ДНК-код: Контракт

Глава 6

Алекс шла по коридору, лихорадочно размышляя о том, что только что произошло. Мужчина, которого ей представили… Всё это девушка воображала себе совершенно иначе. Она думала, что её будущим избранником станет примерно её ровесник, ну, может, на пару лет старше. Что они будут знакомиться, узнавать друг друга, выберут один факультет и, возможно, даже успеют влюбиться…Происходящее сейчас казалось каким-то дурным сном. Выходя из кабинета Бранна, Алекс ещё держалась и успокаивала себя, но стоило пройти десяти минутам, как осознание ледяной волной накрыло её с головой. Этот взрослый мужчина — её будущий муж. И это неизбежно произойдёт совсем скоро.

У самой двери блока паника окончательно захлестнула девушку. С каждым шагом контролировать эмоции становилось всё тяжелее, а когда Алекс наконец дошла до своей комнаты, голова уже сильно кружилась. Она буквально влетела внутрь и сразу же осела на пол. Щелчок дверного замка тут же услышали соседки. Они вышли из своих каморок посмотреть, что случилось, и, увидав Алекс, поспешили к ней. Первая на корточки перед ней присела Лина.

— Алекс, что с тобой? — с тревогой в голосе спросила она.

Девушка плотно прижала колени к груди, уткнулась в них лицом и попыталась выровнять дыхание.

— Господи, не пугай ты нас так! Зачем тебя вообще вызывали? — не выдержала Майя.

Алекс подняла голову, сделала ещё один глубокий вдох и тихо произнесла:

— Всё в порядке. Всё в полном порядке.

— Незаметно, — с лёгким сарказмом отозвалась Майя.

Набравшись сил, Алекс поднялась с пола и молча прошла в гостиную. Девочки тенью последовали за ней. Александра опустилась на диван и устало закрыла глаза. Лина тут же принялась возиться у чайной станции — всякий раз, когда она сильно нервничала, ей жизненно необходимо было занять чем-то руки. Майя села на диван рядом.

Алекс мучительно пыталась подобрать слова. Наконец, поняв, что лучшая стратегия — это выдать всё в лоб, она выпалила:

— Мне нашли мужа.

Наступила мертвецкая тишина. Лина, только что гремевшая посудой на кухне, замерла, обернулась и шокировано уставилась на подругу. Майя переводила растерянный взгляд с одной девчонки на другую, отчаянно ища в словах Алекс подвох. Но Алекс лишь утвердительно кивнула, подтверждая: нет, это не розыгрыш.

— Да ладно?! — первой выпалила Майя. — И какой он?

— Погоди, погоди, — Лина бросила возиться с чаем и тоже поспешно присела на диван. — Но почему так рано?

— Ну, если по протоколу, то не рано, — тихо отозвалась Алекс. — Нас ведь начали проверять на совместимость сразу после заезда. Так что… вот, как-то так.

Алекс не знала, что ещё добавить. Она и сама понятия не имела, как всё повернётся дальше. Знала лишь одно: обратного пути нет, всё уже решено.

— Повторю вопрос: какой он? Он с нашего потока? — не унималась Майя.

Лина укоризненно посмотрела на неугомонную соседку, но промолчала. Моро задумалась. Даже сейчас, пытаясь вспомнить встречу, она не могла сказать ничего внятного. Перед глазами стоял лишь смутный образ. Чёрт, да она даже его лицо сейчас помнила с трудом!

— Нет, он значительно старше. Кажется, ему двадцать девять. Да, точно. Из тех, кто тут… задержался. Кажется, Джон… Нет, Джек. Джек Портер.

Майя невольно усмехнулась:

— Тебя только что с ним познакомили, а ты уже в имени путаешься!

Алекс слегка покраснела и принялась оправдываться:

— Я просто не ожидала. Если честно, до сих пор в шоке.

— Но это ведь хорошо, да? — мягко уточнила Лина. — Ну, в смысле, это же лучший расклад! Пройдёшь адаптацию, получишь образование и сразу переедешь в собственный дом. И не придётся ни о чём переживать.

