Полина на Луне

ГЛАВА 4

Внезапно ожили динамики. Мягкий женский голос уведомил о задержке отправления «по техническим причинам» на десять минут.

Десять минут – не то, чтобы критично, но прямо много. Я нервно выкатила на экран карту спринтерского забега до Башни Северной Звезды – форум будет проходить в старой части Селеналэнда, а в те времена любили давать деловым кварталам всякие пафосные названия. Впрочем, традицию город сохранил до сих пор: когда на его окраинах вырастает новое пространство, ему тотчас же, через городскую нейросеть и конкурс на лучшее название, придумывают что-то вроде «Синяя Птица», «Туманные Зори» или, демоны простора простите, «Вишнёвый Цвет».

Десять минут прошли, и я напряглась. Снова включились динамики, и я уже почти услышала «Просим всех занять свои места и включить противоперегрузочный режим»… Но нет. Опять задержка. На пять минут.

Да что такое! Почему?! Если я опоздаю из-за какого-то ведра с болтами, у которого уже на старте – технические проблемы!

Что будет, если технические проблемы возникнуть в полёте, этак на середине пути, когда и до Терры и до Луны расстояние станет одинаковым, я не смогла даже подумать. Слишком уж нехороший сценарий. И если не думать о плохом, то его совершенно точно не случится…

Ехидный голос Рамсува эхом отдался в сознании так, будто у нашего управляющего был высший телепатический ранг, и он транслировал свои поучения прямо в мой мозг:

«Именно поэтому, Полина, билеты всегда покупаются за-ра-не-е! Не затем, чтобы кому-то насолить, а для того, чтобы внезапные неожиданности не сбили с курса в самый последний момент!»

Пустое кресло напротив меня внезапно кто-то занял. А и то, все билеты были раскуплены заранее, даже на такой сомнительный класс, значит, челнок просто ждал опоздавшего! Технические проблемы, ха!

И точно: включились динамики «займите свои места…»

Слава богу, отлепились мы наконец-то от причала! Может быть, я не опоздаю. По времени выходило, что пока успеваю.

Но когда маневры около Орбитальной закончились, челнок лёг на курс к Луне и защитное поле втянулось обратно, открывая мне прекрасный вид на соседа-растяпу… Я потеряла дар речи, и какое-то время хлопала ртом, как выброшенная на берег рыба!

– Вы! – только и смогла я из себя выдавить.

Тот самый шароглазый неудачник, обливший меня кофе! А потом давший мне те мерзкие салфетки, как он их там назвал, уже не вспомнить. Короче, тот, благодаря которому великолепная Лунная Полина улеглась в гробик, закрыла крышку и забила ту крышку изнутри гвоздями.

– Я, – лучезарно улыбнулся он мне. – Мне удалось поменять билеты в самый последний момент…

– Что-о?! – я даже заикаться начала от гнева.

То есть, задержка рейса – целиком и полностью на его совести! Бонус к кофе и пакле вместо красивейших, изысканнейших кудрей Лунной Полины.

Он поднял вверх ладони примирительным жестом:

– Я всё равно должен был лететь на Луну в самое ближайшее время, поэтому абсолютно не надо переживать за меня, юный человек.

– В мыслях не было переживать за вас, – мстительно заявила я. – Я о вас уже забыла!

– И об испорченной причёске вы тоже забыли? – невинно поинтересовался он.

– Не напоминайте, – злобно высказалась я. – Хотите жить – даже не напоминайте!

– Это угроза? – спросил турист серьёзно, но в его синих гляделках плескалась насмешка.

А я вдруг заметила нож у него на поясе. Такой, знаете, кинжалище с гнутой рукоятью и голографической идеограммой в торце. Этот-то рисуночек и послал мне в глаз внезапно колкую искру. Если бы я ещё умела читать на языке этой расы! Ну, или хотя бы знала про основные их родовые знаки. А так ничего в моей пустой головёшке не отразилось и не дёрнулось. И не пришло туда хотя бы информ посмотреть. Тогда – не пришло, а потом – стало некогда, и так оно и не провертелось до самого последнего момента.

– У вас при себе нет даже ножа, – продолжил сосед, улыбаясь. – Как вы меня убивать собираетесь?

