Где не бьётся сердце. Книга 5. Хранители фатума

Я коротко посмотрела на него.

— Сомневаюсь, что это произойдёт.

Он опасно-игриво усмехнулся. Кажется, мой ответ лишь сильнее его заинтересовал.

— Как жаль.

Люциан разглядывал меня, совершенно этого не скрывая. Я прекрасно замечала, насколько откровенно он это делает. Но всё же стал серьёзнее и слегка склонил голову.

— Готовы пройтись?

Я задвинула тяжёлые портьеры и кивнула.

— Да.

Мы вышли и двинулись по длинным галереям крепости. Теперь я могла изучить её внимательнее. Огромные арки уходили вверх, а факелы отбрасывали на камень тени. Время здесь давно перестало иметь значение.

Люциан шёл рядом не спеша. Иногда навстречу попадались молчаливые люди. Завидев его или меня, опускали глаза и поспешно отходили в сторону.

— Они служат Старшим из поколения в поколение, — пояснил Люциан. — Некоторые семьи живут в этой крепости уже сотни лет.

Мы прошли через несколько огромных залов, больше напоминающих дворцы. Высокие потолки, массивные колонны, длинные столы из дерева, старые подсвечники и огромные окна-арки, скрытые плотными складками ткани. В одном из залов стены покрывали древние фрески. На них изображались Старшие. Трое.

Аргос. Терон. И Мелантор.

Я замедлила шаг и остановилась.

Никогда прежде мне не доводилось видеть их, пусть даже на фресках. И впервые я могла хотя бы приблизительно представить, кого собираюсь отыскать и освободить. С кем однажды придётся столкнуться.

Аргоса я узнала сразу. Он выглядел так же: высокий, с той силой во взгляде, которая подавляла ещё до того, как он начинал говорить.

Но Терон…

Человеческого в его облике почти не осталось. Массивное тело с широкими плечами и длинными руками больше напоминало хищника, вставшего на две ноги. Лишь в лице ещё угадывались отдельные знакомые черты.

Острые скулы, вытянутая линия челюсти, тёмные глубокие глаза и длинные клыки, виднеющиеся даже сквозь сомкнутые губы. Кожа казалась грубее, а в напряжённой позе чувствовалась готовность в любой момент сорваться в атаку.

Но страшнее всего руки. Длинные пальцы заканчивались когтями, а за его спиной художник изобразил существ, напоминающих фералов: изломанных, звероподобных вампиров с горящими алыми глазами и оскаленными пастями. Даже нарисованный Терон ощущался чем-то первобытным. Необузданным. В нём не осталось ничего, кроме зверя. И именно его я собираюсь искать.

Мне стало не по себе.

Последним моё внимание привлёк Мелантор. Он выглядел совсем не так, как остальные. Не чудовищем. Не хищником. Наоборот, из троих именно он сильнее всего походил на человека. И от этого почему-то становилось тревожнее.

Пугающе красивый. Тонкие правильные черты лица, длинные тёмные волосы, чёрные на фоне бледной кожи, и глаза — спокойные, внимательные, непривычно живые для существа, порождённого самой тьмой.

В его внешности ощущалось что-то неправильное, совершенное и притягательное одновременно. Он производил впечатление существа, за которым можно пойти добровольно. И это делало его по-настоящему опасным.

Даже здесь Мелантор выделялся. Окружавший его тёмный туман выглядел не грубым и подавляющим, как у Аргоса, и не диким, как у Терона. Густой дым плавно стекал по рукам и плечам, подчиняясь самой его воле.

На мгновение фреска словно ожила. Он наблюдал за мной. Осмысленно. Пронизывая сквозь столетия.

Я невольно отступила. От Люциана это не укрылось.

— Любопытно, — заговорил он. — Обычно дольше всего смотрят на Аргоса.

Я промолчала, и он продолжил:

— Видимо, вы уже привыкли.

Некромор встал напротив фрески с Мелантором.

— Красивый. Именно поэтому опаснее остальных.

Я нахмурилась.

— Многие ошибочно считают, что чудовище легко узнать по внешности, — начал объяснять он. — Так проще. Когда угрозу удаётся распознать сразу, возникает иллюзия, что её ещё можно избежать.

Завёл руки за спину и сцепил их.

— Но худшие из чудовищ редко выглядят так, как их ожидают увидеть. До запечатывания за ним шли добровольно. Он не заставлял. Не подчинял.

