ДНК-код: Контракт

Глава 5

Алекс стояла напротив двери кабинета и всё никак не решалась войти. На ней была надета местная женская форма: голубая блузка, туго застёгнутая у ворота, слегка впивалась в шею. Тёмно-серые брюки палаццо, наоборот, давали полную свободу в движении. Тёмно-каштановые густые волосы были собраны в строгий низкий пучок, как того требовал устав лагеря. Вызов к главе безопасности на первой же неделе проживания не сулил ничего хорошего. А может, этот мандраж был вызван обычными школьными воспоминаниями? Ведь к директору приглашали в основном тогда, когда ты крупно накосячил. Только здесь ставки были явно повыше. Да и она уже давно не ребёнок.

Девушка встряхнула кисти рук, поправила осанку, подняла кулак и строго постучала. С той стороны двери послышался мягкий, бархатный мужской тембр:

— Войдите.

Алекс приоткрыла тяжёлую дверь и прошла в кабинет. Утреннее солнце проникало сквозь панорамное окно, заливая светом всё пространство. Стены были выполнены в тёплых бежевых тонах с благородными деревянными панелями. Почти по всему периметру растянулись стеллажи с папками и книгами. У дальней стены стоял кожаный диванчик. Сильно помятый. Очевидно, владелец кабинета часто задерживался допоздна и засыпал прямо на нём. Посреди этой большой комнаты стоял массивный дубовый стол, а за ним восседал мужчина тридцати-тридцати пяти лет, одетый в строгий темно-синий китель. Высокий, кареглазый брюнет с ухоженной, хорошо обрамлённой бородой выглядел невероятно статно. Военная подготовка и дисциплина читались в каждом движении его тела. Девушка помнила его по приветственной речи, когда их поток только прибыл в лагерь. Тогда он показался ей достаточно строгим. Не отвлекаясь от подписывания каких-то документов, мужчина ленивым жестом пригласил Алекс присесть на стул напротив.

— Алекс Моро? — протянул он, наконец заканчивая возиться с бумагами.

— Да, — робко, но достаточно громко произнесла девушка.

Наконец куратор оторвался от стола и посмотрел на неё. Сразу поняв, как сильно она переживает, он тепло и мягко улыбнулся:

— Не переживай ты так. Помнишь, как меня зовут? Я представлялся на общем построении.

«Чёрт! Я совсем не помню!» — Алекс внутренне запаниковала. Как можно было зайти в кабинет и даже табличку на двери не прочитать?

Мужчина негромко усмехнулся, заметив её замешательство:

— Кристофер Бранн, глава безопасности и директор лагеря «Арка Фоедерус». Мужчина протянул ей руку через стол для приветствия, и Алекс кротко ответила на рукопожатие. Её всё ещё мучил единственный вопрос: зачем её вызвали?

— Прости. Чтобы начать разговор, мы должны дождаться ещё пару человек. Но не переживай, ничего критического, я обещаю, — мягко произнёс Бранн.

В этот самый момент за дверью послышались громкие голоса, и ещё через секунду она распахнулась настежь.

В кабинет буквально ввалились двое мужчин, на вид ровесники куратора. Один из них был одет в белый медицинский халат. В руках он судорожно сжимал какие-то папки и выглядел явно встревоженным. Гладко выбритый, худой, высокий, кудрявый и в очках — он был максимально типичным представителем «умников» из научных отделов.

Второй же — русый, голубоглазый, с лёгкой щетиной накачанный паренек в потрёпанном светло-синем костюме-двойке и небрежно заправленной рубашке — точно был лагерником. Хотя по возрасту он явно перерос местный контингент.

— Джек, нужно стучать! — зашипел ему в ухо мужчина в халате, но его собеседник не обратил на ворчание никакого внимания.

С улыбкой абсолютного победителя он открыто смотрел в сторону замершей Алекс.

— Да, Джек, нужно стучать, — уже более чётко повторил куратор Бранн, хотя по его реакции было видно, что выходка гостя его ничуть не удивила.

