- -
- 100%
- +
Изменения в человеке редко происходят внезапно, как озарение, после которого он просыпается совершенно другим человеком и больше никогда не возвращается к прежним мыслям, привычкам и реакциям; такие случаи бывают, но это скорее исключение, тогда как в обычной жизни человек меняется постепенно, иногда даже не замечая самого процесса, потому что его мозгу и сознанию требуется время, чтобы перестроить привычные способы реагирования.
Представим обычную рубашку, которую мы много раз складывали и убирали в один и тот же шкаф одним и тем же способом: когда мы достаём её, на ткани уже видны привычные заломы — именно там, где она постоянно сгибалась, потому что ткань словно запомнила эти линии. Если теперь мы сознательно начнём складывать рубашку иначе, старые заломы никуда не исчезнут после первого складывания, но постепенно на ткани начнут появляться новые линии, а прежние будут становиться всё менее заметными, потому что теперь мы постоянно задаём материалу другую форму.
С человеческим мозгом происходит нечто подобное: если человек годами автоматически отвечает раздражением, хамством, обидой, страхом, осуждением или агрессией, то эти реакции становятся привычными маршрутами, по которым нервная система проходит почти без участия сознательного решения, поэтому одного обещания «с сегодняшнего дня я буду другим» недостаточно, чтобы старый маршрут исчез.
Человек может искренне захотеть измениться, но на следующий день снова нагрубить, через час снова кого-нибудь осудить, вечером снова раздражиться на близкого человека и даже после этого решить, что у него ничего не получается; однако сама эта неудача ещё не означает, что изменения невозможны, потому что новая привычка не возникает от одного решения, так же как старая складка на рубашке не исчезает после того, как мы один раз сложили её по-другому.
Поэтому менять себя гораздо эффективнее не огромными обещаниями и не попыткой сразу стать совершенно другим человеком, а небольшими действиями, которые можно сознательно повторять изо дня в день, постепенно создавая для мозга новый способ реагировать на привычные обстоятельства.
Например, человек понимает, что он постоянно хамит окружающим, причём иногда делает это настолько автоматически, что только после разговора замечает, насколько грубо ответил другому человеку. Ему не нужно давать себе торжественную клятву: «Отныне я никогда больше не буду хамить», потому что такое обещание слишком большое и почти наверняка столкнётся с первой же серьёзной провокацией; гораздо полезнее поставить перед собой простую задачу: одну неделю сознательно не хамить людям.
Всего одну неделю человек наблюдает за собой и каждый раз, когда чувствует желание ответить резко, делает небольшую паузу, потому что именно эта пауза позволяет ему впервые увидеть момент между раздражением и действием, в котором появляется возможность выбрать другую реакцию.
Если раньше грубый ответ вылетал автоматически, то теперь человек может сказать ту же мысль спокойно, промолчать или вообще отказаться от ответа, и сначала это потребует усилия, потому что новая реакция ещё не стала привычной, но через несколько дней он начинает замечать, что некоторые ситуации уже не вызывают прежней автоматической грубости.
После первой недели можно поставить следующую небольшую задачу, например неделю помогать по дому без напоминаний, чтобы научиться замечать не только собственные потребности, но и то, что необходимо другим людям; затем можно попробовать неделю не обсуждать людей за их спиной, неделю сознательно благодарить окружающих, неделю выполнять обещания, которые раньше легко забывались, неделю не отвечать обидой на обиду или неделю каждый день делать хотя бы один поступок, который приносит пользу другому человеку.
При этом смысл не в том, чтобы превратить жизнь в бесконечный список правил и контролировать каждое движение, потому что тогда человек просто создаст себе новую форму напряжения; смысл заключается в том, чтобы постепенно заменить автоматические реакции осознанными, дать мозгу достаточно повторений и времени, чтобы новый способ поведения стал знакомым и пер
естал требовать постоянного усилия.
Очень важно понимать, что старые реакции ещё долго будут возвращаться, и это совершенно нормально: человек может несколько дней спокойно реагировать на раздражающие ситуации, а потом внезапно сорваться и нагрубить, после чего ему покажется, что вся проделанная работа была бесполезной, хотя на самом деле одна старая реакция не стирает десятки новых попыток, а лишь показывает, что старый маршрут пока ещё существует.
В такой момент не нужно говорить себе: «Я опять стал прежним», потому что это неправда; правильнее заметить: «Раньше я реагировал так автоматически, а теперь я уже способен увидеть свою реакцию и понять, что она мне не подходит», и сама эта способность замечать происходящее внутри себя является частью изменения.