Люциан осмотрел все три изображения.

— Аргос внушает страх. Терон — ужас. А Мелантор заставляет поверить, что бояться нечего.

Улыбнулся.

— Неприятный талант.

Я не стала это комментировать.

— А Терон…

Он ненадолго задумался.

— Терон вообще не любит договариваться.

Этот разговор Люциан завёл с определённой целью. Не запрещал, не предостерегал напрямую, но говорил так, чтобы у меня самой исчезло желание искать встречи с кем-либо из остальных.

Некромор потёр подбородок.

— Фералы появились не просто так.

Слегка наклонился ко мне.

— Если однажды встретите Терона, не пытайтесь внушить себе, что с ним ещё можно говорить только потому, что вам этого хочется.

Я стиснула зубы, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего.

— Иногда сохранённый рассудок делает чудовище лишь страшнее, — заключил он и непринуждённо отступил. — Впрочем, это всего лишь старые истории. Хорошо, что никому не придёт в голову искать тех, о ком они рассказывают.

И пошёл дальше.

Я не спешила. Но теперь смотрела на них уже иначе. Этот хитрый лис поселил во мне сомнения. Идея отыскать Терона и освободить Мелантора уже не казалась хорошим планом.

Следующей оказалась настоящая библиотека, а не просто архив. Она занимала несколько этажей. Стеллажи тянулись до самого потолка, заполненные книгами, свитками и старинными рукописями. Узкие лестницы вели к верхним ярусам. Пахло старой бумагой, пылью и воском.

— Здесь хранятся знания Старших? — спросила я.

— Лишь малая часть, — ответил Люциан. — Большинство этих книг старше современных государств.

Он подошёл к одному из стеллажей и провёл пальцами по корешкам.

— Аргос собирал их веками.

Я всматривалась в незнакомые символы, не понимая их значения. И тут меня осенило: вот где можно найти нужную информацию. О Старших. О печатях. О Меланторе. О Тероне. Оставалась одна небольшая проблема — научиться всё это читать. Эта догадка прочно засела в голове. Но внешне я ничем себя не выдала.

— Идёмте, — позвал Люциан. — Думаю, сейчас вам понадобится кое-что важнее книг.

Мы спустились на нижние этажи, и постепенно воздух становился тяжелее и теплее. Через несколько минут некромор остановился перед массивными дверями. Я мгновенно учуяла кровь. Тьма отозвалась первой. Жажда проснулась где-то под кожей, неприятно растекаясь по телу.

Люциан взялся за ручку.

— Зал Крови. Здесь питаются обитатели крепости.

Я постаралась сдержаться.

— Первое время будет сложнее, — заметил он.

Некромор вошёл и жестом пригласил меня следом. Зал Крови поражал размерами. Своды терялись во мраке, вдоль стен горели десятки факелов, разбрасывая золотистые отблески.

Однако помещение разделяли отдельные закрытые зоны. Тяжёлая ткань волнами спускалась с потолка, скрывая большую его часть. Там, где занавеси были приоткрыты, виднелись массивные кресла с высокими спинками, больше напоминающие троны, и длинные столы, уставленные бокалами, серебряной посудой и тёмными бутылками. Всё вокруг тонуло в сумраке, не позволяя разглядеть тех, кто находился внутри.

В дальних частях расположились люди. Некоторые разговаривали между собой, другие сидели со слугами так, будто давно привыкли ко всему происходящему. Никто не выглядел испуганным или удерживаемым против воли.

Фигуры в чёрных одеждах бесшумно двигались между столами, неся серебряные подносы, хрустальные бокалы и тёмные графины, в которых переливалась тёмная жидкость. Вампиров тоже хватало. Архоны — древние последователи Аргоса. Сильные, опасные и преданные ему. Их энергия ощущалась даже на расстоянии.

Разговоры постепенно стихали. Всё больше глаз устремлялось в нашу сторону. Ко мне. Любопытство. Настороженность. О Старшей крови успели узнать все.

Люциан же выглядел совершенно расслабленным. Провёл меня вглубь, к более уединённому уголку у высоких арок, откуда открывался вид на море.

— Садитесь, Виолетта. — Он отодвинул для меня кресло. — Вам нужно поесть.

От одного слова «поесть» я сглотнула.

— Не волнуйтесь. Никто не осудит вас за голод. Особенно сейчас, — добавил, опускаясь напротив.

