Сафари (Путевые записки влюбленной бабушки)

Появились двое с нашего листа, он молодой и привлекательный, она тоже молодая, на лицо не красавица, но зато с роскошными светлыми волосами, пушистыми и волнистыми. Сразу же выяснили, что могут говорить между собой по-голландски, меня проигнорировали, даже не спросили, откуда я. Она из Германии, он из Голландии и не один. Я позлорадствовала над немкой, он-то не один! Вскоре возникла и «половина» голландца.

Ну, если такие пухленькие на сафари рискуют, то я на ее фоне – соломинка!

Я почему-то думала, что в моем сафари будут принимать участие только швейцарцы, владеющие английским, – в путевке была пометка насчет англоговорящего гида, но выходит, что эта фирма по всей Европе промышляет.

Опять ждем. Даже в описании сафари сказано, что в Африке все медленно, а тут уже Африка. Надо привыкать. Разницу в температуре ощущаю уже каждой клеточкой. На листе осталась одна фамилия. Не понятно, то ли мужчина, то ли женщина. Еще один рейс из Лондона. Ну, наконец-то! И вот из-за этой крохи, ведь она даже меньше меня ростом, еще целый час мерзли!? Может, если бы большая была, не так обидно было бы? Опять немка.

– А почему рейс-то из Лондона?

– Рейс: Лондон – Франкфурт – Йоханнесбург.

– Все ясно. Ну, поехали?!

За дверью нас встретил ледяной ветер и ослепительно голубое безоблачное небо! Ну, пока что отсталостью тут и не пахнет, а скорей наоборот! Многоэтажная парковка для автомобилей, цветы, автострада, современные здания, техника! В Вене площадь перед аэропортом чем-то на эту похожа. Дорога напоминает Подмосковье. Мусор у обочины. Тут движение – левостороннее! Японские машины с рулем справа, как будто тут и были. Елки и пальмы. Столько травы выжжено! О! Мост переходной. Точно, как под Москвой. Йоханнесбург возник, как в чаше – современный город, высокий. Но нас везут дальше. Через две полосы от нас в открытом грузовике, набитом мешками, спиной к кабине едут черные. Одеты плохо, видно, что им холодно. Деревья такие разные по форме! Абрикос что ли цветет? Тут город на холмах напомнил Владивосток на сопках. Строят они лучше.

То, в чем нас везут, микроавтобусом не назовешь, но и до автобуса не дотянуло. Солидно. Немки трещат как сороки, и голландец со своей большей «половиной» общается, а мне остается по сторонам глазеть. «Он», теперь в роли шофера, повернулся ко мне и застенчиво – подбадривающе улыбнулся, не горюй мол.

Автострада в десять полос! Трава посохшая, не как в Европе. Там она и зимой зеленой остается. Опять черные едут в открытом кузове за кабиной. Пока что только эта деталь и напоминает, что мы в Африке.

Тут холмы облеплены крошечными домиками. Без просвета. Рекламные щиты: «Кока-кола» с красивой африканкой, «Нокиа» с еще более красивой африканкой. А вот так выглядят постройки колониального типа и, похоже, прямо из колониальных времен. Размах, простор, уверенность в себе! Видно, что навсегда строили, не на время. А это мимоза что ли? Цветет уже! Солидные особняки за такими же солидными кирпичными заборами. По верху заборов – колючая проволока, кажется еще и под током. Кладбище с массивными, то ли гранитными, то ли мраморными надгробьями в строгих шеренгах. Черный газетчик на перекрестке под колеса бросается, газеты никто не берет.

Высадили нас тоже за надежным забором с кодированными воротами. Drifters Inn. Высокая травяная крыша, камень, дерево. Окна одинарные, отопления нет, потолков тоже нет, высоко над головой – каркас крыши. Непривычно.

