- -
- 100%
- +
Внезапно, словно по воле злого рока, мы оказались в лабиринте запутанных коридоров, каждый из которых казался бесконечным. Стены были испещрены таинственными символами и рисунками. Некоторые знаки напоминали письмена древних цивилизаций из других миров, навеки погребенных здесь под толщей времени.
– Странное место, – произнес Ионэль, неожиданно нарушив тишину, словно озвучил ту самую мысль, что терзала каждого из нас. – Я узнаю некоторые из этих символов, но они чужды истории этой планеты. Видел их отголоски в дальних мирах, когда был там.
– Как же они попали сюда? – прошептала Натали, словно боясь услышать правду.
– Так же, как и мы, милая, – отозвался Дмитрий. – Видимо, некие существа из других миров однажды приходили сюда.
– В этом-то и кроется загадка! – с раздражением воскликнул Ионэль. – Что могло привести их сюда? Меня не покидает предчувствие, что мы упускаем что-то очень важное! И это беспокоит меня не на шутку!
– Любимый, я забыла тебе сказать, что здесь обитает некая весьма своеобразная и очень древняя сущность. Возможно, приходившие искали встречи именно с ней, – робко проговорила Лира.
– Что? – в голосе Ионэля прозвучала неприкрытая тревога. – Кто?
Тяжелая, звенящая тишина обрушилась на нас, словно погребая под толщей невысказанных истин, предательски нами скрытых от друзей. Все замерли, скованные невидимыми нитями этого общего, молчаливого понимания. Благодаря Лире мы неожиданно оказались на пороге откровения, которое простиралось далеко за пределы поисков Храма Вех. Гнетущую тишину разорвал Эридан, его голос, тихий, но уверенный, прорезал неподвижный воздух:
– Лира, неужели это откровение должно было прозвучать именно сейчас? У нас нет времени, чтобы задерживаться здесь. Нам нужно идти.
– А у меня нет тайн от любимого эльфа, Эридан, – с безмятежной уверенностью ответила Лира.
– Я это уже заметил, любимая, – язвительно отозвался Ионэль. – На привале ты расскажешь мне все в подробностях, дорогая. Я вижу, Эридан, эта новость даже не удивила тебя? Кто из вас еще в курсе происходящего?
– Прости, Ионэль, я не счел эту информацию достаточно важной, чтобы делиться ею, – с лукавой улыбкой ответил Эридан. – Это существо совершенно безобидно, если его не тревожить. Идемте.
И словно в ответ на его слова, перед нами разверзся проход, сотканный из бесчисленных энергий, сплетенных в завораживающем танце. Не раздумывая, Эридан шагнул вперед, в самое сердце пульсирующего туннеля. Мы последовали за ним, ощущая, как напряжение с каждой секундой нарастает, обволакивая, словно змеиный клубок. Тусклый свет фонарей выхватывал из мрака извилистого коридора все новые и новые таинственные символы, выгравированные на древних стенах. Воздух стал густым и вязким, давил на грудь, словно невидимый груз, сковывая каждое движение.
Внезапно коридор распахнулся, превратившись в огромный зал, наполненный призрачным свечением. В центре, на возвышении, покоилась неясная фигура, окутанная мерцающим, пульсирующим светом. Она казалась живой и неживой одновременно, сгустком энергии, принявшим некую форму, дразнящую воображение.
– Что это? – прошептала Лира, ее голос дрожал, в нем слышались отголоски страха и благоговейного восхищения.
– Я призывал трех избранных мною дев. Зачем явились остальные? – прозвучал невидимый голос, спокойный, но пронизанный властью, от которого в воздухе потянулись едва заметные нити напряжения.
Эридан шагнул вперед, его взгляд, словно магнит, приковался к пульсирующей фигуре света, и в тон голосу, он невозмутимо ответил:
– Мы здесь, чтобы защитить их на пути к Храму Вех.
