Курс строго на Север....

Его принесли, словно сломанную куклу, и даже сквозь густую, местами подпаленную шерсть было видно, как сильно он исхудал.
В глазах волка плещется отчаяние, но он готов сражаться за свою жизнь. Из последних сил волк рычит и пытается подняться на лапы.

На него больно смотреть…. Шерсть грязная, местами подпаленная, как будто кто – то специально наносил ему ожоги, пытаясь причинить как можно больше боли. Твари! Как можно пытать беззащитного?

Я отталкиваю Одичалого и приближаюсь к волку. Мне не страшно. Он разумный, и, по крайней мере, не склонен к насилию, как те, кто населяет этот проклятый замок.

Внимательно смотрю на него и вижу, как его глаза вспыхивают изумрудным огнем. Я узнала его. Это тот самый волчонок, которого я вытащила из капкана в лесу, вблизи деревни Карповка, вместе с травницей Агатой, три года назад….

Как же ему досталось. Худой, грязный, изможденный, его явно морили голодом. От некогда роскошной белоснежной шерсти ничего не осталось. Правый глаз заплыл, под ним большая гематома. На правой передней лапе рваная рана, которая уже загноилась.

Я опустилась на колени и поняла, что волк меня узнал. Разумный малый….

Я попросила Рихезу принести два таза и ведро чистой теплой воды. Ривас Блейк хмуро смотрит на меня. Ему явно не нравится, что я пытаюсь помочь волку. Богиня – мать пусть кто – нибудь отвлечет этого маньяка….

Раздался звук колокола и Одичалые довольно заорали. Они собрались обедать. Пленники понуро брели к старому навесу в другом конце двора. Очевидно, их тоже будут кормить….

Рихеза принесла мне всё, что я просила. Я сказала, чтобы она шла обедать с остальными. Драконесса отрицательно покачала головой и сказала, что её кормят только раз в день, в отличие от других пленников. Свою порцию она получит только вечером. Я недоуменно смотрю на неё, а Рихеза поясняет, что это приказ Коруна Локвуда. Это делают специально, чтобы у неё не было сил сопротивляться, и она не пыталась сбежать….

Я прикрываю глаза. Мысленно кричу и бьюсь головой о стену….

Я не знала, что можно настолько кого – то ненавидеть. Теперь знаю…. Я точно знаю, что попрошу у Вэрана Ормс в качестве подарка, когда выберусь отсюда…. Голову Коруна Локвуда….

Я внимательно осматриваю волка, пытаясь понять какую помощь нужно оказать в первую очередь. Его тело было испещрено шрамами и ожогами, свидетельствами жестоких пыток. Глубокие порезы, затянувшиеся неровными рубцами, говорили о долгих днях, проведенных в муках. В глазах, обычно горящих ярко - зелёным огнем, сейчас лишь боль и страх.
Он дрожал, несмотря на теплую погоду. Каждый вздох был хриплым и болезненным, а прикосновения вызывали непроизвольный вздрагивание. Было очевидно, что его не только физически истерзали, но и сломали его дух….
Боже мой, он ведь еще подросток. Как он попал в плен к Одичалым? Где его родители и родственники? Куда они смотрели, когда отпускали его одного в лес?

Через минуту стало понятно, что у волка сломано левое бедро. А еще у него сильный жар. Богиня – мать, пусть это будет просто инфекция, а не заражение крови….

Глядя на измученного волка, мне остаётся лишь гадать, что от него осталось и можно ли его спасти? Я отдаю Рихезе набор инструментов и говорю о том, что их необходимо прокипятить пятнадцать минут. А ещё прошу принести стакан крепкого самогона. Мне придется дезинфицировать раны и свои руки. Камфотен нужно беречь, его осталось мало.

Ривасу Блейку надоело наблюдать за мной, и он отправился обедать в замок. Его соплеменники тоже ушли трапезничать. Приятного аппетита, твари….

Я оторвала от льняного отреза приличный кусок, смочила ткань в воде и начала протирать шерсть волка. Через пару минут вода в тазу окрасилась в грязно бурый цвет. Я отошла в сторону, вылила грязную воду и окликнула идущую с корзиной Мэй. Попросила девушку принести миску с холодной водой….

Вновь склоняюсь к своему волку. Вижу, в его глазах мелькнуло что-то, похожее на узнавание, когда я поднесла к нему миску с чистой водой. Он смотрел на нее с подозрением, словно ожидая подвоха. Но жажда, должно быть, была сильнее страха. Он медленно, осторожно, словно пробуя воду на вкус, начал пить. Каждый глоток давался ему с трудом, но он не останавливался, пока не осушил миску до дна.
Через несколько минут, краем глаза замечаю, как Марыся, стоящая под навесом, рядом со столом, разливает в старые миски суп и раздаёт пленникам. Мэй рядом, она раздает небольшие ломтики серого хлеба. Пленных не меньше тридцати человек. Худые, оборванные, с синяками и ссадинами, измученные мужчины, все, как один босые, с рабскими ошейниками на шеях.

