Где не бьётся сердце. Книга 5. Хранители фатума

Но её не последовало.

Для него меня не существовало.

Глава вторая

Тишина над аббатством стала невыносимой. Даже ветер стих. Между полуразрушенными колоннами и остатками стен притаились Тени Аргоса. Неподвижные силуэты едва различались во мраке, и от одного их присутствия по коже пробегал холод.

Аргос перевёл взгляд на Эдриана.

— Подойди.

Тот не подчинился сразу, борясь с самим собой, но всё-таки подошёл.

Майя нервно потёрла ладони, совершенно не представляя, что делать дальше. Пальцы заметно дрожали. По её лицу читалась отчаянная надежда проснуться и обнаружить, что происходящее оказалось всего лишь кошмаром.

Эдриан замер напротив Аргоса и протянул руку. Тьма сгустилась, принимая форму тонкого клинка. Лезвие поблёскивало густой чернотой.

— Клятва крови связывает не словами, — пояснил Аргос. — Она проникает в саму сущность. А произнесённое становится печатью.

Это напоминало ритуалы пророчиц. Они тоже обращались к первородной энергии, когда-то породившей Старших.

Майя инстинктивно подалась назад. Эдриан разжал кулак. Похоже, ритуал ему знаком. Возможно, сам никогда через подобное не проходил, но за долгие годы наверняка слышал о нём.

Аргос коротко полоснул по коже. Рана не затягивалась — сила Старшего подавляла регенерацию. Тёмные клубы ожили, отзываясь.

— Говори, — приказал Аргос.

По Эдриану было видно, чего ему стоит произнести заклинание.

И всё-таки он начал:

— Я приношу клятву Старшему. Пока она нерушима, я не выступлю против его воли и не нарушу заключённый договор.

Кровь вспыхнула чёрным. Тени под ногами колыхнулись, и тонкая полоса тьмы скользнула вверх по телу Эдриана, проникла через порез и исчезла внутри. На мгновение по коже проступили тёмные нити и бесследно растворились. Сила приняла обещание. И оставила его в нём.

Майя стиснула зубы. Отчаяние проступило сильнее. Стало очевидно: произнесённое не просто слова. Древний обет закрепился. Опасный. Необратимый.

Аргос обратился к ней.

— Теперь ты.

Майя замялась.

— Я… я не знаю, что должна говорить… — растерянно прошептала она.

Аргос промолчал.

Эдриан обернулся к ней.

— Повтори за мной.

Майя закусила губу и приблизилась, тщетно скрывая волнение. Вампиром она стала недавно, и всё это казалось ей чужим и пугающим. Аргос рассёк ей ладонь, Майя болезненно вздрогнула. А потом тихо, сбиваясь, повторила за Эдрианом:

— Я приношу клятву Старшему… Пока она нерушима, я не выступлю против его воли… и не нарушу заключённый договор.

Назад пути нет.

Произнесённое растворилось в тишине. Майя непривычно притихла, осмысливая случившееся. Эдриан сохранял внешнее спокойствие, однако напряжение в нём стало почти осязаемым. Стефан следил за Старшим, готовый отреагировать на малейшую угрозу. Аргос оставался невозмутим. Всё сложилось именно так, как он рассчитывал.

— Вы свободны, — равнодушно сообщил он. — Пока данное обещание не нарушено, моя сила вас не тронет.

Затем чёрные глаза обратились ко мне.

— А ты отправишься со мной, моя кровь.

Я растерялась лишь на миг, прежде чем повернуться туда, где на холодных плитах лежал Николас. Он не двигался. Только едва заметное дыхание подтверждало, что жизнь ещё не покинула его.

Оставить здесь я не могла, хотя знала: Эдриан и Майя позаботятся о нём. Николас пострадал из-за меня. Вина никуда не делась, и я цеплялась за неё намеренно. Она доказывала, что новая сущность ещё не успела заглушить во мне всё дорогое. Страх окончательно лишиться этого оказался сильнее. Поэтому я приняла решение.

— Я заберу этого дампира с собой, — уверенно заявила я.

Майя вскинула голову от неожиданности. Стефан тоже удивился. Аргос молчал. Сам дампир не представлял для него никакой ценности. Он не препятствовал мне, одновременно считая этот поступок бессмысленным. Недопустимой слабостью для той, кем я стала. Ведь я забираю Николаса не ради пользы или силы. Просто не могу бросить умирать. Его занимало другое — насколько глубоко во мне сохранилось прежнее.

— Забирай.