– И все? – в голосе промелькнуло удивление. – Вы пришли только за этим?
– Да, – твердо произнес Эридан.
– Странно. Обычно меня просят о власти, о неиссякаемом могуществе… – протянул голос, словно пробуя слова на вкус. – Похоже, ветер перемен коснулся миров.
– Мы просим лишь о жизни для каждой из призванных. Для нас нет дара ценнее, – с уверенностью в голосе сказала Дева.
– И почему же вы просите за них? – голос казался теперь скорее любопытствующим, чем надменным.
– Потому что мы семья, – с непоколебимой уверенностью заявил Ионэль.
Фигура в центре зала словно растворилась в воздухе. Тишина обрушилась на присутствующих, словно каменная глыба. Растерянные взгляды обратились к Эридану, который неотрывно смотрел туда, где секунду назад сияла говорящая с нами энергия.
– Видимо, пропускает всех, – тихо произнес Эридан, будто размышляя вслух.
– Отец, кто это был и что значит «пропускает»? – робко спросила Элени.
– У меня срок еще совсем крошечный, но, клянусь, мне кажется, что я сейчас рожу от страха, – с нервным смехом выдохнула Натали.
– Милая, с тобой все в порядке? – с тревогой в голосе спросил Дмитрий.
– Я с тобой не разговариваю. Сколько раз тебе это повторять? Мы почти в разводе! – раздраженно отрезала Натали.
Эридан с осуждением посмотрел на внучку и Натали замолчала. Он двинулся в светящуюся дверь и прошел сквозь нее, все последовали за ним.
Нашему взору открылось удивительное по красоте место, где летали странные светящиеся крошечные птички и приветственно щебетали. Вдалеке, посреди зеленого сплошного леса стояло величественное сооружение, высеченное прямо в скале, которое поразило всех своей монументальностью и красотой. Натали громко ахнула, позабыв про недавний выговор от деда.
Открывшийся нам мир поражал своей гармонией цветов и звуков, в воздухе летала незнакомая, но прекрасная мелодия. Большие красивые деревья соседствовали с мелким кустарником и чистейшей рекой, которая своим течением поднималась вверх. Воздух был наполнен легким цветочным ароматом, а под ногами чувствовалась мягкая бархатная трава.
Эридан, не останавливаясь, повел всех по узкой тропинке, вившейся между причудливыми деревьями, увешанными плодами. Странные растения, источающие мягкое свечение, освещали путь, отбрасывая танцующие тени. Звуки этого места были умиротворяющими – тихий шелест листьев, журчание воды и нежное щебетание крошечных птичек создавали завораживающую симфонию.
В этой обманчивой гармонии, сотканной из шелеста листьев и пения птиц, мы шагая вперед провели часы, но Храм, будто мираж, оставался неизменно далеко от нас. Казалось мы кружили в зачарованном хороводе леса, и каждый шаг лишь отдалял нас от цели. Свет карты Древа Жизни угас.
– Знаете что, – голос Натали прозвучал резко, нарушая тишину, – я не могу дальше идти. Устала.
Она опустилась на ближайший валун, и Элени с Райной, тут же, словно ее тени, присели рядом. После бесконечных споров решение пришло само собой – заночевать здесь, в этом тихом омуте леса. Эридан нахмурился, бросая тревожный взгляд на окружающие деревья. Что-то здесь было не так. Слишком безупречно, слишком успокаивающе. Чувство опасности, затаившейся под покровом этой идиллической красоты, скребло душу. Мужчины, не сговариваясь, принялись разбивать лагерь, с тревогой всматриваясь в сгущающиеся сумерки.
– Это место испытывает нас, – проговорил Эридан, не отрывая взгляда от далекого силуэта Храма. – Мы должны найти ключ в этой игре, разорвать невидимые цепи.
