Исцеляющий миры. Книга 2. Ползучая тень
- -
- 100%
- +
Покупатель дотошно изучал товар, словно выискивал изъян, но так ничего и не выбрал. А еще он как-то профессионально избегал камер наблюдения, разбросанных по магазину…
Как добросовестный продавец Эдвард не спускал с него глаз.
Он насторожился, когда мужчина повернулся спиной к камере так, что виднелась одна его куртка.
Эдвард нутром чуял: перед ним матерый вор, вынашивающий дерзкий план. Чтобы уберечь магазин от убытков и избежать штрафов, Эдвард тихо покинул свое место у кассы и, стараясь ступать на цыпочках, стал красться следом за подозрительным типом.
С каждым его шагом напряжение в магазине сгущалось, словно воздух перед грозой. Покупатель лениво фланировал меж стеллажей, с деланым интересом разглядывая товары. Но Эдвард видел предательскую дрожь его хищных пальцев, нервный тик в уголке губ.
Мужчина замер у полки, где продавались закуски. Затаившись за стеллажом с журналами, Эдвард наблюдал, как он, оглянувшись и убедившись в отсутствии свидетелей, ловким движением прячет одну из упаковок в карман куртки. Его рука уже хватилась за второй товар, но Эдвард своевременно вышел из своего укрытия и вежливо, но строго, остановил его:
— Прошу прощения, сэр, но мне показалось, вы что-то взяли и спрятали в карман.
Вор обернулся, лицо его исказила злоба. В глазах кольнул тот самый обжигающий лед, что посадил Эдварда на кресло. Но отсиживаться и ждать, пока свершиться преступление, потому что его обезоружил страх, юноша не намеревался. Не смягчился он, даже когда вор угрожающим шагом двинул к нему.
— Ты смеешь обвинять меня в воровстве? Ты ничего не перепутал, малец?
Вор скользнул вперед, сокращая дистанцию.
— Послушай, парень, — прошипел он, — ты нарвался не на того. Не испытывай мое терпение. Забудь, что видел, и проваливай к своей кассе.
Эдвард покачал головой. Отступать было нельзя, даже если каждая клеточка тела вопила об этом. Дело было не в жалкой рыбной закуске. Дело в принципе. В том, что нельзя давать злу ни единого шанса. В том, что каждый должен сеять зерна добра, чтобы мир стал хоть чуточку светлее.
— Я не могу этого сделать, — твердо произнес он. — Верните украденное, и мы забудем об этом инциденте. Иначе я вызову полицию.
Вор фыркнул презрением:
— Полицию? Ты думаешь, я испугаюсь твоих угроз?
Он был жилистый, как гончая что вот-вот сорвётся с цепи. Потому Эдвард ожидал, что рано или поздно услышит этот утробный рык.
Все произошло в мгновение ока. Эдвард лишь почувствовал, как спиной уперся в полку с консервами, а в голове промелькнула мысль: «Зачем я вообще в это ввязался?»
— Камеры все пишут. Тебя найдут и арестуют, чем бы это ни закончилось.
Эдвард понимал, что физически он слабее вора, но моральная правота давала ему силы.
— Ты просто наивный мальчишка, возомнивший себя вершителем справедливости. Вообще-то… — Вор хищно растянул губы. - Мы в слепой зоне. Тоже мне, продавец! Даже не помнишь, где у тебя камеры! — И он выхватил из кармана складной нож, чья сталь зловеще отразилась в серых глазах Эдварда. — Сейчас я покажу тебе, что бывает с теми, кто сует свой нос не в свое дело.
Кровь отхлынула от лица. Паника — вот он главный враг. Нужно выиграть время, найти хоть какую-то лазейку.
— Послушай, — начал Эдвард, стараясь звучать спокойно и убедительно, — я не хочу неприятностей. Просто верни закуску. Может, ты голоден? Я могу купить тебе что-нибудь поесть.
— Ты придурок?
