- -
- 100%
- +
Мать отвечала через раз и, как обычно, еле языком ворочала, не понимая, что от нее хотят. Да и не знала она ничего.
Гарик тоже трубку не брал, а когда и отвечал, то разговаривал откровенно по-хамски. Практически посылал, не слушая. Это доводило до бешенства. Да, они были в ссоре последние месяцы, но ситуация ведь критическая. Человек пропал! Мог бы и выслушать её, и попытаться помочь. Сходить к нему домой, например. Маму его найти, сама Саша не знала ее контактов. Ну или еще где-то поискать, поспрашивать на месте. Ведь она бы ему обязательно помогла, не раздумывая. Брат же.
Вообще, у них и раньше отношения не были теплыми, а с тех пор, как Саша переехала к Апроновичу, совсем испортились. Будто он злился на нее за что-то. Более-менее нормально говорил, только когда просил денег. Понемногу, но регулярно, то на одно, то на другое. Сначала хотя бы про спасибо-пожалуйста не забывал, а потом и вовсе брал как должное.
И когда Гарик позвонил ей в последний ее день рождения и вместо поздравления, хотя бы скупого, дежурного, пусть даже на отвяжись, сразу запросил: «Подкинь пару штук, а? А лучше три. У меня наушники накрылись», Саша не выдержала и вскипела: «А больше ничего не хочешь мне сказать?».
Гарик ее не понял и зло произнес: «Ну окей, если тебе так хочется, чтобы тебя упрашивали, – и с явной издевкой елейным голоском добавил: – Можешь, пожалуйста, закинуть мне три штуки?».
«Да пошел ты. У меня вообще-то сегодня день рождения. Но ни ты, ни мать… ай да ну вас!». Саша сбросила вызов.
Она, конечно, не любила свой день рождения и с того злополучного четырнадцатилетия больше его не отмечала, но они же семья, самые родные и близкие…
Что удивительно, Апронович про нее не забыл. Даже взял с собой в какой-то модный гольф-клуб, хотел поучить ее играть. Правда, не вышло, но ведь главное, что вспомнил про нее, а они…
Зато Димка ее поздравил. Прислал букет роз, на стикере, конечно, но все равно приятно. И слов много ласковых написал…
Димка объявился сам. Точнее, его мама позвонила Саше, когда та уже на полном серьезе собралась ехать в Братск и думала, как сказать об этом отцу. Оказывается, Купцов встрял в крупные неприятности вместе с Арсением и еще какими-то своими дружками. После очередного экзамена они напились, угнали чужую машину, разбили ее и заодно помяли киоск, в который въехали. Мимоходом Димка подрался с прохожим за то, что тот сделал им замечание. Хотя, скорее, избил его, отправив беднягу в больницу.
А наутро, протрезвев, они испугались, что ночные приключения отольются им большими неприятностями, и решили затаиться. Всё это время жили в деревне у бабушки одного из парней, пока их все-таки не нашли. Теперь Димка сидит в СИЗО, и ему грозит срок.
– Это всё дружки его! – плакала в трубку Димкина мама. – Они его сбили с толку. Он же не такой. Он серьезный стал. К тебе хотел уехать. Готовился поступать, а теперь вся жизнь под откос.
Саша ошарашенно молчала. Просто не знала, не имела ни малейшего понятия, что нужно делать в таких случаях. Немного оправившись от потрясения, она спросила:
– И что теперь с ним будет?
– Судить его будут. Посадят. Адвокат сказал, что хорошо, если дадут пять лет. Это самое меньшее. Но могут и больше. Еще выплачивать столько придется… и за услуги адвоката… Ума не приложу, что делать. Как теперь жить…
***
Всю ночь Саша не спала, то горько рыдала, то ругалась на Купцова за его дурость. И всё думала, как ему помочь. Он, конечно, бестолочь. Таких вывертов она от него никак не ожидала. Но пять лет! А то и больше!
На другой день, она, набравшись мужества, обратилась к отцу. Рассказала ему без утайки обо всем. И попросила помощи. Ведь если кто и мог выручить Димку, то только он.
Отец выслушал ее молча, с непроницаемым лицом. Впрочем, нет. В какой-то момент у него промелькнуло что-то вроде легкой брезгливости и разочарования. Но ей было все равно, главное пусть что-нибудь сделает. Он же может!
– Помоги ему, пожалуйста. Я очень его люблю, – сглотнув ком, повторила Саша, потому что он так и не сказал ни слова.
– Я подумаю, – наконец произнес он сухо. – Иди.
Следующие несколько дней Саша его не тревожила, терпеливо ждала, только за ужином заглядывала в лицо с надеждой, но он даже не заговаривал про Димку, словно забыл о ее просьбе.