– Я с тобой согласен, – громко отозвался Ионэль, и его голос, твердый, как кремень, зловещим эхом прокатился по округе. – Лира поведала нам с Каямом об Эфироне! Уму непостижимо, как мы угодили в такую ловушку. Это тебе не с демонами биться. Тут игра куда опаснее.
– Да, он опасен, но в своей опасности парадоксально великодушен. Не убьет, нет, но в искусстве изощренного наказания ему нет равных, – мрачно сказал Эридан.
– Что он может с нами сделать? – с невольным любопытством спросил я. – Мы же вечные!
– А он - бесконечен! Запрет нас здесь, и станем мы его игрушками, что обречены высекать письмена на скалах, подобные тем, что мы уже видели. И так до тех пор, пока не сгинем в беспамятстве или не сойдем с ума. Хочешь провести здесь остаток своей вечности? – в голосе Эридана сквозило отчаяние.
– Только не это… – сдавленно выдохнул я. – Я и в своей цитадели мог посидеть.
– Вот и я о том же, – с тревогой прошептал Ионэль. – Лира доверила нашу дочь Ладе во дворце Драгона, перед тем как идти в ваш мир. Я всем сердцем стремлюсь вернуться и видеть, как растет моя малышка. Мы должны вырваться из этой западни.
Тревога сгущалась над нашим лагерем. Чувство неотвратимости сковывало всех, не давая вдохнуть полной грудью. Натали, несмотря на свои жалобы, помогала Элени готовить ужин, а Дмитрий, обеспокоенно наблюдая за ней, старался не попадаться на глаза. Лира и Дева о чем-то тихо переговаривались, их лица были серьезны и сосредоточены.
Я, обходя лагерь, чувствовал как усиливается давление, словно само пространство давило на плечи. Эридан остановился у реки, всматриваясь в ее течение, стремящееся вверх. И тут я понял, что нарушение законов природы и реальности – вот что создавало эту ловушку.
– Нужно понять, за что он наказал нас, – громко произнес Эридан, обращаясь ко всем.
В тот же миг реальность вокруг дрогнула. Деревья закачались, светящиеся птицы с криком взмыли в небо. Далекий силуэт Храма, до этого остававшийся миражом, стал не на много, но ближе, отчетливее что ли. Грозный шепот со смехом пронесся по воздуху: «Семья...».
Мы все замерли, не понимая что происходит. Я услышал страх в биении сердца каждого из нас. Слова Эридана словно стали ключом. Шепот становился громче, превращаясь в гул, от которого вибрировала земля под ногами. Внезапно перед нами возникла фигура, сотканная из света, – та самая, что говорила с нами в начале пути. Но теперь в ее очертаниях проступала не безусловная власть, а скорее интерес.
– Вы сказали что пришли сюда потому что семья? – произнес светящийся силуэт. – Семья… Как часто это слово произносят лицемеры, прикрывая им собственные эгоистичные цели.
– Мы не лицемеры, – твердо ответила Лира, выступая вперед. – Мы совершали ошибки, да! Но каждый из нас готов отдать жизнь за другого. Этого достаточно, чтобы называться семьей.
– Жизнь… Легкая цена. Попробуйте отдать что-то более ценное. То, что нельзя вернуть. Надежду выбраться отсюда, например!
Фигура замолчала, ожидая нашего ответа. Тишина давила на перепонки. Каждый из нас погрузился в свои мысли, пытаясь понять, что от нас требуется. Ионэль подошел к Лире, обнял ее за плечи и сказал:
– Я отдам всё, что угодно… Только отпусти их, прошу, сохрани им жизни.
– За ваши жизни уже заплачено. Они гарантированы вам всем, – Эфирон говорил ровно, словно перечислял пункты в списке. – У тебя нет ничего, что могло бы представлять для меня хоть малейший интерес.
– Кто заплатил? – тишину разорвал отчаянный, полный надежды и ужаса крик Райны.
– Тот, кто отдал мне свою плоть и свою жизнь ради тебя и твоих друзей!