Я ещё не успела привыкнуть к собственной природе. Тело требовало насыщения, а разум оставался где-то в прошлом, медленно свыкаясь с тем, из чего теперь состояла моя пища.

К нам подошёл мужчина, поставил на стол высокий тёмный графин, а следом — тяжёлый хрустальный кубок на тонкой ножке. Красноватые отблески скользнули по его граням.

Запах накрыл мгновенно.

Кровь. Свежая. Тёплая.

Инстинкт взял верх. Дёсны болезненно кольнуло. Клыки удлинились сами, без всякого контроля с моей стороны. Что-то животное проявилось во мне. Я опустила взгляд.

Люциан заинтересовался. Не обычным любопытством — цепким, внимательным, выходящим за пределы простого наблюдения. Взял графин и наполнил кубок густой кровью. Я следила, как она переливается внутри хрусталя, и от этого становилось только хуже. Моя новая сущность уже не воспринимала её как нечто пугающее. Она хотела этого. Жадно. До дрожи.

Это кровь живого человека, — напомнила я себе, но бесполезно. Рука потянулась сама.

Главное — не потерять контроль. Я Старшая. Не ферал. Не обезумевший молодой вампир, бросающийся на всё живое. Пальцы всё равно непроизвольно сжались на хрустале.

Люциан смущал больше всего. То, что кто-то видел меня такой — изо всех сил пытающейся принять новую себя. Я отвернулась и наконец отпила. Кровь обожгла сильнее любого алкоголя. Тьма откликнулась с такой мощью, что мне едва удалось сохранить внешнее спокойствие.

С каждым глотком голод слабел, уступая место странному удовольствию, отделявшему меня от прежней сути. Вкус ощущался невероятно ярко. Каждая капля отзывалась чем-то правильным. Я получала то, чего мне так не хватало. И именно это было самым страшным. Потому что я наслаждалась.

С насыщением напряжение понемногу отпускало. Клыки слегка царапали губу. Под пристальным вниманием Люциана становилось неловко. Мне хотелось скрыться от него, чтобы не бороться с собой при свидетелях, проигрывая эту борьбу. Но он воспринимал меня не как девушку, переступающую через остатки морали. Для него я Старшая, впервые принимающая то, кем стала.

Вскоре мысли прояснились. Жажда утихла, а вместе с ней вернулось самообладание. Я поставила кубок.

Тишина давила, вынуждая первой нарушить молчание.

— После того как закончим, я хочу проведать Николаса.

Люциан коротко поклонился.

— Конечно, Виолетта. Как пожелаете.

Ни недовольства, ни удивления. Похоже, ожидал чего-то подобного.

Между нами снова повисло молчание. За плотными занавесями слышались приглушённые голоса, звон посуды и едва различимый шум, но закрытая зона была полностью отрезана от остального зала.

Люциан чуть откинулся в кресле.

— И ещё кое-что. Этой ночью Старший желает видеть вас.

— Для разговора? — уточнила я.

— Да. Аргос хочет лично обсудить с вами дальнейшее пребывание в крепости… и обучение.

— Обучение?

Он кивнул.

Значит, Аргос не собирается просто держать меня на привязи возле себя. Хочет большего. Научить управлять своей силой. Со временем сделать такой же, как он. Но, возможно, это сыграет мне на руку. Главное — не позволить ему усомниться в искренности моего союза.

Внутри всё натягивалось струной. Однако мысли оставались ясными. Кровь сделала своё дело. И всё же понимание, что отныне подобные трапезы станут частью моей вечности, ложилось неприятной тяжестью.

Через несколько минут я поднялась. Люциан последовал моему примеру.

— Идёмте, — бросил он.

Мы покинули Зал Крови. Некромор неторопливо повёл меня к выходу. И пока мы поднимались по длинным лестницам, я всё отчётливее чувствовала собственное могущество.

Вскоре мы вернулись туда, где разместили Николаса. За это время его переодели в чистую одежду, рану обработали и туго перебинтовали. На прикроватной тумбе стояли металлические чаши с водой, лежали травы и лекарства, а догорающие свечи наполняли комнату слабым запахом дыма.

Но лучше Николас не выглядел.

Он не двигался, бессильно склонив голову набок. Кожа сохраняла болезненно-бледный оттенок, под глазами залегли тёмные тени, дыхание сделалось неровным. От него исходил жар. Похоже, рана убивала его быстрее, чем организм успевал бороться.

Я присела на край кровати.