Скорей в ванную! Крошечная леечка душа намертво закреплена высоко на стене. Водяные струйки тонюсенькие, но все равно приятно смыть с себя и европейский пот и отогреться от африканского холода. Раковина тоже крохотная, и краны прилеплены так, что под них даже и руки-то не подсунешь, чтоб помыть, да и не смешивают они воду, горячая сама по себе, холодная тоже особняком. И? … Это, похоже, еще та самая система, где надо вот этой пробкой заткнуть дырку, набрать воды из обоих кранов в раковинку и потом там мыть руки? Я такое в кино видела.

Никаких излишеств, но все необходимое есть.

Окна моей комнаты на втором этаже – выше только крыша – выходят в сад. За одним окном – шикарные пальмы! Из других деревьев узнаю только магнолию и абрикос, они уже цветут! Лепота! За другим окном – незнакомые не то молодые деревья, не то старые кусты, а на них, как экзотические фрукты, развешены изящно сплетенные птичьи гнездышки! Я и птиц вскоре разглядела – желтенькие, юркие, поют незнакомо. Но и знакомые птицы тоже тут: горлицы и вездесущие воробьи размером с два наших. Прелесть!

Дорога из аэропорта напомнила мне и Подмосковье, и окрестности Владивостока, и Прованс. И большинство растений в саду я тоже уже где-нибудь видела, но в качестве комнатных, на подоконниках в Сибири, например. Странно теперь видеть их под открытым небом.

До самого вечера – свободное время! В регистрационную книгу я себя уже занесла, в разделе «Из какой страны прибыли» рядом со Швейцарией с удовольствием написала Россию. Пойду теперь поскорей осматривать окрестности, а то завтра рано утром – уже в путь!

Окрестности лучше всего обозревать с возвышенности, вон и холм подходящий виднеется. Надо спросить у дамы-хозяйки, как туда пройти самым коротким путем. Что?!! Как это нельзя одной?! Я что, – маленькая?! Да я уже четыре года как в Швейцарском Альпийском Клубе! … Значусь. Зачем она меня запугивает?! У меня отпуск, мне надо положительных эмоций набираться. У меня же бернаут еще не весь выветрился.

Говорит, как стемнеет, а темнеет сейчас рано, в шесть часов уже ночь, они тут из-за фотоаппарата или из-за сотового убить могут…

Домой хочу!!! Там я везде одна могу гулять и днем, и ночью.

– Можно погулять до супермаркета, пока светло еще: два раза налево. Там не так опасно.

Нажимает кнопку у себя на пульте, я иду на ватных ногах к воротам, они медленно отъезжают в сторону. Усталость навалилась, улицы грязные, деревья засохшие, африканцы подозрительные. Фотоаппарат на удавку к запястью прикрепила, и рукав куртки на него натянула, чтоб не видно было. Про высокий уровень преступности в Йоханнесбурге я и сама читала, но ведь живут же тут как-то люди? И иранка вон сюда на два семестра учиться прилетела.

Высокую африканку в черной вязаной шапке, элегантном темно-синем костюме и черных разношенных туфлях на босу ногу спросила про дорогу к супермаркету. Не потому, что не знаю, как идти, а чтоб посмотреть, как она на меня реагировать будет? Как родную встретила! И объяснила толково, и сама меня туда уже собралась отвести, но я твердо так сказала: спасибо, сама дойду.

Вон белые сидят за столиками в уличных кафе, и вид у них вполне расслабленный. Вон пацан какого-то опять же колониального вида, с косым пробором, в вязаном жилете, шортах и гетрах, на зеленой скамейке белую плюшку за обе щеки уплетает и явно ни о каких опасностях не думает. Однако же на крохотной стоянке для машин – пять полицейских из дорожной службы. У каждого магазина или банка – охрана. В оптику хотела зайти, очки солнечные посмотреть – дверь открыта, а войти нельзя – солидная металлическая решетка преграждает путь. Продавщица увидела, что я желаю войти, осмотрела меня оценивающе, нажала кнопочку – решетка и отъехала, а я перехотела очки смотреть, извинилась и ушла.

