- -
- 100%
- +
Под шумок Марыся относит завтрак нашим пациентам в сарай. Томасу Брендану стало лучше. У волчонка спала температура. Он проснулся и проглотил полную тарелку каши с мясом. Даже требует добавки. Эльф слаб, но рана на плече беспокоит меньше. Он с удовольствием пьёт отвары, ест всю еду, которую приносят.
Мэй выстирала одеяла и плащ, которые я принесла Анаит. Мэй прополоскает их в реке и развешает во дворе. Шестерёнки опять отчаянно быстро закрутились в моей голове, и возникла новая идея. Я прошу Анну позвать Мэй.
Мне срочно нужно в лес, нужна вербена. А еще необходимо собрать побольше вёха, чтобы эпидемия «розейской лихорадки» выглядела как можно более правдоподобно.
Через полчаса я и Мэй в лесу собираем травы. Я заставляю девушку надеть перчатки и выкопать побольше вёха. Сама же направляюсь к болоту искать вербену.
Обшарив, добрую половину опушки леса вдоль болота, мне с трудом удаётся собрать дюжину тонких веточек вербены. Этого мало, но у меня остается все меньше и меньше возможностей найти что – либо ценное в этом лесу. Т
акже удалось собрать немного зверобоя и солодки. Эти травы нам пригодятся во время нелегкого путешествия. Необходимо разжиться котелком с крышкой и парой металлических кружек.
Вернувшись, я нахожу Марысю на кухне, она тихо сообщает, что обед готов. Ривас Блейк приказал забить несколько кур и сварить для больных бульон и суп. А также указал разместить всех заболевших в конюшне. В общей сложности там сейчас находятся пять Одичалых.
Я же с ужасом понимаю, что нельзя оставлять их рядом с драконессой ночью. Если Рихеза проснётся, то она до смерти испугается. Мало ли, что может прийти этим тварям в голову ночью? Нужно что – то придумать.
Я прошу Мэй срезать цветы вёха и заварить их в большом глиняном горшке, залив кипятком. Сама же осторожно промыв и обработав корневища, разделяю их на три части.
Одну часть кореньев заливаю кипятком и ставлю кувшинчик в буфет. Вторую часть буду парить на водяной бане. Ну, а третью нужно тщательно перетереть в ступке.
Шёпотом сообщаю Мэй, что она должна согреть воды и пойти в Восточную башню. Девушка должна быстро вымыться и переодеться, пока хозяин апартаментов отсутствует. Одежда ждёт её в ванной, как и флакон с отваром вербены, который необходимо распрыскать в ванной, и на одежду.
Анаит с дочерью разливают суп и бульон для заболевших Одичалых. Я тихонько наливаю суп и кладу побольше курицы в миски для Рида и Рихезы Ормс.
Через несколько минут Марыся идет на конюшню, чтобы отнести кувшин с питьевой водой, а заодно накормить свёкра. Я бужу драконессу. Рихеза заспанная, с трудом смогла подняться.
Я настаиваю, чтобы она всё съела до последнего кусочка. Через несколько минут меняю повязки на ногах драконессы, накладывая на раны толстый слой целебной мази. Рихеза по-прежнему смущается, но не сопротивляется.
Анаит шумит за дверями конюшни, подгоняя пленников работать быстрее. Тем самым женщина даёт мне время, чтобы помочь Рихезе Ормс. Я наливаю укрепляющего отвара для драконессы и добавляю полную ложку снотворного. Никто не должен понять, что болезнь Рихезы вымышленная. Воспользовавшись горшком, драконесса вновь ложится в постель. Через несколько минут она крепко уснет. Проспит до позднего вечера. Я выношу горшок, выливаю его в ближайшие кусты, и заношу обратно. Трое Одичалых лежащих у противоположной стены находятся в беспамятстве. Они практически не опасны, а вот двое других...
Через несколько минут в кухню влетает разъяренная Майра Локвуд и кричит, что пока я шлындаю по лесам, еще несколько стражников заболело. Одичалые мучаются рвотой, резями в животе. Я должна срочно осмотреть их и помочь. Иначе мне сильно не поздоровится.
Что ж, нужно осмотреть страдальцев. Я направляюсь в конюшню и прошу позвать пленных крестьян, чтобы они перенесли раненых из сарая в конюшню, а заодно пусть Анна найдёт старые шторы или занавески, чтобы отделить постели больных. В сарае разместятся заболевшие стражники.