В этот миг светящаяся фигура вспыхнула ослепительным сиянием, чтобы затем медленно раствориться в воздухе. Очарование покинуло лес, и он вновь стал обыкновенно-прекрасным. Храм Вех, словно услышав наши просьбы, казалось, сделал нерешительный шаг нам навстречу.
– Нееет! – крик, полный невыносимой потери и безысходности, вырвался из груди Райны, и она, сокрушенная услышанным, рухнула на землю, захлебываясь в рыданиях.
ГЛАВА 16
Тишина, нависшая после крика Райны, была оглушительной. Все замерли, потрясенные открывшейся правдой. Кто мог пожертвовать собой ради них? И что теперь будет? Вопросы моих спутников кружили в воздухе. Эридан медленно подошел к Райне, опустился на колени рядом с ней и осторожно обнял ее. Остальные стояли, не решаясь нарушить момент скорби.
– Кто это был? – наконец, прошептала Райна, глядя на Эридана.
– Эфирон, творец и хранитель всего духовного в мироздании, – ответил Эридан, голос его был полон горечи и сожаления. – Создатель душ. Бесконечная сущность.
– Он забрал моего демона. Вот почему мне показалось, что в последнюю нашу встречу, он как будто прощался со мной, – прошептала Райна. – Но в своих снах я не видела смерти Кохаба.
– Знаю, милая, но… ничего не вернуть, – Эридан говорил ровно, пытаясь усмирить ее бурю чувств. – С таким существом, как Эфирон, не спорят.
Райна продолжала рыдать, захлебываясь горем, не веря в непоправимое. Воздух в лагере сгустился, пропитался скорбью. Эта потеря стала узлом, связывающим все сердца. Натали и Элени пытались утешить ее, но слова их тонули в бездне отчаяния.
Неожиданно и медленно затихшая Райна подняла голову, и все замерли, пораженные роковым преображением произошедшим с красивой девушкой. Маска боли застыла на её лице, словно высеченная из камня, а в глазах вспыхнули звезды – древние, немигающие. И тут же лагерь погрузился в такую густую, непроглядную тьму, какой не бывает даже в самую черную ночь. Казалось, мы вязнем в липком мраке.
– Он выбрал это… потому что знал – нам не быть вместе, – голос Райны раскололся, стал чужим, гремел, как тысяча труб, обрушившихся на землю. – Проклинаю тебя, отец, за эту жестокость! За то, что он стал жертвой по твоей вине!
Сила молниеносно вырвалась из нее, как лава из жерла вулкана, собираясь в пульсирующий сгусток. Земля содрогнулась. Райна, обессиленная, рухнула без сознания, а сгусток энергии, вобравший в себя ее боль и мощь, взмыл в небо и исчез в неопределенности.
После исчезновения сгустка тьма начала рассеиваться, медленно уступая место привычному для этого места свету. Но прежними, беспечными, мы уже не были. В воздухе висела зловещая тишина, подчеркивая глубину случившейся трагедии. Эридан бережно поднял Райну на руки, ее тело было легким и безжизненным. Он оглядел остальных, их лица выражали потрясение и немой вопрос. Как жить с этой жертвой?
Все чувствовали, как скорбь Райны въелась в наши души. Натали и Элени помогали Эридану, стараясь создать хоть какое-то подобие комфорта для ее тела. Лира, Ионэль и Каям стояли поодаль, их взгляды были устремлены в сторону Храма Вех. Теперь он казался не просто далекой целью, а символом надежды, которая, казалось, навсегда покинула нас. Одну из трех избранных мы потеряли. Где она, что с ней, вернется ли – было неизвестно.
Ужин прошел в абсолютном молчании, после чего в тишине все разошлись по своим спальным местам. В ночи я слышал, как Лира негромко разговаривала с Девой, обсуждая угасание нашей силы в этом месте. Они пришли к одинаковому выводу, как и мы – наше могущество оказалось заблокированным. Мы могли лишь на мгновение ощутить его остатки, и практически ничем не отличались от обычных людей. Какими же хрупкими мы оказались перед Эфироном.