Я дала Стефану знак. Он без усилий подхватил обмякшее тело и закинул через плечо, придерживая. Николас так и не пришёл в сознание. Голова бессильно качнулась при движении. Я отвернулась. Что-то живое снова напомнило о себе.

Аргос поднял руку. Тёмная воронка начала стремительно сгущаться, поднимаясь прямо из-под ног. Густая, ледяная, она быстро поглощала пространство. Очертания руин поплыли, реальность задрожала, покоряясь Старшему.

Меня уже затягивало внутрь. И в этот момент я не выдержала. Обернулась, отыскав Кольта среди остальных. Такой же внешне холодный. Опасный. И всё равно необходимый после всего, через что мы прошли.

Даже теперь.

Я хотела запомнить его. Удержать образ. Зацепиться хотя бы за то, что между нами осталось. За чувство, которое тьма так и не смогла уничтожить окончательно. Чёрные потоки поднимались выше, почти полностью закрывая обзор. И прежде, чем они сомкнулись, я увидела: Кольт смотрел на меня.

Портал отрезал нас от окружающего мира. Исчезло всё. Даже ощущение собственного тела потерялось в пустоте. Я больше не чувствовала опоры. Осталась лишь мощь Аргоса. Бесконечная. Она проходила сквозь меня, окутывала, проверяя, действительно ли теперь я принадлежу ей. Здесь не существовало ничего человеческого. Ни света. Ни звуков. Непроницаемая мгла затягивала всё глубже, туда, откуда уже невозможно выбраться.

И внезапно это оборвалось. Твёрдая поверхность возникла под ногами. Холодный ветер ударил в лицо с такой силой, что волосы рвануло назад. Мы стояли посреди просторного внутреннего двора. Первое, что поражало, — высота. Массивные стены уходили вверх и терялись в ночной мгле. Казалось, крепость высекли прямо из скалы: мёртвую, древнюю, совершенно чуждую этому времени. Она не напоминала ни современные замки, ни людские строения. В её архитектуре было нечто грубое, первобытное. Это место создавали не ради красоты.

Ради вечности.

Поверхность покрывали глубокие трещины. Громадные арки нависали над двором, напоминая пасти чудовищ, а узкие окна без стёкол зияли пустыми провалами. Повсюду царил холодный полумрак. Редкие факелы высоко над нами, у массивных переходов, бросали на кладку тусклые отблески. Где-то глухо ревело море.

У самого края мне открылся истинный масштаб крепости. Она возвышалась над отвесными скалами. Далеко внизу тяжёлые волны разбивались о прибрежные утёсы, а ветер беспрерывно налетал на камень, проносясь по пустым коридорам с протяжным гулом. Ни городов. Ни огней. Ни людей. Только скалы, море и ночь. Такое убежище идеально подходило Аргосу.

Стефан уложил Николаса на широкий выступ, не позволяя безвольно рухнуть. Тот по-прежнему не приходил в себя. Кожа стала ещё бледнее, а дыхание ослабло настолько, что без силы Старшей я, наверное, уже не смогла бы его уловить.

Я заглянула дальше. В глубине тянулись длинные галереи, старые лестницы, уходящие вверх башни и огромные проходы, исчезающие в полумраке. Сама тьма здесь чувствовала себя хозяином.

Донеслись шаги. Тихие, неторопливые, эхом расходящиеся под сводами. Я сразу учуяла — некромор. Он вышел спокойно, ожидая нашего появления. Высокий, гибкий, с той хищной грацией, которая появлялась у существ, давно переставших быть людьми. И первое, что притягивало внимание, его внешность. Он совершенно не напоминал Севериона. Ни тяжёлой мрачностью. Ни пугающим обликом того, кто давно пережил собственную смерть и сохранил на себе её отпечаток спустя столетия. Между ними лежала колоссальная разница. Этот — опаснее в каком-то совершенно другом смысле. Удивительно красивый.

Светлые волосы волнами спадали до плеч, поблёскивая в слабом свете. Отдельные тонкие пряди подчёркивали острые скулы и идеально ровные черты лица. Бледная кожа казалась почти фарфоровой, а на губах застыла уверенная усмешка. Он хорошо знал, какое впечатление производит.

Белые глаза меня не пугали. Я привыкла к ним ещё у Стефана. Но именно на его лице эта белизна выглядела странно красивой, придавая нечто гипнотическое и одновременно опасное.