Следующий час пленницы снова набивают тюфяки соломой, крестьяне перетаскивают эльфа, раненого Томаса Брендана, изувеченного волка вместе с их постелями на конюшню.
К счастью Анне удалось найти старые залатанные темные шторы. Марыся спешно пришивает к ним петли, нанизывая на металлические кольца. Колум с братом натягивают веревки под самым потолком конюшни, и принимаются развешивать шторы, создавая отдельные палаты для жертв розейской лихорадки.
После обеда я завариваю желудочный сбор, сдобрив его немного маковой настойкой и раздаю Одичалым. Через час страдающим пациентам становится легче. Зато на тошноту и озноб стали жаловаться сонные дозорные, которые утром сменили стражников.
Майра Локвуд ходит по замку и с явным подозрением поглядывает на весь этот ажиотаж. Я же создаю вид бурной деятельности. Крестьяне носят и кипятят воду, женщины тщательно чистят посуду с песком возле колодца. Колум и Вайда набивают подушки для больных свежей соломой.
Анну и Марысю, я отправила к реке, стирать бельё принцессы. Сама же иду полоскать наволочки. А поможет мне в этом отвар цветов вёха. Я стараюсь пользоваться деревянными щипцами для стирки и валиком, чтобы не касаться наволочек. Однако развешивать их нужно голыми руками. Через несколько минут ладони и пальцы краснеют и сильно зудят. Я тщательно мою руки с мылом. Анаит заставляет меня смазать ладони растопленным салом.
Поднимаюсь в Восточную башню, чувствую слабый аромат вербены. Мэй, как испуганный мышонок шарахается в сторону. Девушка вымылась, переоделась и выглядела лучше, чем пару дней назад, насколько можно в таких условиях. Обуви по-прежнему нет.
Я тихо объясняю девушке, что она должна исчезнуть из замка. Мэй должна забрать Адама и спрятаться в убежище, на чердаке башни. Вместе они должны сидеть очень тихо, чтобы не выдать себя. Вечером я принесу еду, воду и обувь для неё.
Я передаю кувшин с взваром, в который добавила немного снотворного. Если малыш будет капризничать и плакать, то Мэй должна напоить ребенка, чтобы он уснул и не шумел. Как бы то ни было, никто кроме меня не знает об этом месте. Через два дня я приду за ними, и мы найдём способ покинуть этот проклятый замок.
Через пару минут в ванную поднимается Марыся, и я забираю из её рук сонного Адама. Нужно видеть её лицо. На нём отчаяние, страх, недоверие и с десяток других эмоций.
Она не знает увидит ли своего ребенка завтра? Что с ним будет, если она и её свёкр пропадут в этом замке? Я передаю ребенка Мэй и прошу её позаботиться об Адаме.
Мэй спрашивает о своем отце, а я к своему великому стыду не знаю, что ответить. Маркус Илойский хоть и присоединился вчера к раненым в сарае, но не сказал никому ни слова. Он абсолютно безучастен ко всему происходящему. Мужчина ни разу не спросил о судьбе дочери. Он настолько зациклен на своём горе, что не замечает ничего вокруг. Никого и ничего.
Я не уверена, что он понимает, какой опасности мы все подвергаемся. И он точно не способен бежать вместе с нами. Как и раненый Томас Брендан.
Марыся и Мэй с надеждой смотрят на меня. А я? Я не знаю, что ответить.
Я прекрасно понимаю, что не смогу спасти всех. Особенно тех, кто ранен и не сможет самостоятельно бежать. И я не знаю, как сказать об этом их родным. Что же мне делать?
Глава 23. Подготовка к побегу….
Я возвращаюсь в лазарет и готовлю травяной отвар с шиповником. Через несколько минут добавляю отвар вёха к шиповнику. Нужно напоить моих пациентов, а точнее Одичалых.
Анна и Анаит относят напитки стражникам и дозорным на причале. По моим подсчетам к вечеру у меня прибавится работы. Марыся отнесла старое платье Мэй к реке, вместе с корзиной белья.
Что ж одно убежище я более или менее нашла. Теперь мне предстоит найти тайную лабораторию мейстера Яроша, и узнать, где он изготавливал «адское пламя»?
Клара Жубер говорила о том, что я должна найти колодец в колодце. Задачка не из легких. Всего в замке два колодца. Один на хозяйственном дворе. Второй дальше, там, где раньше располагался огород и сад. Может, есть ещё один колодец? Где его искать?