Алекс сидела в полном недоумении, абсолютно не понимая, что здесь происходит. Прямой, оценивающий взгляд этого наглого парня её слегка пугал. Глава лагеря жестом пригласил вошедшего присесть на второй стул рядом с Алекс. Тот незамедлительно занял место и тут же вальяжно протянул девушке ладонь:

— Приятно познакомиться, мадемуазель.

Глава лагеря и учёный одновременно закатили глаза. Алекс робко протянула ему кончики пальцев в ответ. Её взгляд панически переключался от Бранна к мужчине в халате, ища хоть какие-то ответы.

— Алекс, познакомься, — прервал тишину Бранн. — Это Генри Астор, сотрудник генетического отдела.

Девушка вежливо кивнула учёному, и тот ответил ей сдержанным кивком.

— А это... тот, из-за кого мы все здесь сегодня собрались. Джек Портер.

Девушка повернулась и кивнула ему, но парень продолжал так странно и широко улыбаться, что Алекс на секунду подумала, не случилось ли у него инсульт.

— Прости его, он у нас слегка дурачок, — с усмешкой подметил Бранн.

Тут уже закатил глаза Генри и укоризненно посмотрел на куратора. Алекс по этим мимолётным жестам окончательно поняла, что все трое мужчин общаются очень близко и знают друг друга уже очень давно.

— Бранн, то есть вот это... — Джек сделал небрежное круговое движение пальцем в сторону Алекс и снова цинично усмехнулся. — Она же мелкая.

Бранн и Генри легонько улыбнулись, стараясь сохранять невозмутимый вид. Бурная реакция Портера была для них абсолютно понятна.

— Ты сидишь в лагере уже одиннадцать лет, Джек. Естественно, вряд ли здесь нашлась бы твоя ровесница, — мягко парировал куратор. — Как будто ты сам не понимаешь, как работает протокол отзеркаливания ДНК.

— Простите... — робко прервала их Алекс. Её явно забыли посвятить в детали. — А что, собственно, здесь происходит?

Разговор мягко перехватил Генри:

— Мисс Моро, я знаю, что вы только начали обустраиваться на новом месте. Но согласно медицинскому регламенту, на КПП при въезде у вас взяли контрольную пробу крови. Это необходимо для проверки наличия ДНК-пары среди уже присутствующих в лагере подопечных. И ваш генетический код показал девяносто шестипроцентный результат совпадения с кодом...

— Генри, попроще, девушка и так в панике, — мягко попросил Бранн.

— Да, Генри, попроще, — ядовито передразнил его Джек.

Мужчина в халате запнулся и посмотрел на Алекс. Его тёмные зеленые глаза за стёклами очков пытались успокоить девушку. Они выглядели очень добрыми и тёплыми.

— Мисс Моро... Мистер Портер — ваше «зеркало». Он ваша официальная ДНК-пара.

Наступила неловкая, звенящая тишина. Алекс давали время переварить эту новость.

— Погодите... — наконец, выходя из оцепенения, зашептала Алекс. — Нет, нет, нет.

Девушка отчаянно пыталась собраться с мыслями. Джек перестал ухмыляться и просто уставился в потолок с видом победителя. Он точно ожидал именно такой реакции.

— Алекс, мы прекрасно понимаем, что всё это слишком внезапно, но... — начал Бранн.

— Нет! Погодите... Простите! — Алекс глубоко вдохнула. Только в эту секунду она с ужасом поняла, что бесцеремонно перебила и заткнула самого Директора лагеря. Сделав ещё один судорожный вдох, девушка продолжила:

— А как же год на адаптацию? Образование? В моём контракте чётко прописано, что в лагере мы живём от двух лет и более, до тридцати лет, с гарантией последующей интеграции в общество Стерильного города!

— И мы у вас этого не отнимаем, — принялся успокаивать её Бранн, удерживая мягкую маску наставника. — Но текущая ситуация требует некоторых экстренных корректировок.