Постепенно человек начинает замечать то, чего раньше не видел: раздражение возникает, но он уже не обязан идти за ним; желание осудить появляется, но он способен остановиться; обида возникает, но он может не превращать её в многолетнюю войну; появляется возможность помочь, и он всё чаще выбирает помощь вместо равнодушия.
Так постепенно меняется не только поведение, но и сам взгляд человека на происходящее, потому что повторяющийся выбор нового действия начинает создавать новый внутренний маршрут, по которому сознание со временем проходит всё легче.
Именно поэтому нельзя требовать от себя мгновенного совершенства, ведь человек не становится другим только потому, что однажды понял, как неправильно жил; понимание показывает направление, но изменить направление движения можно только тогда, когда человек снова и снова делает новый выбор в реальных ситуациях.
Если человек всю жизнь раздражался, ему не нужно ждать момента, когда он перестанет раздражаться вообще, достаточно сегодня один раз заметить раздражение и не позволить ему превратиться в грубость. Если человек привык осуждать, ему не нужно заставлять себя любить всех людей, достаточно сегодня один раз поймать привычную мысль и не довести её до внутреннего приговора. Если человек был жадным, ему достаточно сегодня чем-нибудь поделиться без ожидания благодарности; если был равнодушным — заметить человека, которому нужна помощь; если привык обвинять окружающих — хотя бы один раз честно посмотреть на собственную ответственность.
Каждый такой выбор кажется слишком маленьким, чтобы изменить жизнь, но именно из таких маленьких выборов жизнь и состоит, потому что повторённое действие становится привычкой, привычка постепенно становится частью характера, а характер начинает определять дальнейшие решения человека почти так же автоматически, как раньше определяли их старые реакции.
Получается, что человек меняет себя не одним большим усилием, а множеством маленьких повторений, которые постепенно складываются в новое направление жизни.
Он словно снова и снова складывает ту же самую рубашку, каждый раз немного иначе, и сначала старые заломы всё ещё заметны, но через некоторое время ткань начинает принимать новую форму.
Так же и мозг постепенно привыкает к новому способу реагирования: там, где раньше автоматически возникала грубость, появляется пауза; там, где появлялось осуждение, возникает возможность понять; там, где была жадность, появляется способность делиться; там, где жила обида, появляется возможность отпустить; там, где управлял страх, появляется способность действовать несмотря на него.
И однажды человек обнаруживает, что ему уже не приходится постоянно заставлять себя поступать иначе, потому что то, что раньше требовало усилия, стало естественной реакцией.
Он не стал другим за один день.
Он становился другим каждый день понемногу.
Поэтому изменить себя — это не совершить один великий поступок и не дождаться внезапного озарения, а начать сознательно складывать собственную жизнь иначе, понимая, что старые заломы ещё долго будут напоминать о прежней форме, но если продолжать выбирать новое направление, однажды они перестанут определять форму.
Почему одним легче измениться, чем другим?
Желания одного человека часто действительно бывает недостаточно, потому что желание — это только начало движения, а дальше человеку приходится сталкиваться с собственными привычками, силой воли, накопленным опытом и той средой, в которой он привык жить. Один способен заставить себя остановиться и изменить реакцию, другой понимает необходимость перемен не хуже, но быстро возвращается к прежнему поведению, и это не всегда означает, что один человек лучше другого: просто у них разный внутренний багаж и разная способность противостоять уже сформированным привычкам.
Но если силы воли недостаточно, это ещё не означает, что человек обречён оставаться прежним.
Можно изменить то, что поступает в сознание.
Если человек привык смотреть в основном боевики, где конфликт решается силой, агрессией и местью, ему не обязательно в один день отказаться от всего привычного и заставлять себя смотреть только то, что ему совершенно неинтересно. Достаточно начать добавлять в свою информационную среду что-то новое — фильмы о человеческой доброте, помощи, милосердии, дружбе, способности прощать и преодолевать трудности без разрушения другого человека.
Если человек привык слушать только тяжёлую или агрессивную музыку, можно не запрещать себе её полностью, а постепенно добавлять другую — более спокойную, мелодичную, непривычную. Сначала она может показаться скучной или чужой, но именно в этом и заключается смысл: человек даёт своему сознанию новый опыт.
Потому что то, чем человек является сегодня, во многом состоит из того, что он уже пережил, чему научился, что постоянно видел и слышал, с какими людьми общался, какие книги читал, какие фильмы смотрел, какие мысли регулярно прокручивал в голове, к чему привык и что постепенно стало для него настолько привычным, что он уже перестал замечать, как именно это формирует его взгляд на мир.