На нём была тёмная одежда старого кроя, напоминающая нечто среднее между древним воинским нарядом и дорогими одеяниями аристократии прошлых веков. Чёрная рубашка из плотной ткани распахивалась у горла глубже, чем позволила бы обычная мода, открывая кожу и острые линии ключиц. Поверх неё — длинный тёмный жилет с серебряной вышивкой по краям, подчёркивающий широкие плечи и узкую талию. Закатанные до предплечий рукава обнажали сильные руки, а на пальцах поблёскивали старые тонкие кольца из тёмного металла. Ухоженный для чудовища. Самоуверенный для слуги.

От него исходило особое обаяние, которым обладают те, кто привык получать желаемое не силой, а взглядом, голосом и прикосновением. Он производил впечатление того, кому нельзя доверять. И именно поэтому притягивал внимание ещё сильнее.

Подойдя, некромор плавно склонил голову перед Аргосом.

— Мой Старший, — поприветствовал он.

Повернулся ко мне. И в нём мелькнул интерес. Он открыто изучал меня, с привычкой замечать то, что остальные упускают.

Стефан внимательно следил за каждым его движением.

Некромор остановился совсем близко и протянул руку. Я вложила в неё свою, почувствовав холод его кожи. Не мёртвый. Не неприятный. Скорее странно бархатный и обманчиво мягкий.

Не сводя с меня взгляда, поднёс кисть к губам. Едва ощутимое прикосновение оказалось неожиданно осторожным. По коже пробежали мурашки. Не от страха. От того странного ощущения, которое обволакивало меня слишком деликатно.

Поцелуй продлился на секунду дольше, чем требовала простая вежливость. Намеренно. И только после этого слегка склонил голову уже передо мной.

— Старшая кровь, — произнёс он совсем с другой интонацией.

За уважением скрывалось любопытство.

— Люциан. Некромор Старшего архона Аргоса, — представился он с достоинством и тем особым почтением, с которым говорят о своих хозяевах. Не просто о сильном архоне. О Старшем. Одном из троих. Это звучало давяще. Сам титул воспринимался как нечто живое, обладающее собственной силой.

Люциан чуть наклонил голову набок, продолжая рассматривать меня.

— Виолетта, — добавил он, растягивая звуки с заметным удовольствием. — О вас говорят давно.

Это известие меня не обрадовало.

Люциан на мгновение переключился на Стефана. Этого хватило, чтобы между ними возникло напряжение. Некроморы сразу распознали друг друга. Стефан подобрался, явно не доверяя светловолосому незнакомцу. Тот усмехнулся в ответ.

Аргос обратился к Люциану.

— Проводи Виолетту в её покои.

Голос прозвучал спокойно, но за этой сдержанностью стояла абсолютная уверенность в собственной власти. Не просьба. Приказ, не допускающий отказа. Воля того, кому уже давно перестали возражать.

— И устрой наших гостей, — добавил Аргос.

Он даже не посмотрел на Стефана и Николаса.

Люциан поклонился.

— Как пожелаете, мой Старший.

Слово «покои» резануло слух. Не комната. Не временное убежище для пленницы. И почему-то именно это заставило насторожиться. Аргос не собирался держать меня как случайную гостью. Воспринимал частью своего будущего.

Люциан первым развернулся и двинулся вперёд. Мы отправились следом. Стефан снова подхватил Николаса. На фоне чёрного камня его состояние выглядело ещё хуже.

Мы шли по длинным тёмным галереям, и с каждым шагом тяжесть этих стен всё глубже оседала внутри. Факелы освещали путь дрожащим золотистым светом, отбрасывая на пол и арки рваные тени. Высокие своды терялись во мраке, а старые лестницы уходили куда-то вверх, к вершинам башен.

Здесь не было ничего людского. Ни тепла. Ни уюта. Холодная вечность, пропитавшая каждый камень. Эхо разносилось по пустым коридорам, смешиваясь с далёким гулом моря.

Я посмотрела на Люциана.

— Сначала нужно помочь Николасу.

Некромор никак не отреагировал. Ожидал подобной просьбы.

— Разумеется, Старшая кровь, — ответил он.

То, как Люциан обратился ко мне, неприятно задело. Напомнило о том, кто такой Аргос. О моей связи с ним. О провальной попытке освободить Мелантора.

— Лучше Виолетта, — поправила я его.

Люциан улыбнулся.

— Как пожелаете, Виолетта.

Он свернул в один из боковых коридоров и вскоре остановился у массивной двери. Когда та открылась, за ней оказалась небольшая комната, гораздо скромнее остальной крепости. Без роскоши. Но тёплая.