Мужчина сделал весомую паузу, чтобы убедиться, что испуганная девушка готова слушать дальше. Затем он повернул голову к учёному:

— Генри, будь добр, продолжи.

— Джек — наш застрявший холостяк. Его генетический код не мог найти идеальное совпадение целых одиннадцать лет, — вздохнул Генри. — Его редкие маркеры в цепочке ДНК критически важны для понимания иммунной защиты от новых штаммов вирусов. Однако существует правило репродуктивного возраста: потомство должно быть максимально здоровым. Именно поэтому в системе установлен порог в тридцать лет. Сейчас Джеку двадцать девять, и он самый долгий житель нашего лагеря. Однако сегодня утром, проверяя вашу кровь, мисс Моро, мы с удивлением обнаружили, что ваши иммунные показатели не менее исключительны.

Девушка молча кивала. Со стороны она сейчас выглядела как по болванчик в едущей машине. Генри продолжил:

— Согласно общему протоколу и контракту, который вы подписали при въезде, по истечении тридцатилетнего срока подопечные, не нашедшие пару, должны быть переданы в центральную лабораторию для углублённого исследования кода. С дальнейшим полным сохранением биоматериалов.

— Проще говоря, после тридцатилетия я превращусь в тыкву, — лениво подметил Джек.

Бранн мгновенно заткнул его суровым, предупреждающим взглядом и перехватил инициативу в свои руки:

— Если выражаться проще: у вас, Алекс, есть эти годы на неспешную адаптацию. А у Джека времени больше нет.

В воздухе застыла тяжелая, неловкая пауза. Алекс прекрасно помнила этот пугающий пункт в договоре. Он сильно напрягал её ещё дома, ведь перспектива попасть на генетическую ферму была билетом в один конец. Однако брошюры уверяли, что девяносто девять процентов прибывших в лагерь находят свою пару в период от двух до пяти лет. За это время лагерник как раз и должен пройти стадию адаптации и получить дополнительное профессиональное образование.

— И что конкретно вы предлагаете? — наконец спросила девушка, заставляя голос не дрожать.

— Ситуация действительно нестандартная, поэтому Высший Совет предложил ускорить вашу личную программу, соединив её с экстренной адаптацией в паре, — чётко произнёс Бранн. — Привилегия образования остаётся за вами. Но если вы согласитесь на этот шаг, мы заключим с вами особый договор, по которому вы сможете получить его, уже переселившись в Стерильный город в качестве сформированной пары. Джек своё обучение уже закончил, так что у него есть фора. Однако Совет не отменяет главного факта: в первый же год совместного проживания вы обязаны будете принести потомство. Как и требовал изначальный контракт.

После этой фразы Алекс накрыла настоящая паника. Ещё неделю назад она спокойно спала в своей кровати, и её тревожило лишь то, сможет ли она найти друзей на новом месте, пока родители суетились вокруг её чемоданов. А сейчас... Сейчас её уже знакомят с её будущим мужем.

Генри вовремя подметил это оцепенение и поспешил налить стакан прохладной воды. Алекс жадно, крупными глотками выпила всё до капли.

— Да, подруга, ты попала, — наконец не удержался от комментария Джек.

— Помолчи, — спокойно, но весомо осадил его Бранн.

— У меня есть шанс отказаться? — тихо спросила Алекс.

В кабинете снова повисла тяжёлая тишина.

— Теоретически такую лазейку для вас оставил Совет — исключительно в связи с нестандартностью ситуации, — заговорил учёный. — Однако практически я настоятельно не советую вам этого делать. С учётом того, насколько у Джека редкий код, а вы — его точное «зеркало», вы можете застрять в лагере на долгие годы и так и не дождаться следующего шанса. К тому же для Джека вы, подозреваю, единственный шанс не попасть на ферму.

Алекс повернулась и пристально посмотрела на Портера. С учётом того, какая страшная судьба ему грозила, парень вообще не выглядел паникующим.