Человек часто говорит: «Я такой человек», хотя за этим «я такой» скрывается огромное количество накопленного опыта.
«Я не люблю таких людей».
«Я не понимаю эту культуру».
«Я не способен быть спокойным».
«Мне неинтересно это».
«Я всегда был таким».
Но откуда взялось это «всегда»?
Очень часто оно начинается с того, что человек просто много лет употреблял одну и ту же пищу для сознания, а потом решил, что вкус этой пищи и есть его собственная природа.
Если человек всю жизнь находится только внутри привычного круга информации, ему кажется, что его представление о мире объективно. Он видит одни и те же новости, слушает одни и те же разговоры, общается с людьми, которые думают примерно так же, смотрит похожие фильмы, читает похожие книги и постепенно получает замкнутую систему, в которой его собственные убеждения постоянно подтверждают друг друга.
Чтобы измениться, иногда не нужно начинать с борьбы с собой. Нужно просто открыть дверь в другую комнату.
Очень хороший пример — изучение другого языка.
Когда человек начинает учить иностранный язык, он постепенно сталкивается не только с новыми словами и грамматикой, но и с образом мышления другого народа. Он начинает замечать, как устроена их речь, какие понятия для них важны, что они выражают одним словом, а для чего в другом языке требуется целое предложение, какие у них существуют культурные особенности, что они делают лучше, а где, наоборот, сталкиваются с теми же человеческими проблемами, что и все остальные.
И в этот момент рушится очень важная иллюзия: человек начинает видеть, что его собственный способ жить — не единственный возможный.
Он может обнаружить, что то, что казалось ему странным, на самом деле просто непривычно.
То, что казалось неправильным, иногда оказывается другой системой ценностей.
То, что раньше вызывало раздражение, после знакомства становится понятнее.
При этом понимать не означает соглашаться со всем.
Наоборот, когда человек действительно знакомится с другой культурой, он получает возможность увидеть и её сильные стороны, и слабые, и сравнить их со своими собственными, не превращая незнакомое автоматически в плохое.
Именно поэтому новое знание так важно для изменения человека: оно рас
ширяет пространство, в котором он способен выбирать.
Чем больше человек знает и чем больше разных способов существования он увидел, тем сложнее ему утверждать, что существует только один правильный способ смотреть на жизнь.
Получается, что изменение начинается не только с вопроса: «Как мне заставить себя стать другим?», но и с вопроса: «Чем я кормлю своё сознание?»
Если каждый день человек кормит его страхом, раздражением, конфликтами, насмешками, осуждением и агрессией, не стоит удивляться, что внутри становится много страха, раздражения, конфликтов и агрессии.
Если он постоянно погружён в истории о предательстве, борьбе и мести, они становятся частью его привычной картины мира.
Но если в его информационное пространство постепенно входят знания, искусство, музыка, литература, языки, культуры, истории людей, которые помогают другим, преодолевают себя, прощают, создают и спасают, сознание получает материал для совершенно других связей.
Это не означает, что человек должен отказаться от всего привычного и превратить себя в кого-то другого. Изменение не требует уничтожения собственной личности. Оно требует расширения.
Не выбросить старое, а добавить новое.
Не сказать: «Это плохое, я больше никогда этого не буду смотреть».
А спросить: «А что ещё существует?»
Не отказаться от своей музыки, а попробовать другую.
Не объявить чужую культуру неправильной, а познакомиться с ней.
Не закрываться от неприятной информации, а научиться видеть разные стороны.
Не считать своё мнение окончательной истиной, а оставить в нём место для нового опыта.
Потому что человек — это не законченная конструкция.
Он постоянно достраивает себя тем, что впускает в свою жизнь.
И если человеку не нравится то, каким он стал, иногда бессмысленно бесконечно бороться с уже построенным внутри него зданием. Гораздо полезнее начать приносить другие материалы.
Постепенно изменится информация.
За ней изменятся мысли.
За мыслями начнут меняться реакции.
За реакциями — поступки.
А за поступками со временем изменится и сама жизнь.
Поэтому человеку, которому трудно изменить себя одной силой воли, не обязательно каждый день воевать с самим собой. Иногда гораздо эффективнее начать менять среду, в которой формируется его сознание, потому что новое знание, новое окружение, новая музыка, другая литература, незнакомая культура или непривычный взгляд на жизнь могут дать ему то, чего раньше просто не было, — новый материал для создания самого себя.