– Вам это важно? – окрысилась я.

– Очень. Какие-то же корни у вашей самоуверенности есть? Не может же быть, чтобы вы угрожали на пустом месте, без оснований!

Я смерила его взглядом. Здоровый! Лапищи вон какие. Ну, мужик, что тут скажешь. И ещё нож этот… Явно не для красоты прицепленный, вон какие ножны потёртые…

Ничего! У меня найдётся чем ему ответить! И на его кулаки размером с моё бедро, и на его стальной ковыряльник на поясе, и на этот насмешливый взгляд!

Я медленно сжала кулак, и вокруг него соткалось рыжее пламя паранормы. До бойцов мне далеко, всё-таки я экспериментальный образец, и мама делала упор не на мощь, а на какие-то качественные штуки, вроде улучшения самоконтроля при приступах гнева, например. Но каким бы ни был низким мой индекс Гаманина по сравнению с настоящими военными, поджариться можно и на слабом огне. Потому что это огонь, а не сливочное мороженое!

– Аргумент, – признал турист с уважением. – Можете называть меня Ириз. Такое имя.

– Оно не ваше? – с подозрением спросила я. – Придуманное только что для меня?

Я читала, что у таких, как он, с именами всё сложно. Точнее, с тем, кому эти имена можно называть, и кто имеет право ими пользоваться.

– Как бы сказать… Моё. Придумано давно. Для друзей. Но это не… как это… не полное имя... Не по паспорту. То имя вам пока лучше не знать, юный человек.

Я дунула на кулак и пламя исчезло. Никого поджаривать я, разумеется, не собиралась. Это было так… фигура речи. И показать, что голыми руками меня не возьмёшь, бери шипцы. Если успеешь.

– Тогда и вы зовите меня по имени, – буркнула я и назвалась: – Полина.

Прозвища у меня не было, точнее, братья частенько обзывали поленом, но не буду же я обидную детскую кличку озвучивать! Ха, не дождётесь.

Вот только Полину он выговорить не смог.

– Я не полено! – взвыла я в отчаянии после того, как Ириз попытался повторить моё имя.

Да что ж такое! Братья достали, теперь этот будет называть так же!

– Я не пол, – вторая попытка оказалась не лучше первой. – По полу ногами ходят! – Поул – на паука похоже, нате вам экран из информа, посмотрите, что это за твари! Может, по фамилии тогда уже? Жарова!

Но Жарова оказалось для него совсем запредельно.

– Я не шар. И не шур. И не шрув! Вот вы бестолочь, а? Такое простое имя выговорить не можете. А ещё с ножом.

– Колючка, – добродушно посмеиваясь, сказал Ириз. – Поуленн.

Я сдалась. Пусть будет Поуленн. Лучше шара и полена, в любом случае.

– Вы пока отдохните, – посоветовал мне турист. – Поспите. Я разбужу вас за час до прибытия.

– Зачем? – подозрительно спросила я.

– Зачем спать? Отдохнуть надо. У вас ведь важное мероприятие, на которое вы боитесь опоздать…

– Откуда вы знаете, что я боюсь опоздать? – задохнулась я от возмущения. – Вы что, следите за мной? Ещё не хватало! Сначала волосы из-за вас в утиль пошли, теперь ещё и слежка…

Я его не простила. И прощать не собиралась. Вот ещё! А он, похоже, всерьёз подумал, что со мной уже договорился. Ха!

– Поуленн, прошу вас, – он изящно прикоснулся пальцами к виску жестом «ах, не говори глупост!». – Вы громко и совсем не изящно выражались вслух по поводу своего грядущего опоздания, когда я подошёл к своему месту. Я опознал гентбарский чинтсах и, кажется, русский. Не говоря уже об эсперанто…

– И вы стояли спокойно и слушали? – поразилась я.

Любой бы уже сделал замечание. Я-то думала, меня никто не слышит. Эти боксы на два места в салоне прекрасно глушат звук, и привата не надобно. Соседи совершенно точно не слышали, иначе давно бы поставили мне на вид. А этот… этот… подошёл и слушал и ничего сказала!