Иван и Конан продолжали хранить полное молчание все дни, внимательно наблюдая за происходящим. Временами меня охватывало глубокое беспокойство за нашу молодежь. После случившегося Натали и Элени замкнулись в себе, неразлучно оставаясь вместе даже днем. Я видел, что мужчины, пришедшие сюда вслед за ними – Дмитрий и Каям – буквально страдали от этого. Их душевные терзания ощущались на расстоянии, словно невидимые нити связывали меня с их внутренней болью.
День за днем мы ждали возвращения Райны, но этого не происходило. Безжизненное тело избранной покоилось в походном шатре. Эридан сказал, что его функции поддерживаются, но это я видел и сам. На четвертый день молчание прервал Ионэль. Он подошел ко мне, глаза его горели решимостью.
– Нам необходимо двигаться дальше, – сказал он твердо. – Мы не можем оставаться здесь, ожидая чуда. Каждый день промедления делает нас слабее.
Его слова прозвучали как выстрел в тишине. Я посмотрел на спутников, оценивая состояние каждого. В их взглядах я увидел не только решимость, но и глубокую скорбь. Они тоже переживали потерю, как и я. Однако я также понимал, что бездействие равносильно смерти.
И я согласился с ним. Мы собрали совет, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Было решено, что Конан, Дева и Лира останутся в лагере, чтобы присматривать за телом Райны и ждать ее пробуждения, если этому суждено быть. Остальные выдвигаются в Храм Вех. Шансы на то, что Райна вернется в ближайшее время, были ничтожно малы, а времени у нас оставалось все меньше.
С тяжелым сердцем мы оставили лагерь. Чувство вины и беспомощности преследовало нас на каждом шагу. Мы шли вперед, ведомые надеждой на спасение. Храм Вех оставался нашей единственной целью, символом надежды в мире, погружающемся в демонический хаос. Каждый шаг отдавался эхом в тишине леса, напоминая о той цене, которую заплатила Райна за наши жизни. Храм Вех манил, но дорога казалась бесконечной, а бремя потери с каждым шагом становилось все тяжелее.
Шум громкой воды поманил нас, и мы, затаив дыхание, пошли на этот зов. Вскоре перед нами развернулась прекрасная картина водопада, обрушающегося вниз с яростным грохотом. На вершине этой скалы возвышались девять фигур демонов и Лилит.
Их присутствие ощущалось почти осязаемо – колючий мороз, леденящий душу. В центре этой зловещей компании стояла Лилит. Черные волосы развевались вокруг ее лица, а в глазах плясали алые отблески пламени. Вокруг нее, в своих истинных обличьях, восседали демоны, обмениваясь шепотами. Их огненно-красные глаза сверкали в свете кристалла, замурованного в пик горы, возвышающейся над водопадом.
В своей демонической сущности они были поразительно похожи: когти, рога, перепончатые крылья, звериные черты, но более всего пугали искаженные подобия человеческих лиц, на которых застыла печать ненависти и жестокости. Сама их темная аура, словно невидимая стена, отгораживала их от Света, прочно привязывая к источнику темных сил.
Старейший из них, Самаэль, возвышался над остальными. Его кожа, словно выдубленная тысячелетним огнём, потрескивала при каждом движении. Именно он, опытный и мудрый в своих тёмных делах, первым прервал тишину.
– Они рядом. Я чую их запах, – прорычал он, и звериное эхо его слов прокатилось по изломанному рельефу местности. – Кто-то плетет вокруг нас невидимую паутину, не давая нашим клинкам встретиться со светлыми. Интересно, долго еще будем блуждать?
Один из демонов, чья кожа была усеяна зловещими шипами, проскрежетал:
– Не Свет охраняет их. Здесь что-то другое. Нам остается лишь ждать и высматривать. В любом случае, нам необходимо могущество Вех. Без этой силы не покорить миры.