Мне нужно срочно расспросить эльфа о лаборатории мейстера Яроша. И о том, где искать таинственный колодец в колодце?
Я возвращаюсь в конюшню и вижу, что Томас Брендан невероятно смущен и просит меня помочь воспользоваться ночным горшком за ширмой. Я зову Колума и прошу помочь пожилому дракону. А еще мужчина просит найти для него хоть какую – нибудь чистую одежду. Его рубашка ужасно грязна, а камзол изорван. Брюки мы разрезали с Марысей, когда я накладывала шины в лесу и делала перевязку.
Осматриваю волка и понимаю, что у него снова поднялась температура. Дерек тяжело дышит, и становится понятно, что его беспокоит рана на бедре. Я промываю рану, накладываю новую повязку с мазью, перевязываю. Увы, лекарства скоро закончатся. Мазей, камфотена, маковой настойки осталось всего ничего. Бинты, порошки хинной коры тоже подходят к концу. Смогу ли я приготовить новую партию в этих условиях, когда у меня нет сырья?
Теоретически я знаю, как помочь Дереку Ригану, но это не очень гуманный и честный способ по отношению к эльфу. Ведь мне снова нужна его кровь.
Рида уговаривать не нужно. Он понимает всё без слов. Я могу лишь вымолвить:
- Прости.
Эльф грустно улыбается и говорит, что всё в порядке, я всё делаю правильно.
А мне отчаянно хочется закричать и проорать, что всё то, что я делаю, является неправильным. Неправильным и скорее всего аморальным. И я прекрасно это осознаю. Неправильно лечить одних и травить других. Неправильно брать кровь у одного изувеченного мужчины, чтобы спасти жизнь других покалеченных. Неправильно освободить от рабского ошейника преступницу, изменницу и убийцу, а несчастных пленников оставить в замке Флемингран. В этом мире слишком много всего неправильного. Возможно, это судьба и провидение ошиблись, забросив меня в этот неправильный мир?
Я устала быть сильной, устала нести ответственность за других, устала быть той, кто принимает важные решения. Я не хочу выбирать кому жить, а кому остаться гнить здесь. Я просто хочу оказаться на свободе, хочу обнять своих девочек, хочу спокойно жить.
Понимаю, что сама близка к истерике. Это просто усталость, страх, стресс, жалость к себе и окружающим, помноженная на чувство вины. А впереди только неизвестность.
Через несколько минут слышу, как кричит Марыся и зовёт на помощь.
Моя подруга верещит о том, что несчастная Мэй не вынесла позора и утопилась. На берегу реки находят её одежду и больше ничего.
В течение часа ищейка Одичалых пытается взять след Мэй, но ничего не находит. Никаких следов в замке и у причала нет. Он вообще ничего не чувствует.
Пока Одичалые и Ривас Блейк рыскают на берегу реки, я отправляюсь к Ядвиге. Майра Локвуд как верная тюремщица всегда на посту. Росомаха шипит, а я говорю о том, что принесла принцессе чистое бельё и укрепляющий травяной чай.
Ядвига с надеждой смотрит на меня, а я расспрашиваю её о наличии еще одного колодца в замке. К сожалению, принцесса ничего об этом не знает. Когда она гостила в замке Флемингран, то была еще маленькой девочкой. Она почти ничего не помнит. А около года назад, когда мейстер Ярош привез её сюда, то экскурсии для неё не проводили. Принцессу в тот же день посадили в эту башню, а на следующий день надели рабский ошейник привязки. О подземных ходах и выходах она ничего не знала до вчерашнего дня.
Я коротко говорю, чтобы сегодня вечером Ядвига начала готовится к побегу. А сейчас мне нужна от нее обувь и чистая одежда. Желательно, чтобы завтра она подобрала еще платье для одной из пленниц.
Принцесса ворчит, что я ещё ничего для неё не сделала, но уже разорила её и без того небогатый гардероб. Я мило улыбаюсь и напоминаю, что для пленницы она слишком роскошно одета. Может ей следует задуматься о том, чтобы остаться? Вдруг захочет составить семейное счастье кого – нибудь из Одичалых?
Ядвига морщится и спрашивает, точно ли я не являюсь чёрной ведьмой?
