Сафари (Путевые записки влюбленной бабушки)

Он все еще переговаривался о чем-то с Офелией, потом направился к ближнему вездеходу. Еще и дверцу-то не успел открыть, как кузов набился битком. Я естественно первая вспорхнула по колесу и уселась в первом ряду. Нет не потому, что я на Охотника виды заимела, или, что он мужчина, и такой…, такой… Ну, в общем, все при нем. Нет, не только поэтому. Он же местный, значит, лучше Офелии знает, где в данный момент обретаются звери. Может, мы и слонов увидим. Рядом со мной плюхнулась маленькая канадка-француженка, рыжая канадка дополнила наш ряд.

Охотник договорил с Офелией, все еще держась за ручку дверцы, потом сел за руль и, не заводя еще мотора, повернулся к нам, наткнувшись на лучи взглядов восторженных глаз. За мизерную долю секунды оценил ситуацию, подытожил: «Все леди», но не разочаровался или, во всяком случае, не показал виду, а если и смутился, то лишь совсем чуть-чуть, очаровательно улыбнулся. В кузове заерзали, захихикали, заволновались еще больше.

А Офелия называет нас гайз,5 когда мы все вместе.

Охотник опять назвал свое имя, его звук и на этот раз не задержался у моего уха, сообщил план предстоящего наблюдения за зверями и рассказал о достоинствах и особенностях этого заповедника, но я не думаю, что кто-нибудь из нас слушал, что он говорил. Наверняка все неотрывно следили за тем, как он это делал. И вовсе не потому, что он говорил непонятно, шепелявил или еще что-нибудь. Нет, он говорил, на удивление, четко выговаривая слова, так что даже я понимала почти все. Его мимика завораживала, необъяснимо объединяя неподдельную мужественность его лица и лукавость глаз. Рассказывая, он останавливал взгляд поочередно на каждой из нас, флиртовал с поразительной легкостью со всеми, не вызывая ни у кого зависти, говорил с непреходящей полуулыбкой, которая приоткрывала его ровные продолговатые зубы. Пальцы маленькой канадки-француженки рядом со мной, нервно перебегали по круглой металлической перекладине перед нами. Мне тоже захотелось почувствовать, как бы щекотали его коротко постриженные усы, если бы он прикоснулся ими к моей щеке…?

Охотник спросил, есть ли у кого вопросы, маленькая канадка заерзала еще сильнее и приготовилась задать наконец-то свой вопрос, он ее явно мучил с момента появления Охотника на нашей сцене, но тут из второго вездехода раздались крики, и все повернулись в ту сторону.

За рулем второго вездехода сидела Офелия, на капоте восседал пухленький африканец, креслица под ним опять не было видно, а в кузове разместились три супружеских пары и мать с дочерью из Австралии. Шон явно переживал наше предательство тяжело. Сидел на краю в последнем ряду и был мрачнее тучи, готовой вот-вот разразиться градом.

После коротких переговоров Офелии с Охотником Элла – дочь перешла к нашему вездеходу и, за неимением свободного места в кузове, села в кабину рядом с Охотником. «Гарем» в кузове среагировал на это градом восторженно-завистливых реплик.

К обеду Элла появилась с мокрыми распущенными волосами, я даже позавидовала ей, вот ведь ходит просто так с помытой головой и уши не болят, а сейчас ее уже сухие волосы были гладко зачесаны назад и заплетены в тугую, не очень длинную косу. И волосы, и глаза одного и того же бархатисто-коричневого цвета, брови выщипаны крутой дугой и придают ее лицу выражение удивления, на нежной коже щек розовеет румянец. Ну, прямо любимая жена товарища Сухова из «Белого солнца пустыни», только шатенка.

Маленькая канадка рядом со мной, уже не в силах сдерживать нетерпение, решила больше не откладывать свой вопрос. Тонкостями английского языка она тоже явно не владеет, поэтому и спросила без обиняков, подавшись при этом всем телом вперед, держась обеими руками за перекладину-распорку:

-Вы женаты?