У стены стояла широкая кровать, застеленная тяжёлым покрывалом. Комнату освещал свет ламп, приглушённый настолько, что большая часть помещения всё равно тонула в полумраке. Старый деревянный стол у стены и мебель отбрасывали длинные тени, делая комнату ещё мрачнее.

Стефан уложил Николаса на кровать. Тот даже не пошевелился. Я задержала взгляд на его лице, непривычно неподвижном.

— Не беспокойтесь, — произнёс Люциан. — За ним скоро придут.

Я вопросительно нахмурилась, не понимая, что именно он имеет в виду.

— В крепости есть люди, которые служат Старшему уже очень давно, — пояснил он. — Они займутся его ранами и позаботятся о нём.

Я кивнула.

После всего притащить Николаса сюда казалось неправильным. И всё же я хотела, чтобы он остался. Напоминал: именно я стала причиной того, что с ним произошло.

Эта вина — единственное, за что я ещё могла цепляться, чтобы окончательно не раствориться в беспощадной тьме, которая без Кольта снова брала верх надо мной. Возможно, это выглядело эгоистично. Но теперь подобная черта становилась частью новой меня, пытающейся удержать хотя бы что-то, подвластное мне.

Люциан остановился у порога.

— Ваши покои готовы, Виолетта.

Я задержалась возле Николаса и только после этого вышла вместе со Стефаном. Мы поднимались всё выше по старым лестницам. Чем дальше, тем роскошнее становилась обстановка. На стенах появлялись тяжёлые чёрные гобелены с вышитыми символами, серебряные подсвечники, рамы старинных картин.

Наконец Люциан остановился у огромных двустворчатых дверей. Дерево покрывала старая резьба, а по краям тянулись тонкие узоры, напоминающие переплетённые тени.

Когда створки распахнулись, я замерла. Это оказалась не просто комната. Огромное пространство терялось в сумраке высоких сводов. В центре — широкая кровать с тяжёлым чёрным балдахином. Полупрозрачная тёмная ткань мягко двигалась от ветра, проникающего через открытые арочные окна, частично скрытые плотными портьерами. Стены выложены камнем, но дорогие ткани, серебро, старое дерево и приглушённый свет факелов делали помещение одновременно мрачным и величественным.

Виднелась большая гардеробная с высокими шкафами и старинными зеркалами. Чуть дальше располагалась просторная купальня, больше напоминающая древние термы. Вода, над которой поднимался лёгкий пар. Всё выглядело дорогим и старинным для современного мира. Эти покои создавались не для человека. И даже не для обычного архона. В них ощущалась та же мрачная атмосфера, что и во всей крепости Аргоса.

Люциан следил за мной, ожидая, какое впечатление произведёт на меня увиденное. А затем перевёл внимание на Стефана, застывшего неподалёку в ожидании.

— Осваивайтесь, Виолетта, — проговорил он. — Крепость редко принимает новых хозяев.

Что-то снова неприятно кольнуло. Не гостей. Не союзников. Хозяев. Все воспринимали моё присутствие здесь как нечто окончательное.

Люциан продолжил:

— Я пока устрою вашего некромора.

Стефан поморщился, не испытывая ни малейшего доверия, но Люциан выглядел совершенно расслабленным. Поведение Стефана, похоже, забавляло его.

— А позже вернусь за вами, — добавил он, снова обращаясь уже ко мне. — Когда вы приведёте себя в порядок и немного отдохнёте.

Он вёл себя дружелюбно, но за этой обманчивой мягкостью всё равно скрывалось что-то опасное.

— Покажу вам крепость.

Его белые глаза блеснули.

— И, полагаю, вам понадобится Зал Крови.

Одного названия хватило, чтобы я оцепенела. Люциан это заметил.

— Не бойтесь, — сказал он с лёгкой насмешкой. — Это всего лишь место, где питаются обитатели крепости.

Горло неприятно сжалось, а по телу растеклась знакомая жажда. Не такая сильная, как прежде, но всё ещё достаточно ощутимая. Я ненавидела это чувство. Но теперь оно стало частью меня.

— Крепость огромна. Здесь есть нижние галереи, старые башни, внутренние дворы, архивы Старших… — Люциан развёл руками. — Со временем вы освоитесь.

Так уверенно мог говорить только тот, кто ни секунды не сомневался, что я останусь надолго.

Он направился к выходу, но у самых дверей остановился и через плечо бросил Стефану:

— Идём.