- Вы бы почувствовали родственную душу ваше высочество. Гены вашей бабули по воздуху не передаются, - улыбаясь, говорю я, - А если вам не хватает общения с чёрными ведунами, то это легко исправить. Мейстер Ярош скоро вернётся. Вам даже ваше чудесное кожаное ожерелье снимать не придётся.
Ядвига шипит, говоря, что отъявленная язва, хуже любой ведьмы. Однако передает мне две пары бархатных туфлей. Ловко сворачивает и кладет в корзину серое льняное нижнее платье, следом синее суконное верхнее.
Я благодарю Ядвигу и прошу не забывать о том, что нужно собирать самые необходимые вещи и прятать еду для побега.
К вечеру Одичалые решают, что Мэй не нужно искать, она утопилась. Несчастная не вынесла насилия и позора. Не она первая в этом лагере, не она последняя.
Улучив момент на кухне, я шепчу Анне, чтобы она нашла небольшой мешок и отдала Марысе, пришить к нему заплечные ремни. Нужно начинать собирать запасы. Нам понадобится котелок с крышкой, пара медных кружек и ложек, два небольших ножа, фонарь, свечи, трут и огниво. И конечно же продукты. Нам нужен хлеб, крупа, овощи, сало, копченое мясо.
Девочка отвечает, что продукты хранятся в кладовой, а ключ находится у Майры Локвуд. Она открывает кладовую только один раз в день и пускает туда только Анаит.
Чтобы тролли сожрали эту росомаху! Хотя нет, не сожрут, отравятся раньше.
Я захожу в лазарет, который расположен в сарае и вижу, как двое Одичалых бьются в судорогах. Один крепко спит, трое мучаются от рвоты и диареи. Велю Вайде вынести горшки и вымыть тазы, но самой близко не подходить к Одичалым. Несчастная испуганная крестьянка только кивает головой, и говорит, что всё исполнит.
Я иду в конюшню, нужно поговорить с Ридом и расспросить его о наличии третьего колодца. А вдруг он что – то знает?
После моего рассказа о Кларе Жубер, эльф подтверждает, что все эти странные названия действительно принадлежат гряде островов. Именно так их прозвали люди. Острова смерти.
К моему великому разочарованию эльф ничего не знает о наличии третьего колодца. Хуже всего другое, он и сам искал лабораторию мейстера Яроша, но так и не нашёл её. Расспрашивать Анаит бесполезно, она тоже ничего не знает о лаборатории.
Что касается второго подземного входа, то сегодня же вечером я должна найти его и проверить, сможет ли кто – то им воспользоваться в самое ближайшее время. Счет идет уже не на дни, а на часы. У меня остаётся всё меньше времени.
А еще Рид говорит о том, что мне самой придется принять решение о том, кто именно сбежит вместе со мной и Ядвигой. Лодка небольшая, больше четырех – пяти человек в ней не поместится. Сам Рид бежать не сможет, он ранен и истощен. У него не хватит сил, а быть обузой он не желает.
Я со страхом смотрю на него и спрашиваю, как я смогу бежать без него?
Рид предельно честен, он знает, что я единственная у кого есть шанс сбежать, не считая самой Ядвиги. Только принцесса никого спасать не станет. Как только мы выберемся на большую землю, то Ядвига драпанёт в неизвестном направлении, как можно быстрее скрываясь от драконов и агентов Тайной Канцелярии, которые её разыскивают. Она не будет искать помощи для других пленников, не приведет подмогу. Всё это предстоит сделать мне. Рид надеется, что я смогу указать путь к гряде островов и замку Флемингран драконам.
На мой вопрос как я найду обратную дорогу, эльф говорит, что поможет заклинание обратного пути. Мне понадобиться несколько клубков пряжи или ниток. Во время ритуала, когда будет принесена жертва и Ядвига прольёт свою кровь на Камне Ведьм, я должна прочитать короткое заклинание и пропитать кровью жертв нитки. Эти клубки укажут путь в логово Одичалых, так тщательно скрытое магическим куполом.
Сам Рид останется вместе с Томасом Бренданом и Маркусом Илойским. Они попытаются спрятаться в лесу или в подземелье под конюшней, после того как мы уйдём. Если повезет, то Одичалые не найдут их. Ну а если нет, то...