Неожиданно Лилит вскинула руку, и верховные демоны замерли, обратившись в изваяния тьмы.
– Они здесь, – прошептала она, и в этом шепоте звучала уверенность хищника, почуявшего добычу.
Демоны вокруг нее зашевелились, обнажая клыки и когти. Их взгляды, полные испепеляющей ненависти, скользили по округе. Впервые за существование меня пронзил ледяной страх. Потеря нашей силы сейчас была как никогда не кстати. Но больше всего обжигала мысль о том, что демоны сохранили свою мощь, в отличие от нас. Неужели в этом месте свет угасает, а тьма расцветает? Но мы прошли слишком долгий путь, слишком многое поставили на кон. Мои спутники, стоявшие плечом к плечу, разделяли мое смятение. Их лица посерели.
– Не знаю, на чьей стороне Эфирон, но вот демоны явно благословлены по полной, – прошептал Каям. – Мы же слабеем с каждым днем. Как Эфирон представляет себе битву, когда нам нечем им ответить?
– Уходим тихо, – произнес Эридан. – Одно понятно, они тоже блуждают, как и мы.
В этот миг мир вокруг нас содрогнулся в агонии, словно само это место стало эпицентром землетрясения. Земля, доселе незыблемая, покрылась сетью болезненных трещин, а течение водопада застыло в хрустальном безмолвии. Далеко в выси, словно насмешка над нами, разгорелась хорошо знакомая нам звезда силы, своим нестерпимым светом напоминающая солнце. Завороженные происходящим мы наблюдали, как ее пламя разрастается, обретая очертания портала.
Из раны в ткани мироздания в этот мирок ворвалась темная сущность, образ которой был присущ лишь одному существу во всех мирах. Непостижимым для нас образом, отец Райны, великий Джансар, прорвался в это замкнутое пространство, неся с собой дыхание ярости.
В этот момент все замерло. Даже верховные демоны, казалось, забыли о нас, устремив свои взоры на сияющий портал. Лилит, всегда уверенная и надменная, отступила на шаг, в ее алых глазах промелькнула тень страха. Появление Джансара перечеркнуло все их планы и внесло хаос.
Вышедший из портала Джансар был воплощением вселенской мощи, и это знали все, во всех мирах. Его облачение из черной, мерцающей ткани развевалось на ветру, словно живое. Лицо, обрамленное длинными темными волосами, выражало гнев и решимость.
– Выйди ко мне, страж мира! – надменно произнес Джансар, и его голос был подобен грому. – Я жду! – но тишина была ему ответом.
– А я так понимаю, что Эфирон не намерен с ним общаться, – шепотом сказал Каям.
Джансар, не дождавшись ответа, взмахнул рукой, и от него понеслись плети, исследуя это место, поглощая информацию на своем пути. Я очень давно знал этого древнего могущественного Создателя из вселенской расы Девы, Эридана и Лиры, и ощущал, что его привела сюда родительская боль, поиски дочери. Но открывать сейчас свое местоположение нам было нельзя. Еще неизвестно, как отреагирует Джансар на потерю нами своей силы.
– Раз ты не хочешь выйти по добру, я сам отыщу тебя, – провозгласил Джансар, и из его глаз вырвались потоки энергии, пронзающие пространство. – Но для начала я найду мою Райну, и если ты виноват в ее боли, то я уничтожу тебя.
Водопад вскипел, превращаясь в бешеный поток пара, а лес вокруг затрещал, словно сухой хворост. Мы, затаив дыхание, наблюдали за этим апокалиптическим зрелищем, понимая, что попали в центр гнева Джансара.
Внезапно в небе вспыхнул ослепительный свет, и перед Джансаром возникла фигура, сотканная из чистой энергии. Это был Эфирон! Его глаза сияли мудростью и печалью.