У меня от такой ее смелости «в зобу дыханье сперло». Ответ Охотника потонул в восторженном шуме, а канадка, тут же доверительно сообщила:

–Элла тоже не замужем!

Надо же, она оказывается еще и не для себя старается, или именно поэтому такая храбрая? Охотник повернулся к сидящей рядом Элле, та кивнула ему, румянец с ее щек перекинулся на уши, а я почувствовала себя сидящей в зрительном зале, в первом ряду. Завязка фильма про любовь. Так мило беседуют! Но вдруг Охотник видно вспомнил, что он при исполнении, повернул голову и глянул на меня. Нет, он просто в кузов посмотрел, а там я сижу. Поворачивать голову еще дальше ему было просто неудобно, да и не безопасно, мы ехали уже как раз вниз по той не наезженной колее, с которой начиналась наша утренняя прогулка. Правда, на дорогу-то он все равно почти не смотрел.

Спросил, какие языки у него сегодня представлены? Из кузова послышалось: английский, голландский, немецкий, французский… Я сказала сначала: немецкий, а потом вызывающе добавила: русский. Кроме французского его ни один язык не впечатлил, если судить по выражению его лица, а на русском он как бы споткнулся. Уставился на меня, совсем забыв про дорогу, переспросил:

-Русский?

Я кивнула и все еще продолжала сверлить его ехидным взглядом, а он просто и, как бы извиняясь, сказал, что у него здесь еще никогда никого из России не было. Какое-то время сосредоточенно смотрел на дорогу, потом повернулся опять ко мне и серьезным тоном сказал:

-Вы должны научить меня русскому.

Да запросто! Хоть сейчас!

–А что Вы хотите знать по-русски?

–Названия зверей и птиц.

–На случай, если еще кто-нибудь из России приедет?

–Да.

–С удовольствием!

У Эллы-Любимой Жены коса вроде туже стала, румянец на ушах заалел еще ярче. Ой, как ревнует! Охотник не заметил этот явный признак ревности и, глядя опять мне в глаза, нетерпеливо спросил:

-Как по-русски слон?

Я восторженно парировала:

–Слон!

Он явно обрадовался краткости слова и, будто пробуя его на зуб, произнес:

–Суавон.

Я спиной почувствовала, как тишина в кузове становится все более напряженной и не отважилась открыто демонстрировать соперницам свое явное превосходство – ведь я же единолично завладела вниманием Охотника, а только скромно поправила:

–Слон.

Он опять повторил, на этот раз получилось лучше:

–Сълон.

Нет, я не то, чтобы почувствовала себя конкуренткой Любимой Жены, куда мне до нее, ведь она мне в дочери годится. Нет, я знаю свой шесток. Но невысокое солнце как раз хорошо освещает глаза Охотника: зелененькое, голубенькое, рыженькое – такой калейдоскоп! Лучики из его глаз прямо ощутимые, теплые! Так приятно греться в них! Я понимаю, что он не для меня старается, но смотрит-то на меня! Хорошо смотрит, лукаво. Не то, чтобы: «Сиди там себе, старая перечница»! Нет. Ему правда на других-то неудобно оглядываться, он и так на дорогу редко смотрит. Но мог бы ведь и вообще не поворачиваться. То есть по его параметрам я тоже женщина? Спасибо, милый!

Охотник, похоже, заметил перемену в общем настроении и истолковал тишину, воцарившуюся и в кузове, и в кабине, как напоминание о том, что использовать служебное время для повышения квалификации не рекомендуется.