– У вас проскальзывали в речи интересные обороты, – обстоятельно объяснил Ириз. – Я даже несколько новый конструкций узнал. И вот, чисто с физиологической точки зрения, как это может быть, объясните, пожалуйста…

И тут он на голубом глазу выдаёт «конструкцию». Почти правильно, только звук «ж» не выговаривает совсем, «шопа», например, – звучит просто песней, и ещё ударения не везде верно ставит.

Я почувствовала, как у меня горят уши. Буквально горят, такая у меня особенность. Когда стыдно или неловко или ещё как-то не по себе, по ушам начинает гулять пламя паранормы.

– Не вздумайте это где-нибудь повторить, – посоветовала я. – Особенно при девушках.

– Почему?

– Неприлично потому что.

– Почему неприлично повторять при девушке то, что она сама не так давно произносила?

– Неважно, произносила или нет. Неприлично, и всё. Нехорошо подслушивать!

Я потёрла ладонями уши, пытаясь согнать с них проклятое пламя.

– Если вы не хотите, чтобы вас слушали, то не произносите вслух, разве не так?

Вот же… репейник. Прицепился. А из челнока на полдороге не высигнешь, пешком до Луны не побежишь. Но возразить мне было нечем. Могла не материться? В общественном месте! Скажи спасибо, что турист в «Арбитраж» не сунулся, наказывать за хулиганство. Потому что обсценная лексика на публику – это штраф, штраф и штраф, в зависимости от настроения услышавшего. А у меня и так на моём счету – яхты покупать некуда. Сарказм.

– Кажется, мне действительно нужно сейчас отдохнуть, – свернула я тему по-быстрому. – Прошу прощения.

Он улыбнулся, понимающе так. Чем снова взбесил: да он же нарочно отправлял меня спать, чтобы… не знаю… чтобы своими делами заняться, что ли… Р-р-р! Но я не стала развивать тему, помнила о штрафах за матюки. И потому активировала защитное поле и перевела кресло в режим для сна. Прежде, чем пространство вокруг меня замерцало и потеряло прозрачность, я успела увидеть, как Ириз активировал голографический экран своего терминала. Там мелькнуло что-то знакомое, но что именно, я распознать не смогла. И не приват же теперь убирать, чтобы спросить!

Я думала, я не усну ни за что. Мучили раздражение на попутчика и обида за прекрасные сиреневые кудри, местами превратившиеся в некреативную уродливую паклю. Но нет, веки отяжелели почти сразу же. И я сама не заметила, как провалилась в глубокий сон.

Я очнулась, когда в окне-экране уже показывали Луну. Далековато: в правом верхнем углу бежали строчки информации: расстояние, время подлёта, время манёвра, стыковка… Я нервно сличила окончание стыковки со своим планом безумного забега к месту регистрации. В резерве – пять минут. Максимум. Страшненько. Проморозило по позвоночнику до самых пяток. Что такое пять минут? Да практически ничего…

Кажется, я опоздала. Фатально опоздала. Лавиринтасме будет плясать от счастья.

Паранорма невезения, как она есть.

– Паранорма невезения – это местный, старотерранский, фольклор, – живо прокомментировал сорвавшуюся с моих губ фразу отчаяния сосед. – Такой паранормы не существует. Я узнавал у генетиков.

– Я – экспериментальный образец, – желчно заявила я. – На меня всё время все шишки валятся… а документировать всё это никто не хочет. Кому оно надо, признаваться в своих неудачах…

– Вы слишком легко впадаете в отчаяние, Поуленн, – заявил Ириз. – Позвольте мне помочь вам? Всё же я виноват перед вами.

– Как вы мне поможете? – горько спросила я.

– Для начала – ваши волосы.

– Сбрить налысо?

– Зачем же? Вы, как я понимаю, поклонник игрового сериала о Раменее, верно?

Сказать, что у меня вытаращились глаза, значило ничего не сказать. Они не просто вытаращились, они из орбит выскочили и на ниточках нервов повисли – такое, по крайней мере, возникло у меня ощущения.

– Вы что, телепат, Ириз?!

– Нет, откуда мне… У моего народа коэффициент эмпатии самый низкий из всех рас Галактики. Телепатия для нас невозможна… почти… а жаль. Очень любопытный способ коммуникации. Просто я видел на панелях в зале ожидания… как это… ре-кла-му. Да, рекламу. Семьдесят седьмой сезон.

