Исход Мира. Момент Истины

ГЛАВА 14

С наступлением сумерек мы достигли подножия гор, где, согласно карте, находился Храм Вех. Древние горы встретили нас настороженной тишиной, и казались живыми, наделенными разумом. Я помню, что миллионы лет назад Орион случайно наткнулся на это место. Он говорил мне о великой тайне мироздания, которую, по его убеждению, никому не суждено постичь. Но разные миры полны разных загадок, и тогда я не придал его словам особого значения, списав всё на его чудаковатость.

Теперь же я сам смог убедиться, что в недрах нашей планеты притаилось нечто очень значимое и могущественное. Сила, с которой спорить было крайне опасным делом. Игра с этой силой – безумие! Даже свет здесь, казалось, наделен разумом, дышит и пульсирует в такт с самой Землей. Кристаллы, будто нарочно водруженные на горные пики, ловили робкие лучи, проникающие сквозь карстовые провалы, и преображали их, смешивая с глубинной энергией планеты. Создатели обладали этой технологией, но кто создал это место? Кто здесь мог постичь взаимодействие света и силы, если ни один из нас прежде не ступал сюда?

Разбив лагерь, мы молчаливо поужинали у костра, согревая уставшие души горячей едой. Женщины сотворили иллюзию уюта в этом чуждом месте, а мужчины, настороженные и неразговорчивые, вглядывались в окружающую нас тьму. Я читал в их глазах невысказанный вопрос, звучащий в унисон. Что это за место? Что ждет нас в утробе планеты?

– Довольно! С меня хватит! – Элени разорвала тишину своим внезапным криком. – Сколько можно хоронить слова в этом молчании? Оно душит меня! Давайте же обсудим то, что мы видели!

– Нечего здесь обсуждать, дочь, – тихо прозвучал ответ Эридана.

– Как это – нечего?! – взорвался Каям. – Я – правитель Подземного мира! Мои предки тысячелетиями властвовали над этим царством. Я вдоль, и поперек изучил как мир поверхностных городов, так и глубины нашего. Думал, что знаю абсолютно все. А тут… мы столкнулись с чем-то, что лежит глубже, чем само подземное царство, и даже, чем твоя цитадель, Всевидящий! Но не это меня тревожит. На какой пороховой бочке мы все сидим?! Вот это интересно! Всевидящий, ты когда-нибудь встречал существо, подобное тому, что сегодня протянуло нам руку помощи? Или кто-нибудь из вас знает, кто он такой?!

Тень сомнения скользнула по лицу Эридана. Он медленно поднялся, окинул взглядом собравшихся и сказал спокойным, но властным голосом:

– Мы все видели то же самое, Каям. Существо, сотканное из света и тьмы. Видимо древнее и могущественное. Оно не принадлежит к нашей расе, и уж тем более к твоему подземному миру. Его природа непостижима, и я не думаю, что нам стоит пытаться её понять, если он сам не хочет с нами общаться.

– Но почему оно помогло нам? – не унимался Каям. – Что оно хотело взамен? Никто ничего не делает просто так, особенно подобные создания!

– Возможно, оно просто охраняет это место, – предположила Дева. – Защищает от тех, кто может нарушить его равновесие. По всей видимости верховные демоны своим поведением разозлили его.

– Равновесие? – усмехнулся Каям. – Да здесь само безумие силы парит в воздухе! Вы что не ощущаете этого?

Эридан тяжело вздохнул.

– Мы узнаем правду лишь тогда, когда достигнем Храма Вех. До тех пор, я прошу вас, сохраняйте спокойствие и не вступайте с ним в общение. Не трогайте его! А теперь всем надо отдохнуть и набраться сил. Завтра нас ждет тяжелый путь в горах.

– Дед рассказывал мне в детстве легенду нашего рода. Наш предок когда-то остался здесь. Его жена умерла от болезни, а он, бессильный перед ее недугом, долго мучился виной. В итоге, снедаемый горем, он бросил детей на попечение своих родителей и ушел в это место за знаниями, пытаясь вернуть душу жены. С тех пор его никто не видел, а наш род обрел способность открывать своей кровью Завесу в древний лес, – тихо проронил молодой друид Конан. – Может, это он?

– Друиды столько не живут, – отрезал Эридан, и его силуэт растворился в темноте ночи.