Но, оказывается, не забыл…
Спустя ровно неделю, отец так же, за ужином, сам вернулся к тому разговору. Внимательно посмотрев на нее, сообщил:
– Человек, которого избил этот… Димка, работает врачом-хирургом. Точнее, работал. Потому что больше оперировать он не сможет никогда. Из-за многочисленных переломов. Ему сорок лет. У него старенькая мать, жена и двое маленьких детей. Разве этот Димка, по-твоему, не заслужил наказания?
Саша густо покраснела и не нашлась, что сказать. Опустив голову, она долго молчала.
– Ладно. Я хочу, чтобы ты понимала, совсем уйти от ответственности ему не удастся. И это будет правильно. Он должен отвечать за то, что сделал. Он сядет, но приговор можно смягчить и значительно уменьшить срок. Скажем, до года.
– Правда? – встрепенулась Саша. – А как? Что нужно сделать?
– Это моя забота. Сейчас я хочу поговорить о другом.
– О чем? – нахмурилась сбитая с толку Саша.
– О твоем будущем.
Она обескураженно воззрилась на него.
– Тебе нужно выйти замуж.
– Ч-что? – поперхнулась она.
– Я не могу тебе сейчас всего объяснить, но, поверь, это для твоего блага.
– Ты ведь сейчас шутишь?
Апронович пропустил ее реплику мимо ушей, продолжая рассказывать ей про какое-то немыслимое замужество и как ей будет от этого хорошо.
– Нет! – прервала она его, повысив голос. – Ни за кого я замуж не пойду! Ты с ума сошел! Что это вообще за бред?
Взгляд его мгновенно сделался холодным.
– Уговаривать тебя у меня нет ни времени, ни желания, – произнес спокойно и сухо. – Обсудим этот вопрос позже, когда ты придешь в себя. А пока подумай над тем, насколько сильно тебе хочется помочь этому Димке.
– То есть это вот такой шантаж?
– Мне все равно, как ты это назовешь, – он встал из-за стола и покинул комнату.
– Ненавижу, – прошипела вслед ему Саша.
22
– Артур, приходи к нам завтра вечером на ужин. Познакомлю тебя с дочерью. Скажем, часов в семь. Удобно? – произнес Апронович, не отрываясь от бумаг, которые подал ему Левицкий.
Артур ответил не сразу. Назавтра был выходной, суббота. Он наметил себе кое-какие дела, но, в принципе, ничего сверхважного.
– Хорошо, – после небольшой заминки согласился он.
Игорь Романович поднял на него глаза, посмотрел внимательно.
– Если у тебя какие-то планы, можно выбрать другое время.
– Пусть будет завтра.
– Может, прислать за тобой водителя?
– Не надо. Отправьте координаты, сам доберусь.
– Хорошо, договорились. У тебя еще сегодня что-то есть срочное?
– Нет.
– Тогда можешь быть свободен. В смысле, можешь ехать домой.
Артур кивнул, вышел из его кабинета, спустился к себе. До конца рабочего дня оставалось еще три с лишним часа. И, несмотря на дозволение Апроновича, он остался работать и поехал домой ровно в шесть, ни минутой раньше.
В этих маленьких поблажках со стороны босса Артур усматривал своего рода благодарность за то, что он согласился на его предложение. Но ему это было не нужно. Более того, они доставляли ему внутренний дискомфорт.
Позавчера он пригласил его с собой на обед в ресторан. Но это еще ладно. А вчера на глазах у всех Игорь Романович приструнил своего зама, директора по финансам Волкова, который орал на Левицкого. Новенькая девочка-менеджер напортачила с договором, вбив реквизиты с ошибкой, у финансистов зависли платежи, и Волков по каким-то своим соображениям спустил всех собак на Артура, который, впрочем, его даже особо и не слушал. Равнодушно, со скучающим видом смотрел на багровое от натуги лицо, на кривящийся рот, на белые островки слюны, скопившиеся в уголках этого рта, и ждал, когда Волков проорется. Но Апронович прервал его крики. Кивком подозвал к себе, меньше минуты что-то негромко ему говорил и затем ушел. А финансовый директор, немного постояв в растерянности, обернулся к Левицкому, пробурчал извинения и спешно удалился. Офисные сплетницы потом на сто раз обмусолили эту сцену.
Не то чтобы Артура волновали сплетни, но такое особое отношение босса и все эти преференции его тяготили. Может, с непривычки. Но было легче, когда тот просто отдавал приказы, строго держал дистанцию и самое большее – мог скупо поблагодарить за хорошую работу.
А теперь Игорь Романович относился к нему так, словно он ему, как минимум, жизнь спас. Ну да, он принял его предложение, согласился опекать его дочь в скором будущем. Просто не мог не согласиться. И не потому, что он – его босс. И, уж конечно, не за полцарства в придачу к невесте. А потому что Апронович по-человечески ему нравился.