Благодаря ударившему в кровь адреналину, Эдвард уклонился от ножа, сам удивившись своей реакции. Как итог, лезвие лишь слегка чиркнуло по рукаву водолазки.
Воодушевленный, Эдвард попытался выбить наметившийся на него нож, но не справился! Вместо этого вор поймал его за запястье и начал сжимать, словно собираясь переломить кость.
— Черт!
Эдвард вскрикнул от боли, но не отказался от попыток внушить преступнику мораль.
— В Станвелле есть замечательный частный сыщик, который найдет тебя, даже если ты сотрешь все улики. Подумай дважды, прежде чем меня убивать.
— Я не стану тебя убивать. Хватит и того, что я отрежу тебе язык!
Сквозь заставленные прилавками ряды до Эдварда и прижавшего его к полке мерзавца донесся девичий возглас:
— Это что тут такое?! А ну, отпусти его!
Вор ослабил хватку, и Эдвард, воспользовавшись случаем, отпрянул - уже не так красиво, как в первый раз.
— Ты еще кто такая?
Мимо стеллажей с журналами и канцелярскими товарами к ним шагала девушка. Как и Ацель, она скрывала взгляд за темными очками. Шоколадные пряди волос ниспадали до ремня, увешанного цепочками и украшенного массивной серебристой пряжкой. Кожаные лосины под красной клетчатой юбкой в шотландском стиле плавно переходили в грубые ботинки, своей подошвой отдаленно напоминающие те, что носил Ацель. Безразмерная джинсовая куртка, накинутая поверх вызывающего черного топа, открывала стройный живот и худые ключицы. Кем бы ни была эта девушка, она точно знала себе цену!
— Не-а, — раскатисто рассмеялась она на вопрос, и было в ее смехе что-то зловещее, — не угадал, милый, я обычная покупательница! Но если продолжишь в том же духе, я могу стать твоей путевкой в реанимацию.
— Ты шутишь? Чтобы мне надавала какая-то баба? — оглушительно захохотал развеселившийся вор.
Эдварду даже пришлось заткнуть уши — до того мерзки были эти звуки.
— Мисс, вам лучше уйти, вы не понимаете… - вмешался он, пока не поздно.
— Я все прекрасно понимаю! Какой-то говнюк посреди ночи решил ограбить магазин. И нашел с кем справиться! С ребенком! Такие мрази, как ты, - девушка угрожающе надвинула кепку с эмблемой ливерпульской футбольной команды на густую челку, и улыбка пропала с ее лица, — любят нападать на тех, кто слабее.
— Вот спасибо, — со смиренным унынием пробормотал Эдвард.
— Будь я двухметровым громилой, ты бы уже драпал, только пятки бы и сверкали. А сейчас я просто разожгла твой азарт, так ведь? Что может быть проще, чем отделать девчонку? Ну давай же, выродок, покажи, на что ты способен! Попробуй самоутвердиться за счет меня, чтобы перестать чувствовать себя ничтожеством, не способным ни на что, кроме мелких краж! Решил жить воровской жизнью? Так хотя бы замахнись на добычу покрупнее, чем закуска к пиву, жалкий ты паразит!
Вор не стерпел такой наглости. Ярость свернулась в его сердце, отравляя последние частицы разума, что еще водились в его дурной голове. Он бросился на девушку в намерении стереть с ее лица эту всевластную ухмылку. Но та, легко и грациозно, как дикая кошка, перехватила кулаки и ударом колена в живот с хрипом вырвала воздух из груди нападавшего.
– Я предупреждала, – прошипела она, скручивая мужчину, и затем с силой, достойной военного, поставила его на колени. Тяжелый берц отпечатал грязный след на кожаной куртке – позорное клеймо поражения.
— Понял! Понял! — закивал вор, как китайский болванчик - готовый на все, лишь бы закончить эту боль.
— И чтоб духу твоего здесь больше не было!
Девушка убрала ногу с его поясницы, и он, словно сломанная заводная игрушка, кубарем покатился прочь.