– Я впустил тебя в свою обитель, Джансар, чтобы ты забрал тело своей любимой дочери, – спокойно произнес Эфирон, и в его голосе звучала усталость. – Твоя жестокость разрушила ее жизнь, и тебе теперь с этим жить. Ты слышал ее последние слова. Забирай и уходи, а мою обитель оставь в покое, иначе я буду вынужден наказать тебя.
– Тело?! – взревел Джансар в ответ.
Он бросился в атаку, обрушивая на Эфирона всю свою ярость, но тот просто исчез также неожиданно, как и появился. Мы, беспомощные свидетели этой драмы, понимали, что ничем не сможем помочь горюющему в гневе отцу.
– Она жива, но ее душа находится в другом месте, и тебе это известно не хуже меня. – голос Эфирона звучал эхом, проникая в самую душу.
– Ты забрал этого демона! – взревел Джансар, в его голосе клокотала ярость. – Ты обрек ее на страдания!
– Нет, это ты своим запретом оттолкнул его от нее, против воли двух любящих сердец. Я же взял предложенное мне по доброй воле, – ответил невидимый голос.
– Я не позволю тебе распоряжаться судьбой моей дочери! – Джансар взмахнул рукой, и от него полетели потоки энергии, которые тут же рассыпались в миллионы искр.
Мы замерли, словно кролики перед удавом, понимая, что являемся лишь пешками. Демоны, наблюдавшие за происходящим, тоже не решались вмешиваться, понимая, что их силы ничтожны перед мощью Джансара и Эфирона. В этом хаосе мы смогли незаметно скрыться, чтобы не попадаться никому на глаза.
– Как же мерзко быть слабым. Бессилие разъедает мою душу, – со злостью сказал Ионэль. – Это место вытягивает из нас все силы.
– Нет. Скорее, сковывает по рукам и ногам, блокирует, – возразил Эридан, в его голосе звучала уверенность. – Джансар сейчас даст волю гневу, выплеснет ярость и тоже почувствует это. Посмотри, его энергия уже рассыпается.
Когда мы приблизились к лагерю, взгляд сразу выхватил знакомые силуэты наших женщин, расположившихся на мягкой траве. Их тихие голоса вели беседу, обращенную к поникшему Джансару. Вскоре до нас донеслись обрывки фраз: «Райна… Кохаб… Запретная любовь…» Джансар сидел, словно окаменевший, склонив голову. Вся его могучая фигура, обычно излучавшая силу и уверенность, сейчас выражала лишь непостижимую скорбь. Плечи его едва заметно содрогались, выдавая бурю, бушующую внутри, но губы оставались сомкнутыми в безмолвном крике. Вокруг него сгущалась атмосфера безысходности, словно тяжелый саван отчаяния.
– Ну что, поговорил с Эфироном? – спросил Эридан, опускаясь рядом с ним на траву. – Осознал всю глубину его замысла, дружище?
– Каким ветром вас сюда занесло? – прозвучал тихий, словно выдох, вопрос Джансара.
– Вехи призвали сюда моих девчонок, да и твою Райну заодно. Верховные демоны тоже здесь, – отрезал Эридан. – Мы шли, чтобы не дать темным захватить силу Вех, а наткнулись на затерянную обитель Эфирона. Да и не первый день мы здесь блуждаем, а наши силы скованы невидимыми цепями. Думаю, это проделки Эфирона. Но вот демоны своей силы не потеряли. Как думаешь, почему так?
Джансар медленно поднял голову. В его глазах, обычно спокойных и мудрых, теперь полыхала удушающая его боль.
– Почему? Потому что Эфирон – не Свет и не Тьма. Он – сама душа мироздания, творец всех душ. Для него мы все равны, как любимые дети, – прохрипел он, словно каждое слово вырывалось из глубины его истерзанной души. – Эфирон – это запретная тема, сокрытая от глаз смертных и бессмертных. Неужели Вехи – его творение?