Тот, кого я ненавижу

8

Однако игра на этом не прекратилась. К сожалению...

Следующей выбрала «действие» Савичева.

- Загадай ей раздеться! Под музычку! - подсказал Костик.

Савичева кокетливо шлёпнула его по плечу.

Но Антон придумал для неё станцевать канкан. Савичева поломалась, поумоляла дать ей другое задание, но делать нечего - пришлось выплясывать.

Они оба - и Антон, и Костя - ещё и подхлёстывали: «Резвее! Выше ноги! А то это не похоже на канкан...».

Хохотали все мы до слёз. Ну, честно говоря, сдержать смех было совершенно невозможно, хотя я бы умерла, окажись на её месте. Они ещё и на телефоны этот перформанс снимали.

Савичева тоже в долгу не осталась. Отдышавшись, загадала Костику раздеться под музыку, даже песню назначила конкретную - «Stop» Сэм Браун. Но Костик упираться и не стал. Скинул с себя в два счёта всё, кроме трусов и носков.

На стриптиз это мало походило, Сэм Браун даже до первого припева не допела, а он уже довольный плюхнулся на диван. И ничуть он не стеснялся при этом. Стеснялась за него я - сидела, краснела, боясь взглянуть в его сторону и случайно увидеть лишнее.

Когда подошла моя очередь, я на секунду замешкалась, какое из зол выбрать. Потому что спрашивать старались такое, что от одних вопросов становилось стыдно. Ну и «действия» тоже задавали зверские. Канкан Савичевой оказался ещё цветочками.

В общем, выбрала я «правду», уповая на совесть Крюковой, которая вечно у меня сдувала все конспекты. Но пьяная Крюкова забыла всё хорошее и, хихикнув, спросила:

- Говори правду, Элька: сколько у тебя было мужиков?

Я прямо почувствовала, как сначала побледнела, потом наоборот побагровела.

- Ну! Давай, колись! - торопила Крюкова.

Я метнула в неё злопамятный взгляд. Ну ладно же, пусть ещё подкатит за помощью.

- Нисколько, - вымолвила я, и посыпалось:

- Что?!

- Как? Ни одного?

- В двадцать один и ты ещё ни разу...?

- Нифига себе, ты - реликт!

- А что так? Больна? Религия не позволяет?

- А ты случаем не по девочкам? - поинтересовался почти голый Костя.

Я наконец посмотрела на него.

Под одеждой он оказался очень худым. И бледным. Но главное - худым. Острые плечи, выпирающие ключицы, тонкие руки, голубые вены под прозрачной кожей. Почему-то мне остро захотелось, чтобы он оделся.

- Что прицепились к человеку? - встряла Ирка. - У неё просто другие интересы.

Мне же она тихо бросила:

- Могла бы и соврать. Мы с Надюхой тебя не выдали бы.

Затем мы пошли по второму кругу.

Вообще-то я хотела тихо смыться в маленькую комнату и лечь спать - я реально устала, проторчав весь день у плиты. Но все сразу запротестовали, даже Костя. Но дрогнула я не из-за него, а из-за Надюши - та скроила жалостливое лицо и простонала:

- Эльчик, останься. Без тебя мне вообще будет плохо.

Если бы я только знала, чем всё это обернётся...

9

Ирка, видать, решила отомстить Антону.

Мало того, что ему принудительно досталось «действие», потому что нерушимые правила этой издевательской игры не давали выбирать «правду» третий раз подряд. Так ещё и Ирка на нём отыгралась за свои обманутые чувства - велела эротично станцевать медлячок с... Костей.

Оба страшно возмутились - они же «нормальные пацаны», - но девчонки Иркину прихоть подхватили:

- Э-э! Стоп! Так не пойдёт! Мы делали всякую фигню, а вы хотите позорно слиться? Фу-у! Танцуйте! Эротично! Это как карточный долг... Отказываться - зашквар!

- Оденься, - буркнул Антон, не глядя на Костю. Тот послушно натянул джинсы.

Ирка врубила старенькую песенку «Это по любви».

Наблюдать за ними было очень забавно. Под мурлыкающее «поцелуями нежными ли, нижними ли...» оба неуклюже топтались на месте, сбивались с ритма, не знали, куда пристроить руки, кривились, морщились, особенно Антон. А Ирка подбавляла масла в огонь:

- Ближе! Теснее! Нежнее! Страсти! Больше страсти!