Также эльф говорит о том, что я ни в коем случае не должна доверять Ядвиге. Она предательница, интриганка и подлая изменница. Она, не задумываясь, предаст меня или бросит на одном из островов. Ядвиге не нужны свидетели ни её плена, ни её позора, вероятно в пути она может попытаться избавиться от меня. Чтобы не случилось, я не должна оставлять её без внимания. Она способна на любую подлость. За всё время пребывания в замке Флемингран она не помогла ни одному пленнику. От неё не дождаться ни помощи, ни сочувствия. Я должна отчётливо понимать, что если Ядвига станет мне обузой в пути, то, невзирая на жалость нужно бросить её в лесу или на одном из островов.
А ещё нужно найти способ, как избавиться от Майры Локвуд хотя бы на время. У этой твари выдающийся нюх. Она легко может взять след Ядвиги.
Я пытаюсь убедить Рида бежать вместе со мной, но он неумолим в своем решении и говорит о том, что нам и так придётся нелегко. Среди нас больная драконесса, малыш, искалеченный волк, которому возможно не удастся преодолеть такой тяжелый путь и принцесса. От Ядвиги вполне можно получить нож в спину. Мне весь путь придётся быть начеку. Эльф мне ничем не поможет, зато будет задерживать в пути.
Через несколько минут я меняю ему повязку, завариваю зверобой и отправляюсь на хозяйственный двор. Снимаю с веревки высохшие наволочки и складываю их в корзину. Затем возвращаюсь на кухню замка.
Отдаю корзину Анне, заставляя надеть перчатки, и велю пойти в комнату Майры Локвуд и поменять наволочки. После девочка должна сделать тоже самое с подушками в спальне Риваса Блейка. Оставшиеся наволочки она принесет мне. Анна послушно кивает и тихо произносит:
- Я всё сделаю Алира.
Я одёргиваю её и напоминаю свое имя. И я не Алира освободительница. Я слабая истеричная особа, которой дико не повезло. Я оказалась не в том месте, не в то время. Впрочем, как и все остальные...
Глава 24. История Анаит….
После того, как Анна покинула кухню, я решила откровенно поговорить с Анаит….
Главный вопрос, который меня интересовал, сбежит ли женщина вместе с нами?
Я прекрасно понимала, что у кухарки нет шансов остаться живой и невредимой после нашего побега. Особенно после того, как станет известно, что её дочь сбежала вместе с нами. Поэтому я очень удивлена, когда слышу её отказ от побега.
Анаит устало смотрит, на меня, тяжело вздыхая. А я задаю себе вопрос, сколько ей лет и как она оказалась здесь вместе с дочерью? А через минуту услышу её историю….
Анаит родилась в деревне, затерянной на востоке необъятной Гардарики, в семье, где звонкий смех детей был привычнее тишины. Их дом, добротный и просторный, горделиво возвышался над остальными, а мельница, упрямо вращая крыльями, исправно молола зерно, принося семье достаток, по деревенским меркам, немалый. Анаит, вторая дочь мельника, красотой особой не отличалась, зато ловкости и трудолюбия ей было не занимать. С ранних лет она помогала по хозяйству: и корову доила споро, и бельё стирала проворно, и на мельнице трудилась усерднее старших братьев.
Старшая сестра упорхнула из родительского гнезда, окольцованная и с щедрым приданым. Вслед за ней женился и старший брат. Вот только с его женой, Олесией, у Анаит сразу не заладилось. Язвительная невестка то и дело норовила переложить свои заботы на чужие плечи, а брат, ослеплённый любовью, всегда принимал сторону жены, упрекая Анаит в том, что та до сих пор живёт на шее у родителей. Вскоре сваты постучались и к третьей дочери, Виоле, а затем и к младшенькой, Альбе, нежной и миловидной. Но мельник, поразмыслив, отказал женихам, сославшись на то, что средняя дочь ещё не замужем, пусть младшие подождут своей очереди. Настоящей же причиной было то, что отец попросту не успел накопить приданое для младших дочерей. Следующий год выдался неурожайным, дожди лили не переставая, и хлеб гнил прямо в поле. Беда не приходит одна: старший сын мельника с молодой женой решили отделиться и построить собственный дом. Набрав долгов под будущий урожай, брат рассчитывал, что отец перемелет зерно и вырученные деньги покроют все издержки. Но судьба сыграла злую шутку – и следующий год оказался столь же бесплодным. Долги росли, младшие сёстры бросали на Анаит злобные взгляды. Ей уже минуло двадцать шесть – возраст, когда деревенские девицы давно обзаводятся семьями. Кумушки перешептывались за спиной, невестка злорадствовала, а отец, потупив взор, вздыхал, мол, кому нужна такая горемычная.