— Беги! Беги! И никогда не возвращайся! — прокричала она ему вдогонку.
Эдвард вздрогнул от ее хохота.
— Эм, это же из «Короля Льва»? - вдруг понял он.
— Да, - задорно отозвалась девушка. - Оттуда! Всегда мечтала это сказать!
Она посвятила Эдварду продолжительную улыбку, в которой таилось предвкушение чего-то, заставляя того осознать, что он еще не отблагодарил свою загадочную спасительницу.
– Спасибо, вы меня спасли! – Эдвард изо всех сил пытался источать признательность, ведь появление девушки здесь – настоящая удача! Но досада на себя была слишком велика, и в конце его фразы прорвался тробкий вздох.
– Ты чего? Что-то болит?
Забота незнакомки была трогательной, но Эдварда она только засмущала.
– Болит моя гордость, – снова вздохнул он. – Меня спасла… девчонка!
Его высказывание девушке не понравилось.
– Во-первых, какая я тебе девчонка? Я намного старше тебя! – Она по-свойски оперлась рукой о плечо Эдварда и таинственно прошептала: – Ты же не из тех парней, которые считают, что женщинам место на кухне?
– Что? – Эдварда скрипел под тяжестью ее руки.
– Ты сексист?!
– Что? Нет!
Вмиг преобразившись, девушка вновь засияла улыбкой:
– Вот и отлично! Тогда будем друзьями! Как тебя зовут?
Она наконец убрала руку, и Эдвард смог свободно вздохнуть.
– Эд… Эдвард, – представился он.
– Чудесное имя! Ты мне нравишься, Эдвард. Ты такой… милашка!
Девушка умиленно хихикнула, а Эдвард почувствовал себя каким-то потерянным котенком. Пока его не начали гладить по голове, он спросил в ответ:
– А как ваше имя?
Девушка на мгновение задумалась.
– Анжелика! Пусть я буду зваться Анжеликой.
Эдвард догадался, что она придумала это имя только что, но промолчал.
Насвистывая мелодию, показавшуюся Эдварду знакомой, Анжелика отправилась гулять между прилавков. Он невзначай подсматривал за ней, но не потому, что не доверял. Его охватывало чувство, будто у него перед глазами стоит кто-то другой.
- Ха, кажется, я понял, кого она мне напоминает, – сказал он сам себе.
Анжелика, видимо, была обладательницей прекрасного слуха, потому как комментарий о себе не пропустила:
– Я напоминаю тебе кого-то? – почему-то встревожилась она, выскочив из-за полки, как чертик из табакерки, и заставив сердце Эдварда ухнуть в живот.
– А-а, да нет, не обращайте внимания!
– Нет-нет-нет! Я хочу знать! Скажи же? – Девушка перекинула волосы на грудь, будто позируя.
– Вы просто немного напомнили мне моего друга. Он тоже эээ… любит подобный стиль, – оценил Эдвард ее очки и ботинки, – и-ии…
Хм. Ну не говорить же ей, что: «Мой друг такой же эксцентричный чудак, как вы». Это могло прозвучать обидно. Поэтому Эдвард пропустил данный пункт и сказал то, что, по его мнению, могло быть хорошим комплиментом:
– И еще он также хорош в рукопашном бою, как и вы, мисс Анжелика.
– Мне уже нравится твой друг! Мы правда с ним так похожи?
Эдвард поразмыслил:
– Но он не такой весельчак, как вы! На самом деле он тот еще зануда и бездельник с депрессией через день…
Анжелика со смехом скакнула к кассе:
– Вот как! Звучит как заноза в заднице!
– Так оно и есть…
– Ну что, пробьешь мой товар?
Эдвард занял свое кресло.