Все со смеху покатывались. Правда мне веселье немного портило ожидание - я опасалась, что там ещё взбредёт в дурную голову Крюковой, когда настанет моя очередь.

И, как оказалось, не зря...

Ненормальная Крюкова отмочила такое, что я даже предположить не могла. Да никто не мог, но все, сволочи, заулюлюкали и с азартом поддержали её дикую затею.

Как и Антону, мне после двух «правд» выпало «действие».

- Элька должна одеться откровенно, ну типа как проститутка... накраситься поярче, выйти на улицу и в таком виде дефилировать вдоль дороги... пока кто-нибудь на неё не клюнет.

Я возмущалась ещё яростнее, чем парни, на что мне хором отвечали: все позорились, и ты должна.

Я взывала ко всем чувствам Крюковой разом, уговаривая её изменить задание.

- Ты с первого курса выезжаешь на моих конспектах! Совесть поимей! И нам ещё ведь год учиться, ты подумай хорошенько. Ну, серьёзно, не будь такой дурой. Ну, пожалуйста!

Но Крюкова только пьяно хихикала. Ни благодарности, ни благоразумия. Дура!

- Не бойся, мы пойдём все вместе, - подхватил Костя. - Ты будешь шагать вдоль дороги вся такая ... заманчивая. А мы по кустам рядышком будем красться. Как только тачка какая-нибудь остановится, ну и скажут тебе, мол, привет, работаешь, сколько берёшь в час и тэ пэ... Так мы тут же выскочим и заорём: «Вас снимает скрытая камера. Смотрите нас завтра на канале ТНТ». Это будет вообще ржачно! Мы подобное уже делали...

- Ага, представляю, как бедный водила офигеет, - захохотала Савичева. - Рассчитывал кайф словить, а словит шок.

- Точно, особенно если женатик какой-нибудь. Домой приедет, телик выбросит.

- Не, пусть лучше бабок нам даст, - фантазировал Костя, - чтобы конфиденциальная информация оставалась конфиденциальной. Так можно вообще бизнес замутить, а, девчонки?

- Вы совсем с ума сошли! - чуть не плакала я.

- Да чего ты так кипятишься? - давясь смехом, спросила Лагутина. - Тебе же никто не говорит взаправду идти сниматься. Это же просто прикол. Нарядишься и всё. Тем более мы же все вместе пойдём. Это будет реально весело.

Даже Ирка-предательница стала меня уламывать.

- Да ладно тебе, - шептала она. - Это ж правда всё по приколу. Просто поугораем. На улице уже поздно, никого нет, никто тебя из соседей не увидит. Блин, Эль, ну это лучше, чем канкан исполнять или стриптиз! И уж точно лучше, чем изображать оральный секс с бананом, как вон Крюковой твой Костик загадал. Он, кстати, какой-то дебил озабоченный. Он тебе всё ещё нравится?

10

Была б я потрезвее да порешительнее... Или же хоть кто-нибудь бы меня поддержал... А то навалились, гады, всем скопом на меня одну.

Ирка уволокла меня в маленькую комнату, усадила как куклу на стул. Затем вытряхнула на кровать свою косметичку и принялась за дело, диктуя:

- Закрой глаза! Не, ну так-то не жмурься... Ага, а теперь открой. Поверни голову налево... так... приподними подбородок... немного... губы приоткрой... Просто приоткрой чуть-чуть, а не распахивай рот во всю ширь, как у зубного... вот... теперь сомкни губы... отлично!

Пока она рисовала мне брови, глаза и губы, к нам раз десять попытались вломиться и подглядеть, но Ирка всех гнала прочь.

Закончив с макияжем, она распустила мой хвост, взбила и без того пышную гриву и соорудила не пойми что на самой макушке.

- Блин! Элька! Я тебя не узнаю. Ты шикарно выглядишь! - присвистнула она. - Реально! Падшая Мадонна!

Потом нырнула в шкаф, выудила оттуда чулки в крупную сетку с кружевной широкой резинкой и кожаную мини-юбку.

- На вот, надень. Да прямо поверх капронок натягивай чулки, не лето всё-таки.

Ирка ниже меня, просто она ходит на высоченных каблуках, а я предпочитаю спортивную обувь. Так что кажется с виду, что мы примерно одного роста. Но по чулкам эта разница сразу стала заметна. Я резинку чулок еле до середины бедра натянула.