Наверное, должна чувствовать тревогу, страх, вину. В конце концов, он оказался в таком состоянии по моей вине. Пошёл за мной, рисковал собой и теперь расплачивался за мои решения. Но, как ни странно, не поднималось той боли, которая раньше уже разрывала бы меня. Паники и желания плакать тоже не возникало. Только холодный осадок, оставшийся где-то глубоко.

Если ещё в аббатстве при виде Николаса во мне что-то болезненно отзывалось, то с каждым часом это становилось всё слабее, скрываясь за плотной пеленой. Новая сущность меняла меня. Постепенно. Незаметно. Глушила всё человеческое, не лишая способности здраво мыслить, но уже не позволяя эмоциям овладевать мной так, как прежде.

Я видела, что он угасает. Но реагировала спокойнее. Холоднее. Сдержаннее. Взяла его горячую руку в свою. Дыхание становилось всё более сиплым. Даже регенерация дампира не справлялась.

Своей новой сущностью я отчётливо улавливала, как жизнь покидает его тело. И, возможно, причина крылась не только в ранении или потере крови. Его укусила я. После воздействия Старших повреждения вампиров заживали медленнее, пока в них сохранялась чужая сила. Я уже видела подобное на Эдриане и Майе, когда они приносили клятву Аргосу.

Люциан держался у двери. Не вмешивался, не нарушал тишину и удивительно точно выбирал моменты, когда лучше промолчать. Я замечала его внимание, но раздражения оно не вызывало. Возможно, дело в усталости.

— Он умирает, — тихо сказала я.

Некромор внимательнее посмотрел на Николаса.

— Пока ещё нет.

Ответ оказался неожиданным.

Я подняла голову.

— Что?

Он отвёл глаза.

— Ничего.

— Люциан.

Некромор покачал головой, явно жалея, что вообще обмолвился. Лениво опёрся плечом о дверной проём.

— Иногда тьма способна удержать того, кто уже стоит на границе смерти, — пояснил он.

Я вновь повернулась к Николасу.

— Аргос может его спасти?

— Нет. Аргос не занимается подобным.

— Почему? — не отступала я.

Люциан замялся, решая, стоит ли продолжать.

— Потому что тьма непредсказуема, Виолетта. Особенно когда дело касается смерти.

Он выпрямился, опустив руки в карманы брюк.

— Тьма — энергия мёртвых. Она не возвращает тех, кто уже переступил её границу. Но иногда способна отодвинуть смерть, если та ещё не успела окончательно забрать душу.

Я внимательно слушала.

— Но если ошибиться…

Люциан замолчал. И эта короткая пауза прозвучала страшнее любых слов.

— Что тогда? — спросила я.

Он шагнул ближе.

— Тогда удержать душу не получится. Энергия смерти почувствует пустоту внутри него… и заполнит её собой.

Холод пробежал по спине.

— И кем он станет?

Некромор поморщился.

— Уже не человеком. И не дампиром. Не тем, кого пытались спасти.

Это прозвучало как приговор.

— Такие существа долго не живут. Теряют разум, становятся нестабильными, агрессивными. Сила пожирает их изнутри слишком стремительно. Обычно приходится уничтожать их сразу.

Я прикинула, каков шанс, что Николас выкарабкается сам. Бледное лицо. Кровь под бинтами. Едва поднимающаяся грудь…

Ничтожный.

— Но ведь это возможно, — упрямо произнесла я. — Его можно спасти.

Люциан насторожился.

— Теоретически, — всё же признал он. — Но тьма слишком непредсказуема. Даже тот, кто научился ею управлять, не всегда способен удержать угасающую жизнь. Иногда вмешательство лишь ускоряет конец.

— А ты можешь?

Реакция последовала мгновенно.

— Нет.

— Тогда кто?

Он явно не желал развивать эту тему.

— Те, кто заглядывают в нашу природу достаточно глубоко, редко остаются прежними, Виолетта.

Люциан больше ничего не сказал, а я не стала спрашивать. Но услышанное не отпускало. Я никак не могла смириться с тем, что впервые способна вот так спокойно наблюдать, как кто-то погибает по моей вине.

Николас так и не пришёл в сознание. Я ещё немного посидела возле него, после чего поднялась и направилась к выходу. Люциан отступил, пропуская меня. Но у двери я всё же помедлила.

— Ему нужна помощь. Лечение.

Черты некромора смягчились.