– И это все? – удивился он, когда перед ним шлепнулась тоненькая книжонка в мягкой обложке. Посредственная литература, сборная солянка из псевдофактов и сомнительных теорий о «Боге бездомных» и пришельцах, носившая высокопарное название: «Новые легенды Станвелла. Бог, рождённый на задворках Великобритании». Эти книжки, едва ли ушедшие дальше брошюр с назойливой рекламой, печатались миллионными тиражами для туристов. Для них в каждом магазине был выделен целый стенд, и у местных жителей они успели набить оскомину.
– Нет, почему же, еще жвачка! – И движением, каким азартные игроки делают ставки, Анжелика добавила к покупке жевательную пластинку.
– Вы не здешняя? – выдвинул предположение Эдвард.
– Ого, а ты проницательный малый, – восхитилась девушка, сев на край кассы и не видя в этом ничего предосудительного.
– Просто эти книжки покупают только туристы. Откуда вы?
– Из Лондона!
– Вы приехали в Станвелл из-за историй про инопланетян?
– Что-то вроде того. У меня здесь работа.
– Вы журналистка?
– Неа, просто любопытная.
Эдвард услужливо положил книжку и жвачку в бумажный пакет и передал Анжелике.
– Отлично! Сколько с меня?
– Нисколько, – улыбнулся Эдвард, – вы спасли меня, это моя благодарность вам.
– Если жители Станвелла все такие, как ты, то я люблю этот город! – Анжелика задушила Эдварда в объятиях и спрыгнула с кассы. Прихватив пакет, она побежала на выход, оборачиваясь на бегу: – Большое спасибо! Еще увидимся, Эдвард!
Глава 15. Хорошие случайности
До магазина от Волкер-стрит на автобусе всего пять минут. Но Эдварду, не знавшему в эту ночь сна, они показались вечностью.
Домой он возвращался, когда перевалило за восьмой час. После дождя улица дышала не летней прохладой, и земля расползлась по асфальту студенистыми лужами, которые не обойдешь, как ни старайся! Мечты о горячем чае и теплой постели, в чьих объятиях Эдвард планировал провести весь день, гнали его до квартиры, как ветер заблудший в океане фрегат. Возможно, Ацель был не так уж и далек от истины, когда называл его мазохистом. Суббота–воскресенье — выходные в музыкальном магазине. С понедельника будет не до утренней неги в постели. Потянет ли он две работы?
— Держись, Эдвард, все ради Пенни и Мии Донсон! — подбадривал он себя, утыкая грязные кеды в угол, к двери, подальше от прохода. — А ведь я только на прошлой неделе их мыл…
Первым делом следует поставить чайник! Иначе грозит перспектива уснуть голодным. Ведь, как это обычно бывает, стоит только присесть — и больше не встанешь.
Приглушённый шум телевизора привлек Эдварда, и вместо кухни он свернул в гостиную.
— Ацель? Ты уже проснулся? — плюхнулся он к нему на край дивана.
— Я и не ложился…
— Что ты делаешь?
Ацель сидел рядом, но будто был не здесь. Опухшими глазами, нездоровую красноту которых не могли замаскировать даже очки, он таращился в книгу, где меж страниц был вложен лист бумаги.
Эдвард не сразу заметил этот нюанс, и просто думал, что его друг увлекся чтением… «Хронология истории Великобритании?» Это же надо с таким упоением читать учебник! И что его там так заинтересовало?
Заглянув пришельцу за плечо, Эдвард спросил с еще более жгучим любопытством:
— Что ты пишешь? Что это за схемы?
Ацель зафиксировал ручку за ухом, как настоящий офисный клерк, и сдал записи Эдварду, словно тот был его начальником, не прекращающим требовать отчет!
Эдвард, конечно, изучил написанное, но ничегошеньки не разобрал.
— Прости, Ацель, но я не понимаю твои каракули.
Ацель на секунду задержал дыхание так, что Эдвард приготовился к чему-то важному, но вместо объяснений пришелец громко чихнул и высморкался в платок.