На женщин смотреть больнее всего. От них мало, что осталось от живых людей. Они похожи на серых теней. Я не вижу их глаз, но понимаю, что искра жизни в них отсутствует. Ни слез, ни эмоций, один животный страх….

Мужчины сели за стол, а те, кому не хватило места, как и женщины, уселись прямо на землю. Пленники торопливо кушают, никто из них не разговаривает.

Через десять минут я подхожу к пленникам, нахожу тех крестьян, которых пригнали в лагерь месте с нами и прошу помочь мне перенести волка в сарай, который выделен под лазарет. Мужчины удивленно смотрят на меня, но не перечат.

Повернув голову, вижу, как по галерее второго этажа идёт Анна с подносом в руках. А за ней вальяжно следует росомаха Майра Локвуд. Интересно кому они несут еду?

Через пару минут мой пациент лежит на деревянном, грубо сколоченном топчане. Тишина сарая, куда его принесли, казалась оглушительной после какофонии боли, которую он, должно быть, пережил. Здесь не было ни цепей, ни криков, ни запаха крови, только слабый аромат трав и сена. Но даже это, казалось, пугало его. Он вжимался в стол, пытаясь, стать меньше, незаметнее, словно надеясь, что если он не будет двигаться, то боль не вернется.

Я пытаюсь говорить с ним, тихим, успокаивающим голосом, но он лишь сильнее дрожал, не отводя взгляда от пола. Его уши, раньше чутко реагирующие на любой звук, сейчас, казалось, были забиты лишь эхом пыток. Я видела, как его мускулы напрягаются под шерстью, готовые в любой момент сорваться в бегство, но тело было слишком слабым, чтобы подчиниться инстинкту.

Марыся и Мэй собрав посуду, спешат вернуться на кухню. Через минуту, Рихеза вернулась с инструментами.

Я надеваю косынку на голову и единственный фартук. Тщательно мою руки ещё раз и обрабатываю их самогоном. Прошу Рихезу вынести грязную воду, а потом принести чистой воды и снова вымыть руки уже самой.

Мне предстоит провести сразу две операции. Беда в том, что мне приходилось лишь присутствовать при операциях, которые проводил доктор Гилмор на перевертышах. Я была ассистентом. И стоит отметить, что пациенты находились в человеческом обличье, а не зверином. В конце концов, я не ветеринар. Я дипломированный лекарь и травница.

А других врачей здесь нет…. Никто не поможет волку кроме меня. Нужно приступать. Беру миску с водой и наливаю пару ложек маковой настойки, в надежде хоть как – то обезболить пациента. Другой анестезии у меня нет. Волчонку не нравится вкус, но я уговариваю его выпить.

Самой тяжелой травмой был перелом бедра. Мне предстоит не просто вернуть кость на место, но и сшить разорванные связки, восстановить поврежденные сухожилия. Вопрос в том, как я смогу этого добиться без рентгена, специального оборудования и антибиотиков?

А еще у меня нет тонкой и острой бритвы, чтобы выбрить шерсть с пораженного участка тела волка.

Беру единственную имеющуюся бритву и аккуратно срезаю полосу шерсти и поврежденного бедра. Волк жалобно скулит от боли….

Беру скальпель и делаю надрез, волк дико воет и рычит. Прошу Рихезу убрать кровь. Драконесса бледнеет, но трясущимися руками хватает льняную салфетку и промачивает рану. И только сейчас понимаю, что одежда Рихезы грязная, и стиралась неизвестно когда. О стерильности в этом сарае и речи быть не может.

Промываю рану камфотеном, вдеваю шелковую нитку в хирургическую иглу. А у самой трясутся руки….

Спокойно Элен, спокойно….. Никто кроме тебя не справится. Минута и начинаю сшивать поврежденные сухожилия. Богиня – мать, надеюсь, я всё делаю правильно….

Волк скулит, рычит, но терпит. Было бы легче, если бы он потерял сознание и вырубился. Возможно, ему не было бы так больно….
Я беру другую, более тонкую иглу и прокалываю гематому под глазом. Да рискованно, но сама гематома уже не рассосется. А так есть шанс, что он сможет видеть правым глазом. Если инфекция не попадет, и не окажется, что внутренние ткани не так сильно повреждены.

Теперь нужно заняться правой передней лапой. Тут всё очень плохо….

Рана уже загноилась. Делаю надрез, резко надавливаю, гной льётся из раны….

Волк жалобно скулит, а я чувствую себя живодером. Хватаю салфетку, чистую плошку и стараюсь очистить рану. Промываю комфотеном.