И лишь Анаит продолжала трудиться не покладая рук, от зари до зари. Брат ломал голову, где раздобыть денег, чтобы расплатиться с долгами.
А потом в их краях объявилась семья перевёртышей из клана белых волков. Сторонились людей, жили на самой опушке леса, ни с кем не общаясь. И приглянулась Анаит младшему сыну, юноше, что был моложе её на целых восемь лет. Ему только исполнилось восемнадцать. После Мидсоммара, праздника летнего солнцестояния, который в Большой Гардарике отмечали с особым размахом, волк понял, что Анаит – его Истинная. И вскоре на руке девушки проступила метка, подтверждающая их связь.
В тот же день мать принялась отговаривать Анаит от поспешного брака, твердя, что её избранник – младший сын в семье, бедняк, у которого нет ни кола ни двора. Якобы волчонка интересует лишь приданое девушки, да и вообще, было бы лучше, если бы Анаит отдала свои сундуки младшей сестре, Виоле, которая уже извелась от страха, что жених передумает и посватается к другой. Отец тоже считал, что волку лучше отправиться в город или в какой другой фьорд и заработать денег, а Анаит пусть ещё пару-тройку лет поживёт дома, помогая на мельнице и по хозяйству. Да и у среднего брата детишки родились, невестке помощь требуется.
Несколько дней спустя мать отвела Анаит к чёрной ведьме, чтобы та отшептала от девушки Истинного. Ведьма сотворила заклятье тумана, и волк действительно перестал замечать свою избранницу. А через год и вовсе позвал замуж другую – младшую сестру невестки Олесии, у которой, как утверждали, тоже проявилась метка истинности.
Анаит пролила немало слёз, терпела насмешки деревенских баб и девок, обиды и хвастовство от невестки. Осенью она отдала всё своё приданое сестре. Виола вышла замуж и уехала в Калверт. Прошёл ещё один год. Настал черёд и младшей Альбе покинуть отчий дом. Родились племянники, родители старились и слабели. Анаит исполнилось тридцать – никому не нужная старая дева. Перестарок - уже открыто говорили в глаза.
А потом случилась трагедия. Зимней ночью волк вырезал всю семью: жену, обманувшую его, сына, и тёщу с тестем. Олесия выла от горя и проклинала мужа сестры. Когда прибыли инквизиторы, артефакт правды показал, что волк находился под воздействием чёрной магии, разум его был помрачён. Суд инквизиции оправдал его, наложив епитимью и штраф.
Мужчина уехал отрабатывать свой долг на солеварни, пообещав Анаит, что вернётся через три года, и попросил дождаться его.
Олесия кричала, что не позволит невестке выйти замуж за убийцу её родителей и сестры, это огромный грех и позор для семьи. Родители Анаит тоже были против.
Три года миновали, но волк не вернулся, хотя Анаит продолжала отчаянно ждать его.
А ещё через год в их деревню пришла фризская лихорадка. Сначала заболела Альба, следом заразился её муж и двое детей. Все умерли в течение недели. Вскоре скончались и двое младших братьев Анаит. Родители были безутешны. У старшего сына и Олесии умер старший ребёнок, мальчик. Дочки выжили. Через год во сне скончался мельник. Всё хозяйство и наследство досталось старшему сыну. Хозяйничать в доме и на мельнице стала его жена. Олесия помыкала свекровью, командовала Анаит, взваливая на неё самую тяжёлую и грязную работу.
И вот, спустя ещё год, в деревне снова появился белый волк Анаит. Он искупил свою вину и даже заработал немного денег, чтобы увезти свою истинную в другой фьорд.
Невестка впала в истерику, она не позволит сестре мужа выйти замуж за убийцу её семьи. Анаит должна остаться на мельнице и помогать по хозяйству. Мать тоже не желала оставаться одна в доме сына, где уже не была хозяйкой. Старая женщина боялась остаться без поддержки и помощи дочери. Средний брат настаивал, чтобы Анаит помогала нянчить его детей, коих уже было пять душ.
Мать плакала, невестка проклинала, брат говорил, что и медяка не даст негодной сестре на жизнь, если та осмелится их опозорить, связавшись с убийцей. И Анаит сдалась. Она отказала своему Истинному. Он пропал без вести и больше не объявлялся.