— Да, наверное… — пробормотала Алекс. — То есть не совсем. Мне дали понять, что из-за его возраста сроки будут сильно сдвинуты. Вся подготовка пройдёт гораздо быстрее. Сказали, в ближайшее время объяснят подробнее.

В гостиной снова повисла неловкая тишина. Соседки крепко задумались — каждая из них в этот момент наверняка примерила ситуацию на себя, ведь в любой день их тоже могли вызвать на подобное знакомство. Сама Алекс постепенно успокаивалась и уже уверенно брала себя в руки. Что сделано, то сделано. Теперь оставалось просто плыть по течению и ждать следующего шага от руководства лагеря.

— Как ты? — наконец тихо спросила Лина.

— Нормально, — улыбнулась Алекс, и эта улыбка почти не была натянутой. — Мне правда уже лучше. Мысли, конечно, скачут, но это, наверное, естественная реакция. Меня заверили, что никого не бросят в омут с головой и дадут время на притирку. Так что мне просто нужно чуть больше времени, чтобы узнать этого Джека.

Сейчас Алекс меньше всего на свете хотелось думать о случившемся. Ей до боли в груди требовалось выдохнуть, забыться и хоть на что-то отвлечься. Майя мгновенно считала это состояние и решительно поднялась с дивана:

— К чёрту чай, пойдёмте на улицу! Напялим эту чопорную лагерную форму и подышим свежим воздухом. Погода прекрасная. Говорят, на территории есть озеро, вот и пойдём поищем его. Тем более завтра начнутся все эти нудные занятия и нам станет вообще не до прогулок.

Девчонки переглянулись и дружно одобрили идею. Майя и Лина разбрелись по своим каморкам переодеваться, оставив Алекс в гостиной. Девушка поднялась, подошла к панорамному окну и скрестила руки на груди. Снаружи вовсю светило солнце. По внутреннему дворику «Арка Фоедерус» неторопливо прогуливались другие ребята, наслаждаясь последним свободным днём. Алекс поймала себя на том, что её взгляд невольно ищет в толпе лицо своего будущего мужа, но вовремя осеклась. Ей больше не было так жутко. Обычное человеческое любопытство постепенно вытесняло панические мысли. Этот мужчина, хоть и был сильно старше, да и вёл себя в кабинете директора достаточно вызывающе, всё же не показался ей по-настоящему опасным. Возможно, когда они узнают друг друга поближе, всё сложится как надо. А сейчас её ждало живописное местное озеро. И целых полдня абсолютной свободы, когда можно было вообще ни о чём не думать.

***

Джек уверенно шёл по пустым, полу мрачным коридорам хозяйственных помещений. За одиннадцать лет проживания в застенках лагеря он наизусть выучил поминутное расписание каждой комнаты. Сегодня был четверг, время перевалило за восемь вечера. Только завтра утром сюда прибудет шумная смена прачек, чтобы стирать грязное постельное бельё из жилых корпусов. Но сегодня… Сегодня здесь царила абсолютная, звенящая тишина. Отлично зная графики обходов и имея в кармане нужные ключи (местные рабочие частенько «теряли» их за небольшое вознаграждение), лагерники превратили эти крошечные душные каморки в потайные места для запрещённых тусовок и редких романтических вечеров. Здесь не было вездесущих камер и патрулей «Вектора», а с не вовремя проходившим мимо персоналом всегда можно было легко и дёшево договориться.

Подойдя к двери одного из таких помещений, Джек тихонько постучал костяшками пальцев по косяку. Засов щёлкнул, и дверь практически сразу распахнулась. В проходе стояла Пэйшен. Её глубокие, почти угольно-чёрные глаза мгновенно пригвоздили парня к месту. Густые чёрные волосы и смуглая кожа делали её безумно очаровательной, но в то же время строгой, почти опасной. Джек, как обычно, расплылся в своей фирменной, обезоруживающей ухмылке и вкрадчиво прошептал:

— Скучала, красотка?