В этот миг, когда наши взгляды встретились, я поймал в его глазах отблеск знания. Этот Создатель знал, с кем мы столкнулись. Никогда прежде я не видел Эридана таким потерянным, таким обессиленным. Поднявшись я прошел к своему спальнику и лег, высвобождая свое сознание из тела, чтобы бесшумной тенью проследовать за Эриданом. Нам необходимо было поговорить так, чтобы наши слова не достигли чужих ушей.

Эридан, словно призрак, скользил между деревьями у подножия гор, направляясь вглубь леса. Двигался он уверенно, как будто знал каждый камень, каждое дерево. Я следовал за ним, стараясь не издавать ни звука, растворяясь в тенях. Остановился он у небольшого ручья, журчащего в темноте. Наклонившись, Эридан зачерпнул горсть воды и умыл лицо.

– Я знаю, что ты здесь, – прошелестел его голос, обращенный в звенящую тишину леса. – Выходи, Всевидящий.

Я проявился из ниоткуда, сотканный из теней, и приблизился. Вечность нашего знакомства не нуждалась в словах – мы понимали друг друга безмолвно.

– Ты знаешь, кто этот незнакомец, – не спрашивая, констатировал я сам факт.

Эридан с тяжелым вздохом отвернулся. Его взгляд скользил по кронам величественных деревьев.

– Знаю… почти. Но лучше бы нам остаться в неведение. Есть тайны, которые не стоит тревожить, мудрее позволить им покоиться в забвении.

– Но он спас нас! – возразил я. – Мы обязаны узнать, кто он и чего добивается.

– Его помощь нам, это лишь эхо чужого договора, – прошептал Эридан, а в его голосе звучала неприкрытая боль. – Думаю, он сам страдает от этой связи. Нам же следует сосредоточиться на своей цели, отбросив сомнения и праздное любопытство.

– Договора? О чем ты? – я был ошеломлен его словами. – Что за договор? Кто его заключал?

Эридан покачал головой, как будто пытаясь стряхнуть с себя кошмарные воспоминания или знания.

– Это долгая и мрачная история, сейчас не время для нее. Просто поверь мне, Всевидящий. Этот незнакомец – лишь малая часть чего-то непостижимо большего. Его судьба неразрывно связана с этим местом, лесом, с Храмом. Я не знаю, кто осмелился заключить с ним новый договор слияния, но это случилось. Наше вмешательство в их отношения грозит разрушением хрупкого равновесия, на котором держится их союз.

– Равновесие в союзе кого? – повторил я, чувствуя, как тревога проникает в самую суть моего естества. – Но ведь мы пришли сюда, чтобы восстановить равновесие мира, остановить демонов! Разве это не одно и то же?

– Нет, Всевидящий, – Эридан посмотрел на меня с глубокой грустью в глазах. – Это совершенно иное. Демоны – лишь распри нашего современного мира, борьба за власть и выживание. Этот же незнакомец… он – осколок первородного мира. Мне лишь мучительно интересно, кто тот безумец, что решился на такой союз! Против их личной воли теперь этот тандем не разлучить. Тот, кто принял условия этого союза, обречен до конца своих дней. Сущность не отдаст полученное в пользование тело. А любая попытка исцеления обернется смертью для носителя.

– Что за бред ты несешь? – возмутился я, чувствуя, как гнев закипает внутри меня.

– Да чтоб тебя! – прорычал Эридан в сердцах. – Слушай внимательно. Это место – обитель великой силы, что является частью самой ткани мироздания. Эфирон не просто древний, он и есть сама бесконечность. Так вот, когда ему становится скучно и хочется немного покуражиться…

– Это как? – опешил я.

– А как тебе захотелось ощутить себя во плоти? – усмехнулся Эридан. – Так вот! Он заключает договор с тем, кто обладает физическим телом, и способен слиться с ним. С этого момента главное в их тандеме – равновесие интересов. Понял? Вот мне и терзающе интересно, с кем на этот раз сыграл в свои игры этот вечный шутник!

– Какая у него основа? – прошептал я, пораженный этим откровением.

– Антиматерия. Он – высшее духовное начало мироздания и творец всех душ. Эфирон стоит несоизмеримо выше любых материальных миров. Он – исток и завершение всего сущего, – невозмутимо произнес Эридан.

– И что же он делает, когда получает тело? Зачем ему эта бренная оболочка, если во всех мирах нет равных ему по мощи? – с трепетом спросил я.