В супермаркете так и кишат униформированные то ли продавцы, то ли еще кто, на одного покупателя три сотрудника, все черные. А фруктов тут меньше, чем в Швейцарии, я даже разочаровалась, зато булки, посыпанные каленой пшеницей, ну очень вкусные! Я ожидала, что эта пшеница как камень на зубах будет, а она такая хрустящая и податливая оказалась. Приятно. В отделе кулинарии чуть слюной ни захлебнулась. Столько всего аппетитного! Купила тушеных баклажанов, теплые еще. Скорей к себе, чтобы остыть не успели!

Так хорошо пошли с булкой! Сок, с завтрака еще остался, в пакетике с трубочкой, кстати пришелся. Ну вот, поели, можно и поспать… До вечера еще далеко, так время быстрей пройдет, да и устала я, в самолете ведь так и не смогла уснуть…

Уже третий раз за полдня воет полицейская сирена. Похоже, что и заборы, и ворота с кодом здесь не зря.

Нет, не лежится. Не спать же я сюда в такую даль летела. Пойду хоть ближайшие окрестности осмотрю, внутри забора. Да и наверняка еще кто-нибудь из односафарников появился, познакомлюсь. Нас всего должно быть шестнадцать. Это мне сотрудница турфирмы сказала, когда я путевку покупала. Моя путевка была последняя, шестнадцатая.

Стук в дверь. О! Это ко мне. Мне еще утром сказали, что моя соседка по комнате после обеда будет, это, наверное, она и идет. Заговорила так быстро, что я даже сначала и не поняла, родной это у нее английский или, как у меня – выученный. Оказалось, ни то, ни другое. Он у нее и не родной, но и не такой вымученный, как у меня. Английский – основной предмет в ее, еще незаконченном университетском образовании, но она уже и в Англии два семестра по обмену была, и в Америке несколько лет жила, еще до университета. Да и сюда сейчас не из дома, который у нее в Голландии, приехала, а из соседней африканской страны, где в качестве волонтерки целый месяц бесплатно помогала африканцам строить дома и, опять же, в английском практиковалась, а зовут ее Лилия. Вот такие бы имена всем, у меня бы никаких проблем с их запоминанием не было! Ей всего лишь двадцать два года. Стройная, подвижная, волосы богатые – каштановые.

Про себя я ей много рассказывать не стала, пожаловалась сразу же на даму-хозяйку, которая тут запугиванием людей занимается, сочувствия, то есть захотела. Спросила поскорей, не составит ли она мне компанию на холм взобраться и окрестности обозреть. Но, увы. Джин из бутылки похоже забастовал. Лилия пристально посмотрела на меня, и я в ее взгляде крупными буквами прочла свой диагноз: НЕНОРМАЛЬНАЯ, и почти слово в слово она выдала мне все, что про местные порядки дама-хозяйка говорила, как по букварю. Потом Лилия, наверное, узрела что-то в моем лице или во всей моей фигуре, сжалилась надо мной и строгим голосом сказала, что согласна погулять со мной до супермаркета.

Ну и мы пошли. Регистратура, кнопка, ворота отъехали. Теперь правда для разнообразия я ее не два раза налево, а два раза направо повела, все к тому же супермаркету, просто так короче, это я еще утром выяснила.

А вдвоем и, правда, вдвойне веселей! В супермаркете я указала Лилии на бедность фруктового ассортимента, порекомендовала булку с пшеницей и скорей потащила ее в кулинарный отдел, где как раз выкладывали дымящуюся тушеную картошку с мясом, лоснящиеся от загара копчено-тушеные же ребрышки, сочные отбивные котлеты, румяные колбаски с гриля и еще много всякой вкуснячины! Горжусь, расхваливаю товар как свой, поворачиваюсь, что, мол, брать будем?

Никого…???