Да, я тоже видела рекламу. Её воткнули везде, где только могли, и там, где не могли – тоже. Я злобно скрежетала зубами каждый раз, когда семьдесят седьмой сезон звёздной охотницы попадался на глаза или его реклама начинала шептать в уши: новые сезоны всегда платные. Цена опускается вдвое через год после выхода, а через два – доступ становится открытым для всех. Такие порядки. Приобрести новый сезон я, сами понимаете, в нынешнем своём безденежном статусе позволить себе не могла. Финал конкурса был важнее.

– Пока вы спали, я посмотрел…

Что? Нелюдь не уставал меня удивлять. «Раменея» – подростковый сериал, и считается, что в восемнадцать лет смотреть его уже как-то ни к чему. Подружки зубоскалили вовсю. А что делать, если я на нём выросла и хочу узнать наконец-то финал этой грандиозной истории? Кроме того, я уверена была, что подруги тоже его смотрели, тайком. Просто хотели казаться настоящими взрослыми и потому не признавались.

А тут – взрослый мужчина… пускай нечеловек… и посмотрел…

– Любопытная история, – объяснил Ириз свой интерес к развлекалке. – Вот в сорок седьмом эпизоде Раменея возвращается из пространственно-временной аномалии как раз с седой прядью в гриве, и все гадают, у неё паранормальный срыв или седина проступила в результате душевных переживаний…

И он что сделал, вы не поверите. Он вывел на экран стоп-кадр, а сам экран расширил в масштаб один к одному. Так что Раменея встала между нами в полный рост как живая. Только слабое мерцание по контуру выдавало в ней голограмму.

– Видите? У неё седая прядь у виска как раз заплетена в косичку. Вам тоже нужно сделать так же, Поуленн. И все решат, что это – изначальная задумка, потому что семьдесят седьмой сезон уже поступил в доступ. Его уже смотрят несколько десятков дней… цитируемость и узнаваемость продолжают расти.

– В этом что-то есть… – признала я неохотно.

Ириз убрал голограмму.

– Прекрасно. Плетите косичку. Я отвернусь…

Я полезла в сумочку за таблеткой голографического зеркальца и расчёской. А потом так и замерла, испытав чернейшее отчаяние.

– Что-то не так?

– А чем я её закреплю? – упавшим голосом ответила я. – Косичку. Она же не будет держаться, распадётся, а мне бежать сломя голову…

Волосы у меня густые и прямые, чтобы завить их в кудри, стилисту пришлось постараться от души, но они даже в кудрявом виде для косичек не годились. Скользкие – из-за обработки! – гладкие на ощупь, тяжёлые. Ничего не получится.

– Хм, – Ириз надолго задумался.

Потом его лицо вдруг осветилось радостным светом: нашёл.

– Любая проблема имеет решение, Поуленн, – заявил он. – Я дам вам крепёж для косички, не переживайте. У меня их, своих, много, одним меньше…

Только сейчас я заметила, что у него длинные волосы. Просто они собраны в такую хитровывернутую причёску, что казалось, будто волосы – короткие. И да, прядь у виска тоже имелась. Не такая пышная, как у Раменеи, но…

– Плетите косичку, Поуленн. Не переживайте.

И я заплела косу, скрепила её верёвочкой с нанизанной на неё деревянной побрякушкой – сложным образом переплетённый знак, похожий на тот, что вытравлен был на рукояти клинка Ириза. Дерево на ощупь оказалось неожиданно тёплым, и пахло чужим солнцем – не берусь объяснить, но впечатление от слабого аромата создалось именно таким!

Лунная Полина была спасена!

Теперь на регистрацию бы не опоздать.

Едва челнок пристыковался и дали разрешение на выход, я сорвалась бежать. Багаж пришлют в арендованные мною апартаменты автоматически, о нём можно было не беспокоится. Доставку я оплатила ещё дома, эх, траты, траты. Я бежала, образно выражаясь, высунув язык, чтобы успеть на транспорт, а потом с того транспорта – пересесть на другой транспорт… И вдруг сообразила, что забыла поблагодарить своего странного попутчика.