Спустились к высохшему руслу, усидеть на не очень мягких скамейках, обитых дерматином, было не просто, особенно мне. И вовсе не от волнения. Мое место, может, и было идеальным для наблюдения не только за Охотником, но и за зверями, если они действительно вдруг покажутся, но с точки зрения правил безопасности оно оказалось совсем небезопасным. Боюсь за борт вывалиться. Боковое ограждение начинается только уже где-то сзади меня. Моего, на два сантиметра ниже среднего роста явно не хватает, чтобы устойчиво, как например рыжая канадка, сидеть на скамейке, – ноги до пола не достают. Держаться за трубу-распорку впереди тоже неудобно, она далеко, да и сидеть с оттопыренным задом и болтающимися ногами не только неэстетично, но и неприятно, попа то и дело подскакивает. Проверяю все возможные варианты посадки, останавливаюсь на уже опробованной вчера в кабине Монстра позе: упираюсь всем, чем могу, во все, до чего могу дотянуться. Завидую рыжей – сидит, наслаждается.

Наконец-то отваживаюсь посмотреть по сторонам: едем вдоль русла, другой берег пересохшего ручья хорошо освещен солнцем, в просвете между зеленых кустов замечаю кого-то вроде косули и ору, стараясь перекрыть шум мотора:

-Там! Там животное!

Охотник резко затормозил, еще не дослушав, что я кричу, рыжая канадка по инерции ринулась вперед и не мягко уткнулась в круглую перекладину, в кузове визг, смех, а моя поза себя оправдала, я не улетела к Элле на колени.

Вроде-косуля тем временем никуда не убежала, а вытянув шею, все еще продолжала смотреть в нашу сторону. Охотник приглушил мотор и представил нам любопытную красавицу: знакомьтесь, антилопа такая-то! Последовал короткий, но содержательный рассказ об этом виде антилоп, а потом Охотник вдруг похвалил меня и сказал:

–Один ноль в пользу России!

Татта-та-та-а! Это я очко в пользу России заработала?! Мне еще как-то ни разу не приходилось защищать честь своей страны на международных соревнованиях, и все мое растопыренное существо, наполнилось значимостью и гордостью за то, что не посрамила де я родную державу! Почувствовала, что вроде даже весу во мне прибавилось. Да во славу Отечества я вам тут всех зверей готова увидеть, только покажите! Но тут Охотник опять наподдал, и скакун-вездеход рванул в галоп. И пока другие зарабатывали очки в пользу своих стран, замечая по ходу скачки мелких зверей и птиц, я изо всех сил старалась вернуть себя в устойчивое положение, чтобы не выпасть за борт и не лишить Россию ее единственного представителя на этом турнире. Дух смогла перевести только, когда Охотник опять осадил вездеход, но вовсе не затем, чтобы нам показать что-то интересное, а чтобы переброситься с кем-то словом по рации. Потом наш вездеход, как мустанг опять сорвался с места, но проскакали мы совсем недалеко.

Ой, мама! Слоны! Мы прямо в них въехали. Нет, не наехали. Просто вдруг слоны оказались слева, справа, спереди и сзади! Верчусь во все стороны, не знаю, куда сначала смотреть! А вот это уже даже и не кино, а скорее похоже на сказку или на фокус-покус. Ну, в общем, что-то нереальное. Ну, где еще такое можно увидеть? Прямо по ходу почти на дороге стоит небольшой слон и выглядывает из-за стволика тоненького деревца. Будто ребенок в ку-ку играет: сам весь на виду, только один глаз за стволиком спрятал. А вон тот сзади машет хоботом как шлангом. А вон совсем крохотный так смешно тычет под брюхо слонихе. Малюсенький, как плюшевый, прямо обнять и потискать хочется. Несмышленыш еще, тычет куда-то между передних ног, подсказать видно некому. Хотя постой, а ведь у нее между задних-то ног никакого вымени не проглядывается, оно действительно между передних примостилось! Только вот выменем я это как-то не решаюсь назвать. Груди? Изящные такие! Интересно, если я в качестве комплимента кому-нибудь скажу: «У тебя груди, как у слонихи», меня правильно поймут? Сомневаюсь.