Несмотря на безэмоциональный тон, это всё равно ощущалось приказом.

Стефан не сдвинулся, не сводя с Люциана глаз, а затем всё же посмотрел на меня, ожидая подтверждения. Я молча кивнула. Только тогда последовал за ним.

Они вышли, и впервые за всё это время я осталась одна. В абсолютной тишине. Где-то далеко ревело море, а ветер временами колыхал ткани балдахина. Я пыталась привыкнуть к мысли, что теперь нахожусь здесь. Это казалось нереальным. Ещё совсем недавно я шла освобождать Мелантора, скрываясь от Аргоса. А теперь оказалась под его крышей, так и не добравшись до того, ради кого всё начиналось.

Оглядевшись, я всё же прошла дальше. Удивляло отсутствие стекла в высоких оконных проёмах, их закрывала тяжёлая ткань, плохо защищавшая от гуляющего сквозняка. Из-за этого пламя факелов постоянно дрожало.

Я заметила выключатели. Под высоким потолком висела массивная люстра, но зажигать её не хотелось. Как и привыкать к этому месту.

В гардеробной оказалось просторно. Высокие шкафы занимали всю стену, а внутри находилось множество вещей, аккуратно развешанных и разложенных так, словно кто-то заранее готовил всё именно для меня.

Провела пальцами по ткани ближайшего платья. Шёлк. Бархат. Тяжёлые плотные материалы, расшитые серебром и чёрными нитями. Некоторые вещи выглядели вполне современно: тёмные платья, облегающие костюмы, длинные рубашки из тонкой ткани, подчёркивающей фигуру. Но рядом висела одежда, пришедшая из совершенно другой эпохи.

Длинные одеяния с высокими воротниками. Платья с открытыми плечами и тяжёлыми рукавами. Корсеты. Тонкие цепи. Некоторые наряды выглядели настолько старыми и чужими, что я с трудом могла представить себя в них. И всё же где-то неприятно шевельнулось осознание: теперь мне снова придётся жить по правилам чужого мира. Выбирать из того, что он предлагает.

Я на несколько секунд прикрыла глаза, пытаясь смириться с тем, что сейчас одежда волновала меня меньше всего. После этого направилась к купальне.

Стоило войти, как тёплый влажный воздух окутал кожу. Длинные чаши стояли вдоль полок среди масел и стеклянных флаконов, а в тусклом освещении вода выглядела тёмной.

Я разделась, чувствуя усталость, осевшую внутри. Но не телесную. Наоборот, меня переполняла непривычная сила. Давило другое: всё произошедшее за последние дни. Моя жизнь изменилась слишком резко. И что делать дальше с этой новой реальностью, я пока не понимала даже сама.

Погрузившись в горячую воду, я позволила себе просто остановиться. Тепло постепенно смывало с кожи кровь, грязь и следы прошедшего боя.

Я в крепости Аргоса. У Старшего. У собственного отца. И разум до сих пор отказывался воспринимать это. В памяти всплывали обрывки последних событий: подземелье, клятва, взгляд Эдриана, неподвижный Николас, Кольт, стоящий за спиной Аргоса…

Кольт.

Стоило вспомнить о нём, как снова болезненно дрогнуло что-то живое. Я опустилась глубже в воду, пытаясь избавиться от этих мыслей, но ничего не выходило. Потому что теперь всё изменилось окончательно. Моя прежняя жизнь осталась где-то там. А впереди ждало неизвестное.

Жизнь Старшей под властью Аргоса. И я совершенно не представляла, во что она постепенно превратит меня. Но одно знала точно: Кольт возвращал мне саму себя. Не всю. Не сразу. А ту часть, которая должна была умереть вместе с прежней мной, он всё ещё каким-то образом удерживал на поверхности.

И, как бы сильно это ни ранило, я радовалась этому. Потому что если бы я не увидела Кольта снова, возможно, всё действительно осталось бы в прошлом. Я бы убедила себя, что ничего не чувствую. Что прежняя Виолетта исчезла окончательно. Что теперь я такая же холодная и безжалостная, как те существа, чья сила проснулась во мне.

Но я не хотела становиться такой.

Я медленно провела ладонью по воде, наблюдая, как по поверхности расходятся мягкие круги, стараясь вернуть себе внутреннее спокойствие.

Кольт по-прежнему под волей Аргоса. Связанный его тьмой, превращённый в оружие и одновременно в цепь, которой Старший мог сдерживать меня. Аргос уже слишком многое заметил. И обязательно воспользуется этим. Значит, я больше не должна показывать, насколько сильно Кольт мне дорог. Ни взглядом. Ни словом. Так будет лучше для нас обоих.