В другой отдел, наверное, отошла. Булки, фрукты, напитки, стиральные средства, сладости, предметы домашнего обихода, где же она? Предметы домашнего обихода, сладости, стиральные и моющие средства, мука, крупы, яйца, напитки, фрукты, хлеб с булками … Ну не может же человек вот так просто среди бела дня в черном супермаркете исчезнуть, испариться? Обошла все еще раз. Похитили?!!

Колбаски с ребрышками по кругу поплыли, ноги к полу примерзли. Когда опять задышала, не стала их от пола отрывать, чтоб не упасть, так и пошаркала потихоньку к выходу. Странно, но за себя не боюсь. Зачем я им? Не молодая, английский не очень хорошо знаю, а если они из-за выкупа, так у меня его не с кого и нечего брать. Но что же я сейчас скажу там в нашей гостинице-то?! Это же я подбила Лилию погулять со мной! Перед глазами замелькали объявления в газетах, большой портрет задорно улыбающейся Лилии на первой странице… Дальше я и думать боюсь. Дорогу перехожу, как пришлось, не по переходу, наискосок. Иду как на гильотину. Машины меня тоже игнорируют, никто матом не кроет. Объезжают. Может она к себе уже вернулась? Но не может же она вернуться, не сказав мне ни слова! А почему ты так думаешь? Ты же ее всего-то десять минут как знаешь! Может она такая, – ненормальная?

В кнопку звонка не сразу пальцем попала. Ворота почему-то не отъезжают. Чтобы второй раз нажать, пришлось долго силы собирать, и голова, и тело опустели, будто воздух из шарика вышел. Наконец-то ворота медленно поехали влево, и тут вдруг за моей спиной:

– Вот ты где!

Нет, если бы сейчас силы вернулись, я бы ее убила! Ну не убила бы, так хоть бы подзатыльник хорошенько влепила! И она еще смеет утверждать, что это я ее одну оставила! Я ее, заразу, по всему супермаркету как бешеная разыскивала, а она меня упрекает! И куда тебя носило-то?! Ах, газету ей, видите ли, срочно купить понадобилось! Сказать, что ли не могла? Говорить, значит, надо было так, чтобы я и услышала, и поняла! Скажи спасибо, что ты не русская, а то бы я тебе ничего из своих мыслей не утаила! Мне просто на международный конфликт нарываться не хочется. Свиристелка!

Для успокоения нервов пойду, посмотрю все-таки, что это нам тут внутри забора еще приготовили?

Осмотр начала опять же с регистрационной в домике рядом с гостиницей, еще утром заметила, что там магазинчик сувениров есть: пустые страусиные яйца, широкополые шляпы, кепки всякие, футболки. В углу свалены спальные мешки, и еще один полетел туда же, брошенный сильной загорелой рукой. Видный мужчина, где только такие водятся? Интересуюсь. Это, оказывается, как раз группа приехала, которая нашим же маршрутом путешествовала, только наоборот: из Кейптауна в Йоханнесбург. Сдают спальные мешки. Настоящие спальные мешки, не вкладыши!

–Так выходит, нам спальники нужны?!

–Еще как нужны! Холодно там!

Вот зараза сотрудница! Вернусь, всыплю ей по заднее число! Или как правильно? Выдает клиентам ложную информацию. А дама-хозяйка тут какая-то раздражительная. Ну что тут такого в моем вопросе? Просто уточнить хочу, сам мешок нужен или только вкладыш в него?

– Все ясно. На прокат даете?

Что-то дорого у них тут за прокат берут! Правда пересчитать в доллары без бумажки все равно не смогу, но и так чувствую. Придется теперь в бэушном спальнике восемнадцать ночей жить. Он явно не пухом набит, какой-то примитивный, стеганый. Хорошо, что хоть вкладыш – мой, чистенький, мягонький. Теперь вот эту зеленую кишку везде с собой таскать придется. Надо положительно на это смотреть, вещей меньше везти пришлось, багаж легче.

