Сафари (Путевые записки влюбленной бабушки)

Интересно, а может на эту роль дуб тоже подойдет? У меня один такой в Швейцарии на примете есть. Его, правда в один обхват не обнимешь: громадный, крепкий и наверняка мудрый, ведь ему уже под тысячу лет. Надо будет, как вернусь, наведаться к нему, может и правда поможет? Как это я раньше-то не додумалась себе друга-дерево завести! Ведь он же тебя и выслушает, не перебивая, и секреты твои другим пересказывать не станет, и верным будет, и не предаст! Африканцы все-таки практичнее нас в таких делах и дальновиднее.

Аня и Маша тоже подняли по пустому орешку. Я стала вглядываться в редкую посохшую траву, в надежде найти и для себя сувенирчик. Орешков больше не оказалось, но я заметила в земле норку размером с большую монету. Мышка что ли? Норка уходит вертикально вниз, для мышки вроде не типично. Может змея?! Отошла поскорей на безопасное расстояние и спросила проводника, показывая на дырку:

–Чья это?

А он мне ничего не сказал! Степенно нагнулся, сорвал сухую травинку-соломинку, присел рядом с норкой и, засунув в нее соломинку, стал слегка покручивать ее пальцами. Все стали смотреть на соломинку, затаив дыхание. Вдруг из дырки выскочили мохнатые суставчатые лапы! Паук! Такой громадный! Птицеед наверно.

Огляделась поскорей, не стою ли я еще у одной из таких дырок или прямо на ней? А знаток флоры и фауны, продолжая сидеть на корточках и покручивая соломинкой, стал невозмутимо просвещать нас в вопросе жизни и деятельности пауков, не совсем справедливо названных птицеедами. Соломинка все еще возбуждала охотничий инстинкт паука, но он видно не совсем верил в то, что это его завтрак, и не вылезал полностью из норы, хотя то и дело хватал мохнатыми рыжими лапами травинку. Не знаю, как других, а меня его поведение вполне устраивало, мне совсем не хотелось, чтобы паук покидал свою нору и реагировал, может как раз на мои ноги, как на добычу. Пусть уж лучше в норе сидит. Паук так и сделал. А мы пошли дальше за Знатоком, но ушли опять совсем недалеко. Тут на каждом шагу что-нибудь интересное либо лежит, либо растет. Нет, тут оно не то торчит, не то возвышается. То ли куча, то ли пирамида из плотной, как бетон земли, но явно не рукотворного происхождения. Кто ж такое тут слепил? Ни опыт, ни фантазия мне ничего не подсказали, но я услышала, как Элла-Дочь произнесла: «Termitary» - термитник.

Ух ты! Так и вчера я там, на газоне, где potholes были, тоже такую пирамиду видела. Только там она была красно-коричневого цвета, но это, наверное, просто от почвы зависит. Тут остроконечная куча – одного и того же цвета с землей: серовато-песочного, и на полметра выше нашего проводника. Тот обошел кучу, осмотрел ее верхушку и заявил, что она действующая. То есть, термиты тут живут, потому что термитник вентилируется. Я тоже захотела увидеть вентиляторы, но ничего особенного на верхушке не обнаружила, для моего неопытного глаза поверхность этого сооружения была везде одинаково шероховатой, похожей на штукатурку. Последовала информация, как в музее у очередного экспоната. Оказывается, сам термитник скрыт под землей, как айсберг, а эта куча – только его верхушка. Я спросила:

–Они как муравьи?

Все, и Офелия в том числе, стали описывать, как выглядят термиты, сравнивать их с другими насекомыми. Нет, на муравьев они совсем не похожи, а скорее на…

Спасибо большое конечно, но из насекомых по-английски я знаю только кроме муравьев еще мух, пчел, пауков и бабочек. Ни одно из этих названий не прозвучало, так что я от всех их объяснений умней не стала. Ладно, давайте лучше дальше про термитов, потом разберусь.

Дальше было про королеву и строителей, это вроде как у пчел? Другие детали уже как-то ускользнули. Надо будет просто, как вернусь, почитать в интернете про термитов. Похоже, мне, как вернусь, очень много придется читать, чтобы все пробелы восполнить, и по географии, и по истории, еще и значение некоторых английских слов уточнить, так что работы хватит. Когда мы про термитов в школе проходили, я как-то упустила, что они такие искусные строители, да и интересы тогда другие были. В то время мне как раз не терпелось знать, как это черные дыры в космосе умудряются пространство аннигилировать? Зато сейчас мне очень даже интересно узнать, как это термитам удается такое соорудить? Тут же ни веточек, ни прутиков не видно. Может, они песчинки слюной скрепляют? Знаток наверняка об этом говорил, но я либо прослушала, либо не поняла, спрашивать уже неудобно. Вроде тут я одна только и задаю вопросы. Другие что ли все знают? Всем бы твои заботы, любознательная ты моя.