- Как-то вульгарно и глупо смотрится, - оглядела я себя.

- Ой, я тебя умоляю... Ты же не на показ высокой моды идёшь. А чисто поприкалываться. Так что самое оно! Вот дойдет очередь до Антоши, я ему тоже велю в проститутку нарядиться. Блин! И как я раньше не додумалась! Олю он любит, козёл...

Юбка Иркина, которая и ей-то была коротка почти до неприличия, мне и вовсе едва зад прикрывала. Или не прикрывала?

- И мои полусапожки надень. Только аккуратно в них! Не изгваздай! Они из натуральной замши.

- Да я на таких каблучищах и шагу не сделаю.

- Сделаешь-сделаешь. Все же как-то ходят. Я же хожу... Ну не в кроссах же идти.

Образ мой вызвал у всех ажиотаж. Девчонки наши заверещали наперебой. А Костя прямо рот распахнул. Во всю ширь, как у зубного, как сказала бы Ирка.

- Это ты, Эля? Тебя не узнать, - ошалело пролепетал Антон.

11

На улицу мы высыпали всей компанией. Только Надюша и Антон остались дома. Антону срочно понадобилось позвонить той самой Оле. А Надюша сказалась больной.

Двор был непривычно пустым и тёмным.

- Идёмте к дороге, - позвал Костя и бодро ринулся вперёд.

Все потащились за ним. Ирка подхватила меня под локоть, глядя, как я неуклюже ковыляю в её полусапожках из натуральной замши.

- Ай, мама! - Крюкова споткнулась о бордюр и, взвизгнув, грохнулась на колени. Савичева ринулась ей помогать.

- Цела? Идти можешь? - спросила Ирка.

- Сраный бордюр! Я себе колено расшибла. У вас во дворе темно, как в жопе, - всхлипывая, причитала Крюкова. - Ай! На ногу наступить больно... Я шагу ступить не могу!

- Пойдёмте тогда домой, - уцепилась я за эту возможность.

- Нет-нет, вы идите, я тут на лавочке посижу. Потом вас догоню, если что, - простонала Крюкова.

- Что, - хмыкнул Костя, обращаясь ко мне, - не получилось слиться, Аля? Идёмте уже.

- Эля, - поправила я зачем-то и обречённо двинулась за ним.

Мы вывернули на Грибоедова, недалеко от автобусной остановки. Прохожих в этот час не было совсем, да и машины проезжали очень редко.

- Так-с, - протянул Костя, озираясь по сторонам, - растительности тут никакой, прятаться нам негде.

Вдоль дороги и правда не росло ни единого чахлого кустика.

- Может, и правда тогда домой? - предложила Ирка. - А то холодно.

- Не обламывай народ, - покачал он головой. - Сейчас что-нибудь придумаем.

- О! Вон туда нам надо, - Костя указал рукой в сторону обычных новостроек, длинной цепочкой стоявших вдоль дороги.

- А там что? Там же дома...

- В том доме обувной есть, в подвале.

- Так он закрыт, - не понимала его Лагутина.

- Так нам в обувной и не надо. Мы просто спустимся, чтобы нас с дороги не видно было.

В цоколе ближайшего дома и правда располагался магазин Kari. Лагутина, Савичева, Ирка и Костя спустились по лестнице вниз, и я вдруг осталась совсем одна.

Фонари очень хорошо освещали дорогу и тротуар, так что я в этом нелепом прикиде была как на ладони. Мне стало ужасно неуютно. А ещё и впрямь начала подмерзать. Осенний ветер проникал за воротник куртки и под коротенькую юбчонку. Пробрасывал мелкий дождь.

Я переминалась с ноги на ногу, но это мало помогало.

От холода я начала стремительно трезветь и всё отчётливее понимать идиотизм происходящего. Зачем я здесь? Какого чёрта я делаю? Что я тут забыла? Да наплевать на всё и уйти домой. Не собираюсь я простывать из-за их идиотских игр. Пусть прикалываются и угорают без меня.

Я развернулась и направилась в сторону дома.

12

Мимо меня промчался огромный чёрный джип. Мне стало отчего-то не по себе. Ещё и это одинокое цоканье звучало ужасно громко.

Нога неожиданно подвернулась в лодыжке. Чёртовы каблучищи!