В глубине сада, заложенного очень романтично, с еще ни в одном ботаническом саду не виденными деревьями, обнаружила плавательный бассейн очень интересной формы – запятая что ли? В хвостике запятой ступеньки в незамутненную прозрачность приглашают, но мне почему-то опять теплые ботинки надеть захотелось.

У террасы на обширном газоне, опять же какой-то замысловатой формы, (надо же, такой плотный и упругий, а какой же он летом-то будет?!) расположились уже знакомые мне немки, имена их я не запомнила, но это у меня хроническое. Сколько себя помню, не запоминаю я имена с первого раза, да и со второго тоже. Завтра на свежую голову попытаюсь, ведь некуда же спешить, впереди еще восемнадцать дней.

С немками еще две женщины средних лет. Обе приземистые и чем-то друг на друга похожи, чем, не уловила, потом рассмотрю. Представились – из Канады. Говорят с сильнейшим французским акцентом, понятно, из какой ее части. Выходит, моя турфирма и за океаном промышляет? Надо же!

Имена женщин даже и не стала силиться запоминать. Мне их надо, во-первых, написанными увидеть, а во-вторых, «ослиный мостик» построить, как немцы это называют, то есть подумать, на что они похожи. Просто сижу рядом с женщинами, но в разговоре участия не принимаю, а им и без меня не скучно.

Птицы незнакомо поют. Газон тщательно выбрит, цвет кофе с очень большим количеством молока. Эти канадки такие нежные друг с другом! Лесбиянки что ли? Скорей бы уже вечер. В половине седьмого по плану сбор. В баре.

Вон солнце и, правда, ровно в шесть часов погасло, сразу темно стало. И … холодно!!! А в баре тепло, тесновато, но настроение у всех приподнятое, все говорят по-английски, никто не курит. Знакомимся, болтаем. От немок, они наконец-то снизошли, заговорили со мной, получила комплимент за языки. Отыграла его тем, что все де русские, да и вообще восточноевропейцы, к языкам очень способны, я де это и в своих группах наблюдаю. Умолчала правда, что сама об этом только от своих коллег в Цюрихе и узнала.

Ровно в половине седьмого к нам гид протиснулась, представилась, рассказала немного о себе, проверила по списку, кто прибыл, мы тоже представились. Из нашей группы здесь только девять человек, остальные прибудут завтра утром. Это они прямо с самолета и в путь? Мы же в шесть утра уже выезжаем. Из Голландии оказалась еще одна женщина средних лет, и из Канады еще двое, но из ее англоговорящей части – супружеская пара, примерно в моем возрасте.

Восемь девок один я. Зря платье с поцелуйчиками взяла, не говоря уже о босоножках на высоком каблуке и белье из кружавчиков, не понадобятся. Среди тех, кто завтра прибудет, всего двое мужчин и тоже с «половинками», то есть с женами, судя по фамилиям. А причем тут это? Ты же все эти доспехи для дела взяла. В Кейптауне. Ой, не криви душой. «Всякий случай» мог бы и тут подвернуться.

А голландец-то со своей пухленькой «половиной» не с нами поедет. Они взяли напрокат джип, и будут путешествовать вдвоем, но, похоже, они об этом уже пожалели, во всяком случае, он. Пухленькой-то, конечно, спокойнее так, а пышноволосой немке явно досадно.

Чету из Канады понимаю хуже всех, гида получше, для них английский – родной.

Программу сафари гид представила очень коротко, мы ее уже и так знаем. Мне в моем турбюро выдали еще и карту, и путеводитель по Южной Африке с описанием всех достопримечательностей. Зато гид очень подробно остановилась на достоинствах нашего транспортного средства, вывела нас во двор и представила его нам, так сказать, персонально. Ее. Почему-то он у нее женского рода.

– Знакомьтесь: Вездеход Одиннадцать!

И погладила колесо, по высоте доходящее ей до уха.