– О! Называй это как угодно: бунтарство, игра, вызов, кураж, азарт… Он же предпочитает говорить, что это его личная эволюция и проверка для бытия, – задумчиво протянул Эридан. – Понимаешь, вершиной недоступного для себя он считает – эмоции. Бурлящий водоворот чувств, восторг и отчаяние, любовь и ненависть, весь спектр переживаний, присущий смертным. Эфирон любит погружаться в пучину эмпатии, изучая каждую живую искру, их помыслы, желания, стремления. Находит упоение в обретении нового опыта, освоении ранее неведомых ему навыков. К нему не применим наш закон невмешательства в ход истории народов. Напротив, время от времени он любит заняться моделированием поведения живых существ, направлять их, вдохновлять. Отсюда и берется расцвет той или иной цивилизации. А физическая форма всего лишь инструмент для тактильного познания мира и плотских радостей.

– Ты встречался с ним? Говорил? – выпалил я пораженный сказанным.

– Орион рассказывал мне об их случайной встрече в этом самом месте, – пояснил Эридан. – Он был… напуган. Представляешь себе? Орион – и в объятиях страха! Миллионы лет пронеслись с той поры, а я до сих пор помню его безумный шепот об Эфироне и лицо, искаженное ужасом. Орион едва не заключил с ним союз, да был отвергнут сущностью при слиянии. Не смогли найти равновесие, потому что Орион желал главенства в тандеме. За что и поплатился. Единственное, что я понял тогда – любое «наказание» Эфирона лишено злобы, и не имеет карательного характера. Скорее, это воспитание своих неразумных детей. Ибо всё сущее – его духовные дети. Вселенная, Хаос, Тьма и Свет, разрушители и созидатели. Все живые существа!

– Эридан, ты хочешь сказать, что в самом сердце моей планеты, миллиарды лет живет существо, о котором я не имел ни малейшего понятия? – прозвучал мой недоверчивый вопрос. – И из всех миров, он почему-то избрал именно мой?

– Каждый разум, что населяет планеты и стихии, – его творение. Иначе откуда бы вы взялись? Он сотворил вас, чтобы не обременять себя заботой о каждом мире, – ответил Эридан. – Эфирон – бесконечный разум мироздания, исполинская, мудрая сущность, пронизывающая собой все сущее и наблюдающая за нескончаемым танцем развития и становления жизни. Он – старец-мудрец терпеливо ждущий, когда вселенская гармония распустится во всей своей красоте и величии. Представь себе колоссальное сознание, подобное бездонному океану, в котором плещутся волны прошлого, настоящего и будущего всего, что когда-либо было, есть и будет. Он, будто художник, созерцает рождение звезд, эволюцию планет, расцвет и угасание цивилизаций, восхищаясь своим грандиозным произведением искусства. Эфирон глубоко сочувствует всему живому, ведь каждая искра сознания – часть его самого. Подобно любящему родителю, он бережно поддерживает баланс сил и энергий, позволяя каждому существу пройти свой собственный, неповторимый путь развития и познания истины. Но он не вмешивается грубо, не ломает, а действует тонко, незаметно, направляя миры по их пути эволюции. Поэтому ты никогда не заметишь его, если он сам не пожелает открыться тебе.

– И когда ты собирался рассказать нам это, Эридан? – неожиданно прозвучавший голос Девы, заставил нас вздрогнуть. За ее спиной, как тень, маячила Лира.

– Так вот кому принадлежит Храм Вех. Логично! – Лира картинно присвистнула, вложив в этот звук насмешку и удивление.

– Никогда, – отрезал Эридан, отворачиваясь, словно стыдясь чего-то. В его голосе слышалась глухая тоска. – Для нас это ничего не меняет. Мы всегда знали о его существовании.

– Да, но лично я не подозревала, что живу бок о бок с ним на одной планете, – обиженно прошептала Дева, в ее голосе сквозило разочарование.

– Что именно тебя так задевает? То, что вы перестали быть здесь самыми могущественными? – огрызнулся я, чувствуя, как во мне закипает гнев от осознания их подслушивания. – Вы что здесь устроили? Шпионаж? Сомневаетесь в нашей преданности?

– Не ты один заметил, как внезапно изменился Эридан. Мы тоже это увидели, – дерзко парировала Лира. – Хотели поговорить с ним, выяснить причины, но случайно услышали ваш разговор и решили не мешать. И хватит раздувать искры! Ничего не изменилось. Просто теперь мы знаем, что все становится… до жути интересным. Он, видите ли, будет развлекаться, наблюдая, как мы сойдемся в смертельной схватке с темными демонами за энергию, заключенную в его Храме! Только одного понять не могу: почему он сам не защищает Вехи? Зачем призвал нашу молодежь?