Вдруг ночную тишину рассёк визг шин. Я вздрогнула и оглянулась.

Это тот чёрный джип развернулся и мчал теперь обратно. Поравнявшись со мной, машина свернула к обочине и притормозила. Стекло у передней дверцы опустилось.

Я заволновалась не на шутку и ускорила шаг.

- Эй!

В окно высунулся сначала локоть в черной коже, а потом показалась и физиономия. Широкая как блин с приплюснутым носом.

- Оглохла, что ли, - мужик говорил нагло. - Работаешь?

- Нет, - выпалила я.

- А я говорю - работаешь, - сплюнул мужик на тротуар. - Давай, кукла, прыгай к нам.

Я отчаянно замотала головой.

- Нет. Не буду!

- Чего? Совсем офигела, овца? Живо села в машину, я сказал!

- Пошёл ты! - огрызнулась я, а шёпотом добавила: - Козёл.

Наглый мужик вскипел:

- Э, ты кого сейчас послала? Ты совсем берега попутала? Меня бы ещё шлюха не посылала. Мы тебя сейчас поучим уважению.

Я припустила, машина тоже тронулась. Она еле ползла, а я почти бежала, ну насколько позволяли почти бежать эти ненавистные каблуки. Однако вырваться вперёд даже на метр никак не получалось. И дом этот проклятый тянулся и тянулся. Скорее бы уже свернуть в проход!

- Куда рванула? Стоять!

Джип наконец перестал ползти, остановился, но тут я услышала за спиной, как хлопнули дверцы. Я, дура, зачем-то оглянулась и... оцепенела от ужаса.

Ко мне вразвалочку шли два бугая. Тот с физиономией-блином остался в машине.

- Иди сюда по-хорошему. Иначе нам придётся тащить тебя по-плохому, а тебе это не понравится.

Я пятилась, они наступали.

- Вы меня не за ту приняли, - попыталась я им объяснить, но от волнения начала заикаться. - Я... я п-просто шла домой. Я не проститутка, чтоб вы знали.

- Чего мы с ней время теряем? - сказал один другому. - Берём да поехали?

Я бросилась бежать, но не успела даже разогнаться, как один из них поймал меня за руку и грубо рванул на себя. От такого рывка я потеряла равновесие и повалилась прямо на него.

Мама дорогая, какой же он был здоровый! Этот чёртов Голиаф сгрёб меня в два счёта и поволок назад к машине.

Я сучила носками ботинок по асфальту и истошно кричала:

- Аааа! Помогите! Ирка! Костя! Иркааааа!

Нет, правда, где они? Где они, чёрт побери?! Почему никто не выходит?! Это вообще не смешно!

Тем временем бугай пытался впихнуть меня на заднее сиденье. Не прекращая орать на всю чёртову улицу, я изо всех сил упиралась. Цеплялась за дверцу, пинала бугая.

Когда он запустил огромную пятерню мне в волосы, грубо и больно сжал их в кулак, пытаясь наклонить мою голову и втолкнуть меня в салон, я исхитрилась вывернуться и от души впилась зубами в его кисть. Мужик взвыл и тут же отвесил мне такую пощёчину, что в глазах у меня полыхнули вспышки. Бедная моя голова дёрнулась и безвольно повисла. В ушах загудело, а рот наполнился влагой с металлическим привкусом.

Теперь он всего лишь легонько толкнул меня в грудь, и я как мешок повалилась в салон. Там сидел ещё один, четвёртый. Он подхватил меня подмышки и затянул внутрь.

Тут у меня снова прорезался голос, и я завопила что есть мочи.

- Спаситеее! На помооощь! Кто-нибудь!

- Вот же упёртая шлюха! - выругнулся укушенный. - Заглохни, шалава, пока я тебе всю башку твою тупую не размозжил.

Он наклонился в салон и замахнулся кулачищем. Крик застрял у меня в глотке.

- То-то же. Сиди тихо и не рыпайся. Ещё только вякнешь...

- Пожалуйста, - взмолилась я слёзно, - отпустите меня! Я вас умоляю! Мне всего двадцать лет, я жить хочу...

- Угомонись, дура, - хмыкнул тот, который сидел за рулем. - Будешь послушной девочкой - порезвимся и отпустим. Даже бабок чуток дадим, если хорошо поработаешь.