А вон те какашки, похожие на собачьи, если собаку накормить одними костями, гиенины, что ли? Не произнося своего предположения вслух, я показала Знатоку на две колбаски, одну маленькую, другую побольше, и просто вопросительно посмотрела на него. Подумает еще, что я сюда специально из Сибири приехала, чтобы ему конкуренцию составить.

Знаток большой радости не проявил, но вроде и не обиделся, подождал, пока еще кто-нибудь подойдет, кому этот вопрос тоже спокойно жить не дает, и сказал, что это помет гиены. Он отличается по цвету от помета травоядных своей белизной, потому что в костях, которые гиена съедает, много кальция.

Та-тта-та-тааа!!! Я давно подозревала, что дремлет где-то во мне гений, но в северном полушарии ему, видно, ни проявить себя, ни развернуться было негде, а тут – другое дело. Приятно… Ну, ладно, не уверена я, почему Аня-голландка себя по-английски Dutch называет, не знаю, что Дублин не в Англии, а в Ирландии, понятия не имею, как термиты выглядят, но есть же что-то, в чем мои познания глубоки и неоспоримы!

Сразу же перестала смотреть себе под ноги. А зачем? Все равно я по любой какашке определю, чей это помет.

Все это конечно хорошо, но хотелось бы все-таки не только их помет, но и самих зверей увидеть, ну не всех конечно, а тех, кто не очень опасен, когда с ними в одной клетке гуляешь. Жирафу, например. Что? Куда смотреть?! Кто там?! Жирафы?! Ну, надо же! Я же говорю, что они в этой туркомпании все твои заветные желания исполняют еще до того, как ты их выразил. Голова торчит над деревьями. Точно жирафья, как в кино или на картинке. Там еще и жирафенок? Да моя ты крошечка! Ростом, правда, намного больше теленка. А милый, какой!

–А ближе можно подойти?

Но они убегают! Боятся нас? Так необычно бегут, как в кино с замедленной съемкой. С дороги не сворачивают, она тут опять такая же не очень уезженная, просто как след от машины. Скрылись за поворотом. Но не из моей памяти! Я теперь эту пленку могу в любое время мысленно прокрутить, и увидеть и их грациозные движения, и солнечные блики на ветках деревьев, почувствовать прикосновение ветерка на моих щеках и запах, такой легкий и ни на что не похожий, незнакомый. Чем же тут пахнет-то?

Это мне показалось, или Офелия на меня действительно осуждающе глянула? Нельзя было за ними бежать? Я просто хотела их вместе сфотографировать, маму и сыночка. А может дочку. Ладно, не буду больше ни за кем бегать, теперь я знаю, что тут действительно звери водятся, а не только их помет. Буду просто гулять вместе со всеми. И вопросы не буду задавать.

Вы когда-нибудь гуляли рано утром по зимней саванне? Очень рекомендую. Это вам не по нашей уссурийской тайге продираться. Тут все деревья и кусты растут как бы на расстоянии вытянутой руки, не мешая друг другу, и между ними можно почти везде проходить свободно, ни тебе высокой травы, ни густых зарослей кустарника. Все хорошо проглядывается. Воздух свежий и чистый, и следов ночного дождя уже не заметно. Тепло, но не жарко, идется так легко!

Вышли на широкую прогалину, всю усыпанную антилопьими какашками. Да тут антилопы наверняка свои сходки устраивают, целые кучи насыпаны. Не удержалась и поделилась своими гениальными соображениями с проводником. Тот уже себя явно посрамленным почувствовал и, помедлив, подтвердил мою догадку. Добавил, что самцы-антилопы устраивают здесь свои турниры, чтобы выявить самого достойного для продолжения рода. Здесь природа строго следит за тем, чтобы только самые сильные гены передавали свою информацию последующим поколениям. Слабаков она не ценит.

Некоторые из моих односафарников уселись на поваленное дерево, а я заметила рядом с ним дырки в земле и осталась стоять, хотя с удовольствием бы отдохнула на бревнышке. А вдруг эти пауки тоже захотят погулять? Не то, чтобы я их уж очень боюсь, когда вокруг столько народу, да еще и Знаток рядом, но все же как-то неуютно. Уж лучше я постою.