Игорь Романович не был самодуром, как отец. Не выпячивал свое «я», не мелочился. Никогда не повышал голоса, но умел заставить себя слушать. Не лез в душу, как все остальные, поначалу допекавшие его расспросами, почему он бросил музыку, дом, семью. Могло показаться, что он равнодушен, человек-айсберг, все у них, в общем-то, так и думали, но Левицкий знал – это не так. Просто Апронович не показывал виду, но всегда подмечал детали и делал верные выводы.
Когда три года назад Артур только устроился к нему на работу, как он сам тогда думал, ненадолго, просто перебиться на какое-то время, то поначалу жил впроголодь.
Деньги, что остались на карте после ухода из дома, утекали как вода. Он снял квартиру на полгода вперед, прикупил самое необходимое, несколько раз заправился, и всё. Затем пришлось пересесть на общественный транспорт. Оказалось, его роскошная машина слишком много съедала бензина. Раньше он на это и внимания не обращал. Научился сам стирать и гладить свои вещи. Питался тогда тоже очень скудно. Надо было как-то дотянуть до первой зарплаты.
В то время они работали еще в старом офисе – небольшом старинном доме в самом центре города. В обеденный перерыв коллеги начинали разогревать свои миски и плошки, а у него от этих запахов до рези подводило голодный живот. Когда они его спрашивали, почему он не обедает со всеми вместе. Он отвечал: «Не хочу».
Апронович ничего не спрашивал. Только задержал как-то на нем взгляд, потом вызвал к себе и без лишних унизительных вопросов выдал наличкой аванс, будто так и положено.
Бывали и другие моменты за эти три года, когда он вдруг проявлял неявное, но такое нужное участие. Левицкий это помнил и ценил. И отчаянно жалел, что с боссом случилось такое…
Артур спустился на подземную парковку бизнес-центра, а через несколько минут темно-синий Бентли уже мчал его домой. Точнее, в съемную квартиру в другом конце города, где он так и жил с тех пор, как ушел от родителей.
На следующий день он поймал себя на том, что внутри скреблось, пусть легкое, но все же беспокойство. И сам не мог сказать, неужели это из-за того, что вечером ему предстоит знакомство с дочерью Апроновича? Хотя что тут удивительного. Ситуация и правда какая-то абсурдная. До сих пор не верилось, что это и правда с ним происходит. Даже когда отец пытался навязать ему брак с Юлианной, не возникало настолько сильного ощущения чего-то противоестественного.
К дому Апроновича Артур подъехал чуть раньше семи. Игорь Романович вышел его встречать сам. Проводил в просторную гостиную и ненадолго оставил его одного.
Артур и осмотреться не успел, как он уже вернулся.
– Скоро будем ужинать. А пока я хочу кое-что тебе сказать. Прежде всего, еще раз спасибо. Сейчас спустится моя дочь. Она не знает ничего про мой диагноз. И не должна узнать. Может, позже скажу сам, когда сочту нужным, не знаю. Но пока пусть так. Поэтому прошу, не проговорись.
Левицкий кивнул.
– И еще. Я уже говорил тебе, что она у меня девушка сложная, с характером. Всё в штыки принимает. Но сейчас, думаю, она будет еще сильнее показывать свой нрав. Просто она девчонка еще совсем. Думаю, повзрослеет – перебесится. Поэтому, прошу, Артур, прояви с ней немного терпения.
– А она хотя бы знает, что…
– Что вы скоро поженитесь? Знает, потому и злится. У нее был там какой-то не то друг, не то возлюбленный. Малолетний отморозок. Наворотил дел и сидит теперь. Пока в СИЗО, до суда. Я обещал помочь, точнее, уже помогаю, в обмен на этот брак.
– И она согласилась?
– Согласилась, конечно, куда ей деться.
После такой вводной Артуру еще меньше стала нравиться эта идея с браком, но пути назад уже не было. Он хотел еще что-то сказать, но Игорь Романович, сидевший в кресле напротив, лицом к дверям, бросил взгляд за его спину.
– А вот и моя дочь. Познакомься, Артур. Это Саша.
23
Артур оглянулся и сразу напоролся на тяжелый взгляд исподлобья. Дочь Игоря Романовича стояла в дверях и смотрела на них обоих с неприкрытой ненавистью. Как на злейших врагов.
Артуру вдруг вспомнилось, как отец знакомил его с Юлианной. Она была дочерью известного и авторитетного в их кругах музыкального критика Якова Шульгина, с которым отец водил давнюю дружбу.
Отец страстно хотел породниться с Шульгиными. Считал Юлианну – единственной достойной кандидатурой, а остальных девушек отметал, не глядя. И страшно негодовал, когда узнавал, что Артур общается со всякими «шлюхами». Именно такими словами, а то и куда жестче, награждал он вообще каждую, с кем Артур был замечен.
Не пощадил даже его первую невинную любовь, школьную подругу, совсем еще девочку. Правда, тогда не из-за Юлианны, а чтобы «какие-то шашни не мешали музыкальной карьере сына».
Юлианна была очень даже хорошенькой, милой и утонч
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.