Девушка не удостоила его ответом. Она лишь резко зыркнула по сторонам и, убедившись, что лишних свидетелей в коридоре нет, мёртвой хваткой вцепилась в его пиджак и затащила парня внутрь прачечной.

— Это правда? — с порога выпалила она.

Джек прекрасно понимал, о чём речь, но упрямый характер требовал немного подразнить смуглую лагерницу.

— Как-то слишком быстро в наших бараках расходятся слухи…

— Ты мне зубы-то не заговаривай! — жёстко зашипела Пэйшен, скрестив руки на груди. — Весь женский корпус уже вовсю трындит, что нашему одиннадцатилетнему старожилу наконец-то нашли «зеркало».

Девушка пронзительно сверлила мужчину взглядом. Джек внимательно изучал её бурную реакцию, намеренно не спеша удовлетворять её любопытство. За что тут же получил ощутимый, хлёсткий тычок кулаком прямо в грудь.

— Ауч! — слегка наигранно взвизгнул парень, хватаясь за сердце. — Ладно, ладно, Пэйшен, это правда.

— Охренеть... — не сдержав эмоций, выдохнула девушка.

Она принялась нервно мерить шагами тесную комнату, ходя взад-вперёд между баками. Наконец, немного собравшись с мыслями, она бессильно опустилась на огромный холщовый тюк с грязным бельём и с растерянной улыбкой повторила:

— Просто охренеть.

— Я что-то не понял, ты сейчас радуешься или злишься? — Джек озадаченно привалился спиной к стене.

— Я пока сама не знаю, — честно ответила Пэйшен. — В том смысле, что я безумно рада, что тебя через месяц не спишут на органы в центральную лабораторию. Но я в полном шоке от того, что это вообще произошло.

Ребята переглянулись и вдруг одновременно, почти истерично рассмеялись, сбрасывая дикое дневное напряжение.

— Если честно, я и сам не поверил, пока не увидел её собственными глазами в кабинете Бранна, — признался Джек, отсмеявшись.

— И какая она?

— Наивный оленёнок, — пожал плечами Портер. — Чего ещё ожидать от девчонки, которая только-только с КПП. В меру пугливая, но при этом умудрилась прямо при мне бесцеремонно заткнуть Бранна.

— Ого, — Пэйшен удивлённо приподняла бровь.

— Да. Вот только она ещё совсем не понимает, какие бывают последствия у таких действий в этом лагере. У тебя курева нет? Я, кажется, свои сигареты в корпусе забыл.

— Нет, но… — девушка поднялась со скомканного тюка и подошла к ржавой трубе стояка. Просунув руку за неё, она ловко достала начатую пачку.

— Видела, как прачки прятали, когда я на той неделе бельё сдавала.

— Предлагаю не грабить местных красоток, а просто раскурить одну на двоих, — ухмыльнулся Портер.

Немного поколебавшись, Пэйшен решила, что это достаточно разумный компромисс. Она щёлкнула дешёвой зажигалкой и подкурила. Сделав одну глубокую затяжку, девушка передала тлеющий огонёк Джеку.

— И что дальше? — выдохнула она сизый дым в потолок.

— Как будто ты сама наизусть не знаешь, что дальше? — усмехнулся Джек, перехватывая сигарету.

— Да нет, я всё понимаю, просто…

Девушку сейчас явно волновала не сама помолвка Портера и не юридические тонкости контракта. Джек мгновенно считал её изменившееся настроение.

— Пэйшен, мы ведь с самого начала знали, что вся эта наша история — не про «долго и счастливо», — на удивление серьёзно произнёс парень, притягивая смуглую лагерницу к себе.

Он сделал последнюю затяжку, бросил окурок на бетонный пол и хладнокровно затушил его носком ботинка. Их пальцы встретились, скрестившись в надёжном нижнем замке.

— Да. Но я хотя была уверена, что через месяц тебя чинно расфасуют по мешочкам в лаборатории. А теперь…

Джек не дал ей закончить эти мрачные размышления. Он резко подался вперёд и впился в её губы страстным, собственническим поцелуем. Его вторая ладонь медленно поползла вверх по бедру, забираясь под тонкую ткань рубашки и сминая смуглую, горячую кожу. Пэйшен даже не подумала отпрянуть.