Теперь в одну из норок стала совать соломинку Офелия, я приготовилась с фотоаппаратом снимать, как паук будет выскакивать, даже не забыла переключить на видеосъемку, но этот паук оказался еще умнее первого, показал только лапы и сразу же потерял всякий интерес к соломинке.

Тут, видно спасая свое реноме, Знаток поднял с земли несколько антилопьих какашек, подкинул их на ладони, стряхивая пыль, заверил опять, наверное, затем, чтобы мы хорошенько усвоили, что это не говно, а помет, и … положил какашки в рот!!! У меня и рот и глаза непроизвольно раскрылись, как створки диафрагмы фотоаппарата, дыхание прекратилось. Им что, есть тут больше нечего?! Однако Знаток никаких жевательно-глотательных движений производить не стал, а надул щеки, запрокинул голову и … выпалил этой дробью огромного калибра!

О-го-го!!! Ни я, ни мой, скорей всего впавший теперь в летаргическую спячку проснувшийся было гений, не нашлись, как среагировать на этот вызов. Оглядела тоже явно опешивших односафарников – только Офелия, с абсолютно невозмутимым видом, подняла несколько какашек-орешков, подбрасыванием стряхнула с них пыль, положила в рот и выплюнула их изо всей силы, но какашки улетели не так далеко, как у Знатока.

Может у них тут так положено?! Может этого требуют правила гостеприимства? Мы же у них в гостях! Не можем же мы оскорбить их!

Аня быстро сунула что-то в рот и, запрокинув голову, плюнула в том же направлении, что и Офелия со Знатоком, но то, что упало как раз у моих ног, оказалось вовсе не какашкой!!!

-Ты мухлюешь! – завопила я прежде, чем поняла несерьезность всей этой затеи.

Брезгливо искривленные губы остальных, обреченно ожидавших участия в этом ритуале, взорвались оглушительным хохотом! С растущего в отдалении дерева взлетела перепуганная птица.

Одной из немногих фраз, которую я поняла, когда смотрела фильм «Индиана Джонс и Храм Судьбы» по-английски, была именно эта: «Ты мухлюешь!» Кто бы мог подумать, что она мне когда-нибудь сможет пригодиться? По тому, как облегченно все хохотали и благодарили Аню, поняла, что не одна я попалась на этот розыгрыш.

Знаток своей степенности ничуть не утратил, стал рассказывать о том, что состязание это было их любимой игрой в детстве, но он в нем побеждал очень редко, другие могли плевать шариками – какашками еще дальше. А Офелия, уже не прячась, хорошенько отплевалась. Я поблагодарила Аню за находчивость и спросила ее, можно ли мне орешек марулы себе оставить, ведь теперь это был настоящий сувенир, та великодушно разрешила.

Знаток, ничего не говоря, пошел через прогалину по ему одному известному маршруту, все поспешили за ним. Теперь я уже шла, как бы сама по себе и, походя, отмечала по виду какашек: антилопа, еще антилопа, много антилоп, жираф, слон, гиена, еще слон, опять слон, зебра … А зебр и правда немного. Ну и наломали же они тут! Нет, не зебры, конечно, неужели слоны? Некоторые деревья выворочены с корнем, от молоденьких торчат только искореженные стволики. Я нагнала Знатока и спросила, чтобы разувериться в своей догадке, но тот не стал меня разуверять, это слоны тут паслись.

-Но они причиняют очень много вреда?!

–Не так много, как люди.

Грустно, конечно, но он прав.

А это чей? На тропинке лежал выбеленный череп, точно не человеческий, что-то вроде дикой свиньи, по клыкам видно, но не ручаюсь, черепа – это не моя специализация. Спрашивать не стану, пусть кто-нибудь другой это сделает, не одной же мне интересно. Точно. Толстушка-канадка – тоже любознательный Буратино. Знаток степенно поднял череп, осмотрел его. Последовал рассказ о травоядных и хищниках. Потом Знаток переключился на пернатых, потому что кто-то пожелал знать, что это за носатая птица сидит по ходу на небольшом дереве, но мне за этой информацией было угнаться трудно, особенно за птицами. Я же по-английски в основном книжки про любовь читаю, там про птиц и зверей мало пишут. Из птиц по-английски я знаю только утку, (Дональд Дак), голубя, лебедя и орла. По-моему все. Нет, еще попугая и цаплю.