Нужно иссечь поврежденные и инфицированные участки краев, стенок и дна раны в пределах здоровых тканей. Господи, я смогу. У меня только один зажим. Устанавливаю. Беру ланцет. Отсекаю кровяной сгусток. Следом еще один.

Дикий вой. Рихеза Ормс выскочила из сарая. Её стошнило….

Одичалый заглянув в сарай, увидев, чем я занимаюсь, ухмыльнулся и сказал, что было бы проще сразу прирезать волка, так он хотя бы не мучился.

- Не дождётесь твари, - приговариваю я, погладив волка по голове, - Мы с тобой сыночек ещё всех переживём. И на твоей свадьбе плясать вместе будем. Держись милый, не сдавайся.

Нужно поставить зажим выше. Промываю камфотеном еще раз. Зажимаю рану, пытаюсь остановить кровотечение….

Через пару минут отрезаю небольшой резиновый полый жгутик и устанавливаю дренаж. Нельзя зашивать инфицированную рану, так как это ухудшает процесс заживления.

Волк жалобно скулит. Я успокаиваю его, говоря, что всё уже закончилось….

Через пять минут накладываю повязку. Надеюсь, что мне удастся справиться с инфекцией без антибиотиков. Через пару часов у волка начнётся сильный жар.

После операции накладываю повязку с целебной мазью, которая будет поддерживать бедро и защищать от инфекции.
Дверь в сарай распахивается и влетает Марыся. Она с ужасом смотрит на меня и спрашивает чем помочь? Я прошу раздобыть у Анаит пару чистых простыней и одеял. А еще мне нужен мясной бульон. Точнее не мне, а моему четвероногому пациенту. Ему нужны будут силы, чтобы восстановиться.

Марыся отсутствовала полчаса. Затем принесла ворох старых одеял, сомнительной чистоты. Две зашитые – перешитые льняные простыни, наволочки в заплатах. Главным трофеем было некогда яркое, широкое, богато вышитое покрывало, давно потерявшее внешний вид. Зато оно было чистое.

Я прошу Рихезу разрезать покрывало на две части. И застелить один соломенный тюфяк, который находится в дальнем углу сарая. Марыся отправилась набивать соломой еще один матрац.

Я бросаю использованные инструменты в лоток, мою руки и снова обрабатываю самогоном. Выхожу из сарая и зову двух крестьян, которые нехотя идут за мной. Они смотрят на волка, а я прошу перенести его и уложить на тюфяк, застеленный покрывалом. Мужчины повинуются, укладывая моего пациента на импровизированную кровать. Удобств никаких, но всё же лучше, чем в подземелье.

Я заботливо укрываю волка сверху оставшимся покрывалом. Через пару часов нужно будет обработать его ожоги мазью мейстера Умлиса.

На выходе один из крестьян оборачивается и, обращаясь ко мне, говорит:

- Волка врачуешь, о людях бы подумала. Подстилка Одичалого. Одного в койке ублажаешь, а другого лечишь. И чего вас баб, то на перевертышей, то на драконов тянет….

Рихеза разворачивается и резко бьёт мужика по плечу медной миской. Тот кричит, а я рявкаю, чтобы он убирался отсюда. Мне сейчас не до выяснения отношений.

Нужно срочно осмотреть Томаса Брендана. Велю Марысе вымыть инструменты и прокипятить четверть часа.

Как только за моей подругой закрывается дверь, говорю драконессе, что она не должна привлекать к себе внимание. Ещё вчера она боялась собственной тени, не могла поднять глаз от земли. А сегодня бросается защищать мою честь. Это глупый и недальновидный поступок. Если Одичалые поймут, что я могу снимать рабские ошейники, то долго не проживу, как и сама Рихеза.

Эльф Рид, который казалось, спал, открывает глаза и тихим голосом говорит:

- Ты должна дать волчонку мою кровь. Иначе ему не пережить эту ночь….

- Зачем ему твоя кровь? – ошарашено спрашиваю я.

- Кровь эльфов может исцелить многие болезни. Я хоть и не чистокровный эльф, как мой отец, но всё же могу помочь….

Я читала в медицинском справочнике, что в исторических мифах и легендах, крови эльфов придавали магическую силу и потрясающий регенерирующий эффект. Однако я посчитала, что это всего лишь сказка….

Значит, кровь эльфов действительно обладает возможностью лечить многие болезни. И тут наступает прозрение. Что эльф делает в лагере Одичалых?

Обычно эльфы с торговой или дипломатической миссией приезжают в Аркону, или на худой конец в Санлис. А Рида занесло на Север…. Зачем?

Подозрительно оглядев эльфа еще раз, задаю вопрос:

- Кто ты, на самом деле? - прищурив глаз, спрашиваю я….