Я аж остановилась, наплевав на горящее время.

Растяпа ты, Полено, вот что. Даже визит у него не взяла. Как ты его теперь найдёшь? В Селеналэнде-то, городе-миллиарднике, чьё население под Новый Год увеличивалось едва ли не втрое – за счёт транзитников и туристов, намерено прилетевших на праздник именно сюда.

Паранорма невезения.

Обидно, аж слёзы выступили.

«А теперь ещё опоздай на регистрацию, – ехидно посоветовал внутренний голос. – Подсласти своему врагу день!»

Я тряхнула головой – уши горели! – и побежала дальше. Успела в самый последний момент!

Вот буквально. Табло отсчитывало тридцать секунд до рокового отбоя, когда я сунула свой ай-ди в щель регистратора. И был миг, в который я не жила – проклятый приёмник перемигивался красным светом, думая, принимать мою заявку или злобно отклонить её.

Принял.

Уфф, камень с души.

Я упёрла ладони в колени, восстанавливая дыхание. И то, бежала как сумасшедшая. На физподготовке у нашего командира по спортивной части так не бегала, хотя тот любил попугать электрошокером. Никому, насколько я помнила, никогда разряда не доставалось в жизни, но проверять, не станешь ли первым, никому не хотелось: удваивали усилия.

Как я его любила сейчас, кто бы знал! За все его придирки, колкости, обзывалки. За то, что всё-таки научил бегать быстро.

– Добро пожаловать на финал конкурса, Жарова, – раздался неприятный голос.

Я разогнулась. Ларивинтасме собственной персоной. Спесивый надутый жбан, рожа кислая – я ведь успела, а он наверняка надеялся, что опоздаю! В прекрасных гентбарских глазках – осуждение. Может, ещё и поставил на моё опоздание, как знать. И проспорил. Что ему теперь, кучу денег отдавать или орать дурниной из-под стола? На что он там с приятелями своими спорил-то…

– Позвольте личный вопрос? – елейным голоском спросил гентбарец.

ГЛАВА 5

Я должна говорить по делу, только по делу, вежливо, ровно, желательно улыбаясь, напомнила я сама себе.

– Спрашивайте.

– Откуда у вас это… кхм… украшение?

И показал на косичку Раменеи, гад.

– А вам зачем? – угрюмо и, боюсь, не очень-то вежливо спросила я.

Ещё про Ириза ему рассказывать… Много хочет.

– Понятно. Вы со всей своей человеческой дури связались с мужчиной оль-лейран. Похвально, Жарова. О лучшем я даже мечтать не мог.

Я заскрежетала зубами, но промолчала. Слово же дала! Ах, как мне убить хотелось гада. Но…

– В чём подвох? – прямо спросила я, решив отбросить гордость.

неспроста же Ларивинтасме так радостно мне улыбается. Мой, на минуточку, враг! Если ему хорошо, то это означает только одно – мне плохо. А в чём плохо-то? Что такого плохого в случайном знакомстве, которое я к тому же умудрилась не сберечь?

– Ни в чём, – мой ненавистник улыбнулся ещё раз и так счастливо, что я убедилась окончательно: мне не жить. – Пройдите на своё место, Жарова. Сейчас будет общий блок, потом распределение участников. Будьте внимательны, пожалуйста. А не как всегда.

И удалился, поганец. Я скорчила ему вслед рожу, потом долго смотрела ему в спину, на его роскошную косу, заплетённую широкой «лесенкой», а уж сколько бирюлек из золота он туда нацепил… Кисмирув как наши сороки, любят всё блестящее и яркое, да ещё исполненное самими лучшими мастерами, и наш Рамсув, кстати, не исключение, но Ларивинтасме превзошёл всех, до сих пор мною виденных. Как он ещё не гнётся под весом своих украшений…

К слову, крылатые гентбарцы, высшая элита их общества, наоборот, практически никаких украшений не носят, и можно понять: лишний вес – тяжелее взлететь. Они и так крупноваты для летающих при стандартной гравитации существ. Я вспомнила коэффициент на их родной планете, Гентанасбариве – сила тяжести даже больше, чем у нас на Старой Терре, одна целая две сотых. Ощутимо, надо думать. Поэтому крылатые такие мелкие. Мельче бескрылых на голову или даже две.