Пошли дальше, и только теперь до меня дошло, что мы по кругу прошли как раз там, куда утром смотрели с видовой площадки, а теперь поднимаемся к нашему дому-навесу с другой стороны. Вон он стоит на обрыве, травяная крыша по цвету не отличается от растущих рядом деревьев, перед домом парапет серой полосой окаймляет обрыв. Знаток тоже с интересом посмотрел в сторону дома, ухмыльнулся и сказал тоном, каким говорят про нашаливших детей:

-Бабуины…

Я еще раз посмотрела в сторону дома, и сначала опять ничего особенного не увидела, но потом заметила движущиеся фигурки на краю парапета, такие же серые, поэтому и неприметные. Вот здорово, мы тут зверей выглядываем, а они там у нас хозяйничают!

Канадка-француженка, та, что побольше, нацелила свой фотоаппарат и, включив зум, приблизила бабуинов в кадре настолько, что стали видны все детали. Я тоже хотела сделать такой снимок, но не нашла сразу, что там надо переключить и как. С досады щелкнула два раза, просто поймав в кадр движущиеся серые комочки, но потом все же спросила у канадки, как она это делает. Та с готовностью попыталась было показать мне, но модель моего фотоаппарата сильно отличается от ее, и у нее тоже ничего не получилось. Да и времени не было разбираться, все уже прошли вперед вверх по дорожке. Оставаться одним было как-то не по себе, мы поспешили нагнать остальных и вышли к домикам-палаткам «налево». Это тут я вчера стояла и не решалась пройти дальше в темноту.

Доказательством того, что бабуины были у нас в гостях, были не только наши снимки. Содержимое двух мусорных баков было живописно разбросано по полу дома-навеса, в кухне обезьяны тоже похозяйничали, и Офелия, явно не в восторге от этого, кинулась прибирать там, остальные начали собирать мусор. Я принесла метелку и стала сметать песок, который обезьяны на лапах натаскали под навес. Смела все в кучку, тут возник Филипп с совочком и щеточкой, собрал все на совочек и высыпал в бак. Получилось так слаженно! Откуда он узнал, что мне не хотелось это делать? Хорошо, когда тебя понимают без слов, но это, наверное, только чужие мужья умеют.

Знаток стоял все это время, облокотившись на стойку бара, и наблюдал. Потом оглянулся в сторону кухни, ухмыльнулся опять с тем же выражением, с каким журят любимых детей, взял у Филиппа совочек и щетку и стал обходить бар. Теперь и я заметила, что привлекло его внимание: на громадном белом холодильнике гордо торчал короткий толстый катях, явно свежий. Не знаю, какое чувство пробудил его вид у других, у меня он вызвал восторг! Почему-то же бабуин выбрал именно самую высокую точку в этом помещении, чтобы оставить там свою визитку? Хотел показать, что здесь был Бабун и что он на нас всех сверху наклал? Не постеснялся выразить свое отношение к нам.

Офелия вызвала к себе нескольких желающих, меня на кухню еще не тянуло, и я опять занялась фотоаппаратом. Вскоре с поддержкой все той же канадки-француженки, которая предпочла помогать мне, а не Офелии, нам удалось увеличить уже готовый снимок. Обезьяны стали видны крупным планом, и можно было даже рассмотреть, что это они там делали на парапете, когда я их сфотографировала? Обезьяна побольше грызла початок кукурузы, а другая просительно смотрела на него. Выходит, вчера печеная кукуруза еще и осталась, и мне можно было добавку взять? Но тогда бы обезьянам мало досталось, вон и так не всем хватило.

Почти ровно в одиннадцать к столу подали одновременно все, что подают обычно и к завтраку, и к обеду. Яичница – болтунья в Офелином приготовлении оказалась гораздо вкуснее, чем в самолете. Бараньи котлеты с косточкой она умудрилась поджарить так быстро, и они были совсем не жесткие, какими они у меня получаются. А вот когда она успела еще и кабачки к баранине запечь в фольге? Тут уж явно колдовством попахивает. От жареного бекона я тоже не отказалась, решила, что вегетарианкой я еще успею стать, сегодня для этого явно не лучший день. Это решение укрепилось во мне, когда я возилась с фотоаппаратом и, когда потом с видовой площадки вместе с другими пыталась высмотреть зверей. Несдерживаемый никакими стенами аромат жареного мяса из кухни щекотал нам ноздри и заставлял быть кроткими и послушными. Офелии-укротительнице ничего не стоило бы заставить нас ходить гуськом на задних лапках, прыгать через горящий круг или что там еще делают звери под «Алле оп!»? Аппетит нагуляли все и смели все, что можно было съесть и к завтраку, и к обеду, так что обезьянам ничего не осталось на случай, если бы они решили еще раз к нам наведаться.