— Боже, да у тебя жар! — приложил Эдвард ладонь к его раскаленному лбу. — О чем ты думал, выходя на прогулку в дождь? Я не буду тебя лечить! — разгорячился он и сам раскраснелся — от возмущения. — Даже не надейся! Откуда мне знать, какие лекарства можно сондэсианцу, а какие нельзя?
— Во имя трех клинков, Эдвард, помолчи, мешаешь думать…
— О чем можно думать с температурой?
— Об убийстве!
Эдвард некоторое время не знал, что и сказать.
— Ты что, бредишь? Каком убийстве?
— Ты не читал новости? Взгляни. — Ацель защелкал по кнопке завалявшегося у него в ногах пульта, прибавляя громкость на телевизоре.
«…Убитой оказалась Джулия Мэдисон, известный журналист, долгие годы работавшая на „Daily-journal“. Сегодня ночью ее труп был обнаружен на трамвайных путях. Следствие осложняет отсутствие записей видеонаблюдения, камеры на Честрефилд-авеню, 81 находились в нерабочем состоянии…»
— Честрефилд-авеню? — воскликнул Эдвард и вцепился ногтями в диван. — Это же совсем рядом!
— Ага…
— В автобусе какие-то типы бормотали о смерти женщины, но я… я и подумать не мог…
— Слушай дальше! — приставил палец к губам Ацель, и Эдвард снова приковал взор к экрану.
«…Согласно заключению судмедэкспертов, смерть наступила в результате внутреннего кровотечения, вызванного разрывом сонной артерии…»
— Джулия Мэдисон… — задумчиво рассматривал выведенное крупным планом фото убитой. — Это не та ли журналистка, которая раскритиковала последнее интервью премьер-министра?
— Да, она.
— Многие пророчили ей тюрьму… Но чтобы так… Видимо, у кого-то сдали нервы, и они решили расквитаться с ней сами. Противников инопланетян развелось как крыс. Помнишь ту секту ксенофобов под руководством Барри Бакстера, что устраивала протесты по всему городу? Их тогда поддержали политики, позволили им выступать на парламентской площади. А ведь они были отбросами, уродующими Станвелл граффити! Не верится… Неужели им это сойдет с рук?
— Уже сошло.
Мрачная реплика Ацеля натянула нервы Эдварда так, что его сердце едва не разорвалось, когда в дверь квартиры постучали.
— Я пойду открою…
— О, нет, — застонал пришелец, услышав с порога голоса.
К Ацелю мчалась, махая газетой, миссис Уоткинс. Сегодня на главной моднице Станвелла были укороченные синие штаны на подтяжках и шерстяная рубашка. К счастью, глаза Ацеля этого не видели, потому что он своевременно снял очки. От запаха парфюма сегодня его защищала простуда. Жаль, что он не мог сделать главного — оглохнуть! Больному полагаются покой и тишина, что явно не олицетворяла собою эта женщина.
Следом, в личном сопровождении Эдварда, в комнату вошла, как сама скромность, мисс Пенни. Ацель узнал ее по звукам запинающегося Эдварда. На девушке сидело несменяемое платье в горошек, а сверху, для тепла — бейсбольная кофта, сшитая не для маленьких женских плеч. Сердце и очи Эдварда, тем не менее, Пенни смогла поразить и в таком неброском наряде.
— Вы читали утреннюю газету?
Эдвард забрал у миссис Уоткинс сверток, пока она не отлупила им Ацеля, и развернул его, примерно соображая, по поводу чего весь этот переполох.
Естественно, новость об убийстве журналистки занимала главный заголовок, но не с тем содержанием, какое могло прийти на ум. В нем не значилось ничего про политический сговор, ксенофобию и сектантов. На обложке бросалась в глаза фотография с места убийства — трамвайные пути, обнесенные желтыми лентами, полицейские машины и труп, где замечательно было видно лицо мисс Мэдисон — без единой царапины, издевательски четкое и чистое.
— Что это такое? — у Эдварда задрожали колени, и он присел на диван.