Лукавый — противник, которого игрок впускает сам
В игре есть не только другие игроки, с которыми мы встречаемся, учимся, конфликтуем, дружим, любим друг друга и иногда причиняем друг другу боль, но существует и другой противник — Лукавый, и его задача не в том, чтобы заставить игрока сделать что-то силой, потому что в игре, где существует свобода выбора, прямое принуждение лишает сам выбор смысла, поэтому его оружие гораздо тоньше: он подбрасывает мысли, желания, сравнения и оправдания, постепенно убеждая игрока в том, что неправильный путь является правильным, необходимым и даже единственно возможным.
Лукавый не обязательно приходит в образе чего-то страшного, напротив, чаще всего он выглядит совершенно безобидно и говорит голосом здравого смысла: «Тебе нужно лучше выглядеть», «Сделай губы, тогда ты станешь счастливее», «Тебе нужна слава, иначе ты никто», «Деньги — это главное», «Все живут именно так», «Ты должен быть успешнее других», «Посмотри на него — у него уже всё есть, а у тебя ничего», «Ты хуже остальных, потому что не такой, как они», «Тебе нужно обязательно доказать свою ценность», и человек постепенно начинает воспринимать эти мысли как собственные, хотя ещё вчера они ему даже не приходили в голову.
В этом и заключается искусство Лукавого: он редко предлагает человеку очевидное зло, потому что очевидное зло легко распознать, поэтому он берёт то, что само по себе может быть нормальным, и незаметно меняет его место в системе ценностей — желание хорошо выглядеть превращает в зависимость от чужого мнения, стремление к достатку превращает в жадность, желание добиться успеха превращает в готовность переступить через других, любовь к себе превращает в поклонение собственному образу, желание признания превращает в зависимость от славы, а здоровое стремление развиваться превращает в постоянное ощущение собственной неполноценности.
Он особенно хорошо работает через сравнение, потому что человеку достаточно показать чужую жизнь и сказать: «Посмотри, как живут они», чтобы тот перестал смотреть на собственную дорогу и начал измерять себя чужими мерками, забывая, что у каждого игрока своя игра, свои условия, свои способности, свои испытания и свой маршрут, а значит, победа другого игрока вообще не является доказательством твоего проигрыша.
Лукавому даже не нужно убеждать человека стать плохим, ему достаточно убедить человека, что для него лично это оправдано, потому что самый удобный обман звучит не как «сделай зло», а как «ты имеешь право», «ты вынужден», «иначе нельзя», «они первые начали», «так поступают все», «ты просто защищаешь себя», «ты заслужил», «тебе тоже можно», и в этот момент человек уже начинает самостоятельно строить логическое объяснение для собственного поступка.
Но у игрока есть то, чего Лукавый не может отнять, — способность выбирать, а вместе с ней изначальное знание основных правил игры, поэтому человек не может полностью переложить ответственность на обстоятельства, других людей или самого Лукавого, потому что подсказки существуют не только снаружи, но и внутри самого игрока, и если человек научился слышать их, ему гораздо сложнее принять ложь за истину.
Именно поэтому Лукавый не является хозяином игры и не способен заставить игрока совершить определённый поступок, он может предложить, соблазнить, запутать, усилить страх, разжечь зависть, подбросить нужную мысль в нужный момент, заставить человека бесконечно сравнивать себя с другими, но последний шаг всё равно делает сам игрок, а значит, ответственность остаётся за ним.
В этом есть важная особенность игры: тебе не нужно победить Лукавого, тебе нужно перестать играть по его правилам, потому что невозможно уничтожить все искушения, убрать из мира все соблазны, заставить исчезнуть рекламу, чужой успех, чужую красоту, деньги, власть, зависть, страх или желание доказать свою значимость, но можно научиться смотреть на всё это и спрашивать себя не «чего я хочу прямо сейчас?», а «куда приведёт меня мой выбор?».
Игрок, который постоянно ищет внешнего виноватого, уже отдаёт часть своей свободы, потому что говорит: «Меня заставили», «Меня спровоцирова
ли», «Меня обманули», «Так получилось», тогда как сильный игрок понимает другую вещь: меня могли запутать, но решение всё равно принял я, и именно поэтому ответственность за поступок принадлежит мне.
Это не означает, что каждый игрок должен быть идеальным, потому что игра вообще не требует безошибочности, она требует способности замечать собственные ошибки, признавать их и менять направление, поэтому гораздо опаснее не тот человек, который однажды поддался Лукавому, а тот, кто после этого начинает защищать свой выбор и убеждать себя, что другого пути не существовало.
Лукавый особенно силён там, где человек сам отказывается думать, потому что тогда ему достаточно готовой установки, чужого мнения или красивого лозунга, однако стоит игроку остановиться и посмотреть на последствия своего решения, как его влияние становится значительно слабее, ведь обман существует до тех пор, пока человек принимает его за правду.