Если Аргос поверит, что всё, связывавшее нас, умерло вместе со мной прежней, возможно, он перестанет использовать Кольта как рычаг против меня. Возможно, однажды даже отпустит.

Надежда была слишком хрупкой, бессмысленной, но я всё равно вцепилась в неё, потому что сейчас у меня не осталось ничего прочнее. И именно поэтому окончательно решила: Мелантора нужно освободить. Несмотря ни на что. Только так я смогу освободиться от Аргоса. А затем вытащить остальных. Эдриана. Майю. Кольта. Кто связан клятвами, страхом, и чужими решениями.

Но теперь я хотя бы видела печать. Знала, что она из себя представляет. И главное — одной мне с ней не справиться. Мелантора заключили оба Старших — Терон и Аргос. Значит, чтобы разрушить его темницу, потребуется могущество обоих.

Моя тьма одной природы с силой Аргоса. Возможно, именно она станет тем толчком, который сможет тронуть одну часть печати. Но оставалась вторая.

Терон.

Даже от одного имени разливался холод, несмотря на обжигающее тепло воды. Я практически ничего о нём не знаю. Ни какой он. Ни насколько жесток. Безумен. Сохранился ли в нём вообще разум. Из рассказов Эдриана и Кольта стало ясно одно: Терон опасен. Именно ему принадлежит исток фералов — самых жестоких и неуправляемых созданий среди всех вампиров. И всё же я должна найти его. Убедиться во всём сама, а не строить догадки на легендах и обрывках чужих слов.

Теперь придётся рассчитывать лишь на себя и Стефана. Нас не связывала с Аргосом кровная клятва, способная в любой момент превратиться в смертный приговор. Стефан подчинялся мне, а не ему.

Я стану союзницей Аргоса. Покорной настолько, насколько потребуется. Буду слушаться. Наблюдать. Позволю думать, что он загнал меня в свою крепость и сделал частью собственного замысла. А сама начну искать Терона. Тихо. Осторожно. Так, чтобы не подставить никого из тех, кого ещё можно спасти.

Я должна собрать Старших. И разрушить власть Аргоса, если он решил, что имеет право распоряжаться чужими судьбами. Освободить Мелантора, потому что только тогда появится равновесие. А у меня — возможность вернуть Кольта.

И себя.

К тому времени, когда вода окончательно остыла, я всё решила.

Я не собираюсь плыть по течению. Буду играть в игру Аргоса. Но по своим правилам.

Глава третья

Когда вышла из купальни, ледяной ветер всё так же свободно проходил сквозь высокие арочные проёмы, колыхая тяжёлые ткани в полумраке. Отсутствие стёкол лишало уединения и казалось крайне непривычным.

Я остановилась в гардеробной, рассматривая огромное количество вещей. В итоге выбрала облегающие брюки и рубашку с длинными рукавами и открытым воротом. Поверх неё лёгкий длинный кардиган из тонкой ткани, доходящий до колен. Одежда сидела удобно, не сковывала движения.

Распустила ещё влажные волосы и подошла к огромной открытой арке, за которой раскидывалось море. Небо начинало светлеть. Рассвет пробивался сквозь тучи где-то далеко на горизонте, окрашивая воду тусклым серебром. Чёрные волны с грохотом разбивались о скалы внизу, а воздух пропитался запахом соли и влажного моря.

Теперь это место стало моей реальностью. Мир Старших. Тот, о существовании которого большинство даже не подозревало.

И где-то сейчас находился Кольт.

Я прикрыла глаза, пытаясь вернуть себе безразличие, но не успела. Раздался негромкий стук. Звук разнёсся эхом. Я сразу поняла, кто это.

Следом прозвучал знакомый низкий голос:

— Виолетта, можно войти?

— Входи.

Дверь за спиной открылась почти бесшумно.

Я обернулась спустя несколько секунд. Люциан вошёл в покои всё с той же самоуверенностью. Светлые волосы слегка колыхались от сквозняка, а белые глаза задержались на мне. Он неспешно осмотрел меня: влажные волосы, рубашку, открытую линию шеи и ключиц.

— Вам идёт современная одежда. Хотя, признаться, некоторые древние наряды я бы тоже хотел увидеть на вас.

Люциан говорил с тем лёгким обаянием, которым привык пользоваться, добиваясь своего.