— «Вторая жертва инопланетян», — был выделен жирным шрифтом заголовок. — Джулия Мэдисон, выступающая за мирный союз с внеземными расами, была жестоко растерзана сегодня ночью космическим чудовищем.
Ацель оживился, надел очки и вырвал газету:
— Так и знал! — зашипел он почти по-змеиному, хотя на нем и была маскировка.
— Я нашла фото без цензуры, — показала миссис Уоткинс ему свой телефон.
Все та же фотография. На жертве от горла и вниз расползалось с десяток темных полос — следов когтей.
— Фото было несложно найти. Просто забиваешь «убийство в Станвелле» в поисковик, и — вуаля! — десятки ссылок!
Эдвард не смог долго разглядывать снимок.
— «Звероподобное чудовище исполосовало жертву когтями»… — вдумчиво прочитал Ацель и фыркнул. — Как специалист по звероподобным чудовищам и один из их представителей, заявляю, что нет смысла рвать жертву когтями. Большинство существ с когтями — хищники, а у хищников есть клыки. Хотел бы я кого-нибудь убить, я бы загрыз его и не стал бы тратить свою силу на удары когтями.
— Поэтому мы и пришли первым делом к тебе, Ацель, — промолвила Пенни, ловя на лету брошенную в нее газету.
— На что это ты намекаешь? — нахмурился тот.
— Ничего такого… Просто ты сам пришелец. Возможно, тебе знаком еще кто-то…нечеловеческого вида… кто мог быть замешан в убийстве.
— Ну да, конечно! — саркастично хмыкнул Ацель. — Как же я забыл, что у меня была «большая» команда, когда я сюда прилетел!
— Правда? — удивилась миссис Уоткинс.
— Нет!
— Но карты говорят, — прищурила на него взгляд Пенни, — что ты связан с этим.
— Вы хотите меня обвинить? — обвел тот злобным взором семейство Уоткинсов. — Я понятия не имею, что произошло.
— Но карты говорят, что ты там был. Незадолго до убийства…
Ацель подскочил, тыча пальцем на девушку и ее пеструю колоду:
— Знаешь что? Засунь свои карты…
— Хватит! — встал между ними Эдвард. — Перестаньте ссориться. Все мы знаем, что Ацель здесь ни при чем.
— Но мои карты не ошибаются.
— А в этот раз ошиблись. Да и то, что Ацель присутствовал на месте убийства, ничего не доказывает. Лучше скажи, Ацель, что ты думаешь?
Ацель подулся, но вскоре успокоился:
— Раны на убитой были слишком ровными и одинаковыми — когти не оставили бы таких следов.
Ацель выдержал напор молчаливых взглядов и с достоинством, совершенно неуместным при его насморке, вытер нос.
— Я знаю, о чем говорю… — Он стянул перчатку, дождался, когда его рука преобразится в чешуйчатую конечность рептилии, и рассек спинку дивана. — Сравните сами! Столь глубокие раны, если они нанесены когтями, будут заведомо шире, поскольку когти по всей длине имеют неоднородный размер. Игольчатые когти, как у кропусов, встречаются у мелких животных, они не обладают должной прочностью и длиной, чтобы сделать такое с человеком. А здесь… откровенно, поработали ножом или чем-то подобным. Это точно не инопланетяне. И не животные. Журналистку убили люди, а, судя по тому, как молниеносно газеты разнесли новость, все было обговорено и подготовлено заранее. Инопланетяне жестоко расправились с защитницей инопланетян? Великолепная легенда, чтобы запугать подобных ей. Надеюсь, я сумел донести до вас свою мысль…
Уоткинсы смотрели на Ацеля во все глаза.
— Значит, и то, что камеры в районе не работали — тоже не совпадение? — оборвала тишину миссис Уоткинс.