— Что, подруга, рассчитывала покататься на «Ламборджини», а достался потрёпанный «Матиз»? — ухмыльнулся Джек. — Но один плюс во всём этом всё же есть: «Ламборджини» в итоге достался мне.

— И где здесь, чёрт возьми, плюс?! — огрызнулась Алекс.

— А кто сказал, что этот плюс должен быть для тебя?

— Заткнись! — хором прикрикнули на него Бранн и Астор. Куратор устало вздохнул и снова повернулся к девушке:

— В целом Генри прав, Алекс. Выбора у вас действительно не так много. Однако с нашей стороны мы постараемся сделать так, чтобы вся процедура прошла для вас максимально комфортно.

Алекс внимательно смотрела в карие глаза куратора. Он явно не шутил и прекрасно понимал, насколько всё серьёзно. Девушка утвердительно кивнула. Бранн ответил ей понимающим кивком.

— Что ж, раз мы обо всём договорились... Алекс, ты можешь идти в свой корпус. Как только юридические детали будут разработаны, тебя пригласят на официальное согласование контракта. Остальных попрошу остаться.

Куратор вежливым жестом указал на дверь. Девушка поднялась со стула и, слегка пошатываясь от пережитого шока, побрела прочь из кабинета. Сердце бешено колотилось в груди, но она изо всех сил заставляла себя взять эмоции под контроль.

Да, она только-только приехала. Да, всё происходит слишком быстро, почти безумно. Однако она прекрасно помнила, ради чего переступила этот порог и ради кого подписалась на этот биологический фильтр. Её мандраж был понятен, но, возможно, оно и к лучшему, что всё решилось так быстро? По крайней мере, она не застрянет в этом лагере на годы. С этими мыслями Алекс тихо прикрыла за собой тяжёлую дубовую дверь и направилась по длинному белому коридору в сторону своей комнаты.

— Ну, сватовство прошло на ура, — выдохнул Джек и цинично хмыкнул.

— Портер, как же я буду рад, когда ты наконец свалишь из-под моей личной ответственности... — потирая от усталости переносицу, глухо протянул Бранн.

Генри вздохнул и присел в то самое кресло, которое только что покинула напуганная Алекс. Он поправил очки и тихо спросил:

— Как думаете, сильно она испугалась?

— Мягко сказано, — констатировал Джек. — Этот оленёнок в штаны едва не наложил, когда увидел взрослых дяденек в кабинете.

— Ну, ты-то, Портер, конечно, филигранно срезал все углы со своими шуточками, — Бранн бросил на него ледяной взгляд. — Она — твой единственный билет отсюда. И способ избавить меня от мигрени, которую ты устраиваешь мне на постоянке.

— О, как благородно! Но давай будем честны, Бранн: мою рожу ты бы предпочёл видеть на генетических фермах где-нибудь на самом юге страны, — нагло парировал Джек.

— А ну прекратили! Оба! — зашипел на них Генри.

Учёный слишком часто наблюдал эти словесные перепалки. Хотя мужчины знали друг друга давно, братской любовью они явно не пылали. Джек в силу своего сложного характера и статуса засидевшегося лагерника регулярно нарушал местный регламент. То ли от банальной скуки, то ли сознательно показывая зубы руководству. Как глава лагеря, Куратор Бранн не раз отправлял Портера посидеть в карцере за нарушение устава, но каких-то больших сдвигов в воспитании наглеца так и не добился. Больше всего от выходок Джека страдала внутренняя охрана периметра. Парень обожал доставать контрабанду из внешнего мира: пиво, сигареты, презервативы — всё то, в чём отчаянно нуждалась запертая в изоляции молодёжь. В лагере действовали жестокие правила на употребление запрещёнки и любые интимные контакты. Официально глаза закрывались только на сформированные ДНК-пары, однако все прекрасно понимали: сложновато жить в закрытом городке и по пять-семь лет послушно ждать своё единственное «зеркало». Куратор Бранн понимал это и старался жёстко пресекать попытки провоза контрабанды. Поэтому, когда Портер наглел, в первую очередь страдали те, чья работа была следить за порядком на местах — низовые надзиратели. Самому пареньку в самых запущенных случаях грозила кутузка на пару дней, в отличие от лагерной охраны, летевшей с должностей.