- Я не проститутка, - рыдала я, - я вообще... ни разу ещё... ни с кем...

На моё признание они лишь захохотали.

13

Второй из тех двоих, что выходили за мной, сел рядом с водителем.

Бугай махнул мне рукой, мол, двигайся. Но я не шевелилась, оцепенев от ужаса. Мне казалось, что этот кошмар происходит не со мной. Что это какой-то дурной сон. Я сейчас очнусь, и ничего этого не будет. Ну не может всё закончиться вот так!

- Ну... - просмеявшись, рыкнул бугай и подался ко мне, - Живо сдвинулась.

И вдруг его резко дёрнуло назад. Тот, что сидел рядом и держал меня, встрепенулся, а тот, что за рулём - выругался:

- Что за херня? Э, дятел, тебе жить надоело?

Потом и вовсе вышел из машины, бросив через плечо:

- Да сидите пацаны, сами справимся. А ты, Жора, лучше вон держи её, чтоб не дёргалась.

В первый момент я подумала, что это Костя. Выскочил всё-таки из укрытия, ну и...

Мне за него даже страшно стало. И я чуть шею себе не сломала, пытаясь увидеть, что там происходит на дороге.

Но нет, это был не Костя, а какой-то незнакомый мужчина.

Сначала они разговаривали на повышенных тонах. То есть бугай и водитель джипа крыли мужчину матом, угрожали... ой, чем только не угрожали! А тот отвечал им невозмутимо, даже чуточку насмешливо, словно ему их угрозы - детский лепет.

До меня долетали лишь обрывки.

- Не пойму, ты - больной? Ты - камикадзе? Мужик, ты ехал мимо, вот и ехал бы дальше. Какого хера ты влез? В чужое дело влез. Тебе больше всех надо? Эта шлюха... она тебе кто? Знакомая твоя?

- Нет, просто не люблю, когда с женщинами обращаются грубо, - сказал мужчина иронично.

- Ты тупой? Это ж просто шлюха. У неё работа такая.

- Я не шлюха! - завопила я во всё горло. - Помогите!

И тут же ощутила болезненный тычок локтём в подреберье.

- Заткнись, сука, - зашипел в ухо тот, кого назвали Жорой.

Заступничество этого мужчины прибавило мне сил, прямо как будто второе дыхание открылось. Я вновь стала отчаянно отбиваться. Он матерился и выкручивал мне руки, я извивалась ужом, норовя его поцарапать.

- Девка-то горячая какая, - мерзко хохотнул, обернувшись, тот, что сидел рядом с водительским местом. - Чую, весело с ней будет.

Я прекрасно поняла, что он имел в виду, но сейчас меня это только подстегнуло, я забилась ещё неистовее. Тогда этот урод зажал мою шею в сгибе локтя, стиснул так, что дышать стало нечем. Я запаниковала. Попробовала закричать, но у меня вырвался лишь хрип. От отчаяния я вонзила ногти ему в руку. Он зашипел, заматерился, но не ослабил хватку.

Не знаю, чем бы всё закончилось, но тут нашу возню прервало возвращение бугая и водителя джипа.

- Жорик, отпусти её, - неожиданно произнёс водитель. - Пусть валит. И так из-за неё чуть не огребли. - Потом повернулся ко мне и рявкнул зло: - Вали давай.

Уговаривать меня не требовалось. Я, заходясь в мучительном кашле, пулей выскочила из салона, пропахшего приторной одушкой и табаком. Сволочи, гады, уроды! В последний момент услышала за спиной вопрос этого мерзкого Жорика:

- А что такое? Кто это? Какой-то серьёзный чел?

Что ему ответили, я уже не разобрала. Джип, уркнув, рванул с места.

14

Я прокашлялась, перевела дух, но страх до сих пор не отпускал меня. И всё моё тело сотрясала крупная дрожь.

- Замёрзла или тебя так от страха колотит? - с усмешкой спросил мужчина.

Я воззрилась на своего спасителя. Остались же ещё герои! Кто он, интересно?

Я не слишком тонко разбираюсь в возрасте, но с виду дала бы ему лет сорок. Плюс-минус немного. Откровенно его разглядывать мне было неловко, но уловила, что черты у него правильные и приятные, и сам он высокий, подтянутый и... импозантный.