– Мы все для него пешки в игре. Темные. Светлые. Он ни на чьей стороне. Мы все для него равны. Ему безразлично, в какую сторону качнется маятник судьбы этого мира. А вот нам нет! Поэтому мы сами обязаны защищать свой мир от порабощения демонами! – раздраженно выпалил Эридан.

– Тоже логично, – с неожиданной покорностью согласилась Лира.

– Идите отдыхать. Я прогуляюсь, – бросил я, растворяясь в ночи.

– Хитрец, тело в спальнике прикидывается, а душа уже на разведке! – донесся до меня заливистый смех Девы.

Мои друзья – моя незыблемая опора. Мы спорим, миримся, порой готовы глотки друг другу перегрызть, но в верности нашей дружбе сомневаться не приходится. И вот, когда надежда почти угасла, забрезжил слабый лучик. В нашем мире есть тот, кто способен вернуть равновесие и подарить нам шанс на прежнюю жизнь. Почти всю ночь я провел в бесплодных поисках, тщетно пытаясь отыскать хотя бы малейший след его пребывания. Казалось, Эридан просто рассказал мне красивую сказку, в которую я, глупец, так легко поверил. Чтобы спокойно все обдумать, я направился к уединенному озеру.

Приближаясь я увидел пару, которая замерла на кромке озера, погруженные в тишину ночи. Гладь воды была спокойна, превращая само озеро в бездонное зеркало, где отражались темные силуэты гор и ночь. Деревья, казалось, шептали паре свои тайны под легким ветром.

Кохаб обнимал ее за талию, вдыхая аромат волос, запах диких трав и ночного покоя. Райна подняла взгляд, и в ее глазах мужчина увидел отражение собственной души, полной любви. В этот момент я все чувствовал, но боялся своим вмешательством вызвать ее гнев.

– Ты – моя жизнь, Райна, – прошептал он, коснувшись ее лба губами.

Она закрыла глаза, ловя каждое мгновение. Сердце ее трепетало. Они стояли, сплетенные объятием, слушая безмолвную музыку ночи. Казалось, самое время остановилось, растворившись в этом волшебстве. Их счастье было почти осязаемым, словно тонкая ткань, окутывающая их двоих.

Легким прикосновением она коснулась его щеки, проводя кончиками пальцев по коже так нежно, будто боялась разрушить хрупкость этого момента. Он накрыл ее руку своей ладонью, крепко сжимая пальцы, словно стремясь удержать это мгновение навечно.

Его рука скользнула по ее плечу, опускаясь к талии, притягивая ближе. Райна прижалась к его груди, слушая ритм его сердца. Слова были лишними – их сердца разговаривали на языке, понятном только им. Каждый жест был наполнен глубиной любви, окутывая покоем и согласием.

Их губы встретились, сначала робко, словно пробуя. Затем смелее, выражая всю ту тоску, что копилась в ожидании этой встречи. Поцелуи переплелись с объятиями, нежными прикосновениями, рождая ощущение невероятной близости и защиты.

Кохаб уверенно подхватил ее на руки и вынес на берег. Ночной бриз играл с рыжими локонами Райны, рассыпая их по песку. Он опустил ее, осыпая поцелуями лицо и шею, шепча слова неторопливой любви. Ее руки ласкали его грудь, чувствуя, как учащается сердцебиение.

В ее глазах плескалось ожидание. Он склонился, нежно целуя ее губы, позволяя языку проникнуть глубже. Она ответила на поцелуй, приглашая его в этот танец страсти, начавшийся так робко, и ставший таким всепоглощающим.

Они целовались долго, теряя себя в этом океане чувств, растворяясь друг в друге без остатка. И в этот момент я решил остановить это безумство, но неожиданно осознал, что скован, лишен возможности действовать, и тут же ослеп.

ГЛАВА 15

Сквозь закрытые веки со мной играл луч от светового кристалла, расположенного на вершине горы. Казалось, что кто-то намеренно издевается надо мной, и я открыл глаза. Зрение вернулось, но ясность не принесла облегчения, лишь множила вопросы. Окинув взглядом окрестности, я заметил Эридана. Он в одиночестве сидел у костра, погруженный в свои думы. Не теряя времени, я поведал ему об увиденном у озера, и ослепившем меня ярком свете.