И тогда становится понятно, почему в игре так важна осознанность: игрок должен не просто хотеть добра, а учиться распознавать то, что маскируется под добро, не просто избегать зла, а понимать, как зло постепенно получает разрешение войти в его жизнь под видом необходимости, выгоды, любви, справедливости или права на собственное счастье.
В конечном счёте Лукавый не создаёт за человека его судьбу, не выбирает вместо него дорогу и не может отменить правила игры, он лишь постоянно предлагает варианты, которые кажутся выгодными сейчас, но уводят игрока от его настоящей задачи, и потому его главная сила заключается не в способности управлять человеком, а в способности заставить человека самому выбрать то, что разрушает его игру.
Поэтому плевать на Лукавого — не значит не замечать его, а значит не отдавать ему управление, потому что игрок, который знает правила, видит подсказки и понимает цену собственного выбора, не обязан спорить с каждой ложной мыслью, доказывать что-то каждому встречному или уничтожать все искушения вокруг себя, ему достаточно просто не выбирать то, что противоречит его внутреннему знанию о добре и зле.
И самое главное правило здесь простое: Лукавый может предложить ход, но ход делает игрок, а значит, и последствия этого хода принадлежат игроку.
Что такое зло
Прежде чем говорить о Лукавом, искушениях, ответственности и последствиях выбора, необходимо разобраться с самим понятием зла, потому что невозможно определить, от чего именно должен отказаться игрок, если любое действие можно назвать злом только потому, что кому-то оно не понравилось.
В игре существует множество поступков, которые с одной стороны выглядят как зло, а с другой могут иметь совершенно другой смысл, и здесь нельзя оценивать действие только по внешней форме, не учитывая обстоятельства, роль человека, его намерение и последствия: для одного человек может быть предателем, а для другого — разведчиком, для одного отказ может быть жестокостью, а для другого — единственной возможностью не поддерживать разрушительное решение, поэтому человеческие представления о добре и зле часто зависят от того, с какой стороны игрок смотрит на происходящее.
Но существуют действия, в которых эта относительность заканчивается, потому что есть вещи, смысл которых невозможно изменить одним названием или удобным оправданием: лишить человека свободы и превратить его в собственность, систематически избивать беспомощного, сознательно причинять страдания ради собственной выгоды или удовольствия, уничтожать человека физически или психологически, доводить его до смерти, разрушать его жизнь исключительно потому, что ты имеешь над ним власть, — всё это уже не становится добром только потому, что тот, кто совершает поступок, нашёл для него красивое объяснение.
И здесь проходит важная граница между субъективной оценкой и самой сутью поступка: человеку может не нравиться чужое решение, чужой характер, чужая вера, чужой образ жизни, чужой выбор или даже сам факт существования другого человека рядом, но неприязнь ещё не делает другого человека объектом зла, тогда как сознательное лишение другого его свободы, достоинства и возможности прожить собственную игру уже является действием, которое разрушает пространство выбора другого игрока.
Поэтому в этой модели зло — это не всё, что причиняет боль, потому что боль сама по себе не является злом: ребёнок испытывает боль, когда учится ходить, спортсмен испытывает боль, когда тренирует тело, человек может пережить болезненный разрыв, потерю, отказ или поражение и благодаря этому стать сильнее, поэтому нельзя назвать злом любое страдание; зло начинается там, где один игрок сознательно использует другого как средство, лишает его свободы, унижает его достоинство или причиняет ему разрушительный вред, не имея на это права.
Это различие особенно важно потому, что иногда внешне жестокое событие может оказаться частью сложного жизненного урока, а иногда вполне обычное и социально приемлемое действие может скрывать настоящее разрушение, поэтому игроку недостаточно научиться пользоваться списком «хорошо — плохо», ему необходимо научиться понимать сам принцип, по которому поступок становится разрушительным.
В этой модели человек не получает наказание от какого-то внешнего судьи, который после смерти открывает книгу, подсчитывает проступки и назначает срок, потому что гораздо глубже работает другой механизм: игрок сталкивается с последствиями собственных выборов и получает возможность увидеть созданный им опыт с другой стороны.
Если человек всю жизнь унижал слабого, возможно, в следующей игре он сам выберет положение, в котором окажется зависимым от чужой воли; если использовал власть для причинения страданий, он может выбрать обстоятельства, где власть окажется у другого; если лишал человека свободы, он может войти в игру, где сам почувствует, что значит быть лишённым свободы, и тогда речь идёт не о мести, а об опыте, который позволяет сознанию понять то, чего оно не смогло понять, находясь на другой стороне.