоры во много раз более сложные и яркие. Затем служащий открыл дверь в коридоре и сказал: «Сюда», и она из этого проёма взглянула вдаль, на переднюю часть зала. Для неё, любившей бывать в таких местах, это ощущение, хоть и не было новым, оставалось вечно новым. Она, словно человек, прошедший через темноту и вдруг вышедший на свет, открыла глаза. И в её напряжённой груди отчётливо возникло осознание, что она становится частью живого, движущегося перед глазами большого узора, и все её жесты и движения будут отныне вплетены в него.
На месте не было видно господина Окамото. Пришли его жена и двое дочерей, так что места для О-Нобу было предостаточно. Тем не менее, старшая дочь Цугико, видимо, беспокоясь, что место О-Нобу оказалось в тени, повернулась и, вытянувшись наискосок, задала вопрос:
— Вам видно? Может, поменяемся?
— Спасибо. Здесь хорошо.
О-Нобу покачала головой.
Четырнадцатилетняя Юрико, сидевшая прямо перед О-Нобу, будучи левшой, держала маленький лёгкий бинокль из слоновой кости в левой руке, положив локоть на перила, обитые красной материей, и, оглянувшись назад, выпалила:
— Вы опоздали. А я думала, вы к нам домой придёте.
Она, по молодости лет, даже не догадалась сказать что-то О-Нобу о болезни Цуды.
— Были дела?
— Да.
О-Нобу ответила коротко и уставилась на сцену. Туда же пристально глядела мать сестёр. Она и О-Нобу, встретившись взглядами в первый раз, лишь молча обменялись поклонами и до самого стука деревянных колотушек не проронили ни слова.
XLVI
— Хорошо, что ты всё-таки пришла. А мы тут с Цуги только что говорили, думали, может, сегодня не получится.
После того как занавес опустили, жена Окамото, наконец принявшая непринуждённый вид, заговорила с О-Нобу.
— Вот видите, мама, я же говорила!
Цугико, с гордым видом взглянув на мать, тут же добавила, обращаясь к О-Нобу:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.