– То есть, он тебя изолировал и выпнул назад в тело, при этом до утра лишил сознания. А я ведь предупреждал тебя – не лезь к нему, – невозмутимо произнес Эридан. – Эфирон покарал тебя за любопытство, за вторжение в чужую личную жизнь, но не уничтожил. Я же говорил, он предпочитает воспитательные меры, а не карательные. Но спасибо за информацию. Теперь я знаю имя безумца, заключившего с ним союз. Это Кохаб!

– Ты уверен? – с сомнением спросил я.

– Абсолютно, – последовал спокойный ответ.

– Но ты также говорил, что хозяин тела, заключивший союз с Эфироном, обречен! – воскликнул я, страшная мысль внезапно пронзила меня. – А Райна? Как же тогда она? Я видел… Они любят друг друга.

– Родители Райны все равно никогда бы не дали согласие на ее союз с повелителем демонов, к тому же он сын этой сволочи Найнури. Джансар, отец Райны, ненавидит их сущность, – почти шепотом ответил Эридан. – Он не отдаст свою дочь в жены демону! Да теперь это и не важно.

– Почему? – я не понимал.

– Мы завершим начатое и вернемся на поверхность. А Кохаб навеки связан с Эфироном. И будет служить ему сосудом до скончания дней своего демонического тела, – твердо заключил Эридан.

– Зачем? – обреченно выдохнул я, словно из груди вырвали последний вздох. – Зачем он так поступил? Он ведь любит ее! Зачем же сознательно обрывает нить, связывающую их?

– Все проще, чем кажется, – глухо отозвался Эридан, – именно потому, что любит, и поступил так. Вспомни, почему Эфирон вмешался на поляне, когда Самаэль уже сжимал Райну в своих когтях. Она – причина их договора. Видимо, Кохаб вымолил для нее жизнь, ведь она – одна из Избранных, а значит, ходячая жертва. В обмен на покровительство Эфирона он слился с ним воедино, – Эридан произнес истину, от которой кровь стыла в моих жилах.

– Как… как мы скажем ей об этом? Как ей потом жить с этим знанием? Он отдал себя на заклание ради ее спасения, – прошептал я, оглушенный правдой.

– Никак мы ей не скажем. Придет час, в конце нашего пути, и они расстанутся навсегда, – отрезал Эридан, сухо, словно вынося приговор.

Я опустился на ближайший камень, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Наше предательство в молчании, удивительное самопожертвование демона, их любовь, как проклятие – все это сплелось в один тугой клубок, сдавливающий мое горло. Разум отказывался принимать эту реальность, в которой ради спасения одного пришлось пожертвовать другим, и обречь обоих на одиночество.

Эридан не замечал моего состояния. Он продолжал смотреть на тлеющий костер, его лицо оставалось непроницаемым. Я знал, что под маской спокойствия он скрывает бурю эмоций. Он всегда был таким – сдержанным, мудрым, готовым к любым испытаниям. Но даже ему было тяжело осознавать масштаб трагедии, развернувшейся перед нами.

– Что нам делать дальше? – спросил я, стараясь вернуть себе самообладание.

– Мы должны продолжить свой путь, – твердо ответил Эридан. – Мы не можем позволить себе остановиться. Кохаб отдал свою жизнь ради Райны, это его выбор. Ради дочери и внучки, я бы сделал тоже самое. Жаль, что он меня опередил. А мы обязаны довести дело до конца и вернуться на поверхность мира.

Я поднялся с камня, полный решимости. Эридан был прав. Мы не могли сдаваться. Мы должны были идти вперед, несмотря ни на что. Впереди нас ждал долгий и трудный путь в подземных горах, скрытых от глаз человечества. Мерцающая карта вела непроходимой дорогой к древнейшему храму силы, хранящему тайну всего мироздания.

Проходя сердце глубокого ущелья, где каменные стены вздымались ввысь, мы вошли в абсолютную тишину, нарушая ее эхом нашего пребывания. Лишь приглушенное журчание подземных ручьев сопровождало нас в этом безмолвном царстве. После нескольких томительных часов похода, впереди, словно мираж, возник вход в туннель, который казался порталом в иную реальность. Робкий свет наших походных кристаллов и фонарей тщетно пытался рассеять густую тьму, выхватывая из нее извилистый проход, петляющий среди груды исполинских скал.

В глубине этого туннеля нам открылись огромные пещеры, чьи стены были украшены причудливой лепниной подземной природы. Эти застывшие изваяния, словно окаменевшие стражи, охраняли путь к сокровенному святилищу. Прохладный и влажный воздух был пропитан запахом земли и соли, ароматом древности и тайны.