— Не волнуйтесь. Я распоряжусь. Для выздоровления вашего дампира сделают всё возможное.

Почему-то я ему поверила.

Мы двинулись дальше. Вокруг царила полутень, закрытые портьеры не пропускали свет, по стенам скользили отблески огней, а откуда-то издалека доносился неизменный шум моря. Когда добрались до выделенных мне покоев, Люциан остановился. Я уже собиралась войти, когда за спиной прозвучало:

— Должен признать, Виолетта…

Я обернулась.

— Тьма Старших удивительно вам подходит.

Некромор лениво усмехнулся. В его манере проступила хищность.

— Намного больше, чем страх.

Я ещё слишком плохо его знала, чтобы судить, стоит ли принимать слова всерьёз или это очередное проявление его странной манеры общения. Сам Люциан держался совершенно расслабленно, не придавая сказанному особого значения.

Он поклонился.

— Отдохните. Ночь будет долгой.

Развернулся и пошёл обратно, оставляя меня одну.

Я вошла к себе, пытаясь хотя бы ненадолго отгородиться от происходящего. Тяжёлые шторы полностью закрывали окна, но по краям всё же пробивался тусклый дневной свет, давая понять, что снаружи уже давно наступил день.

К солнцу я относилась спокойно. Оно не причиняло боли, не обжигало кожу. И всё же темнота казалась гораздо комфортнее. Роднее. Поэтому раздвигать их я не стала. Свет тоже не зажгла. Комнату освещали лишь несколько факелов на стенах.

Спать не хотелось. Меня переполняла непривычная бодрость. Похоже, во сне я больше совсем не нуждалась. Прошла через комнату и опустилась в кресло у стены, подтянув одну ногу к себе. Просто сидела, пытаясь осмыслить, насколько сильно изменилась моя жизнь. Отвлечься не получалось.

Аргос будет ждать меня.

Предстоящая встреча тревожила ещё сильнее. Я уже не боялась его так, как прежде. Чувствовала его мощь, воспринимая её как нечто родственное. И именно это настораживало. Впрочем, изменить что-либо сейчас я всё равно не могла.

Я закрыла глаза, вспоминая Николаса. Его бледное лицо. Тяжёлое дыхание. Жар, сжигающий изнутри. Я зажмурилась, упрямо ища в душе хоть какую-то эмоциональную отдачу.

Но увы…

Мне совсем не нравились перемены во мне. Я становилась чёрствой. Неспособной сопереживать и беспокоиться, как когда-то. У меня отнимали это. Я по-прежнему отличала добро от зла. Но исчезало то, что заставляло переживать за тех, кто мне дорог, принимать чужую боль настолько близко, что она становилась собственной.

И сидя в полумраке крепости, я впервые по-настоящему испугалась не Старших, не будущего и даже не того, кем становлюсь. А того, что однажды мне станет всё равно. Что буду смотреть, как умирает кто-то близкий, и не почувствую ничего. Не возникнет даже желания спасти. Только холодное безразличие. Такое же, как у Аргоса.

Внутри неприятно дрогнуло что-то ещё живое. Едва заметно. Но я почувствовала это и жадно ухватилась. Крошечный укол вины, возникший всего на мгновение. Далёкий, почти забытый. Вампирское начало вытесняло его, превращая в нечто незначительное, ненужное. Но он существовал. А значит, не всё потеряно.

Я уставилась в стену, не замечая ничего перед собой.

Если я действительно не хочу стать такой, как Аргос, окончательно растворившись в новой сущности, то должна спасти Николаса. Хотя бы попытаться. Не потому, что это разумно. Или я обязана. А потому, что не готова принять последствия, которые несёт сила Старших. Возможно, именно это сохранит во мне остатки прежней Виолетты. И возвращение Николаса поможет уберечь ту мою сторону, которая ещё сопротивлялась. Пусть когда-то он предал меня, смерти я ему не желала.

Слова Люциана не выходили из головы: тьма не исцеляет, но даёт отсрочку. Я даже не подозревала о подобном. Для меня тёмная энергия всегда означала подчинение, гибель. Но, как оказалось, даже она может не только разрушать. Пусть и по-своему. Перед глазами вновь возник Николас. Я сжала кулаки, перебирая возможные варианты.

Если бы рядом была Юдора…

Имя пришло неожиданно.