А теперь у слоненка «телячий восторг»: бегает, скачет, носится туда-сюда, хоботок как соплюшка болтается. Ой! Чихнул! Да моя ты крошечка, будь здоров! А вон тот, что побольше, ветку хоботом сломал, но в рот не положил – на нас засмотрелся, хобот раскрутился, и ветка выпала. Разглядывает нас, любопытный!

Я совсем не ожидала, что их присутствие меня так сильно взволнует. Ну что я, слонов, что ли не видела? Сама я, правда, не люблю ни в зоопарк, ни в цирк ходить, но из-за детей пришлось уже во многих побывать. В некоторых зоопарках на слонах даже катания устраивают. И жирафов там можно кормить, для этого строят специальную деревянную башню. Восторга звери у меня никогда не вызывали, а скорее жалость, особенно приматы – обезьяны всякие. Но здесь-то они у себя дома! На свободе.

Да что ж он так близко подъезжает-то к ним?! Им же это наверняка не нравится. Вон тот, что больше всех, ушами хлопает, как веерами. Почему?! Охотник будто услышал мой внутренний вопль и заверил нас, что слон реагирует так на жару, а не на нас, он так тело охлаждает. Уши – это его охладительная система, они составляют одну треть поверхности его тела.

Разве я вслух подумала, или это он мои мысли читает? И другие тоже?! Но сейчас все мои мысли заняты только слонами, вон их сколько! Охотник комментирует: это стадо, состоящее из слоних, слонов-подростков и маленьких слонят, самому маленькому два месяца.

Ну, оно и видно, не стоится им на месте, вон какой треск вокруг! Но слоны не убегают, а просто по одним им известным делам перемещаются туда-сюда. И ведь они нас совсем не боятся! Слоненок, чуть больше нашего вездехода, неторопливо переходит дорогу вплотную перед нами. Сколько тут от меня до бампера? Полтора-два метра? У него ворсинки на солнце блестят, и хвостиком он так смешно махнул. Другой поменьше вышел на дорогу и потрусил по ней, а потом как бы нехотя вошел в кусты на другой стороне.

Может, они нас раздельно воспринимают? Если мы пешком, то это один зверь – самый страшный, и от него надо убегать, как это жирафы сегодня утром сделали, а вездеходы – это уже другой. У них наверняка по их телеграфу все передается, и звери здесь уже хорошо усвоили, что от этих смердящих рычащих «четвероногих» кроме вони и шума никакого вреда нет. Назойливые только, подглядывают за всеми.

Я совсем успокоилась и наконец-то вспомнила про фотоаппарат, даже настроила его на видео и начала снимать. Охотник стал медленно переезжать по дороге туда-сюда, чтобы нам слонов было видно еще лучше. Большая слониха сзади нас коротко и громко протрубила, то ли предупредила вездеход, чтобы он аккуратно передвигался, то ли слонят, чтобы те подальше от него держались.

Может они дорогу нашей территорией или опасной зоной считают? Вон и переходят ее поспешно, а в кустах стоят совсем рядом, не убегают. То есть они боятся нас только на дороге. Может здесь какого-то зверя когда-нибудь сбило вездеходом?

Столько вопросов, но задавать их Охотнику я не спешу, и вовсе не потому, что боюсь ошибки сделать, или, что подходящих слов по-английски не знаю, нет. Стараюсь насладиться моментом, не упустить мельчайших деталей, впитать в себя как можно больше: движения, игру света на коже слонят, хруст веток под их ногами, другие звуки, запахи.

Слоны слева от нас стали медленно удаляться, скрылись за редкими кустами. Те, что были справа, потянулись за ними. Теперь Охотник сдал вездеход назад, чтобы остальные слоны прошли перед нами. Слонята сгруппировались за слонихой, самый маленький семенит за ней, не отставая, как приклеенный. У двух слонов-подростков хвосты торчат как пики! От возбуждения наверно.