Я затрудняюсь назвать вид этого транспортного средства. Автобус – вездеход? В общем, что-то громадное, мощное, с огромным гордым знаком на радиаторе – Мерседес!

Внутрь салона надо взбираться по откидной лесенке. Все потренировались. Канадцу свою супругу пришлось подсадить под широкую «корму», сама та не смогла взгромоздиться на первую ступеньку. Перила у лесенки только с одной стороны – тоненькая крученая веревочка провисает дугой, не очень-то обопрешься.

Перед кабиной во всю ширину салона – сундук из нескольких отсеков, плоская крышка каждого отсека открывается отдельно. Это для продуктов и напитков, рядом – большой мусорный бак. Кресла как в самолете, только пространства между ними во все стороны больше. В спинке впереди стоящего кресла – куча объемистых карманов. Понятно – для карт, биноклей, фотоаппаратов, напитков и тому подобное, чтобы все было под рукой. Окна – почти от пола и почти до самого потолка, в верхней части отодвигаются. До потолка я на цыпочках рукой еле дотянулась. В хвосте салона – отсеки для багажа, обитые металлом, закрываются на вертушки. Еще одна дверь, из нее можно спуститься на улицу тоже по лесенке, тоже крутой и вообще без перил. Как-то мы Ее сразу зауважали. Надежная!

Назад в бар.

Теперь гид, ее имя я тоже начну завтра запоминать, раздала формуляры, чтобы мы их заполнили и за завтраком сдали.

– Завтрак без четверти шесть! Кто-нибудь свиное мясо не ест?

Все переглянулись, никто руки не поднял.

– Вегетарианцы есть?

Лилия и маленькая немка решительно подняли руки.

Вот зараза! Да если бы она мне сразу об этом сказала, не таскала бы я ее в тот кулинарный отдел!

– А, между прочим, – начала я, повернувшись к Лилии, чтобы слышала только она, не продумав даже, какие английские слова мне сейчас понадобятся, – некоторые ученые считают, и я полностью разделяю их точку зрения, что вегетарианцем можно становиться только после того, как все твои дети уже произведены на свет, не раньше. Что человек, как вид, уже на протяжении многих тысячелетий был всеядным. Что с пищей мы получаем определенную информацию, которая передается из поколения в поколение, и эту цепочку просто так прерывать нельзя. Еще никто толком не изучил, какие это может иметь последствия, если не на непосредственно за нами следующее поколение, то на дальнейшие. Вот мне, например, уже можно становиться вегетарианкой, у меня дети даже уже выросли. Ты – звено в цепочке и должна передать следующему поколению все, что было накоплено твоими предками. Передай, а потом становись хоть кем или чем.

Лилия, то ли обдумывая сказанное мной, то ли удивляясь тому, что я без запинки умудрилась выдать по-английски такую тираду, помолчала немного и повернулась к своей соотечественнице. Обиделась что ли? Я ж не со зла. Меня может ответственность за будущие поколения побудила. Я об этом всем вегетарианцам говорю, с которыми встречаюсь. Сейчас так много пишут и говорят о вреде мяса, особенно жирного, что молодые, чаще всего девчонки, совсем перестают его есть, а не только потому, что животных жалко, которых убивают и на котлеты переводят. Переубеждать их я и не собираюсь, но и умалчивать об этом мнении тоже не хочу. Для очистки совести, вдруг они об этом не знают.

Две немки, две канадки, две голландки, супружеская пара, а я одна. И из Швейцарии одна, и из России.

Ну и обижайся! А я вот лучше посмотрю, чего это от нас тут в формуляре хотят? Это хоть и не настоящая охотничья экспедиция, но все же сопряжена с определенным риском, поэтому они на всякий случай хотят знать, кому об этом случае сообщить можно будет. Напишу адрес мужа, интересно, обрадуется он, если ему обо мне что-нибудь сообщат? О, ужас! Какой же я лопух-то! Им нужен номер медицинского полиса и телефон страховой компании, а я карточку, на которой все это напечатано, забыла. И ведь проверяла же, все ли взяла! Если я им завтра об этом скажу, они ж меня сразу в растяпы запишут. Надо срочно что-то придумать!