Её дар действовал иначе. Не ломал, а исцелял. Через саму жизнь. И кто, если не Юдора, чувствовал эту тонкую грань? Она всегда знала, когда ещё способна помочь, а когда уже поздно. И именно она могла объяснить, как не позволить умирающему окончательно угаснуть.

Потому что Аргос…

Я постучала пальцами по подлокотнику. Нет, он не станет учить меня подобному. Для Старшего гибель естественна, а не то, с чем следует бороться. Даже если он умел отодвигать неизбежное, вряд ли считал это знанием, которым стоит делиться. Юдора — другое дело. Единственная из знакомых мне, способная воздействовать непосредственно на живое.

Но есть одна проблема. Она — в школе, в Швейцарии, а я — здесь, в заточении у Аргоса, отрезанная от всего мира.

Я поднялась и подошла к зашторенному окну. Снаружи продолжался день, до которого этому месту не было никакого дела.

Выбраться отсюда практически невозможно.

Глава четвертая

День закончился незаметно. За плотно задвинутыми шторами постепенно угасал свет. Крепость вновь погрузилась в привычную для себя ночь. Именно сейчас она оживала по-настоящему. Ветер бился о камень, а тени становились ещё глубже.

До встречи с Аргосом оставалось совсем немного времени. И чем ближе был этот момент, тем очевиднее становилось: я совершенно не представляю, чего от него ожидать. Возможно, он действительно собирался говорить об обучении. Или хотел проверить мои силы. А может, его планы простирались гораздо дальше, чем я могла предположить. Поэтому я предпочла быть готовой ко всему.

Направившись в гардеробную, решила собрать образ, который не подведёт ни при каком раскладе. Выбор остановился на одежде, не стесняющей движений. Тёмные брюки, заправленные в высокие сапоги, облегающая чёрная водолазка и короткий кожаный жилет. Ничего лишнего. Только то, что не помешает в случае драки. Не самое торжественное одеяние для встречи со Старшим. Но меня это волновало меньше всего. Я привыкла готовиться к худшему.

Закончив собираться, я подошла к одному из высоких зеркал и посмотрела на своё отражение. Изменения становились заметнее. Нет, внешне я оставалась прежней. Но во взгляде появилось нечто новое, прежде мне несвойственное.

Я уже собиралась отвернуться, когда в дверь постучали. Стук прозвучал ровно тогда, когда я ожидала.

— Войдите.

На пороге появился Люциан. Как всегда, безупречно собранный и опасно красивый в своей странной, нечеловеческой манере. Белые глаза скользнули по мне, задержавшись.

Позади него стоял Стефан. Он тоже успел привести себя в порядок и переодеться — в тёмно-синие брюки и рубашку того же цвета. Судя по выражению лица, общество Люциана не доставляло ему никакого удовольствия. Впрочем, он терпел.

— Похоже, вы собираетесь не на беседу, а на войну, Виолетта, — заметил Люциан.

Я развернулась к ним.

— Рядом со Старшими лучше предусмотреть оба варианта.

Уголки его губ дрогнули.

— Разумная осторожность. Хотя, думаю, сегодня вам всё же не придётся ни с кем сражаться.

Это немного успокаивало. Люциан знал об Аргосе значительно больше меня.

— Старший ждёт вас.

Момент настал.

Я подошла, и Люциан отступил в сторону, пропуская меня. Кивнула Стефану в знак приветствия, и он почтительно склонил голову. Верность хозяину впечатана в сущность некроморов на уровне инстинктов. Стефан не мог противиться тому, кем являлся. Моё перевоплощение окончательно изменило не только меня, но и его. Он всё сильнее подчинялся тому, что владело им. А именно — мне и моей воле.

Стефан держался позади, не отставая ни на шаг. Люциан провёл нас через несколько длинных галерей, после чего мы поднялись по широкой каменной лестнице, уходящей вверх между двумя массивными колоннами. С каждым пройденным коридором атмосфера вокруг менялась. Эта часть крепости принадлежала Аргосу.

Впереди возвышались огромные створки из чёрного металла. Даже отсюда я чувствовала тьму по ту сторону. У входа не было стражей. Аргос не нуждался в охране. Двери медленно распахнулись перед нами.

Зал оказался огромным. Пожалуй, самым большим из тех, что я успела увидеть. Своды терялись во мраке где-то наверху. Вдоль одной из стен тянулись широкие арочные проёмы, открывая вид на ночное море. Над ним висела полная луна, заливая серебристым светом часть помещения.