За обедом Офелия попросила нас сразу не расходиться, она де нам плэн на завтра представит, потому что после ужина у нас на это времени не будет.

Чтобы не всем и не сразу бросилось в глаза, что от мытья посуды я последовательно отлыниваю, я деловито перетаскала в кухню оставшиеся стоять на столе приборы со специями, масло, баночки с конфитюром, салфетки, потом взяла не очень свежее посудное полотенце и вытерла им стол. К полотенцу пристали не только крошки и пыль, но и песок, точно такой же, какой я на полу подметала. Так вот почему нам лук-то дают! Кажется, я его теперь тут каждый день есть буду! Да побольше.

Пришла в кухню, когда там и моющих и вытирающих посуду уже вполне хватало. Фрэд, молча и торжественно, подал мне вытертую вилку, я тоже молча и так же торжественно, положила ее в отделение для вилок. Потом он подал нож, я деловито поместила его в отделение для ножей, потом вилку, нож, нож, вилку… Слаженно так работаем.

Появилась жена Фрэда и нарушила эту гармонию. По приветливо-ядовитому выражению ее глаз я сразу поняла, что мне от такого естественно легкого общения с ее мужем лучше воздержаться. На всякий случай. Ну и ладно, если моя помощь на кухне не требуется, я не обижаюсь. Пойду пока переоденусь. Солнце так хорошо греет, канадки-француженки вон уже обе в шортах и маечках появились.

Полумрак палатки и кровать с разложенным на ней спальным мешком поманили к послеобеденному сну. Пришлось собрать всю свою волю, чтобы опять выйти на яркий свет. Ну, сколько я там сегодня поспала? Это же ерунда после двух бессонных ночей. Отпуск называется! Но я же тут не сама по себе, надо идти слушать этот плэн.

Пока большинство из нас помогали готовить, Шон смотрел в бинокль на долину. Пока все убирали и мыли, Шон опять смотрел в бинокль и высмотрел-таки почти на горизонте буйволов. С готовностью показал всем желающим, где они. Я тоже хоть и без бинокля, но увидела темные пятна, передвигающиеся между кустов. Шон, похоже, не любит быть в тени, ему публика нужна?

Мне передвигаться в пространстве теперь стало довольно сложно. Надо было следить за тем, чтобы нечаянно не оказаться не только вблизи Шона, но и вблизи Фрэда. Примостилась в углу широкого мягкого дивана за низким столиком. Шорты надела самые длинные и маечку вполне скромную, не такую откровенную, как у маленькой канадки-француженки.

Офелия показала сначала по карте маршрут всего сафари и сказала, что его длина будет немного превышать четыре тысячи километров, если считать расстояние от аэропорта в Йоханнесбурге до аэропорта в Кейптауне. Это же двадцать четыре на восемнадцать – часов, минут, секунд! Ни забот, ни тревог! Почти как в детстве.

Плэн я слушала невнимательно. И спать хотелось, и за своим взглядом тоже приходилось следить, чтобы только на чем-нибудь нейтральном останавливался, неудобно же не отрываясь на Офелию глазеть. Да и зачем его слушать, я сюрпризы люблю. Приятные. Отметила только, что завтрак в восемь часов, по-божески, а выезжаем в десять.

Зря сандалии надела, ноги опять замерзли. Вот ведь оправдали они мое недоверие, уж за двести-то франков могли бы еще и греть!

Вспомнила, как я их покупала. Мечтала я о них уже давно, но как-то все не до того было. Видела их у многих на ногах, и не только где-то на маршруте, но и просто в городе, поэтому выискивала себе подходящую пару, как подарок выбирают. Перемерила все модели, что были в ассортименте, выбрала наиболее изящные, хотя для этого вида обуви это не столь важно. Ну не красота ли?! Посмотрела наконец-то на цену. Что?! Двести франков за эту подошву с тремя тесемками?! Наверняка тут один нуль лишний напечатали! Проверила цены на других моделях – мои самые дешевые. Нет, ну обдираловка же! Но покупать-то все равно пришлось, сандалии ведь в списке значатся, не обойтись там видно без них. Так что к этой паре обуви я с недоверием отнеслась, поэтому еще до отъезда основательно проверила ее в действии, – ни жмет, ни давит, ни трет, ни царапает, ни потеет, ни соскакивает, ни скользит, ну просто не к чему придраться! Но двести франков?!