— Теперь у нас будет гораздо больше времени, чем один несчастный месяц, чтобы продолжать наслаждаться друг другом, — оторвавшись от её губ, хрипло прошептал Джек. — Пока оленёнок разбирается в местных правилах, я полностью весь твой. А там, глядишь, найдётся тебе какой-нибудь мелкий мужичок по ДНК, и мы все вместе дружно отправимся в Стерильный город. Будем жёстко наставлять рога нашим молоденьким парам.

Джек снова прильнул к девушке, принимаясь покрывать поцелуями её шею. Почувствовав щекочущую щетину, Пэйшен невольно заулыбалась.

— И скольким лагерницам, пересёкшим границу Стерильного города, ты уже успел пообещать такое? — ехидно подметила она, откидывая голову назад.

— Прилично кому, — честно и без капли стыда ответил парень. — Но думаю, тебя это сейчас не сильно волнует.

Джек мягко опрокинул девушку на огромную кучу скомканных пододеяльников. Его пальцы уже вовсю расстёгивали пуговицы на её серых штанах. Пэйшен лишь лукаво заулыбалась, решив, что продолжить этот сложный разговор можно будет и попозже.

Глава 7

— Меня очень беспокоит состояние Клэр, — Генри поглубже присел на кожаный диван и принялся неловко крутить в пальцах тяжёлый стакан с виски, который ему только что налил Бранн.

Генетик не слишком любил крепкий алкоголь, но в их редких вечерних посиделках с другом детства это было чем-то вроде обязательного атрибута. Обычно Астор весь вечер просто держал стакан в руках, а в конце вечера аккуратно ставил его на столик, так и не допив даже до половины.

— Это которая из них? — куратор устало потёр ладонями лицо и вальяжно потянулся в своём массивном кресле. Из-за затяжных проверок Кристофер выглядел измотанным.

— Клэр Оливера. Она на нашем лагерном попечении находится уже пятый год.

Бранн вскинул глаза к потолку, пытаясь вспомнить, о ком вообще идёт речь.

— Оливера... Оливера... — принялся задумчиво бубнить под нос директор.

Генри с мягким укором посмотрел на друга поверх стёкол очков.

— Ну а что ты на меня так смотришь? — Кристофер усмехнулся и шутливо ткнул пальцем в лежащую на столе огромную кипу документов. — Это ты с ними возишься в лаборатории практически каждый божий день. А я — администратор. Моё дело — вовремя подписывать эти чёртовы бумажки.

Астор сделал один крошечный, чисто символический глоток из стакана и тут же поморщился. Светло-коричневая терпкая жидкость обожгла горло. Он поспешно отставил виски подальше на край журнального столика и продолжил:

— Клэр Оливера. Двадцать три года. Русоволосая, кудрявая, очень худенькая девчонка. И ростом совсем небольшая.

— А-а-а! Клэр! Да, точно, вспомнил, — Бранн понимающе улыбнулся, и его взгляд стал мягким. — Приятная, тихая девчушка. Так и что с ней стряслось?

— В последнее время она ходит какая-то совершенно подавленная, — принялся делиться наблюдениями Генри, уходя в рассуждения. — Во время обязательного забора крови постоянно молчит, ни разу не улыбнулась. А вчера она с треском провалила плановый психологический тест у специалистов.

— Ну... Может, просто конфликтует с кем-то в бараке, — спокойно протянул Бранн, делая очередной размеренный глоток из своего стакана. — Ты же сам прекрасно знаешь, какие проблемы и трения всегда бывают при регулярных заездах новичков.