Мне не хочется, чтобы они уходили. Я вдруг почувствовала себя на великолепном детском празднике с массовиком-затейником, с фокусами, с сюрпризами и подарками. В моем детстве мне таких праздников не могли устраивать. Прислушиваюсь к незнакомому ощущению, не хочу его отпускать и поражаюсь, что это чувство возникло у меня именно сейчас, при виде этих больших, доверчивых, любопытных братьев наших меньших.

Мои притихшие односафарницы видно тоже очарованы необычным зрелищем. Охотник явно доволен, первый фокус ему удался. Он и похож-то на циркача: успевает крутить баранку, смотреть по сторонам, с Эллой переговариваться, на нас то и дело оглядываться и что-нибудь занимательное говорить. И вон, какая у него хитринка в глазах! Наверняка он для нас еще что-нибудь приготовил.

Поехали было дальше, но дорогу перед нами заполонили сизые в крапинку птицы с обтекаемыми телами, длинными шеями и симпатичными венчиками на макушках. Они так и продолжали всей стаей семенить перед вездеходом и упорно не желали сворачивать с дороги, они ее явно своей территорией считали и не хотели никому уступать.

Охотник назвал птиц по-английски, потом сосредоточился, повернулся к нам и четко выговорил это слово по-немецки: цесарки.

Где-то я таких птиц уже видела, но вроде не в зоопарке. Да, в витрине продовольственного магазина на Алтае. Память услужливо выдала не только картинку, но и запахи и все, что было связано с ней. Это как раз в тот день, когда я обморозила себе обе щеки, я стояла в небольшой очереди, чтобы купить сливочного масла, и увидела под стеклом витрины рядом с обычными ощипанными курами сизых неощипанных птиц, цесарок. Я даже купила одну, хотела побаловать себя и домашних дичью. Ощипать и приготовить птицу вызвалась моя тетя, она как раз жила в то время у нас. Тетю откачивать не понадобилось, она только совсем немного угорела, а кухню и прихожую пришлось заново побелить. Дым от сгоревшей цесарки въелся и во всю зимнюю одежду на вешалке, на морозе жареного мяса потом хотелось всю зиму. Это тетя моя в то время так книжками зачитывалась. Пока цесарка обугливалась в духовке, тетя все ниже склонялась к столу, чтобы дым глаза не щипал…

Выехали на гладкую дорогу, трясти стало меньше, но глядеть по сторонам я еще не могла. Ну, вот зачем мне память эту обугленную цесарку подсунула?! Так хорошо было на празднике.

Маша-виолончелистка увидела на своей стороне зебру, другие приметили антилопу гну, но они были не очень хорошо видны за кустами. Я попыталась поскорей избавиться от навязчивых воспоминаний, вернуться в реальность и опять почувствовать себя ребенком на веселом празднике.

Показался второй вездеход, Шон смотрелся теперь уже не таким мрачным. Может, они тоже слонов видели? Пока Офелия и Охотник обсуждали что-то, мы перекрикивались и хвастались тем, что видели. Как дети. Слонов они тоже видели.

Разъехались в разных направлениях. С моей стороны пока никого не видно, только кусты, трава, редкие деревья. Вон раскидистое дерево – марула. Их тут вроде не так уж и много. Хватает на каждого человека по другу? Может они по несколько человек к одному дереву ходят? Вон темнеет что-то между кустов. Кричу. Но уже и так все увидели: буйволы! Совсем близко и очень много. Охотник сдает вездеход назад, глушит мотор: очередной фокус.