До четырех оставалось почти два часа времени, я вернулась в палатку. Постояла на террасе, вглядываясь в долину. Я уже знала наверняка, что там действительно звери есть, просто мы их не видим, у них свои дела, но саванна теперь показалась еще привлекательнее. С удовольствием завернулась потом в шелк спального мешка, но вздремнуть так и не удалось из-за ног. Странно, на работе у себя я единственная, кто всегда открывает окна, потому что жарко, а тут мерзну. Может при дальних перелетах с севера на юг или наоборот надо привыкать к сдвигу во времени года?

А у жены Шона широкий плоский зад и улыбка, как у капризной девчонки, готовой вот-вот расхныкаться. Может Шон ее именно за эту улыбку и полюбил когда-то?

Вот досада! Пока я в своем спальнике тщетно пыталась отогреть замерзшие ноги, Шон опять терпеливо сидел на видовой площадке и обозревал долину. Бинокль у него, как и все на нем, солидный. Саванна, огороженная подковой высохшего русла реки, с пронзительно голубым глазом родника-поилки посередине, залита солнцем и лежит как под микроскопом, смотри не ленись. А я поленилась. Да нет, не поленилась, просто устала. Теперь вот сижу и надеюсь, что зебры, жирафы и антилопы, которых Шон видел в мое отсутствие, как в фильме, прокрученном назад, опять проследуют к роднику, и я тоже смогу насладиться их видом.

Две птицы, по форме и размеру похожие на скворцов, сели прямо передо мной на верхушку дерева у моих ног: ослепительно сине-черно-зеленые, (бывает такой цвет?) переливающиеся на солнце.

Шон ушел под навес пить кофе, его рокочущий хохот не дает мне сосредоточиться на обозревании.

Бледная луна на абсолютно безоблачном небе слева вверху сейчас повернута срезом вниз, а вчера вечером она висела справа вверху и выглядела как долька арбуза на столе. Как-то она тут ненормально перемещается по небу.

С кем это он там хохочет?

Самолет, хоть и летит очень высоко, совершенно не вписывается в эту первородную картину. А вот голоса птиц гармонируют с шумом деревьев. Ветер мощными волнами прокатывается по саванне.

Нет, его хохот тут ну совершенно некстати! С кем это он?! Офелия здесь, его жену я около их домика видела, книжку читает, поэтому-то и отважилась спросить Шона, что он видел? Ведь если бы я его совсем стала игнорировать, он бы сразу догадался, что я знаю о том, что он меня голой видел.

Что-то ветер похолодел, пойду-ка и я чего-нибудь тепленького выпью.

Он возник из ничего, просто вдруг оказался у стойки бара, когда я повернулась, собираясь отнести на кухню свою опустевшую чашку. Передо мной стоял Охотник! Нет, не наш сибирский бородатый, а как в кино: высокий блондин с решительным профилем и небрежной прической, в шортах песочного цвета и рубашке-сафари с уймой карманов. В сандалиях, с ножом на поясе и кучей браслетов на обоих запястьях. Я как-то совсем забыла, что не очень хорошо говорю по-английски, и сразу же спросила его:

-Вы кто?

Он назвал свое имя, оно плавно прошелестело мимо моего уха, не задев его. Он налил себе кофе, деловито положил в него сахар, помешал ложечкой. В общем, вел себя так, будто не он, а мы были у него в гостях. Что скорей всего так и было. Все еще как под гипнозом, спросила, что он тут делает? Он ответил, что будет одним из наших гидов на предстоящей вылазке. На моих односафарниц звук его низкого рокочущего голоса произвел эффект потревоженного улья. Все оживились, «зажужжали», засуетились. Охотник не спеша допил кофе, отнес пустую чашку на кухню, сполоснул ее и поставил на сушилку, потом вернулся и, глядя на Офелию поверх наших голов, спросил утвердительно:

-Поехали?

Нас как ветром сдуло. Выскочили за дверь на усыпанную гравием площадку и замерли в нерешительности: перед домом стояли два открытых вездехода Тойота Лэнд Круизер, точно такие же, какие мы встретили вчера в темноте. У дальнего из них на капоте прилепилось сиденьице, это в нем вчера сидел африканец. В каком из вездеходов поедет Охотник?!