Но это я отвлеклась.

Дежурные речи, общие вступительные слова… бла-бла-бла… Ларивинтасме вылез в центр и излился пафосом про молодёжь, будущее Галактики, при этом настолько выразительно посматривал на меня, что я в полной мере ощутила себя не галактическими будущим, а галактической канализацией.

Терпим. Стискиваем зубы и терпим. Дальше нам раздали кейс и рекламные места. Рекламу для своих проектов должны были создать и настроить мы сами. То есть, сам-то рекламный пакет давно уже был готов. Его требовалось только развернуть на выделенном месте.

Место – 509А… технические характеристики… модуль приёма… движки для демонстрирования голограмм… Вроде на уровне всё, не допотопщина.

Но я-то до последнего ждала пакости! Ларивинтасме просто не мог удержаться. Уверена, он что-то этакое вытворил. В правилах конкурса, такое, к чему не придерёшься, зато прекрасно видно, что это – именно месть, а не что-то рандомное, из-за несварения желудка.

Пока распознать пакость не удавалось. Ладно, разберёмся позже…

Я в задумчивости тронула вплетённую в косу фитюльку, подарок Ириза. Вспомнила его невероятные, нечеловеческие синие глаза и зрачок ромбовидной звёздочкой. Он интересный, Ириз. Вот так, с ударением на первую «и» – Ириз. Прозвище, он сказал. Для друзей. Значит, посчитал меня другом. Если вычеркнуть пролитый кофе и испорченные волосы, звучит неплохо.

– Какие-то проблемы, Жарова? – Ларивинтасме возник рядом со мной буквально из ниоткуда.

Я подняла на него взгляд. Я сидела уровнем ниже, и это позволило врагу смотреть на меня сверху вниз.

– Никаких, – ответила я.

У него такая интересная мина сразу же сделалась. Как будто я его под дулом «костерка»* накормила какой-то гадостью.

– Вы уверены? – всё же уточнило поганое насекомое. – Точно – никаких?

– Абсолютно, – заверила я его, и лучезарно, во все зубы, улыбнулась.

– Ну, смотрите. Если что, – обращайтесь.

___________________________

*«костерок» – модель гражданского мини-плазмогана, разрешённая к ношению на космических станциях и улицах городов замкнутого цикла.

С чего ж такая щедрость, мой дорогой. Обращайтесь! Да я застрелюсь раньше, чем мне этакая тупая мысль в голову придёт. Обращайтесь. Щас. Уже. Но вслух я сказала вежливым голосом пай-девочки:

– Конечно, обращусь. Спасибо.

Ларивинтасме превратился в огромный знак вопроса, аж нос заострился. Я видела, что его просто распирает устроить мне допрос. И вдруг внезапно поняла, что имел в виду Рамсув, запрещая мне с врагами в голос ссориться!

Чувство оказалось щемяще-сладким, как ванильное мороженное с огоньком в детстве. Оказывается, спокойный уравновешенный тон и предельная вежливость – отличное оружие. Им можно звездануть супостата по лбу похлеще, чем чёрным словом.

Хотя, между нами говоря, я попросту не понимала, о каких проблемах распорядитель говорит. Я ещё не вникала толком в кейс, решила, что займусь им, когда вернусь к себе. И уж там-то, в тишине и спокойствии, после вечерней порции всё рассмотрю и начну думать над решением. А то в челноке поесть удалось только за час до стыковки, и что там по самому дешёвому билету полагалось, – чистые слёзы. Живот поджимало от голода не на шутку.

– Ну-ну, – зловеще покивал мне гентбарец.

С тем мы и расстались.

Я вызвала на экран карту маршрута к моим, с позволения сказать, апартаментам. Что добираться часа полтора, не новость. Что почти служебная зона, – почти, в настоящие служебные не так-то просто пробраться, – тоже известно. Берём себя в руки и едем. Надо активировать жилой блок до условной полуночи, иначе бронь снимется. И на неё тут же найдутся очереди желающих. Впереди предпраздничная неделя, лунный город забит под самый купол туристами и транзитниками со всей Галактики.