Буйволы на нас никак не реагируют, просто пасутся, щиплют что-то, как коровы. Хотя что там щипать-то? Там же одна сухая трава да жесткие кусты, но голод видно и здесь не тетка. Зима, не до разносолов. Некоторые буйволы поднимают головы и поглядывают на нас, но особого интереса не проявляют. Рога у них необычные. Таким лбом им, конечно, очень удобно бодаться, но я надеюсь, сейчас они на нас не ринутся? Им вроде не до нас. Роговые наросты у них со лба переходят в рога и выглядят как расчесанные на прямой пробор, приглаженные на обе стороны и лихо закрученные усы у модников из двадцатых годов. Охотник рассказывает что-то про буйволов, но я не прислушиваюсь, просто наблюдаю. Мне опять хорошо, я здесь и сейчас, и никакая память не может подпортить мне настроение.

Буйволы, все еще сощипывая что-то, стали подходить ближе, некоторые собрались переходить дорогу прямо перед нами, но тут Охотник завел мотор и коротким рывком подал вездеход вперед. Ха! Я же говорила, что он фокусник!

Буйволы всем стадом сорвались с места и понеслись перед нами по широкой дуге. Топот, пыль, стремительность! Как бизоны в фильме «Танцующий с волками». Я снимаю эту дикую скачку на видео. Теперь Охотник сдал вездеход назад. Да, под копыта им не дай бог попасть! По другую сторону дороги те буйволы, которые уже перебежали ее, останавливаются и с явным недоумением глазеют на нас. Охотник прячет в усах довольную улыбку, прислушивается к нашим восторженным охам и ахам. Нет, тут это звучит как: Wau! Ou! Ui! Mon Diew! My Goodness! Oh! Jesus!

Потом мы немного успокаиваемся и добавляем:

-Это было замечательно! Спасибо!

То ли буйволам, то ли Охотнику. Буйволы опять принялись за траву, а Охотник включил мотор. Я опять восторженный ребенок на детском празднике. Какое-то время едем молча, перевариваем увиденное. Дорога все еще гладкая, так что за свою жизнь я не опасаюсь. Потом Охотник коротко обернулся, как бы проверяя, все ли у нас в порядке, или, может, хотел убедиться, готовы ли мы воспринимать еще что-нибудь, и свернул направо к небольшому лесочку. Тут же все закричали:

-Слоны!

Два огромных слона стоят рядышком на утоптанном пятачке между деревьев. Охотник выбрал позицию как можно ближе к слонам и наиболее удобную для наблюдения, но не успел он еще и мотор заглушить, как один из слонов, тот, что побольше и с более длинными бивнями, демонстративно отошел через всю площадку в кусты и встал так, что нам стал виден только его зад. Все ясно. Оставшийся слон, судя по росту и по длине бивней помоложе первого, вдруг вроде как топнул на нас ногой и коротко протрубил. Дескать, пошли отсюда! Запереступал с ноги на ногу, закачал хоботом, но в нашу сторону не двинулся.

Может старый слон как раз собирался ему рассказать, как можно все стадо «трахнуть», а мы помешали?

Больше слон так ничего и не предпринял, чтобы нас прогнать, но всем своим видом показывает, что наше присутствие его никак не радует. А второй так и стоит неподвижно в кустах и демонстрирует нам свой толстый зад. Зрелище конечно тоже не совсем обычное, но нам его уже хватило. Поехали дальше.

Деревья и кусты почти совсем исчезли, сухая трава стала выше и гуще, а дорога гладкой и мягкой. Охотник лихо берет крутые повороты, шутит. В кузове смех и попискивание, «гарем» доволен.

Как она только может рядом с его голой коленкой сидеть? Меня та даже здесь смущает, но Любимую Жену коленка Охотника тоже наверняка волнует, сидит она уж больно прямо.

-Там!

Опять все разом увидели: жирафы! Да и не увидеть их было просто невозможно, аж дух захватило! Мы едем как раз в тени, солнце скрыто невысоким протяженным холмом, а справа на склоне другого холма оно, как на громадной сцене, высветило стадо жирафов! Декорации – загляденье! Небо над холмом – ни облачка и таких нежных тонов, а все остальное – оранжевое!