Генри аккуратно снял очки, уставился в потолок кабинета и тяжело вздохнул. Да, он слишком хорошо знал, какие в лагере «Арка Фоедерус» наступают тяжёлые времена во время пополнения потоков. Новеньких «перваков» привозили строго раз в полгода, в зависимости от дат их рождения — в начале года, в январе, и в самой середине, в июне. Обычно в эти недели все высокопоставленные работники лагеря, особенно старшие офицеры «Вектора», получали колоссальный объём бумажной работы, общая дисциплина на территории страдала, и в кампусе неизбежно начинались мелкие потасовки. Новенькие со старыми лагерниками, старые — с патрульной охраной. Но обычно весь этот хаос полностью сходил на нет в первые же два-три дня. А с момента последнего июньского заезда прошло уже больше двух недель. К тому же первые изменения в поведении Клэр молодой учёный стал замечать значительно раньше.

— Да, я поначалу тоже списал всё на стресс от нового потока, — тихо произнёс Генри. — Но что-то в её поведении упорно не сходится.

Астор принялся задумчиво крутить дужку очков в пальцах, всё глубже и глубже погружаясь в собственные тревожные мысли. Все ребята, находившиеся под крылом, по сути, оставались его личной заботой. Он искренне, с глубоким человеческим сочувствием относился к каждому подопечному и бесконечно уважал их за эту нелёгкую судьбу и вынужденный биологический долг. Тем более, что этот суровый путь никто из них добровольно не выбирал.

— Эй... — Бранн легонько щёлкнул пальцами в воздухе, привлекая внимание друга, чтобы Генри окончательно не ушёл в свою меланхолию. — Если ты действительно считаешь, что здесь есть реальный повод для беспокойства, я разберусь. Завтра же лично приглашу эту твою Клэр к себе в кабинет на беседу и расспрошу поподробнее, что именно её гложет. Лады?

Генри коротко кивнул ему в ответ. Он твёрдо знал, что в этом деликатном вопросе может полностью довериться старому другу. Увидев, что тревога молодого учёного постепенно сходит на нет, Бранн решил плавно сменить тему разговора:

— Ну ладно, а как тебе эта новая девчонка для Портера?

— Наше маленькое лагерное чудо? — по-доброму усмехнулся Генри, вспомнив испуганное лицо Алекс. — Совсем ещё молоденькая, восемнадцать только исполнилось. Но по глазам сразу вижу — далеко не глупая. Если честно, Кристофер, я аж утренним кофе поперхнулся в лаборатории, когда компьютер выдал мне её стопроцентное совпадение по ДНК-маркерам с Джеком.

— Представляю, какой глупый у тебя в этот момент был видок, — беззлобно поддёрнул его Бранн и сделал очередной большой глоток из своего стакана. Генри искренне заулыбался, соглашаясь с подколкой.

— Да, пожалуй, ты прав, — учёный через силу тоже глотнул немного обжигающего виски и снова смешно поморщился. — Я, если честно, до последнего момента вообще не думал, что Портеру в принципе когда-нибудь найдётся «зеркало». По сути, этот текущий июньский поток был его самым последним шансом.

— Ну, значит, твой любимчик Портер остаётся с тобой ещё как минимум на один «прекрасный» год, — Бранн цинично прищурился. — Поздравляю.

Генри прекрасно знал, что эти поздравления директора лагеря звучат далеко не от всего сердца. Но Астор никогда не винил друга за эту скрытую неприязнь. В конце концов, Портер за одиннадцать лет лагерной жизни действительно пожрал немало директорских нервов.

— Этот говнюк — мастер портить кровь, — тихо усмехнулся Бранн, вовремя сдерживая себя от дальнейших агрессивных рассуждений. — В общем, я искренне рад, что ровно через год он наконец-то станет чьей-то чужой занозой в заднице в Стерильном городе. Рад за него. Пусть даже и не совсем искренне.

— Звучит как отличный тост, Кристофер, — ехидно подметил Генри.

— О, да! — директор довольно оскалился и протянул свой стакан вперёд, чтобы со звоном чокнуться.

Глава 8

Элен Бранн была женщиной далеко не из робкого десятка. Будучи прочно запертой внутри Системы всю свою сознательную жизнь, она досконально знала абсолютно все прелести и скрытые невзгоды, которые неотвратимо могли преследовать человека, находящегося здесь.