— Все верно. Это одна большая постановка…
Ацель начал недомогать от ненасытного внимания семейки. Он схватил с дивана перчатку, чтобы избавиться от ящериного облика, наполовину покрывшего его лицо чешуей, но отвлёкся на одну деталь. Вряд ли бы он вообще уловил бы ее человеческими органами чувств — до того непримечательной она была. На рукаве кофейно-коричневой водолазки Эдварда виднелось крохотное темное пятно, ткань в этом месте была порезана.
— Что это у тебя на руке? — незамедлительно спросил он.
Эдвард суетливо завертелся, пытаясь понять, что имеет в виду Ацель. Он даже не знал, что поранился, и, уж тем более, не помнил как.
— А, ты про это… Ерунда, порезался случайно. Всего лишь маленькая царапина.
— У тебя еще с позапрошлой недели ладонь не зажила. А теперь это… — Интерес Ацеля становился все более настороженным. — Ты связался с плохой компанией?
Эдвард вспыхнул, заранее чувствуя себя униженным. И он не прогадал. Причастная к его увечьям Пенни тихонько засмеялась.
— Что смешного? — захлопала на нее ресницами миссис Уоткинс. — Нельзя смеяться над чужими травмами.
Эдвард, слушая ее смех, наливался румянцем.
— Извините, — все еще хихикала девушка.
— Эдвард тебе не рассказал? — глянула она на озадаченного Ацеля.
— Что?
— Как он порезал ладонь.
Без преувеличений, Эдварду хотелось умереть! Здесь и сейчас! Он закрыл лицо руками, сгорая со стыда.
Но Пенни не пощадила его:
— Это был наш план. Когда ты сбежал от миссис Мэллоу, Эдвард пришел ко мне, чтобы я помогла ему найти тебя. Тогда мы решили приманить тебя на запах крови. Так как ты много экспериментировал с кровью Эдварда в приготовлении своих ядов, тебе, очевидно, хорошо знаком этот запах. А поскольку вы с Эдвардом друзья, ты бы не смог проигнорировать это и пошел по следу. Так, собственно, и получилось.
Миссис Уоткинс, мгновением назад строившая из себя строгую мать, согнулась пополам в приступе хохота.
Бровь Ацеля недвусмысленно задергалась:
— Что ж, я практически угадал. Вот вам и плохая компания! Хуже не придумаешь!
— Да ладно тебе, Ацель! — безобидно похлопывала миссис Уокинс его по плечу._- Ты сам виноват, что заставил нас волноваться. Нам пришлось пойти на крайние меры.
— При всем моем уважении, миссис Уоткинс… Выметайтесь из моей квартиры!
— Ну, прости, Ацель!
— Вон! И заберите своего грызуна! — возвел он руку к люстре, на которой раскачивался и пищал Кикки.
Миссис Уоткинс свистнула, подзывая проказника-кропуса.
— Кикки, малыш, идем! Нам здесь не рады!
Раззадоренный зверек оторвался от люстры, приземлился на Ацеля как на трамплин и оказался на руках заботливой хозяйки.
— Его нужно запереть в клетке для хомяков! — почесывал поцарапанную голову пришелец.
Миссис Уоткинс обняла питомца и с ним на пару выпучила невинные глазки:
— Чтобы я так жестоко поступила с малышом Кикки?..
Но на Ацеле этот прием не сработал:
— Прочь!
— Ладно-ладно, — засеменила из гостиной миссис Уоткинс, уводя за собой дочь. — Злюка! Эдвард! Если он будет тебя обижать, ты знаешь, где мы живем!
Ацель не поленился закрыть дверь на замок и зашатался обратно к дивану, наслаждаясь наконец-то наступившей тишиной.
— А я напоминаю, — мимоходом бросил он слипшемуся ладонями с лицом Эдварду. — Если ты женишься на Пенни, тебе придется терпеть это каждый день.
— Заткнись…
— Так и, — вальяжно развалился Ацель, — что произошло? Уоткинсы, конечно, плохая компания, но вряд ли они с тобой дрались. — Он покрутил пальцем, как ленивый маг волшебной палочкой, будто колдуя на раной Эдварда.