— Вы рассуждаете о ней как о куске мяса! — продолжал возмущаться Генри, возвращая мужчин к реальности. — Я даже не представляю, в каком девочка шоке. Первокурсникам ещё толком ничего не объяснили, а её уже выводят на экстренную Помолвку. При самом молниеносном раскладе её должны были выпустить на этот уровень только через полгода!

— Ты уж извини, Генри, но все эти дети прекрасно знают и понимают, зачем они здесь, — сухо отрезал куратор Бранн. — Их должны были подготовить родители. Чтобы реальность не становилась для них внезапным шоком.

Наступило неловкое молчание. Да, ученый понимал и знал наизусть весь регламент. Однако одно дело — понимать инструкции на бумаге, и совсем другое — наблюдать за этим конвейером в живую. За многие годы работы в лагере Генри достаточно повидал, как безжалостная система «зеркал» ломала судьбы молодых людей. Далеко не все приехавшие девчонки и парни были ментально готовы связать свою жизнь с абсолютным незнакомцем. Генри всегда тонко чувствовал таких испуганных подопечных. И Алекс Моро показалась ему именно такой. Хоть ДНК-тест и выдал идеальную совместимость, Джека Портера ученый знал слишком давно. Сильный, наглый, заносчивый. Такой пережуёт, выплюнет и даже не заметит. И хотя сам Генри дружил с Портером достаточно близко, к дикому характеру этого лагерного бунтаря нужно было ещё умудриться найти подход. Джек в свою очередь искренне уважал Астора — наверное, как раз за ту редкую человечность, которой самому Портеру порой отчаянно не хватало.

— Я постараюсь сильно её не пугать, — хмуро подытожил Джек.

— Постараешься? — лениво хихикнул Куратор. — Портер, слушай меня сюда: сделай так, чтобы я от этого оленёнка больше ни единой капли сомнения или жалобы не услышал. Иначе я самолично, с огромным удовольствием подпишу твои документы в утиль.

В целом хозяина кабинета устроил бы абсолютно любой расклад, лишь бы навсегда убрать с глаз эту наглую, упрямую рожу.

— Кристофер! — строго оборвал распыляющегося директора Астор.

Куратор Кристофер Бранн дружил с Генри Астором, сколько себя помнил. Они являлись самым первым, экспериментальным поколением иммунных детей, рождённых в секретных изоляторах ещё до того, как правительство возвело Стерильные города. То, что они сейчас сидели в этих креслах, доказывало всему миру: система работает. Однако они сами прошли через настоящий ад в детстве. Будучи первыми подопытными образцами, они двадцать четыре часа на семь находились под безжалостным присмотром врачей. Тесты, уколы, анализы, скрининги — вот и всё, что они видели до одиннадцати лет. Когда те исследования закончились, Высший Совет принял решение запустить масштабную программу скрещивания уже между подросшими детьми. Однако за тридцать лет существования Стерильных городов пар с идеальным, стопроцентным совпадением кода в следующем поколении образовалось не так уж и много. Поэтому и Бранн, и Генри оставались завидными холостяками, высококвалифицированными управленцами на службе у государства. И только ради Генри куратор до сих пор терпел этого несносного Джека.

— Что ж, думаю, мне пора, — Джек поднялся со стула, небрежно поправляя пиджак своего потрёпанного костюма. — Как мы только что выяснили, моя весёлая холостяцкая жизнь подходит к концу, а мне нужно ещё столько всего успеть. Господа.

С этими словами, даже не дожидаясь официального разрешения директора, Джек Портер вальяжно вышел вон из кабинета, громко хлопнув дверью.