Она, известная тогда еще мисс Шедоу, находилась в самом первом, экспериментальном потоке восемнадцатилетних подростков, которых централизованно забирали открывающиеся секторы. В те далёкие годы, когда весь внешний мир буквально заживо сгорал от неизвестных болезней, словно в жуткую эпоху средневековой чумы, молодая девушка пошла на распределение абсолютным добровольцем. Узнав из официальных ведомостей, что таким радикальным образом она сможет гарантированно спасти себя и одновременно внести важный генетический вклад в выживание человечества, Элен приняла вызов. Её родители были категорически против этого шага, но Элен уже являлась совершеннолетней и могла самостоятельно принимать роковые решения.

Тогда в секторах ещё не существовало столь удобных, комфортных условий для существования. Большие, холодные коридорные бараки грубо делились лишь на мужские и женские зоны. О каких-либо уютных гостиных, зонах отдыха и развлечениях в те суровые времена не шло и речи. Попасть сюда было всё равно что загреметь в жёсткую регулярную армию. И далеко не все присутствующие в бараках новобранцы разделяли свою навязанную судьбу так же благосклонно и покорно, как Элен. Множество кровавых стычек и открытых восстаний внутри охраняемого периметра Администрации в те годы приходилось жестоко давить силами регулярных военных подразделений. Со временем, отчётливо поняв, что тоталитарная система единоличного жёсткого кнута попросту не работает, местным ребятам в качестве альтернативы начали постепенно предлагать заманчивые пряники. Элен, будучи образцово-примерной лагерницей, максимально обходившей стороной любые внутренние конфликты, оказалась одной из первых, кто добровольно подписал официальный договор о пожизненном медицинском страховании своих родителей. В то неспокойное время в бараках как раз стремительно набирал обороты зловещий слух, что правительство собирается полностью отключать от централизованной системы бесплатного медицинского обследования всех людей, чей возраст достиг шестидесяти лет. И вскоре этот людоедский закон был действительно официально подписан Высшим Советом. Лагерникам взамен предложили государственную помощь: их престарелые родители гарантированно оставались в программе тех, кого Мед-Корп продолжит бесплатно поддерживать на протяжении всей жизни, раз их собственные дети честно служат на благо родины. Элен стала наглядным примером для многих колеблющихся подопечных, которые в один миг сменили свой яростный гнев на милость, готовые подчиниться конвейеру, лишь бы спасти жизни матерей и отцов.

Долгих четыре года молодая девушка послушно просидела в секторе в томительном ожидании подбора своей ДНК-пары. И вот, в одном из новых принудительных потоков наконец-то появился он. Молодой, статный, с красивой и благородной европейской фамилией Бранн. Этот парень попал в закрытую систему насильно и уж тем более внутренне не был готов к навязанному браку. Однако в те времена ещё не существовало разработанных компьютерных систем длительных притирок, поэтому молодых людей по-быстрому расписали в комендатуре, перевезли в закрытое элитарное поселение, выдали им в пользование небольшой типовой дом и сухо пожелали счастливой семейной жизни.

Юридически такой брак, как и древнее церковное венчание, невозможно было расторгнуть ни при каких обстоятельствах. И двум чужим молодым людям пришлось предпринимать мучительные попытки как-то уживаться вместе, постоянно находясь под строгим, немигающим контролем лагерных медиков. Истинной человеческой любовью в их холодных отношениях даже близко не пахло. Хотя Элен искренне и пыталась поначалу налаживать хоть какую-то душевную связь с супругом, тот, обоснованно считая её фанатичкой и слепым винтиком Системы, максимально жёстко отстранялся от девушки.

Прошло около полугода прежде чем супруги Бранн начали хотя бы вместе молча завтракать по утрам и изредка выходить под руку на улицу. Парень по-прежнему не был в восторге от своей участи, однако со стороны казалось, что он начал постепенно свыкаться с неизбежным. Вскоре ему официально предложили работу в сфере масштабного строительства новых жилых домов для образующихся лагерных семей, и он согласился. Женщинам в закрытом поселении тогда категорически запрещалось работать. Их единственной системной задачей было методично готовиться к будущему зачатию и во всём ублажать своего законного мужа.