А вот он разглядывать меня не стеснялся. Сунув руки в карманы, он смотрел на меня со смесью любопытства, жалости и немого укора. Ну вот как смотрят на тех, кто искалечил свою жизнь по собственной дурости. Ну или чуть не искалечил.

- И то, и другое, - ответила я. - Спасибо вам огромное!

- Да не за что, - хмыкнул он. - Тебя куда-нибудь подвезти?

- Нет-нет, спасибо. Я тут близко живу.

Было неудобно доставлять человеку лишние хлопоты. Он и так спас меня. Не побоялся вмешаться, один против четверых!

- Вы и без того очень много сделали для меня. А я ведь вам совсем чужой, посторонний человек. Вы - необыкновенный! - наверное, излишне восторженно сказала я, но меня в эту минуту буквально распирало от благодарности.

- И всё-таки давай я тебя подвезу, - улыбнулся он. - А то мало ли... поздно, темно, опасно ходить по улице... одинокой девушке.

Он кивнул на рядом стоящую машину. Чёрный Порше Кайен и номер - три шестёрки. Шевельнулось смутное ощущение чего-то знакомого, но быстро ушло.

- Игорь, - назвался он, когда мы сели в его машину.

- Элина, - представилась я почему-то полным именем, снова заробев.

Мне уже не было страшно - от мужчины, наоборот, веяло спокойствием и надёжностью. Но тут, в салоне дорогого авто, рядом с ним, я неожиданно почувствовала себя жалкой золушкой в заляпанном переднике. Впрочем, уж лучше бы я была в переднике, чем в этих жутко вульгарных чулках и юбке, которая теперь, когда я села, поднялась чуть ли не до пояса. Я попыталась натянуть кожаный подол пониже, но там и тянуть-то было нечего.

- Красивое имя. Ну, говори, Элина...

- Что говорить? - не поняла я.

- Куда тебя везти.

- А, да, - спохватилась я и сбивчиво назвала адрес.

Машина мягко тронулась, а минуты через три мы уже подъехали к нашему подъезду. Крюковой на скамейке не было. Я посмотрела наверх - наши окна единственные во всём доме светились жёлтым.

- Родители тебя не потеряли? - спросил Игорь, когда мы остановились.

- Нет, я с подругами живу. Снимаю квартиру. Родители в другом городе... в Железногорске.

- Ясно. Учишься где-нибудь? Или так, за новой жизнью в большой город приехала?

- Учусь. В универе. Заканчиваю уже.

- У-у, - кивнул он, - ну это хорошо, что учишься. И работаешь?

- И работаю.

- И что, нравится?

- Нет, - вздохнула я, - что там может нравиться? Но приходится... Не с родителей же тянуть. Вот закончу универ, получу диплом, найду себе другую работу, по специальности.

- Нет, с одной стороны, похвально так рассуждать. Некоторые наоборот считают, что родители только для того и существуют, чтоб с них тянуть. Но... ты уж не обижайся... и это не моё, конечно, дело, но как-то это всё равно... - Он замолк на несколько секунд, пытаясь подобрать слово, - неправильно. Я уж не говорю про то, что опасно. Ты ведь ещё совсем молодая. Сколько тебе?

- Двадцать один... В сентябре исполнилось. Почему опасно?

- Ну как почему? В другой раз ведь может и не быть... кого-то поблизости. Стоит ли так рисковать?

О, нет! Он тоже решил, что я проститутка?

- Вы не так подумали, - вспыхнула я. - Я работаю в ресторане! В «Фараоне». Тут рядом. Официанткой работаю. А не вот то, что вы подумали.

Он посмотрел на меня с сомнением, затем остановил взгляд на кружевной резинке чулок. Я поёрзала на месте. К щекам прихлынула горячая кровь.

- Это у вас там такая униформа, что ли? Или у тебя стиль такой по жизни?

Ну вот, приплыли. И что он привязался ко мне с расспросами? Он, конечно, молодец. Смелый, неравнодушный и всё такое, но к чему эти беседы и вопросы?

Может, просто вежливо поблагодарить ещё раз, попрощаться и выйти? Ведь не рассказывать же ему, взрослому мужчине, про идиотскую нашу игру. Да, так и сделаю, скажу ему: «Спасибо, до свидания, всего хорошего» и выйду. Ну, правда, не всё ли равно, что обо мне думает человек, которого я вижу в первый и в последний раз?