Во-первых, самой себя не ругать! Тем более перед сном. Оставь это другим. Себя надо жалеть и любить! Доктор так сказал. Во-вторых, ни в коем случае не выглядеть ни растерянной, ни беспомощной: самоуверенность!

И так, проанализируем ситуацию: номер страхового полиса – это «на всякий случай». Когда в отпуск едешь, о плохом не думается, вот я «на всякий случай» и взяла платье с поцелуйчиками. Выходит, что я – оптимистка! Разве это плохо? А этот формуляр – вроде как напоминание лихачам – могильный крестик с цветочками у дороги, – не гони мол, будь внимателен, не то рядом ляжешь! Теперь надо просто быть предельно осторожной, чтобы не заболеть и, чтобы со мной ничего не случилось, тогда и никакой номер не понадобится. Тоже хорошо. Напишу номер телефона моего лечащего врача, он все равно в отпуске, а номер полиса, скажу, пусть у него и спрашивают, если дозвонятся.

Голова болит, ухо саднит. Все на ужин остались, за свой счет, а мне есть расхотелось. Пойду, ноги в душе попытаюсь отогреть, да спать лягу. День такой длинный. Мне надо сил набраться, чтобы можно было дальше отпуском наслаждаться.

Уснуть не могу. У меня запредельное торможение что ли? Завтра в половине шестого будить будут. Надо укладывать себя спать в гнездышко из хороших мыслей. Где ж их тут на гнездышко-то набрать?

День первый.

Первое августа. День смерти моей сестры, национальный праздник в Швейцарии, первый день моего сафари. В дверь, как и обещали, постучали в половине шестого. Ночь мне показалась нескончаемой, поэтому я и встала с удовольствием. Устала разбирать знакомые и незнакомые звуки: скрип тормозов, крики, карканье, вопли, сирены, опять скрип тормозов, вой, опять карканье …

За завтраком группа собралась уже в полном составе. Жена канадца мою мысль вслух высказала:

– На этом сафари я ожидала увидеть гораздо больше мужчин.

Стали рассуждать, а где ж мужчины-то? Известно, где – перед телевизором. Но ведь Африка же! Сафари, дикие звери! Неужели им не интересно?

Предупрежденная, что двое отсутствующих мужчин тоже прибудут не одни, равнодушно отметила, что оба довольно привлекательны, примерно в моем возрасте, и оба похожи на актеров. Один – вылитый Шон Коннери в фильме «Скала». Уже седой, но все еще статный и очень мужественный. Его «половина» – наверное, тяжелее его, крашеная блондинка, увешенная побрякушками. Второй – и фамилию актера забыла, и название фильма. Потом вспомню. Супруга: серенькая, как куропатка, глаза в кучку. Женщина во мне смирилась и обреченно уступила место путешественнице.

Ничего, что вчера не поужинала, сейчас можно душу отвести! Широкий прилавок вдоль всей стены и стол рядом с ним уставлены всем, что душа к завтраку желает! Ну, всякие там мюсли и тосты с конфитюром – это пусть вегетарианки едят, а я ветчины возьму, вон какая она сочная. И яйца тут не «помешанные», а в мой любимый мешочек, вон Шон как раз ест, возьму два. Два я еще никогда не съедала за раз. И сервелат. И жареный бекон. И сыр, чтобы кости от недостатка кальция не страдали. О! Салат из фруктов? Тоже хочу! Все кофе пьют, а я вот этот чай себе заварю, я с ним еще в Швейцарии познакомилась, коллега из Австралии привозила – rooibos.2 Он вроде не так возбуждает, как черный. Я, если утром кофе чашку выпью, заснуть смогу только через два дня, а у меня вон и так уже хроническое недосыпание.