…оранжевая зелень, оранжевый жираф…

Какие у них плааавные движения! Любуемся, затаив дыхание. Только маленькая канадка прошептала над моим ухом:

-Magnifique! 6

И она права. Это как в родах кричат на родном языке, так и восторг выражают на том, который от сердца идет. А у меня все слова будто через край выплеснулись, как вода из переполненного сосуда. Нету. Ни одного подходящего. Хотя, в общем-то, все логично, ведь не зря же говорят: «чувство переполняет». А если оно «переполняет», где же словам-то еще поместиться? И я чувствую, что все сейчас чувствуют то же самое, что чувствую я! С разных континентов, с разными языками. Я стала просто дышать глубже, втягивая уже прохладный вечерний воздух, попыталась фиксировать детали, прислушалась к тишине. То, что мне хотелось бы сейчас сказать, сказали уже задолго до меня: Остановись, мгновенье, ты прекрасно!

Стараюсь впитать в себя как можно больше от этого мгновенья. Охотник тоже молчит, вроде как забыл про нас. Деревья, с которых жирафы неторопливо сощипывают верхушки, здесь не голые, непривычно кудрявые и действительно похожи на декорацию. Скорей всего они растут вдоль берега реки или пересохшего русла, и влаги им хватает. Тень от холма стала подползать к их корням и усилила ощущение того, что все это – спектакль на бескрайней сцене, а мы – зрители в затемненном зале, и для нас, как для избранной публики, играют спектакль, один единственный.

В кабине вездехода заверещала рация, Охотник только коротко сказал что-то и повернулся к нам, опять как бы проверяя, готовы ли мы к следующему номеру их программы. Все поскорей защелкали фотоаппаратами. Элла надела белую шапочку, поежилась, а я свою, тоже белую, сняла. Мне тепло, даже жарко. А Любимой Жене шапочка очень к лицу. Охотник стал надевать куртку, его голая коленка почти коснулась ноги Эллы, но она не отодвинулась.

Ревнуешь? Нет. Завидуешь? Ну что за допрос?! Вон смотри лучше на жирафов, впитывай, а то солнце сейчас скроется.

В траве слева что-то зашуршало. Глянула с опаской – не цесарки ли опять? Нет, куропатки. Шмыгают деловито между кочек и пучков сухой травы. Никаких негативных ассоциаций память мне при их виде не подсунула, блаженное состояние не нарушилось.

Ух ты! Они же золотые! Светятся! Нет, это не про куропаток. Луч солнца скользнул по волосам рыжей канадки, и они зажглись, засветились золотым огнем! Если у меня лицо сейчас от зависти позеленело, то это еще выгоднее оттенило их красоту. Теперь понимаю, почему говорят, что первым назвал кого-то «рыжим» тот, кто ему позавидовал. Ты, мол, рыжий – золотой, а я нет.

Выехали на вершину холма и, как по команде, повернули головы налево: солнце уже коснулось горизонта и поливало саванну золотым душем уже слабеющих лучей! Охотник вел теперь вездеход медленно и плавно, давая нам возможность насладиться видом бескрайней равнины. Тишина и покой. Но тут ухабы на дороге напомнили о том, что под заходящим солнцем, как и под луной, ничто не вечно.

–А-а-а-а!!!

А вот сейчас мы все на одном и том же языке орали, пока вездеход в воздухе был. Комментарии, правда, опять на разных языках посыпались. Я, кажется, по матушке выразилась, что со мной крайне редко случается. На крутой берег высохшего ручья вездеход взлетел почти вертикально. Вот зараза, он еще и каскадер! Предупредил бы хоть, что высоту штурмом будет брать! Нет, если бы предупредил, никто бы из нас в машине не остался. Несмотря на запрет, повыскакивали бы и пешком пошли. Ну, хоть оглянулся бы, чтоб нас пересчитать, а вдруг бы одна выпала?! Или у него этот фокус всегда безотказно срабатывает?